Как утреннее солнце

Глава 18

Иней посеребрил траву на лугах. Лишь в тех местах, где на кристаллики льда падали солнечные лучи, они сверкали, как бриллианты. Келли вздрогнула от чистого морозного утреннего воздуха, поежилась и плотнее закуталась в шаль. Еще только первые дни осени, а в воздухе уже витает угроза надвигающейся зимы. Днем, конечно, станет намного теплее.

Келли поудобнее взяла ручку ведра и пошла к насосу позади дома. Джейс уже наполнил водой бочку на кухне, как обычно, но миссис Экленд сегодня собирается печь пироги, а Большой Джим обещал принести к обеду живых омаров. Сегодня их должны доставить в магазин. Не стоит использовать кухонную воду для собственных нужд.

Келли чувствовала потребность, как следует помыться в ванне, а не просто ополоснуться, как обычно. Она еще ощущала на себе запах Джейса, который, казалось, проник во все поры ее тела, в каждую клеточку.

Муж исчез из дома еще до того, как она проснулась. Ее это только обрадовало. До сих пор при одном воспоминании о собственном бесстыдном поведении ночью щеки ее вспыхивали огнем. Нет, сегодня она просто не сможет взглянуть Джейсу в глаза. Может быть, вообще удалиться к себе в комнату под предлогом головной боли, чтобы не сидеть рядом с ним за обедом?

Она поставила ведро под насос, повернула ручку, подождала, пока ведро наполнилось почти доверху. Конечно, не очень удобно будет нести полное ведро, опираясь на трость, но все равно это лучше, чем ходить к насосу дважды. Келли подняла ведро и заковыляла к дому, но неожиданно услышала топот копыт.

Джейс скакал по лугу. Полы сюртука развевались на ветру. Он остановился около нее и спешился.

– Давай я отнесу.

Келли отдернула руку с ведром.

– Я думала, ты уехал на работу.

– Нет, я решил прокатиться. Надо было подумать кое о чем. Большой Джим справится без меня часок-другой.

Она отвернулась от его испытующего взгляда.

– Ну и как? Надумал что-нибудь?

– Боюсь, что нет. Слишком много вопросов, на которые я так и не смог найти ответа. Я имею в виду то, что произошло прошлой ночью.

Келли плотно сжала губы.

– Я не собираюсь вступать в беседу на тему, которую считаю неприличным обсуждать.

– Господи, Келли, мы же муж и жена! Что здесь такого неприличного! Прошлой ночью ты вскрикнула. Раньше ты никогда этого не делала.

– Ничего подобного, – произнесла она негодующе. Он нахмурил брови.

– Довольно играть в эти игры, черт побери! Прошлой ночью ты получила удовольствие? Ты поэтому закричала?

Ей казалось, она сейчас умрет от стыда.

– И слушать не хочу. Это извращение – вести подобные разговоры.

– Ну, нет! – Он схватил ее за плечи. – Посмотри на меня. Я хочу знать, ты получила удовольствие или нет?

Она сделала над собой усилие и открыла глаза.

– Я выполнила свой супружеский долг. Чего еще ты от меня хочешь?

– Я хочу услышать искренний ответ, черт возьми! Понравилось тебе или нет?

Глаза его прожигали ее насквозь. Как могла она солгать под этим взглядом?

– Я не… то есть… не могу сказать, что это было неприятно.

– А когда ты закричала… я что, сделал тебе больно? Она только покачала головой, не в состоянии произнести ни слова.

– Тогда почему?

Она опустила глаза на траву, покрытую инеем.

– Я почувствовала… всего на несколько секунд… такое странное ощущение…

– Раньше этого никогда не случалось?

– Н-нет.

– А когда я тебя целую?

Нет, больше она не выдержит ни одного унизительного вопроса! Келли стряхнула с себя его руки.

– Прошу тебя… позволь мне уйти. Здесь холодно, а я почти раздета… и ведро тяжелое.

– Черт побери! – Он выхватил у нее из рук ведро и отшвырнул в сторону; в лучах солнца сверкнули водяные брызги. – Что происходит с тобой, когда я тебя целую?

Последним усилием воли она самолюбиво вздернула подбородок.

– Все эти твои вопросы просто неприличны. Ты позоришь нас обоих. Я больше не скажу ни слова.

Джейс почувствовал неуверенность.

– Келли… – Он потянулся к ее руке. – Нет!

