Когда Бог был женщиной
- -
- 100%
- +
Ассистентка что-то мямлила, но Алиса все равно отослала ее переделывать съемку – в вопросах моды она была безжалостна. Глядя в спину ассистентки, одетой в коричневые клетчатые брюки и голубой свитер, Алиса сорвалась – сгребла в свою «Келли» барахло с дивана, запихнула в карман плаща телефон и вырвалась из офиса. Права была Лера – кондиционеры смертельно опасны для жизни: воздух вторичной переработки подавляет гормоны счастья.
На улице прохожих дразнила весна – было сухо, но прохладно, и почки еще не распустились, но уже все трепетало в ожидании тепла.
Алиса села в машину, настежь открыла окна и поехала куда глаза глядят – ей не хотелось ни о чем думать, не хотелось планировать и решать куда податься, ей вот прямо сейчас хотелось просто жить, и она даже краем сознания поняла и Наташу, и подругу ее Леру, которые, наверное, в то время, когда они не проверяли по мобильной связи местонахождение их благоверных или не обсуждали какую-нибудь там Ляльку, от которой муж ушел, но она отобрала у него дом и счет в «Дойче Банке», – возможно, в эти мгновения были счастливы. Потому что их головы не занимали никакие сложные вопросы (кроме разве что дилеммы – броситься в «Вичини» за босоножками из новой коллекции или поживиться на распродаже в «Патрисии Пепе»).
Алиса ехала, машинально притормаживая на светофорах, и мечтала, как хорошо было бы просыпаться в полдень, валяться в кровати с чашкой кофе – и непременно в загородном доме, чтобы тишина и покой, а потом выходить на балкон и произносить какую-нибудь глупость вроде «Здравствуй, мир!», спускаться и завтракать – белым хлебом домашнего приготовления с черной икрой и салатом из креветок, гулять – много и долго, погружаться в какие-нибудь смешные девичьи фантазии, где роль Марка Дарси исполняет Леонардо ди Каприо, возвращаться, принимать бодрящую ванну с ароматическими маслами, а потом можно и отправиться в город – посмотреть кино, накупить всякой чепухи в «Лаш», заехать в гости к подруге и вернуться домой, чтобы провести вечер за чашкой чая и интересной книгой…
Вместо того чтобы вернуться на работу, Алиса позвонила и наврала секретарше, что у нее воспалилась десна и ей срочно нужно к стоматологу, приехала домой, вынула из холодильника вчерашнюю «Прагу» и съела половину, уставившись в «Дневники принцессы» – первая и вторая серии.
В восемь вспомнила о вечеринке и собралась без всякого вдохновения – надела платье от «Персонаж», которое купила позавчера, кое-как накрасилась, расчесала волосы и с мрачной физиономией спустилась вниз.
Лиля жила в Староконюшенном, в трехкомнатной квартире, переделанной из пятикомнатной. Наверху, на чердаке, правда, были еще три помещения – гостевая спальня, прачечная и гардеробная.
И если бы не домработница Лили, которая встретила ее в дверях, Алиса бы решила, что ошиблась адресом: квартира преобразилась. Видимо, здесь хорошо потрудился флорист – повсюду громоздились букеты с красными (всех оттенков) розами, появилась какая-то особенная подсветка, горели толстые, как дуб у лукоморья, свечи, пахшие мятой и апельсином, а на диваны и кресла были натянули бархатные темно-зеленые чехлы. Казалось, гостиная превратилась в ресторан – все было шикарное, но чужое.
– Ух ты… – прошептала Алиса на ухо двоюродной бабушке, которая вышла ее встречать. – Ну ты даешь!
Лиля, которая не любила жаргон, предпочла, чтобы Алиса выразилась более внятно: «Дорогая Лиля, ты превратила комнату в парадный зал, все так изысканно, с таким вкусом и вниманием к деталям!», закатила глаза, но не стала отвлекаться на поучения, лишь распахнула объятия и дважды поцеловала воздух – как всегда, яркая помада…
Лиля, надо сказать, выглядела роскошно – в красном платье от «Валентино», в серебряных туфельках и с шикарным белым норковым палантином – вечная классика. Остальные дамы тоже отличились – меха, драгоценности, прически, шпильки… Очень много шляпок, жемчуга и «Шанель». Алиса порадовалась, что надела все-таки шелковое платье от «Персонаж», а не трикотажное, как собиралась. Простое, в стиле шестидесятых – с широкой юбкой и высокой талией – оно было вечерним.
