- -
- 100%
- +
Джек почувствовал холод в груди.
– Ты знаешь, кто мог быть у неё в ту ночь?
– Слышала, что кто-то пришёл. Кто-то важный. Но она ничего не сказала. Лишь улыбнулась и пошла переодеваться.
– Что надела?
– Белое платье. Как у Марилин в «Зуд седьмого года». Она обожала этот образ.
Джек прошёлся по дому ещё раз. Он записал в блокнот всё: разговоры, лица, тени. Вечеринка как сцена преступления – только с живыми актёрами. Он увидел портрет Изабель на стене – тот самый, в золочёной раме, который она любила. Взгляд её был неподвижен. Почти укоряющий.
Он собрался уходить, когда рядом оказался мужчина.
– Интересный вы человек, мистер Стентон, – сказал он.
Джек повернулся. Высокий. Слегка седой. Пиджак на заказ.
– Простите?
– Вы задаёте слишком много вопросов. Для ассистента по свету.
– А вы кто?
– Я – тот, кто не любит, когда чужаки копаются в чужом горе.
– Тогда вам стоит держаться подальше от Голливуда.
Мужчина усмехнулся. Сигара во рту, лосьон в запахе. Шрам – точно.
– Кто вы?
– Скажем так… Я работал с Изабель. И не хочу, чтобы её имя порочили.
– Убийство – это не порочение. Это конец. Вы с ней были той ночью?
– Я был с ней не раз. Как и половина этой комнаты. Но в ту ночь – нет.
– А кто был?
– Те, кто не скажут. Потому что правду здесь никто не говорит.
Он развернулся и ушёл в толпу.
Джек смотрел ему вслед.
Пазл собирался. Слишком много людей с мотивами. Слишком много лиц, смотрящих в сторону.
Но у него был список. Он становился всё короче.
А на рассвете – может быть, появится ответ.
Глава 8: Голливудские сплетни
На следующее утро Лос-Анджелес будто надел чёрные очки и притворился, что ничего не случилось. Газеты сменили заголовки, утренние ток-шоу вернулись к обсуждению светских разводов, а блогеры выложили свежие видео с пляжа в Малибу. Только в одном уголке города память о Изабель Монро продолжала жить – в редакции скандального таблоида Golden Hour, где всё ещё жарко обсуждали последние подробности её гибели.
Именно туда направился Джек.
Редакция Golden Hour находилась в старом кирпичном здании с облупившейся вывеской и окнами, затянутыми жалюзи. Это была не роскошная стеклянная башня «настоящей» прессы, а берлога охотников за сенсацией. Именно здесь любили рвать в клочья репутации и выставлять на всеобщее обозрение чужую боль.
Джек толкнул дверь. Ему в нос ударил знакомый запах: кофе с пригорелым вкусом, дешёвые духи, и немного старой бумаги.
– Вам кого? – буркнула секретарша, не поднимая головы.
– Я ищу Руби Сильвер.
Женщина оглядела его с недоверием.
– Она не принимает без записи.
– Скажите ей: Джек Харпер. Детектив. У меня информация по делу Изабель Монро.
В её взгляде мелькнуло любопытство, затем она встала, нехотя направилась вглубь офиса. Через пару минут вернулась:
– Проходите. Третья дверь слева.
Кабинет Руби был похож на взорванную библиотеку. Газеты и журналы лежали повсюду, словно тут спал ураган. Посреди этого хаоса – сама Руби: высокая, костлявая женщина в чёрной рубашке, с короткой сединой и красной помадой, как капля крови на снегу.
– Детектив Харпер, – произнесла она, не поднимаясь. – Какая честь.
– Приятно видеть, что вы ещё не продали душу за кликбейт.
– А вы всё ещё носите плащ, будто снимаетесь в нуаре. Что вас привело?
– Вы писали о ссоре между Изабель и Уинстоном Крейном. В статье говорилось, что она угрожала опубликовать компромат. Откуда у вас такая информация?
Руби с интересом посмотрела на него.
– Обычно копы не задают такие вопросы. Обычно они угрожают обыском. Или вы неофициально?
– Совершенно неофициально.
– Тогда я могу «совершенно неофициально» сказать, что источник – надёжный.
– Имя?
– Я журналист. Вы знаете, как это работает.
– Тогда скажите хоть что-то. Что за компромат?
Руби закурила сигарету, затянулась, выпуская дым в сторону окна.
