Человек, который начал жизнь заново. Сборник рассказов

Разговор с Дастином прошел в том же ключе, что и с Крисом. Все-таки они одного поля ягоды. Больше всего он хотел начать ходить, чтобы добираться до туалета самостоятельно. Меня это повеселило, но не так чтобы. Он сказал, что Крис скоро принесет мне интересную новость. Не говорит мне сейчас, чтобы я немного взбодрился.

А вот Киран говорить отказался. Я думал, что только со мной, но позже узнал, что со всеми. Иэир слабо вязалось со словами Криса, будто Киран начал шутить. Он не впускал в палату никого, кроме отца. Похоже, ему было очень плохо в то время, когда мы постепенно шли на поправку. И я хотел бы знать, что творится в его душе. Хотел бы помочь ему. Но не смог бы. Постепенно я опускался в ту же эмоциональную пучину, где, как мне казалось, уже находился Киран.

* * *

Крису повезло. Он пришел ровно в тот момент, когда я немного отживел. Случилось все само, никаких усилий.

Актером он был плохим. Я сразу раскусил, что в его истории про потерянное оборудование, а это более ста тысяч, будет счастливый конец.

– В общем, мы объявили сбор пожертвований. Посчитали, прикинули с Джимми – нужно порядка ста тридцати тысяч. Нам уже помогли несколько групп. И, конечно…

– Фаны, – перебил я.

– Они самые, – он улыбался как мог широко. – Обожаю их! Джимми говорит, такими темпами мы соберем нужную сумму быстрее, чем выйдем из больнички. Ну и семье Эрни сможем помочь.

Он ликовал. Я подыгрывал через силу. И Крис это, наконец, понял. Подумал, у меня возобновились боли. Но дело было совсем не в них.

Мое тело постепенно восстанавливалось. Вопреки первоначальным прогнозам, организм креп. Я не считал, сколько нахожусь в больнице. Решил стереть печальную дату из памяти. Тем не менее, чувствовал, что время подходит. Медсестры отмечали мой прогресс, уже делали мне оздоровительную гимнастику, разгоняли кровь. Позвоночник заживал быстро и правильно.

В тридцать лет мне предстояло учиться жить заново: ходить, держать равновесие, дышать. Идти к цели, которую уже достигал ранее. Учиться играть на барабанах в новых реалиях, до этого придумав, как вообще можно играть без ведущей ноги.

Я боялся начинать все сначала, поскольку теперь шансы на неудачу перевалили далеко за пятьдесят процентов. И никто бы меня не осудил за поражение, но сам я не смог бы себе этого простить. Как и в те далекие школьные годы, музыка оставалась единственным шансом на более-менее счастливую жизнь.

Страх глубоко впивался зубами прямо в сердце. Иногда я задыхался от ужаса. Ловил себя на мысли, что хочу все прекратить. В том самом смысле. Уже более трезво.

Тогда-то на связь и вышел Киран.

* * *

– Ты поймешь меня. Не чувствую, знаю.

До сих пор в голове не укладывается, как такое могло случиться с нами? Почему именно с нами?

Придя в сознание, я не спал почти неделю. Размышлял, вспоминал, даже выводил схемы. Ведь если все ровно так, как говорят, мы просто не заслуживали такого исхода. Кто угодно, но не мы. И это сильно подорвало меня.

Я спрашивал Бога. Не «за что?», но «для чего?» Если мы должны стать примером, почему таким образом? Я всегда думал, наши песни и есть послание. Мы говорим… Говорили о силе духа, о победе над собой, слабостями. Неужели пришло время подтвердить слова на деле?

В одну из ночей боли оказались слишком сильными. Меня, и без того вымотанного, накачали обезболивающим. Я бредил. Не подумай, я не видел второго пришествия, со мной не говорили стены, и я не познал тайну мироздания. Я лежал в койке, в той самой, где лежу и сейчас, и пролежу еще бог знает сколько. И все случалось само. Мир продолжал жить, продолжал существовать.