Да уж, это самый настоящий прием, а не вечеринка в пижамах…
Это значит, что и ей придется устраивать вот такие вечеринки? И держаться как на приеме в посольстве?
Лиля уже тащила ее в зал и знакомила – с дамой в шиншилловой горжетке, с дамой в пышном черном платье, с дамой в платье-футляре, с дамой в винтажном наряде от «Ланвен»…
И все они были гламурные, но какие-то правильные, слишком уж великосветские, хоть и с чертовщинкой, но только Алиса собралась заскучать и начать считать минуты до конца банкета, как две дамы в нарядах – одна из серебристой парчи слева и вторая из малиновой тафты справа, – расступились и она увидела Ее. Свою ровесницу. Девушку в странном наряде. Которой тоже было скучно.
– А! – воскликнула Лиля. – Лиза! Я рада, что ты пришла, – враждебно добавила она.
Алиса списала теткино недовольство на платье Лизы: юбку в рюшах пронзительно-розового цвета, черную водолазку с серебряной вышивкой «Любовь – это боль» во всю грудь, черные блестящие лосины и широченный замшевый пояс в заклепках. Ну, и такие военные боты – только на каблуке.
Объективно Лизу нельзя было назвать красавицей. Было в ее лице что-то порочное, признаки вырождения, что ли, но при этом от нее трудно было оторвать взгляд. Высокие скулы, широкая челюсть, немного более мясистые, чем нужно, черты лица. Нос прямой, глаза огромные, губы пухлые, как у Анджелины Джоли, но гладкие. Длинные ресницы, взгляд с поволокой, здоровый румянец. Длинные, ниже лопаток, блестящие, прямые коричневые волосы.
– Ты нас не представишь? – поинтересовалась Алиса.
Лиля, нимало не смутившись, повернулась к ней, закатила глаза, после чего махнула рукой – царственный такой жест получился:
– Это Лиза. А это моя внучка Алиса.
– Привет! – сказала Лиза.
– Привет, – ответила Алиса.
Прибыли новые гости, Лиля умчалась в прихожую, а Алиса глупо смотрела на Лизу и улыбалась. Не знала, как начать разговор.
– Не обращай внимания, – усмехнулась Лиза. – Твоя бабушка в свое время не поделила с моей сферы влияния. Ты ведь знаешь, что ведьмы злопамятны? Проклятия до седьмого колена?
– Ну… – Алиса замялась. – Ты только не подумай… Просто… Если она так к тебе относится, то как ты здесь очутилась?
Лиза пожала плечами и подняла бровь.
– Лично я перед ней ни в чем не провинилась. А привела меня Майя, – Лиза кивком указала на женщину лет пятидесяти в платье от «Вивьен Вествуд», от кутюр. – На таких приемах надо появляться время от времени – чтобы напомнить о себе. Хотя лично я собираюсь удрать.
Алиса улыбнулась. Ей тоже хотелось бы удрать.
– Ладно, давай без кокетства, – вдруг заявила Лиза. – Я все о тебе знаю. Ты у нас просто сенсация.
Алиса выпучила глаза.
– Ведьма, от которой скрывали, что она – ведьма. Ведьма, уделавшая Римму. Ведьма, вызвавшая Елену. Дорогая, да все только о тебе и говорят!
– Жаль, что здесь не принято брать автографы, – вздохнула Алиса. – Мне бы это польстило.
Лиза запрокинула голову и расхохоталась.
– Ладно, я, возможно, попрошу у тебя автограф, но за это ты сядешь со мной в углу и примешь живое участие в обсуждении всех этих старых куриц! – прошептала она заговорщицки.
Алису немного смутило, что вот так легко все старания ее двоюродной бабушки свелись на нет, но в глубине души она была согласна с Лизой.
Атмосфера была принужденной, общество – скучным, а чрезмерно шикарные дамы средних лет выглядели несколько карикатурно.
– Они снобы. Живут прошлым. Магия – шмагия… – Лиза всплеснула руками. – Традиции! Гадания, зелья, астрология, любовь-морковь… – Она фыркнула. – Зачем помогать другим, если можешь помочь сама себе?
– Ты о чем? – нахмурилась Алиса.