Она хлопнула его по пальцам, повернулась и заковыляла к дому.

– Я так хотел увидеть твое лицо…

При звуке его низкого, вдруг охрипшего голоса она остановилась и закусила губу. Теперь Джейс показался ей таким растерянным, беспомощным. Совсем не тот Джейс, которого она знала.

Келли остановилась в ожидании. Услышала за спиной его тяжелое дыхание.

– Я… раньше я никогда об этом не задумывался. – Он с трудом подыскивал слова. – О том, чтобы доставить удовольствие женщине. Ш-шлюхи… они делают мужчину эгоистичным. Скажи, я доставил тебе удовольствие?

От изумления у нее перехватило дыхание. Доставить женщине удовольствие? Так он сказал? Значит, от этого можно получать удовольствие? Муж этого от нее ждал?

– Ради всего святого, Келли, скажи что-нибудь. – Он подошел ближе, обнял ее сзади за плечи, обжигая жаром своего тела. – Ненавижу делать это в темноте. Это так грустно. Чувствуешь себя таким одиноким.

Мысли путались у нее в голове. Надо уйти и подумать.

– Прошу тебя, Джейс… позволь мне уйти. Он зарычал от ярости и повернул ее к себе.

– Черт! Я хотел видеть твое лицо! Хотел знать, получаешь ли ты удовольствие от того, что мы делаем Неужели это извращение?

Он впился в ее губы долгим, каким-то ищущим поцелуем, от которого у Келли перехватило дыхание.

Нет, ей надо сейчас остаться одной. Она стиснула зубы, чтобы унять дрожь.

– Мне нужно принять ванну. Ты наберешь для меня воды?

Джейс застыл. Голубые глаза стали холодными, как морозное утро. Без единого слова он наполнил ведро и отнес его к двери дома. Потом вскочил на лошадь и поскакал к дороге.

Лишь, после того как Джейс скрылся из виду, она вспомнила его взгляд. Униженный, молящий о чем-то. Он, оказывается, хотел доставить ей удовольствие! И в то же время – как странно, как все это странно! – нуждался в подтверждении. В подтверждении жены того, что ему это удалось. Эта мысль пронзила, как ток. Джейс нуждается в ее подтверждении! Все это время Келли ни минуты не сомневалась в том, что из них двоих муж самый сильный, что он только и мечтает одержать над ней верх, навязать ей свою волю.

Внезапно пришло головокружительное осознание своей власти над мужчиной. Ослепляющее осознание власти женщины. Келли тихонько засмеялась. Возможно, мама вовсе не была робким, подавленным существом. И она сама, она, Мышонок, может стать королевой, правящей своим подданным, по крайней мере, в спальне.

– Джейс! Это что такое! Откуда у тебя эти царапины? – Бет указала на руки Джейса, лежавшие на клавишах.

Келли вспыхнула, вспомнив, как набросилась на него прошлой ночью, и затаив дыхание ждала, что ответит муж.

– Ну, Принцесса, – протянул Джейс. – Вот как это произошло. Когда я возвращался домой, из леса выскочило страшное чудовище и набросилось на меня. Но я успел выхватить револьвер и убил зверюгу.

– Ха! У тебя нет револьвера.

– Есть. – Он откинул полу пиджака и показал небольшую кобуру, затем с извиняющейся улыбкой обернулся к Большому Джиму. – Я решил, что в этом есть смысл. Мне ведь теперь часто приходится возить с собой крупные суммы.

Тесть кивнул:

– Прекрасная мысль. Просто прекрасная! Я сразу понял, что у тебя есть голова на плечах.

– Но это все равно не объясняет, откуда у тебя эти царапины, – не унималась Бет.

– Я думаю, – вмешалась Келли, – что Джейс поранил руки в магазине, проволокой или чем-нибудь еще…

Она почувствовала, что необходимо прекратить расспросы Бет, пока Джейс не выпалил что-нибудь такое, отчего им обоим станет неловко.

– Как скажешь, дорогая.

Большой Джим громко фыркнул и взглянул на Джейса с понимающей улыбкой.

– Пора спать, Бет. И тебе, я думаю, тоже, Келли. Ты сегодня выглядишь утомленной. Я, пожалуй, тоже лягу пораньше. А ты как, Джейс? У нас завтра трудный день. Должна прибыть большая партия инструментов.