Изменилось бы в нем что-то, если б меня не стало? Нет. Друзья и родственники вспоминали бы меня: сначала часто, затем все реже, реже. Затем и вовсе пару раз в год. Фаны бы продолжили слушать другую музыку. Я не Курт Кобейн, не Джимми Хендрикс. И даже с их уходом в мире мало что изменилось. Мир не стоит на месте. И он тебе ничего не должен.

Если все именно так, значит, нет никаких причин происходящего. Мое появление в этом мире случайно. Если бы мы погибли в той аварии, это тоже можно было бы назвать случайностью. И то, что мы выжили… ты понял.

Теперь я уверен: никакого вселенского равновесия нет. Истории про карму или божий крест – выдумки. И я не хочу больше разделять эту иллюзию.

Я до дрожи, до судорог боюсь, что у нас не получится. Пока мы восстановимся, пока хоть немного приблизимся к тому уровню игры, что был еще месяц назад… Мы можем никогда не достичь его. Я думаю… нет, не стоит.

Как же долго мы шли по этой дороге. И вот, когда вышли на скоростное шоссе, оно же нас и погубило. Нам всем придется перестраивать жизнь. Начинать заново. Я нигде не работал, кроме той подработки помощником в магазине отца. Не могу представить, что мне придется вернуться туда. Или сидеть в офисе, совершать звонки и продавать что-то. Я могу зарабатывать сведением чужой музыки. Но… но она чужая. Теперь все кажется чужим.

Если раньше я сомневался, теперь знаю: все в моих руках. Что помогает на пути – стечение обстоятельств. Что мешает – то же стечение.

Знаешь, я так боюсь новой жизни. А ведь если мы вернемся, все и будет по-новому. Правда. Наши фаны перерастут, и нам придется завоевывать новых. Сможем ли делать ту же музыку? Захотим ли? Что, если кто-то решит окунуться в нормальную, по меркам большинства, жизнь? Останемся ли мы прежними?

Нет. Другого ответа быть не может. Мы уже изменились. В нас уже умерла какая-то часть. Во мне точно. Я больше не наивен. Теперь я готов ко всему. В том числе и к тяжелому труду. И мой путь – это великая неизвестность.8

Ты же знаешь, что я хочу сказать.

Иди и делай то, что приносит тебе счастье.

Вот что я хочу сказать.

Я устал ждать, когда моя жизнь придет ко мне.

Так что я направляюсь в Великую Неизвестность.

– Только сильные выживут, – говорю я захлебываясь собственными слезами.

* * *

Я брежу. Понимаю это и ничего не могу поделать. Не могу остановиться. Хорошо, что за окном тьма. Дежурная медсестра совсем недавно завершила обход. Меня не побеспокоят ближайшие несколько часов. Если только пищалка над ухом не решит иначе.

Полностью отдаюсь бреду. Он сладок, с привкусом надежды. Воспоминания.

Я за установкой. Открытая сцена. Какой-то фестиваль. Похоже, в Европе. Да, это бельгийский Graspop9. Всегда считал нас больше хардкором, чем металлом. Это не важно сейчас, было не важно и тогда. Почему запомнил именно его? Потому что впервые почувствовал такое единение с парнями, потому что публика была восхитительна, потому что я остался полностью доволен своей игрой.

Стремительный ритм в голове. Сердце пульсирует в такт. Только не пищи, не буди уставшую медсестру. Дай мне побыть одному.

Кому-то нужна слава, а кому-то счастье.

У меня есть мужество, и есть надежда.

Той ночью мы оступились,

И мы могли бы проиграть.

У нас остался единственный шанс.

Готовы увидеть, как все обернется?

Возможно, вновь я попаду в западню.

И больше не буду нести крест обид.

Горечь и пустота остались в прошлом.

Я нашел убежище, теперь у меня есть дом.

У меня есть кое-что, за что стоит бороться.

Помоги, дай мне все, что у тебя есть.

Это все для одного-единственного, не для всех.

Дай мне причину возвращаться снова и снова.10

Джейк словно знал. За несколько лет до произошедшего он все знал.

Во мне бушует ураган.

Новая волна уже позади.

Не оставляй меня одного,

Пока этот огонь горит.