Но к ним уже присоединилась Майя, которая ахала и охала, осматривая Алису, и продолжения от Лизы не последовало.
После ужина они распрощались с Лилей и отправились в «Монкафе», где Лизу прельщал полумрак, а Алису – ее любимый крем-брюле. Пусть не лучший в городе, но все еще очень вкусный.
– Зачем прогнозировать для какого-нибудь бизнесмена удачную сделку, если сама можешь ее заключить, а? – наклонилась к ней Лиза. – Все современные ведьмы занимаются бизнесом – это и независимость, и совсем другие капиталы. Ты что, будешь торчать в каком-нибудь офисе, обитом фиолетовым шелком, и принимать клиентов по двести долларов в час? Или, может, ты хочешь работать в этом своем «Блеске»… «Глянце» и выплясывать под дудку начальства? Ты ведьма вообще, или кто?
От третьей порции рома с колой Алиса раздухарилась и готова была прямо сейчас писать заявление об увольнении, но все-таки здравый смысл победил, и она спросила:
– А чем тебе не нравится моя работа?
– Дорогая… – Лиза откинулась на стуле и тряхнула волосами. – А чем тебе нравится твоя работа? Ты пашешь от звонка до звонка, тебя контролируют, ты руководишь группой легкомысленных и по большей части бездарных сотрудников, ты пресмыкаешься перед аудиторией и тебе платят зарплату!
– Последнее скорее хорошо, чем плохо. Если бы я делала все вышеперечисленное бесплатно, это было бы совсем грустно, – сухо ответила Алиса.
– Не обижайся! – Лиза положила ладонь на ее руку. – Для обычной женщины это блестящая карьера… Но ты же ведьма! Ты не можешь получать зарплату – в худшем случае ты должна сама ее платить. Ты должна быть свободна, а у тебя вид кролика, обреченного стать рагу. Свобода, милая, это то, что дает нам наш дар – мы вне общества, но нам все завидуют, нами восхищаются. Даже у твоей Лили есть свой магазин – один из лучших в Европе, а ты батрачишь на дядю. У тебя вид измученного жизнью человека, и ты еще раздуваешь ноздри от возмущения!
– Ничего я не… – но Алиса споткнулась, так как поняла, что Лиза права.
И она ведь не желает ей зла. Если уж на то пошло, то Лиза – первый человек, который сообщил ей что-то разумное.
– И что мне делать? – воскликнула Алиса. – Бросить работу? У меня всех сбережений – тысяч пятнадцать от силы, я все трачу на сумки и заколки!
Лиза расхохоталась.
– Теперь ты видишь, что так жить нельзя?! – спросила она. – Ты главный редактор, и получаешь ровно столько, чтобы выглядеть главным редактором. Все твои деньги уходят на поддержку образа, но у тебя ничего нет – ни уверенности, ни будущего, ни настоящего.
– Ну почему же… – сопротивлялась Алиса. – Я могу стать генеральным директором.
– Ага, лет через десять. Или через пятнадцать, – хмыкнула Лиза. – Это не твоя жизнь. Это жизнь карьеристки из Тушина, которая до сих пор считает шпильки от «Лабутена» роскошью, а не предметом первой необходимости. Давай я покажу тебе настоящую жизнь?
– Давай, – согласилась Алиса, которой хоть и с трудом давалось амплуа бедной родственницы, но любопытство пересиливало. – Когда?
– Прямо сейчас!
Глава 3
Подъезд роскошного четырехэтажного дома в Зачатьевском переулке был отделан мрамором. С потолка свисала хрустальная люстра. За стойкой находился портье. Дверь, кстати, открыл швейцар. В форме.
В шикарном, изящно отделанном под старину – с настоящими дубовыми панелями, бронзовыми светильниками и зеркалами – лифте они поднялись на третий этаж.
Алиса, конечно, видела разное, но ее зацепило – такой небрежной, повседневной роскоши она еще не встречала. Лепнина оказалась настоящей, а не раскрашенной подделкой из плексигласа.
Лиза отперла высокую дверь и пригласила гостью войти.
