- -
- 100%
- +
Мне стало еще хуже, чем когда меня бросил на дороге Артур. Он отобрал у меня жизнь, вышвырнув на улицу, но открыл перспективу начать все с нуля.
Я хотела поставить точку и оттолкнуть от себя прошлое. А эта точка превратилась в гигантский валун и несется на меня с крутого склона, пытаясь окончательно размазать. Я не хочу начинать жизнь такой ценой… не с него!
– Ника! – в голосе появилась сталь, будто он тоже все вспомнил и принял решение, – сядь в машину, я отвезу тебя домой!
– Вы не можете мне больше приказывать, – я встала, опустив голову. Лучше я буду смотреть на свои пыльные, когда-то белые туфли. – Вы не мой начальник. Я вам не подчиняюсь и никогда больше не буду!
Зачем мне еще одна ложь? Зачем мне новая боль? Он ведь ничуть не лучше, Артура. Если даже не хуже! Вильнер истеричный и вспыльчивый, эмоциональный порой, как подросток, говорит, а чаще орет до того, как думает. А этот… расчетливый и холодный, ловко крутящий людьми, как ему выгодно. Обманывающий, предающий, притворяющийся, не изменив выражение отстраненного лица.
Чудовище.
С него все началось, из-за него я теперь здесь. Даже Артур… мой, как мне казалось любимый, но не любящий муж, тоже из-за него. Предатель, лучший друг предателя.
Не могу я вернуться в этот замкнутый круг. Не хочу я больше вариться в этом мире, даже если придется остаться одной на дороге. Уж лучше одна, чем снова попасть в его лапы.
– Езжай домой, – прошептала я, все еще глядя в пыль.
– Ника, сядь в машину! Не знаю, что за дурь с тобой происходит, но на дороге тебе оставаться нельзя!
– Иди к черту! – не выдержала я и развернулась к нему всем корпусом, – езжай дальше и забудь, что меня тут встретил! Тебя не касается, что происходит в моей жизни! А мне плевать на твою! Мне плевать на тебя! Слышишь? Исчезни уже навсегда!
С последним криком мой голос охрип, и сердце заколотилось, как птица в силках. Сверну башку этой пичужке, чтобы не вздумала предать меня!
– Как скажешь, – прозвучало ровное в ответ.
Стекло бесшумно поднялось, и я увидела в нем свое черное отражение, вырезанный контур, куклу из театра теней. Мгновение и белый сверкающий «звездолет» продолжил свой путь, оставив меня, наконец, в покое.
Я обняла себя за плечи и задрожала еще сильней, меня накрыл жуткий адреналиновый откат, граничащий с истерикой. Я нервно рассмеялась абсолютно невероятному совпадению, но смех очень быстро перешел в несвязные всхлипывания. На меня словно обрушилась гора из воспоминаний, погребая под собой и затмевая весь прошедший день.
Как же я хотела тогда больше не оказываться преданной, и вот она я… снова обманута мужчиной. Теперь – это Артур. Все они из одного теста слеплены, одним миром мазаны и одной дорогой ходят.
Деньги, женщины, клятвы – все пустое для этих людей.
Не желаю больше иметь ничего общего с этим миром сверкающей бриллиантовой лжи!
Как робот я побрела в сторону светящегося вдали шоссе, его желтые фонари уже были видны у кромки черных деревьев. Где-то на границе видимости мелькнули красные огоньки, уходящего «звездолета». Надеюсь, он вышел в гиперпрыжок и очутился в другой реальности, подальше от меня.
От шоссе в мою сторону ехала машина, освещая фарами дорогу, мне пришлось закрыться рукой, чтобы дальний свет не ослепил меня окончательно. Автомобиль промчался мимо, и я выдохнула. В ту сторону мне точно не нужно было ехать.
Правда через минуту я услышала скрип шин по асфальту и резко обернулась, этот темный приземистый седан разворачивался в нескольких десятках метров дальше по дороге. Нетрудно было догадаться, что единственной причиной сделать это была только я, здесь, кроме меня, елок и камней у обочины, ничего нет.
– Когда же вы все оставите меня в покое? – спросила я в бездушную сумасшедшую ночь.
Я ускорила шаг, а машина догнала меня, освещая со спины и отталкивая мою испуганную тень в грязь. Потом вдруг объехала и перегородила дорогу, резко затормозив в паре метров передо мной. Еще пыль не успела осесть, как из нее вышли двое.
Водитель и пассажир встали в полный рост и глянули друг на друга.