Келли напряглась, внимательно глядя на Джейса. Весь день она провела в страшном волнении. Не могла дождаться возвращения Джейса. Ей не терпелось сказать ему, что она… хочет его. Утром он вел себя с ней до крайности, до боли откровенно, приоткрыв ей тайники своей души. И теперь Келли хотела, чтобы муж поскорее узнал о том, что жена больше не боится постели.

Келли прикрыла рот рукой, притворившись, что зевает.

– О Господи, я действительно устала. Ты идешь. Джейс?

Он улыбнулся, однако взгляд его остался непроницаемым.

– Нет. Я не хочу спать, и потом я еще не прочитал газету. Ты иди, ложись. Я тебя не потревожу.

Сердце ее замерло. Неужели сегодня утром она так сильно задела его самолюбие? Или, может быть, здесь не только самолюбие?

Келли медленно поднималась к себе в спальню, ее мучило раскаяние. Как ужасно она обращалась с ним все это время! Глупая невинная дурочка! Как она могла не догадываться о том, что Джейс хочет доставить ей удовольствие! Ведь сама же каждый день подолгу обсуждала с миссис Экленд меню предстоящего ужина, желая сделать приятное ему. А он, наверное, больше всего на свете хотел доставить ей наслаждение в интимных отношениях.

«Сегодня ночью я постараюсь быть такой женой, какую он хочет». Келли быстро разделась и скользнула под одеяло. Не заснуть бы…

Однако сонливость уже начала одолевать ее. Веки стали тяжелыми. В этот момент она услышала, как Джейс вошел в комнату. Сквозь полуприкрытые глаза увидела, что муж бросил на край кровати халат и собрался задуть лампу.

– Не надо.

Джейс обернулся. Казалось, его расстроило то, что она еще не спит.

Келли смущенно улыбнулась и повторила:

– Не надо гасить свет.

– Почему?

– Ты же захочешь увидеть мое лицо. Во взгляде его сверкнуло изумление.

– Келли… – Он нагнулся, чтобы поцеловать ее.

– Подожди. Скажи мне сначала… Джейс ответил нежной улыбкой.

– Что ты самое очаровательное существо на свете?

– Нет. Что… что в этом нет ничего зазорного… для леди… наслаждаться такими вещами.

Он присел на край кровати, погладил ее волосы и сказал охрипшим от волнения голосом:

– Это самый драгоценный дар, который ты можешь принести мужчине.

Глаза ее наполнились слезами. Как искренне он это произнес!

– Я была ужасной женой. Ты должен был меня возненавидеть.

– Я тоже виноват, радость моя. Я забыл о том, какая ты еще совсем зеленая. Я вел себя как последний грубиян.

– Скажи… значит, это не стыдно… то, что я закричала вчера ночью… как дикое животное?

Он откинул голову назад и расхохотался.

– Стыдно? Черт возьми, Келли, для меня это был самый прекрасный звук в мире.

Радость наполнила ее сердце.

– И… и ты не будешь возражать, если я…

– Черт побери, женщина! Ты собираешься рассуждать всю ночь или дело делать?

Келли все еще испытывала неловкость и прошептала смущенно:

– Поцелуй меня сначала.

Она почувствовала легкие прикосновения его губ, дразнящих, мучительно – нежных, нетребовательных, как будто он отдавал ей почести, а не брал то, что по праву принадлежало ему. Мороз пробежал по коже от этих ласковых, летучих прикосновений. Келли ощутила такие же легкие поцелуи на своих щеках, на закрытых глазах. Блаженно вздохнула и расслабилась, отдавшись его нежным ласкам. Он еще долго целовал ее, казалось, не желая больше ничего другого. Потом поцелуи стали более страстными.

Джейс выпрямился и посадил ее на кровати. Потянулся к пуговицам на ночной рубашке. Келли остановила его:

– Прошу тебя… Я не уверена, что…

– Кэл, радость моя, со мной тебе нечего стесняться. Ты прекрасна. Позволь же мне насладиться твоей красотой.

Он расстегнул верхние пуговицы, приспустил рубашку с ее плеч до того места, где начиналась пышная грудь.

– Хочу увидеть тебя в бальном платье, с обнаженными плечами. Все мужчины в зале умрут от зависти, что у меня такая потрясающе красивая жена.