Квартира выглядела огромной. Четырехметровые потолки, стены, обшитые изумительной тканью с искусной вышивкой, ковер, а на нем тигровая шкура перед камином, которую, казалось, вывезли из какого-нибудь замка – все здесь было не просто мебелью, подобранной с любовью, а произведением искусства. Никакой «стильной» современной мебели, купленной под влиянием журнала «Архитектура&Дизайн», никаких дизайнерских провокаций – здесь была только Лиза, без чужих влияний и компромиссов. Квартира дышала ею.
Алиса устроилась на полосатой козетке, приняла у Лизы бокал с ромом и зачарованно смотрела, как новая знакомая поджигает дрова в камине.
Вся Алисина жизнь, квартирка на проспекте Мира, которой она так восторгалась, ее смешные надежды и скромные мечты – все это было далеко-далеко, за тридевять земель. Вот она жизнь! Гедонизм! Эгоизм! Успех…
– Ну как? – поинтересовалась Лиза.
– А ты уверена, что ты здесь не домработница, а хозяева не уехали в Аспен? Ой! – на нервной почве Алиса слишком щедро отхлебнула рому.
– А знаешь, в чем самый кайф? – Лиза развалилась на диване.
Гостья пожала плечами.
– В том, что ты всегда будешь так жить! – воскликнула шикарная Лиза. – Ты ведьма, ты все можешь! Можешь подойти к миллиардеру и сказать: дай миллиард поносить! И он даст! Правда, это не приветствуется, – оговорилась она. – Но ты всегда можешь придумать какое-нибудь дело, и оно будет иметь успех – даже если ты решишь продавать черствые бублики. Просто все вдруг сочтут, что черствые бублики – это очень круто.
– А как же… кодекс? – смутилась Алиса.
– Ну… – широко улыбнулась Лиза. – Поэтому черствые бублики никто не продает. У меня, например, в Китае производство – делают обувь в огромных количествах, марка «Фетиш», в Москве сеть ювелирных и две гостиницы.
Алиса, опешив от такого размаха, лишь кивала.
– И все, что мне нужно – просто убедить людей, что они должны выбрать именно мой товар. А это, дорогая, проще простого. Я делаю качественные, красивые вещи, они всем нравятся, мне всегда сопутствует успех, у меня нет черных полос…
Она еще что-то говорила, но Алиса глубоко нырнула в собственные мысли. Жизнь без черных полос? Жизнь в полной уверенности, что завтра – и через год, и через пятьдесят лет все будет хорошо? Это про нее?!! Она что, тоже так может?
Почувствовав себя членом клуба избранных, она вольготно разлеглась на кушетке и пригубила ром. Даже Дима, ее рефлексирующий миллионер, и мечтать не мог о такой роскоши! Лиза ведь все тратила на себя!
– Мне не нужно одалживать деньги в банке, я просто встречаюсь с каким-нибудь миллиардером и беру в долг – без процентов, – вещала Лиза. – Конечно, я отдаю долги, но тут дело не честности, а в возможностях. Безусловно, тебе еще надо поучиться, не каждая может влиять на людей, и, разумеется, многие просто не способны прыгнуть выше чудо-масок для лица – кстати, это тоже неплохой бизнес, если взяться за дело с умом, но тут все дело в принципе. Если ты считаешь, что настоящая ведьма должна с головой погрузиться в чистую магию – это один вариант, но лично я и многие другие нашли себя в современном мире.
– А кто, например? – полюбопытствовала Алиса.
Лиза вскочила, схватила с журнального столика последний «Харперз Базар» и открыла раздел светской хроники.
– Она. – Лиза ткнула пальцем в фотографию не очень симпатичной, но холеной и модной дамы, за спиной которой робко улыбались юные красавцы.
Дама прославилась тем, что около полугода крутила скандальный роман с актером лет на двенадцать моложе ее, а потом с очередным скандалом бросила его. Говорили, что это был пиар-ход, что актер получил взятку, а дама обрела известность, но достоверно никто не знал – ни подробностей, ни того, чем, собственно, она занимается. Но она была богата. Сказочно богата.
– Она?.. – удивилась Алиса.
– Ну да! – кивнула Лиза. – Эта действует с размахом, но она и была одной из первых, кто с астрологии перекинулся на экспорт черных металлов. И вот еще эта… – Лиза показала на шикарную блондинку, которой по слухам было лет сорок, а выглядела она на двадцать пять. И никаких следов операций.
– А… Устя… – разочаровалась Алиса.
Лиза как-то странно на нее посмотрела.
– Что? – не поняла Алиса.