– Смотри, кто-то потерял такую красоту на дороге, – сказал один довольно молодой голос.
– Кто-то потерял, а мы нашли, – свет падал со спины, но я слышала в этом голосе улыбку.
– Поехали с нами, красота! – пассажир пошел ко мне. Высокий, широкоплечий, спортивный и с чуть кривоватыми ногами.
– Плохо не сделаем, будет весело, – добавил водитель.
– Нет, спасибо, – тихо ответила я, судорожно озираясь в поисках спасения. Этим двоим нужен совершенно определённый вид веселья, и он мне точно не понравится.
Я внезапно сорвалась с места и побежала, в несколько шатких шагов спустилась с дороги, зацепила крапиву, чуть не упала, но все равно быстро рванула в лес. Ну как быстро… насколько позволяли каблуки, утопающие в рыхлой земле, заросшей травой.
Убежать, спрятаться, укрыться в темноте, в кустах, в ямке, да хоть под камушком!
– Лови ее! – крикнул один из парней, а я боялась обернуться, чтобы замедлиться.
Зря. Я ошиблась. Потому что меня перехватили, добежав наперерез еще до того, как я достигла деревьев. В меня врезалось твердое мужское тело, а крепкие руки обхватили в кольцо, сцепляясь под грудью мертвым замком. От рывка и резкой остановки меня едва ли не в воздух подбросило.
– Нет! Пустите! Пустите! – руки мои были сжаты, а ногами я бессмысленно брыкалась в воздухе. Почувствовала, как слетает одна туфля, а потом кто-то хватает меня в темноте за лодыжки. – Не-е-е-ет! Отстаньте!
– Не дергайся, и больно не будет! – заорал на меня тот, что был позади. Меня понесли куда-то, быстро перебирая ногами и шурша короткими придорожными кустами.
Я завизжала во весь голос, не зная больше, как себя спасти.
С моим визгом смешался другой скрежет, а потом совсем рядом раздался грохот похожий на выстрел. В ушах зазвенело, воздух закончился, и меня обдало жаром изнутри, вокруг стало темно, и я почувствовала, как меня сжимают тиски, пытаясь выдавить жизнь. А потом резкое ощущение падения, секунда невесомости и сильный удар в спину.
Стало темно и тихо.
Слава богу.
Надеюсь, я умерла.
Бесконечность в оглушающей тишине разорвал… сон.
Вокруг меня сомкнулись объятья, горячие руки скользнули по телу, разгоняя застывшую кровь. Я взлетела в коконе спокойствия и тепла под стук сильного сердца и твердость прижатой ко мне груди. Меня окружило ощущение тепла, надежности, счастья… и запах кедра и кардамона с ноткой… любви.
– Все хорошо, – прошептал мой когда-то любимый, – я с тобой, девочка моя.
Глава 9
Не хотелось открывать глаза, я будто сидела у теплых корней, нагретого не солнце дерева, а укрывало меня одеяло изо мха. Я поежилась, желая укутаться в него глубже. Так хорошо…
Под пальцами оказалось что-то совсем непохожее на пушистый кудрявый мох. Гладкое, как плотная ткань. И тепло подо мной равномерное и не угасающее, так не бывает. Сердце забилось в страхе, и я распахнула глаза, тут же пытаясь вскочить. Что-то цепко удержало меня на месте, надавив поперек груди.
– Тише, тише, – на мое плечо легла рука и я, наконец, осознала, где нахожусь. Это не лес и теплый кедр, я внутри машины, пристегнута ремнем к сидению. А укрывает меня светло-серый пиджак, от которого и идет этот обволакивающий аромат. Или от его хозяина.
Я резко повернулась.
– Куда ты меня везешь? – мой взгляд заметался от обеспокоенного лица Гордеева к темным окнам, за лобовым стеклом плавно ползла дорога, мелькала пунктирными стежками разделительная полоса.
– Домой, не беспокойся, – он снова попытался уложить меня на полуоткинутую спинку сидения. Вокруг меня дорогая кожа, дерево и даже матовое золото. Не машина, а полированный рояль в доме богача.
До меня плавно дошел смысл слов.
– Куда домой? – я облизнула пересохшие от мысли о возвращении губы и ощупала себя, сумка пропала, ноги босые. Что тут происходит?
– Все нормально, они не успели ничего сделать, – Гордеев убрал руку, поняв, что так только сильней нервирует меня, – я успел вовремя. Ты испугалась и упала в обморок. Твоя сумка на заднем сидении, туфли под ногами, я снял, чтобы не давили. Ты ноги… натерла, – почему-то смутился он, что было настолько же необычно для этого человека, как ромашки, цветущие посреди зимы.