– Изабель была не просто актрисой. Она была опасной. Не потому что убивала – потому что знала. Она умела слушать в нужный момент, собирать слухи, удерживать взгляды. Она понимала силу информации. И однажды решила, что ей больше не нужны покровители – она может стать продюсером, режиссёром, хозяйкой своей судьбы.
– И кто ей в этом мешал?
– Крейн. И ещё парочка людей, которым не нравилась идея, что актриса с ангельским лицом начнёт командовать.
– У неё были доказательства?
– Судя по источнику – да. Аудиозаписи, переписка, может, фотографии. Что-то, что могло разрушить не одну карьеру. И, по слухам, она собиралась всё это «подарить миру» в ближайшее время.
– Вы не знаете, где это может быть?
– Есть одна версия. Перед смертью она встречалась с репортёром Cinema Pulse. Его зовут Дуглас Вейл. Молодой, дерзкий, слишком амбициозный. Говорят, она дала ему эксклюзив. Возможно, слишком эксклюзивный.
– Где его найти?
– Офис их редакции – на Бродвее, но он редко там бывает. Я слышала, он прячется – якобы боится за свою жизнь.
– Почему?
Руби затянулась ещё раз.
– Потому что он знает что-то, что стоило Изабель жизни.
Офис Cinema Pulse оказался гораздо новее – стеклянные перегородки, кофе-машина последней модели, аймаки на столах. Джек подошёл к стойке.
– Мне нужен Дуглас Вейл.
Молодой редактор в очках ответил без энтузиазма:
– Он в отгуле. Уехал. Не сказал куда.
– Вы знаете, кто с ним близко общался?
– Возможно, его коллега – Лиа. Она вон там.
Джек подошёл. Лиа – рыжая девушка с серьёзным взглядом – как раз листала расшифровку интервью.
– Мисс… Лиа? Я частный детектив. Пытаюсь найти Дугласа Вейла. Это связано с делом Изабель Монро.
Она напряглась.
– Я не знаю, где он. Он исчез после её смерти. Перестал отвечать, удалил соцсети. Просто… пропал.
– Он что-то вам говорил? У него были материалы от Изабель?
Лиа закусила губу. Колебалась.
– Он говорил, что у неё есть «бомба». Что она передаст её лично. Я пыталась его отговорить – слишком рискованно. Но он был уверен. Последний раз, когда мы общались, он сказал: «Если со мной что-то случится – иди в камеру хранения».
– Где?
– Железнодорожный вокзал Юнион-стейшн. Я не знаю номер ячейки, но… он, кажется, хранил ключ в редакционном сейфе. Только его туда не пустят без распоряжения главреда.
– Дайте мне имя. Я сам уговорю.
Через два часа, после уговоров и демонстрации значка лицензированного следователя, Джек вышел с ключом. Он направился на вокзал. Старинное здание с высокими потолками и блеском начала века таило в себе больше историй, чем весь Голливуд.
Он нашёл камеру хранения, открыл нужную ячейку.
Внутри – небольшой коричневый конверт. На нём – подпись от руки: D.V. Confidential.
Он прижал его к себе, чувствуя, как адреналин поднимается в груди.
В мотеле он вскрыл конверт. Там – флешка, фотографии, распечатки переписок.
На флешке – три аудиофайла. Он вставил её в ноутбук, надел наушники.
Первый файл:
Женский голос – Изабель:
«Ты думаешь, они не узнают? Думаешь, ты всегда сможешь платить за молчание? Я устала быть вашей игрушкой, Уинстон. На этот раз я сама всё скажу. Я покажу, кто ты есть».
Ответ – мужской голос, низкий, гневный:
«Ты даже не представляешь, с кем играешь. Это не кино. Это жизнь. И в жизни такие, как ты, умирают случайно».
Второй файл:
Запись звонка. Изабель говорит с кем-то – неразборчиво, но упоминается имя Эллиота Слоуна. Она называет его «змеёй», говорит, что «у него кровь на руках, если не буквально, то образно».
Третий файл:
Шум вечеринки, музыка, фоновый смех. Затем – голос Изабель:
«Они думают, что я одна. Но я не одна. Я знаю всё. И если я умру – всё выйдет наружу. Это мой последний фильм. И он будет настоящим».
Джек замер.
Это была не просто угроза. Это было завещание.
Он позвонил Амелии.
– Ты занята?
– С тобой – никогда.