Лиза отложила журнал и села рядом с ней на козетку.
– Послушай меня, – серьезно произнесла она. – Пока что у тебя здесь… – она приложила палец к голове Алисы, – полный сумбур. Ты еще привыкла сравнивать – себя и свою подругу Наташу…
– Откуда ты… – встрепенулась Алиса, но Лиза лишь отмахнулась:
– Ты привыкла завидовать, ревновать, ненавидеть… Это прекрасно. Замечательно. Но какой смысл завидовать слабому? Это не поединок, это бойня, моя милая. Наташа – лишь ступень эволюции, женщина трудной судьбы, жалкая, беззащитная, рабыня. Она не наслаждается жизнью, она лишь расплачивается – тяжело и скучно – за те крохи, которые подбирает за мужем. Муж у нее, кстати, гомосексуалист.
– Да ты что?! – Алиса подалась вперед и приложила руку к груди.
– Я тебе говорю! Устинья – это картина, шедевр, ее жизнь – искусство. Она прирожденная гедонистка и существует для того, чтобы на нее равняться. Лучшие любовники, от которых она получает все, чего пожелает, не ограничивают ее свободы – вообще ничего не требуют взамен… Красивые мужчины, красивая жизнь – на это не каждый способен. Но если ты полагаешь, что она зря коптит воздух, то ошибаешься. Каждый мужчина, с которым она рассталась, считает время, проведенное с ней, лучшим в своей жизни. И они правы – она приносит удачу. Это древняя магия, и пусть она больше ничего не умеет – но в своем ремесле достигла совершенства. Она делает своих мужчин счастливчиками.
Лиза замолкла и несколько минут наблюдала, как Алиса разглядывает узоры на обивке.
– Я знаю, тебе сейчас непросто. Ты взрослый человек со сложившейся системой ценностей, но у тебя есть два варианта – либо ты останешься заурядной женщиной, которая трясется, как чихуахуа, при мысли о пенсии, о складках на шее и о бесплатной медицине, либо ты рискнешь оставить прошлое в прошлом.
Алиса встала, налила еще рому и села в кресло напротив Лизы.
– Алиса… – тихо позвала та. – Ты теперь другая. Пойми, по большому счету, мы отличаемся от людей именно тем, что умеем жить. Мы знаем правила игры. Человек умирает, а его близкие говорят: «Отмучился». Люди живут в вечном страхе, в ожидании беды, они боятся наказания, страдают, они беззащитны и слабы! Они как дети, которые потерялись в толпе! Неужели ты не понимаешь, что жизнь – это счастье, свобода, наслаждение и Божий дар, а не череда унылых будней, которые люди оправдывают необходимостью, долгом, ответственностью?! Тебе повезло, ты – другая, хоть и узнала об этом слишком поздно, но у тебя есть шанс все наверстать! Не будь мазохисткой!
– И что мне делать? – как-то плаксиво, так, что самой смешно стало, спросила Алиса.
– А все, что хочешь! – воскликнула Лиза.
И Алиса поехала к Марку.
Он жил в переулке между проспектом Мира и Каланчевкой, в старом, после капитального ремонта доме, в просторной трехкомнатной квартире. Алиса любила его уютный беспорядок: на диванах вперемешку навалены пледы, книги, блокноты, одежда, на всех столах громоздились стопки альбомов по искусству, чашки, тарелки, пустые пачки от сигарет, свечи, клочья бумаги, на полу валялись диски с фильмами и музыкой… Здесь хотелось отдыхать, свернувшись в калачик на одном из мягких кресел, накрывшись пледом и уставившись в какую-нибудь глупую развлекательную передачу, казалось, в этом огромном кабинете, в который Марик превратил свой дом, нет места для быстрых рискованных решений, для терзаний, интриг и поспешных выводов.
В квартире у Марика все было таким же ленивым и равнодушным к той огромной части жизни, в которой люди делали карьеру, бурно спорили на тему войны на Ближнем Востоке, пытались создать семьи и т. д., как и он сам. Алиса один раз наблюдала, с каким изумлением Марик смотрел на оппонентов в передаче «К барьеру!» – казалось, он увидел инопланетян.