Я вновь посмотрела на него, и он тут же отвернулся, возвращая сосредоточенный взгляд к дороге. На лице прежняя маска, будто только что там не было беззащитной растерянности. Мне показалось…
До меня дошел смысл его слов.
– Ты везешь меня к Вильнеру?
– Да, к мужу.
– Нет! Мне туда не надо! – я схватила его за плечо, увидев вдалеке указатель и большие столбы на въезде в коттеджный поселок. – Разворачивай!
Меня опять горячей волной накрыла паника, я дернула его за руку.
– Ника! Ты испугалась, все нормально! – попытался он меня успокоить, – я отвезу тебя домой, там придешь в себя, муж тебе поможет.
– Я сказала, нет! – что мне еще оставалось, как не вцепиться в руль и не крутануть его в сторону.
Гордеев тут же нажал на тормоз и вывернул руль обратно, машина прошла по самому краю канавы у дороги, но все же остановилась. Он резко обернулся ко мне.
– Что с тобой, Ника? Что происходит?
– Ничего, – я тяжело дышала, понимая, что, на его взгляд, творю какую-то дичь. Да любой вменяемый человек подумал бы именно так. – Отвези меня… куда-нибудь в другое место.
– Почему? Что-то случилось? – сразу вцепился он в мои слова и испуганный вид, – Вероника, что он сделал?
– Ничего, просто… – у меня сейчас будет паническая атака. Это еще страшней, чем убегать от двух насильников, признаться, что я ушла от мужчины, о счастье с которым кричала Гордееву в лицо при нашей последней встрече. – Увези меня в Москву. Пожалуйста! – мои пальцы сомкнулись на его запястье.
Он замер, глядя мне в глаза, не моргая, будто пытался прочесть мысли. Я посмотрела на наши руки, не выдерживая этого пристального взгляда. Этих ледяных глаз, просвечивающих меня насквозь.
– Пожалуйста… – одними губами произнесла я и отпустила его, сразу чувствуя необъяснимый холод.
Гордеев повернулся к рулю, переключил передачу и плавно повел машину, развернул ее на дороге теперь уже в сторону Москвы, куда и направлялся до этого. Я сдавленно выдохнула и села обратно, точней почти легла, учитывая, что сидение было разложено.
Мой спаситель тронул что-то на панели, и спинка медленно поднялась в вертикальное положение, пиджак сполз с моих плеч. Не успела я отреагировать, а он уже поправил его одной рукой, даже не глядя на меня.
– Ты дрожишь, холодно? – ответ ему не был нужен, он прибавил температуру на климат-контроле и заодно подогрев сидения, – это нервное, скоро пройдет. Тебе удобно?
Я кивнула, вспомнила, что он не смотрит, да и в салоне погас свет.
– Да, все хорошо, спасибо, – теперь глупо было кричать на него и прогонять. Он спас меня из лап тех уродов, кто знает, чем бы закончилось их со мной «веселье». Надо запихнуть мое нежелание с ним разговаривать и находиться в такой близости как можно глубже. – За все спасибо.
– За такое не благодарят, я не мог иначе, – его ответ меня почему-то удивил. Когда он меня бросил в прошлый раз, он мог, а сейчас, оказывается, нет. Даже не знаю, что ему ответить на это.
Машина набрала скорость, и такое недостижимое для меня шоссе уже показалось перед нами. Все мои мучения в пешем пути мы преодолели за несколько минут. Я притянула к себе воротник пиджака, пряча в него лицо и неосознанно вдыхая.
Сколько же всего будил во мне этот аромат, его любимый. В этом он не изменил себе. В отличие от меня… нет, хватит. Даже думать об этом не стоит. Надо прекратить эту пытку прошлым и подумать о настоящем.
– Что ты здесь делаешь? – меня вдруг вновь понесло в агрессивную защиту, будто, единственное, что я должна сделать при приближении этого мужчины, это оттолкнуть его как можно дальше и больней, чтобы не вернулся. Безусловный защитный рефлекс. – Ты следил за мной?
О, боже мой, мне самой не верилось, что я это сказала. Весь мир не крутится вокруг тебя, Ника!
– Я здесь тоже живу, забыла? У меня не было повода не жить в доме, на постройку которого я потратил столько сил и времени, – ничуть не смутился он, само спокойствие, мраморная статуя не ведущая бровью на глупые обвинения в преследовании.