– Мне нужно, чтобы ты помогла распознать некоторые голоса. И, возможно, подготовила прессу. Если я прав – завтра утром в заголовках будет стоять совсем другая правда.
– Ты уверен?
– Почти. Но мне нужно больше. Мне нужен Дуглас.
– Я попробую найти его. У меня есть друзья среди папарацци. Они чуют след, даже если его нет.
– И Амелия…
– Да?
– Будь осторожна. Если кто-то убил Изабель, чтобы это не вышло наружу – он не остановится.
Позже той ночью Джек вернулся к записям. Каждая минута звучала как приговор. Имя за именем, голос за голосом. Крейн. Слоун. Ещё кто-то, пока неузнанный.
Но всё сходилось. Изабель знала слишком много. И она была готова сказать.
Это был не просто Голливуд. Это был лабиринт, где стены шепчут, а зеркала врут.
Джек знал: ему остаётся лишь идти дальше. Пока ещё есть свет.
Глава 9: Визит в киностудию
С утра воздух был тяжелый – не от жары, а от напряжения, будто само небо следило за каждым движением. Джек стоял у ворот киностудии «Imperium Pictures», всматриваясь в массивную арку с бронзовыми буквами и охранником, напоминающим бывшего морпеха. За воротами простиралась закрытая реальность: улицы, по которым не ходили простые смертные, павильоны, где реальность переодевалась в маску, и люди, игравшие богов, пока камеры были включены.
Он назвал имя, показал удостоверение, и охранник, пожав плечами, протянул временной пропуск.
– Продюсер Уолтер Ривер ждет вас. Павильон шестнадцать. Но, советую, не задерживайтесь. Здесь не любят вопросов.
– Повезло, что я не пришел за любовью, – отозвался Джек и направился внутрь.
Уолтер Ривер был одним из тех продюсеров, кого либо боготворили, либо боялись. Он не блистал в кадре, не появлялся на премьерах, но если бы в Голливуде существовал настоящий трон, его держали бы именно такие люди. В свои шестьдесят с лишним он выглядел уставшим, но опасным – как тигр, у которого всё ещё остались когти.
Он встретил Джека в полумраке павильона, где на фоне декораций для будущего фильма стоял длинный кожаный диван и кофейный столик с остатками сушки, будто съёмки прервались на обед.
– Харпер, да? Садитесь. У меня десять минут. Не тратьте их на пустяки.
– Тогда начну с сути. Убийство Изабель Монро. Вы были её продюсером?
– Я был тем, кто открыл её миру. Дал ей первую роль, когда она ещё не умела держать бокал в кадре. Я превратил её в звезду. А потом она поверила, что может светить сама.
– То есть вы не в ладах расстались?
– Скажем так: у неё были идеи. Амбиции. У каждой актрисы рано или поздно появляется мечта – снять собственный фильм, продюсировать, писать сценарии. Но у большинства хватает ума держать это при себе. Изабель… не была из большинства.
– Что она планировала?
Уолтер улыбнулся безрадостно.
– Проект, который она не показывала никому, кроме нескольких приближённых. Говорила, что это будет «разоблачение Голливуда». Громкое заявление. Я сначала смеялся. Потом – нет.
– У неё были враги?
– У неё были конкуренты. И завистники. Девочки, которых она обошла на кастингах. Мужчины, которым она отказала. И те, кто не простил её отказа. Знаете, как работает этот город?
– Я начинаю понимать. Слышал, что она часто ссорилась с Уинстоном Крейном.
– Крейн – змея в костюме. А Изабель была ястребом. Они рвали друг друга, но иногда, знаете, между такими вспыхивает странная искра. Любовь и ненависть – не такие уж разные вещи.
– И вы не знаете, что за проект она пыталась продвинуть?
– Только слухи. Якобы у неё был материал, способный перевернуть индустрию. Записи, фото. Даже говорили, что она вела тайный дневник – не бумажный, электронный. Кто-то утверждал, что она хранила его не в облаке, а на физическом носителе. Флешка или внешник.
– А кто ещё работал с ней вплотную в последние месяцы?
– Режиссёр – Адриан ДеЛарос. Талантливый, но с замашками диктатора. Сценаристка – Вероника Хэйз. Молодая, амбициозная, чуть ли не обожествляла Изабель. А ещё был Алекс Тарнер – ассистент продюсера. Он вроде как ухаживал за ней, но я всегда считал его слишком… мягким.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.