Он не признавал ничего, что не вписывалось в тот образ жизни, который он выбрал для себя – неспешный писательский труд, прогулки в хорошие дни и встречи в ресторанах в непогоду, красивые женщины, на которых он просто любит смотреть (это он так говорит!), мужчины, пахнущие «Ком де Гарсон», одетые в кашемировые свитера и замшевые куртки, запах дорогого трубочного табака, тяжелый аромат «Шанс» от Шанель или волнительный «Джуси Кутюр», дым сигарет, малиновый закат где-нибудь в Мексике или на Гавайях – все это было настоящим, жизнью, а все эти политики с толстыми мрачными лицами, нервные неухоженные женщины с отросшей прической-сэссон, отстаивающие право… да хоть право женщин не брить подмышки, и уж конечно, программа «Максимум» с подробностями жизненного уклада бомжей, проституток и прочих личностей, при взгляде на которых Ад кажется не таким страшным, выходили за границы его личной, Марка, реальности.
– Это я! – закричала Алиса в домофон.
– А я к тебе собираюсь, – сообщил Марк. – Навожу марафет.
– Ты откроешь, или мне внизу подождать, пока ты примешь ванну, выпьешь кофе и сделаешь маникюр?! – возмутилась Алиса.
– Маникюр я делаю в салоне, – обиделся Марик, но домофон запищал, Алиса толкнула дверь и через пять минут уже пыталась с порога зашвырнуть пальто на диван.
Марк выглядел чертовски соблазнительно в майке-алкоголичке, стильных тренировочных от «Y3» и кожаных шлепках.
– И где марафет? – поинтересовалась Алиса, оценив щетину на подбородке.
– В ванной, – усмехнулся Марик и немедленно полез ей под платье.
– Отстань от меня, животное! – отбивалась Алиса.
– Ни за что, – мрачно ответил Марик, расстегивая молнию.
Закружилась голова – так было всегда, когда Марик ее тискал. Очнулась она уже в спальне, когда он снимал с нее трусы и смотрел особенным взглядом – от этой поволоки в глазах Алиса млела и вряд ли могла в этот момент вспомнить даже номер своей квартиры (если бы кому-то взбрело в голову его спросить). Он был такой крепкий, теплый, близкий и возбуждающий, что ей казалось, будто они находятся в неком условном коконе, за пределами которого происходит нечто странное: растут деревья, ходят люди, кто-то что-то покупает в магазине – в общем, загадочные события, не имеющие никакого отношения к сути вещей, – их с Мариком сексу.
И у него была лучшая задница в городе – таких круглых, мускулистых и упругих ягодиц не было ни у одного ее мужчины. Алиса сходила с ума, когда он поворачивался спиной – когда чистил зубы, или включал телевизор, или выходил из комнаты.
На этот раз спонтанный секс был быстрым, но отчаянным – Алиса казалась себе портовой шлюхой, на которую набросился залетный морячок, и от этой дурацкой фантазии ей вдруг стало весело.
– Что? – прошептал Марк, когда она захихикала.
– Ты меня не порви только на части! – попросила она.
– Это уж как получится… – пробормотал он и поцеловал ее взасос. – Ничего не могу обещать…
– Знаешь, Марик! – заявила она, вернувшись из ванной. – Я, кажется, хочу выйти за тебя замуж и родить тебе шестерых детей. Я просто не знаю, как еще объяснить, что со мной сейчас! – произнесла она, усевшись рядом с ним на кровать.
Он протянул руку и завалил ее на себя, поцеловал в макушку и погладил по спине.
– А я готов жениться на тебе, даже если у тебя уже есть шесть детей… Или собак.
– Мы же не серьезно? – забеспокоилась она. И даже попыталась вывернуться, чтобы взглянуть ему в глаза, но Марк не позволил.
– Почему это несерьезно? – возмутился он.
Она все-таки выскользнула из его рук и посмотрела на него с плохо скрываемым ужасом.
– Скажи, что это шутка! – потребовала Алиса.
– Шутка! – подтвердил Марк. – Но вообще-то в этом нет ничего страшного. Я два раза был женат. Или три. Нет, два. А у тебя что, замужествофобия?
– Наверное, – кивнула Алиса. – Просто меня раздражает весь этот бред на тему свадьбы. Все эти «жениться – не жениться»… Я, если честно, не понимаю, зачем это нужно.
– Ну, люди хотят жить вместе и подтвердить свои намерения перед богом и людьми… – Марк пожал плечами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.