Прежде чем ничего нельзя будет исправить,

Вдохни в меня новую жизнь.

Посылай волны,

Чтобы пробиться сквозь меня,

Сквозь идеальную маскировку моих глаз.

Мой фасад сделан из камня.

Я глубоко внизу, и должен подняться.

Жизнь взяла то, что ей причиталось.

Но я не смогу изменить себе. Нет!

Хотелось бы подумать,

Что я никогда не сдамся.

В жестокой битве мне не победить.

И я хотел бы думать,

Что стану сильнее.

Жизнь раскачивает тяжело,

Но я качаю тяжелее.11

Мне кажется, что руки начинают дергаться. Отбивают ритм грозного, как штормовые волны, брейкдауна. Всплывают строчки Хэмингуэйа, которые он позаимствовал у кого-то еще12.

Брейкдаун сменяется новым. Еще более злым, еще более беспощадным.

Схвати и держи меня – я вскинул руки.

Вытащи меня из этой тьмы.

Мне так трудно видеть свет в конце туннеля.

Если ты пришел посмотреть на войну,

То никогда не увидишь белого флага предо мной.

Не смогу справиться с этим, не смогу быть таким,

Я буду продолжать петь эту песню в своей голове.13

И вновь бешенный ритм. Я не справился. Пищалка завелась. Сейчас принесется медсестра. Будет охать и ахать. Хорошо ее запомнил. Она добрая и надоедливая. Успел подумать о ней в той паузе, пока бешеный ритм не перерос в новые строчки:

«Я не боюсь!» – это все, что я знаю.

Я ничего не совершил, кроме путешествия без цели.

Я выкопал кости – остатки того, что меня составляло.

Это мое время восстать.14

Бред спал. Медсестра уже здесь, успела ввести мне успокоительное. Мысли оставили меня. Только кристальная прозрачная чистота. Я выжил из ума и признаю это. На висках влажные полосы. Я пою, и пением своим держу уходящее сознание.

Дорогая Молодость!

В этом и состоял твой план?

Заставить нас поверить, что мир в наших руках?

Мы покинули дом, теперь нам некуда идти.

Столкнувшись со страхом неизвестного в пути.

Дорогая Молодость!

Верни те мысли в мою голову,

Где я верю, что у меня нет границ.

Я знаю, что мы в конце пути.

Это наша история. Это и был наш дом.15

Я пропеваю мелодию пронзительной гитары. Фальшиво, как же еще? Я барабанщик, а не певец. Пока еще барабанщик.

Мы были неуязвимы!

6

Что ж, теперь я траспонтабелен. Это значит, что меня уже возят на каталке. Тело заживает, борется с травмами. Наконец-то я в родном городе.

После аварии нас доставили вертолетом в ближайшую крупную больницу. Вероятно, это спасло наши жизни. Теперь предстоит самое сложное и интересное – реабилитация. Мой дедуля сказал, у нас в городе одна из лучших клиник. Они быстро поставят меня на ногу. Да, я начал подшучивать по поводу ампутации. Значит, дела идут на поправку, и я постепенно смиряюсь.

После нескольких недель в реабилитационном центре я какое-то время буду вынужден пожить у мамы. Смущает не то, что я вернусь в отчий дом, смущает внимание, от которого придется отбиваться. Мама уже подсунула мне книгу. Пишут, если представлять, как затягиваются раны и срастаются кости, то это будет происходить быстрее. Якобы ты властелин своего тела и можешь управлять каждой его частичкой. Не хочу расстраивать маму, поэтому исправно перекладываю закладку на пятнадцать, иногда двадцать страниц ежедневно.

Кирана и Джейка ждет то же самое.

Постепенно мы возвращаем связь друг с другом. Киран не просто пришел в себя, он уже рвется в бой. Дастин говорит, иногда он звонит и надиктовывает ему мелодии, поскольку сам писать пока не в состоянии, не говоря уже о том, чтобы взять в руки гитару. Но хороший музыкант творит музыку в голове, а Киран безусловно из их числа.