А я ведь и забыла, что это Артур изначально построил свой дом в том же поселке, что и его друг. И то, что мы с Гордеевым не пересекались, не значило, что он там не жил. Мы просто друг друга избегали.
– Вы же переехали с… – я подавилась именем, – Ксенией. Она всегда хотела жить в центре Москвы.
– Это разве важно сейчас? – он все же коротко посмотрел на меня, чуть прищурившись, словно не понимал, зачем мне эти вопросы о его жене. – Лучше скажи, что с тобой произошло, чтобы я мог помочь.
– Это разве важно? – зачем-то ответила я его словами. – Пожалуйста, просто отвези меня к ближайшей станции метро. Это будет лучшая помощь от тебя. И не спрашивай ничего.
– Вероника, ты шла одна по дороге посреди ночи и боишься возвращаться домой, что значит не спрашивать?! – он начал раздражаться и повышать голос.
Будто его волнуют мои проблемы. Не все равно ему, как я живу после его предательства! Не могу я его простить, не могу я с ним вот так запросто разговаривать даже спустя два года! Даже… спустя брак с другим человеком!
– Саша, прошу тебя, не спрашивай! – я обхватила голову руками, потому что ее вдруг пронзила совершенно нестерпимая боль. Даже не сразу поняла, что назвала его по имени так, как звала только, когда мы… были вместе. Целую жизнь назад. – Пожалуйста, ничего не спрашивай, – прошептала я, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на своем дыхании. Лишь бы не лезли в голову всякие дурацкие мысли. – Просто отвези меня в Москву.
Глава 10
Гордеев замолчал на долгое время, словно дал безмолвное согласие на просьбу. Когда я открыла глаза, мы уже ехали по оживленной части шоссе, все больше высотных домов вокруг говорило о том, что мы въехали в черту города. Я помассировала виски пальцами, боль потихоньку отползала, превращаясь в фоновый гул.
Первым нарушил молчание все равно он.
– Поедешь ко мне, спокойно переночуешь в квартире, отдохнешь и успокоишься. Утром все расскажешь.
Ведь не слезет теперь с живой, да? Кто его просил меня спасать? Лезть теперь в мою душу, будто не натоптал там грязными ногами и поступками до этого.
– А жена не будет против? – не могла не спросить я, лишь бы перестал давить.
– Это другая квартира, – скупо ответил он, чуть сжимая свои красивые губы. Нет, не красивые. Плевать на его губы!
Он хочет отвезти меня на «другую» квартиру. Конспиративную, не иначе, для тайных встреч с любовницами. За отели, наверное, дорого платить или не хочет попасться, как Артур. Скорей второе, потому что Гордеев не такой, как Вильнер, у него все продумано заранее, все спланировано лучшим образом.
Теперь меня от жены будет прятать по квартирам? Поменяет нас ролями? Не поверю я ему больше, какими бы добрыми делами он ни прикрывался.
Черта с два я попаду в эту ловушку еще раз, как бы сладко ни пахла пасть распахнутой мухоловки. Как бы ни билось мое сердце рядом с ним, напоминая весь тот огонь, что полыхал между нами.
Я не хочу думать о нем, больше ни минуты в жизни. Не в тот момент, когда моя личная жизнь снова разваливается на части. Мне нужно сосредоточиться на том, как начать все заново, не имея никакой точки опоры. Без Артура. Без него. Без всех!
И ни единого слова я не скажу ему о том, что я подала на развод! Не дам ему возможности получить подтверждение его слов о том, что это была большая ошибка. Я так долго кричала ему, что люблю Артура, что сама в это поверила.
А теперь расплачиваюсь.
– Давай все же к метро, дальше я сама доберусь. В Москве безопасно, камеры на каждом углу, ни одного темного угла, – поспешила я с объяснениями, пока он не привез меня, куда запланировал, – я сама справлюсь. Поеду… к себе домой.
Он странно на меня посмотрел.
– Куда домой? Ты квартиру снимала, пока к Артуру не съехала. Все вещи там бросила, отдала хозяйке, не помнишь что ли? – уточнил Гордеев с ноткой подозрительности в голосе.
Я-то все прекрасно помню, а вот он откуда знает такие детали моего скорого переезда? Я ни с кем этими подробностями не делилась, у меня даже родители не знали, что я все бросила и уехала в один день сразу после свадьбы. Сначала в свадебное путешествие на целый месяц, а потом и домой к Артуру.
– Все я помню. Я поеду в другую свою квартиру. – Как несложно соврать, когда между нами ничего, кроме лжи. Не буду же я говорить, что я сама не знаю, куда я еду, и никто меня не ждет посреди ночи в этой дурацкой Москве. Он ведь тогда меня не отпустит и точно потащит в эту свою квартиру для приходящих любовниц.
Я не хочу!
– Метро давно не работает, оно в час ночи закрывается, а уже почти два, – ставил все новые и новые препятствия на пути к моей свободе.
Ну, вот зачем он подлавливает меня на каждом слове? Вздохнуть не дает своим притворным беспокойством. Как себя заставить хотя бы просто использовать его в качестве водителя?
Проблема в том, что я даже не знаю толком, куда его попросить меня отвезти. У меня не осталось ни одной подруги, которая могла бы принять меня среди ночи, все обзавелись семьями, мужьями, детьми, а то и вообще перестали со мной общаться, как только я выскочила замуж за Вильнера.
Одно время мне казалось, что это банальная зависть тому, что я сумела заполучить богатого и успешного мужа. Потом, что все из-за того, что я не могу больше уделять им время, ведь Артур занял собой всю мою жизнь от и до, не давая и в сторону взглянуть. Все пытался меня влить в «высшее общество».
Сейчас, сидя в полумраке этого китайского «Роллс-Ройса» с Гордеевым за рулем, я лишь отчетливей осознала, что все эти два года была не на своем месте. Что не принял меня этот мир до конца, его стошнило мной при первой же подходящей возможности.
И муж не любил по-настоящему, как бы я ни старалась заслужить его любовь. Дура.
Я и сейчас в этой роскоши на колесах – чужеродный грязный элемент. И этот мужчина, спокойно и отстраненно управляющий своим «звездолетом» одной рукой с видом хозяина жизни, таким и является на самом деле. И не только своей. Моя жизнь тоже завертится вокруг его мизинца, стоит мне только хоть немного расслабиться.
Уже вертелась один раз. До сих пор головокружение не прошло.
– Останови на заправке, пожалуйста, – в голову потоком полезли идеи одна безумней другой, но все об одном. Мне нельзя ехать к нему в квартиру. Ни в коем случае!
– Что случилось? Тебе плохо? – Гордеев действительно заволновался, – тебе надо к врачу, может быть сотрясение. Тебя не слишком удачно отпустили, головой, наверное, ударилась. Заедем в клинику, она сейчас работает.
– Вон заправка, – я увидела ее издалека и поспешила указать на светящийся комплекс, – купи мне воды, там круглосуточный магазин. Меня немного мутит, просто воды.
– Хорошо, сейчас. Потерпи, – он вжал педаль газа, быстро, но мягко въехал на стоянку на территории заправки. В маленьком магазинчике горел свет, и даже стояла небольшая очередь водителей полуночников. У меня на ходу созревал безумный план.
Когда Гордеев вышел, быстро натянула туфли на истертые ступни, поморщилась, но стерпела. Потом перегнулась через сидение, чтобы найти свою сумочку, потянула ее за дно, но она почему-то раскрылась, и из нее вывалилось все содержимое прямо на сидение и под него.
– Да что же такое? – как тут незаметно сбежишь, если из рук все валится.
Я быстро глянула за лобовое, где Александр, видный сквозь панорамное окно магазинчика, брал с полки бутылку воды. Потом сильней перегнулась к заднему сидению и сгребла все в сумку, на ощупь похватала, все, что нашла на полу, тоже затолкала внутрь.
Скинув с себя пиджак, я выбралась на улицу и зябко поежилась от ночной прохлады. Быстро огляделась и, прихрамывая, побежала в сторону торгового центра неподалеку. Большой продуктовый супермаркет на первом этаже горел приветственно огнями и надписью «24 часа», приглашая меня спрятаться в нем, и затеряться между полками от моего болезненного прошлого.
Я не хочу нырять из огня да в полымя. Хватило мне сегодня всей этой радости. Я развожусь и это уже огромная драма. Мне муж изменил! Мне словно хребет переломили!
Гордеев – это уже пуля в голову, чтобы не мучилась!
Я очнулась только за стеклянными дверьми супермаркета, охранник даже не глянула на меня, уныло прогуливаясь перед рядом касс с одной единственной работающей. Я быстро обернулась, из окна не было видно, что происходит на стоянке заправки. Слишком далеко. Да и неважно.