Для меня же сегодня день «икс». Сегодня я впервые… Думаю об этом и дух захватывает. Сегодня я должен пойти. Впервые.

Доктор везет меня в каталке к специальному тренажеру. Один в один танцевальный станок для балерин. Или гимнастические брусья. Вижу его еще сначала коридора. Ладони уже мокрые. Как же я волнуюсь! И как же напряжен. Жарко, нестерпимо жарко. Еще и зарос как дворовой пес. По щекам уже ползут влажные бороздки.

Кресло останавливается между двух брусьев. Доктор обходит кресло, становится передо мной. Джина. Ее зовут Джина. Надо запомнить.

– Ну что, Мэтт, ты готов?

Киваю. Неуверенно.

– Сразу договоримся: ты просто встаешь и стоишь. Никаких попыток шагать и уж тем более прыгать. Мы восстанавливаемся. Ты поднимаешься и просто стоишь. Потом садишься, немного отдыхаешь и повторяем все заново. Спешка только навредит.

Вспоминаю, как приходилось переучиваться играть на барабанах из-за того, что сразу захотелось унестись вперед. Тот урок я усвоил хорошо.

– Берись за поручень.

Доктор Джина почти одного со мной роста, несмотря на то, что я еще в кресле. Она подходит вплотную, придерживает меня за бока. На мне пластиковый корсет, похож на доспехи рыцаря. Голубые пластиковые доспехи рыцаря защищают позвоночник, не позволяют телу принимать губительные положения. Правая рука на привязи – это из-за разрыва нервов в плече. Сейчас она плохо функционирует. Пальцы еле двигаются.

Холодный поручень обжигает руку. Провожу ей вперед-назад, чтобы немного смазать пот. Подаюсь вперед, сжимаю железный брус до хруста и со сдавленным стоном, поднимаюсь. Джина продолжает контролировать мои вихляния.

– Старайся держаться прямо. Пока тяжело, да. И не вздумай отпускать руки.

Я и не собираюсь. Культя и так гуляет из стороны в сторону. Я весь взмок. От напряжения или давления в глазах начинает темнеть.

– Сяду, – говорю я, щурясь.

– Только не падай. Также осторожно, как вставал.

Теперь Джина держит меня куда крепче. Вряд ли она сможет меня удержать, начни я падать. Но точно сможет сказать, что сделала все, что могла. Вообще, она довольно сильная. Особенно по сравнению со мной нынешним.

– Хорошо, Мэтт. Очень хорошо.

Она вытирает мне пот со лба и шеи полотенцем, которое берет откуда-то сзади моей каталки. Подготовилась.

– Немного отдохни и повторим еще.

Я повторяю еще несколько раз. Еще несколько дней. Теперь я учусь вставать сам. Сначала опираясь на плечо Джины, потом опираясь на ногу. Я выше ее на полторы головы.

Мышцы, нога, спина, я – все крепнет. И это дает надежду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Песня The Ghost Inside – Mercy. Дословно «Life's swinging hard but I'm swinging harder».

2

The Ghost Inside – Avalanche

3

Брейкдаун (Breakdown) – замедленная часть композиций тяжелой музыки. Считается наиболее тяжелой, яркой частью, вызывающей у людей ритмичные телодвижения в такт музыке.

4

Главный протагонист кинофраншизы «Форсаж».

5

Скоростные техники игры ногами на бас-барабане.

6

Джон Бонэм – барабанщик британской группы Led Zeppelin.

7

Строчка из песни The Ghost Inside – Dear Youth.

8

Здесь и далее вольный перевод песни The Ghost Inside – The Great Unknown.

9

Graspop Metal Meeting – бельгийский фестиваль тяжелого металла, проводится в Десселе ежегодно с 1996 года.

10

The Ghost Inside – Chrono.

11

The Ghost Inside – Mercy.

12

Речь о предисловии к произведению Э. Хэмингуэйя – По ком звонит колокол. Используется в песне The Ghost Inside – Mercy.

13

The Ghost Inside – Engine 45.

14

The Ghost Inside – Dark Horse.

15

The Ghost Inside – Dear Youth. Здесь и далее.