Не была я последней сволочью, и Гордеев получил от меня благодарность за спасение. На этом нам стоит пойти каждому своей дорогой. У него жена и маленький ребенок, у меня моя яма. Останемся при своем.
Судорожно перебирая в голове места, куда я могу податься в трудную минуту, я поняла, что мама меня даже среди ночи примет. Последний мой оплот и остров в бушующем море. Позвоню ей, попрошу, чтобы прислала за мной отчима на машине.
Я зашла в торговый зал и двинулась подальше между рядами полок с консервами, чтобы, если что, сразу не броситься в глаза от входа. Почему-то мне показалось, что Гордеев пойдет меня искать. Пригладив волосы и пытаясь отдышаться, я вытащила телефон, чтобы набрать на разбитом экране… Я уставилась на предмет у себя в руке.
Телефон. Целый.
Но не мой!
О, нет!
Глава 11
Я слышала его голос, когда стояла, прижавшись спиной к стеллажу с какими-то крупами. Гордеев вошел в супермаркет через несколько минут после меня и взволнованно расспрашивал охранника, не входила ли девушка, блондинка в коротком платье и на шпильках.
Потом ругался на этого блеющего увальня, который, конечно же, меня не видел, а мне стало так не по себе от интонации в голосе Александра. Он сам вошел в зал и звал меня по имени, чтобы убедиться наверняка.
– Вероника! – эхом отражался голос от высоких потолков, а мне почему-то захотелось заплакать. – Ника!
Держи себя в руках, истеричка.
Я вжалась сильней в полки и отодвинулась подальше, чтобы он меня не увидел. Боже мой, зачем я это делаю? Ну что за детский сад? Он же, наверное, волнуется. А я тут прячусь! Но я же не просто так сбежала! У меня есть причина!
Я стояла бесконечно долгие секунды… или минуты, пока в мыслях моих неслись спятившими птицами мысли. Все за и против, все возражения и поводы не выходить, сталкивались с несущимися навстречу доводами здравого смысла, и я окончательно потерялась.
Идиотка!
У меня же его телефон!
– Саша! – я выскочила из-за стеллажа, огляделась, но уже нигде его не увидела. Какой-то мужик с пачкой чипсов в руке стоял и пялился на меня как на умалишенную, а кассирша неодобрительно качала головой. – Где он? Куда пошел? – бросилась я к ней, она точно видела Гордеева.
– Да вон! – кивнула в сторону стеклянных дверей.
Я обернулась и увидела, как большой белый автомобиль, сверкнув фарами, уезжает с парковки перед входом. Пока я бежала к дверям и наружу, он уже выехал со стоянки и влился в поток машин на широкой улице.
Дура! Дура! Дура!
Я сжала телефон в руке и посмотрела на него с отчаяньем. Я теперь еще и чужую вещь украла, зачем я спряталась? Совсем мозги отказали?
– Он вас доставал? Полицию вызвать? – рядом со мной нарисовался охранник с отчетливым пузом под формой и блестящими в свете фонарей залысинами.
– Да нет, не надо. Он, наоборот… вроде как, – мне вдруг стало невыносимо стыдно за свое поведение.
– А чего тогда пряталась? Я думал озабоченный домогается, прикрыл тебя, – разочарованно махнул он на меня рукой и пошел обратно в супермаркет.
– Спасибо, – смущенно ответила я, понимая, что он сознательно не выдал меня непонятному мужчине, посчитав, что он меня преследует.
– Домой уже езжай, ночь совсем! – крикнул напоследок охранник и скрылся за раздвижными дверьми.
На меня словно упала груда камней и придавила своим весом. А как я домой поеду? Телефон-то мой уехал вместе с Гордеевым. Точно! Мой телефон у него, его у меня, я же могу ему позвонить! То есть себе!
Хотя…
Я посмотрела на непонятный телефон без привычных названий брендов на нем. Опять что-то нестандартное, что у него все не как у людей? Нажимая на боковую кнопочку, я ждала, что мне покажется экран блокировки и без отпечатка пальца или биометрии лица я его не разблокирую. Но…
Телефон просто включился, будто на нем никакой защиты и не стояло.
– Ладно, Гордеев, ты мне не оставляешь выбора, – я робко ткнула на иконку телефона, потом набрала свой номер на цифровой клавиатуре и вслушалась, надеясь услышать гудки, а услышала автоматическое сообщение, что аппарат недоступен. – Ты шутишь да? – прошептала я в изумлении телефону, – ты сдох именно сейчас?!