Никогда в жизни ею так не восхищались. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько женщиной. Желанной женщиной. Головокружительное чувство. Келли даже захотелось пофлиртовать, подразнить его:

– А ты не будешь ревновать меня к другим мужчинам на балу?

Он усмехнулся:

– С какой стати! Они смогут только смотреть на тебя, в то время как я могу сделать, например, вот так. – И впился пылающими губами в ложбинку на ее груди, – Сладкая… Пахнешь лавандой.

Келли откинула голову и затаила дыхание, чувствуя себя на верху блаженства. Потом он осторожно расстегнул оставшиеся пуговицы, открыл ее грудь.

– Господи, что за женщина! Ты знаешь, как часто я умирал от желания увидеть тебя вот так?

Кровь прилила к ее щекам.

– А я все время боялась разочаровать тебя. Джейс стал обводить пальцами ее соски, с каждым разом все быстрее и сильнее. Она задохнулась от изумления и восторга:

– О Боже! Ты именно этого хотел? А я тебе не позволяла!

– И еще вот этого.

Он засмеялся, прижавшись губами к ее груди. Теперь язык его повторял те же круговые движения, какие проделывали до этого пальцы. Возбуждал соски горячими влажными прикосновениями, от которых она совсем ослабела и, трепеща, опустилась на подушки.

Он, казалось, прочел ее мысли.

– Ну, мисс Нельзя… Надеюсь, мы пришли к соглашению о том, что одежда нам больше не нужна?

Келли кивнула. Больше она не будет стесняться его, тем более когда Джейс смотрит с таким восхищением. Она сняла ночную рубашку. Джейс в это время откинул одеяло. Келли тихонько рассмеялась:

– Мы похожи на двух противников, которые готовятся к битве.

Он ухмыльнулся и кивнул на широкую постель:

– Просторное поле битвы. Годится для решающей схватки.

Теперь, когда Келли сама разделась, ей нестерпимо захотелось увидеть его сильное тело.

– А вы не собираетесь снять свое одеяние перед решающей схваткой, милорд?

Он хитро засмеялся и скинул с себя рубашку. Затем опустился рядом, и Келли раздвинула ноги, желая показать, что готова на все.

– Нет, – произнес он. – Еще нет. Я еще тобой не насладился.

Джейс провел руками по ее бедрам, по напрягшейся, отяжелевшей груди. Если от его поцелуев она почувствовала слабость, то эти ласки повергли ее в состояние экстаза. А потом пальцы его скользнули вниз. Она задохнулась вне себя от острого блаженства и приподняла бедра.

Пальцы его двигались, скользили внутри ее, ласкали и дразнили. Восхитительное напряжение во всем ее теле усиливалось. Она больше не могла сдерживать себя. Но через некоторое время наступило какое-то странное разочарование. Блаженство таяло. Пальцы его, хотя и вызывали восхитительное ощущение, однако действовали так нерешительно и осторожно…

– Господи, ты боишься, что я рассыплюсь?

Она схватила его руку и с силой нажала, проталкивая внутрь.

В его усмешке были изумление и восторг.

– Ого! Настоящий тигренок!

Внезапно Келли устыдилась своей несдержанности.

– Но… прошлой ночью ты вел себя не так… осторожно.

– Понятно. Слюнтяй тебе не по душе. А так тебе больше нравится?

Джейс резко выдернул пальцы и снова вонзил в нее с такой силой, что Келли издала резкий крик и впилась ногтями ему в плечи.

– Да… да! О Боже…

Она закрыла глаза, его рука доводила ее до безумия. Когда же Келли почувствовала его в себе, ей показалось, что она на вершине блаженства…

Потом они лежали рядом в полном изнеможении, не в силах даже прикрыться простыней.

– О, Джейс, у нас всегда будет так?

Он приподнялся на локте и поцеловал ее.

– Надеюсь, радость моя.

– У тебя всегда так бывает?

Келли увидела, как поднялись и опустились его плечи в тяжелом вздохе.

– У меня еще никогда так не было. Ни разу, за долгие годы… – Он откашлялся. – Раньше у меня всегда оставалось чувство тоски и одиночества, даже при полном плотском удовлетворении.

– А сейчас?

В глазах его сверкали слезы.

– Кэл, радость моя, я не знаю, как я жил до встречи с тобой.

Джейс порывисто обнял ее и крепко прижал к своей груди. Келли чувствовала, как дрожит его сильное тело, и тоже молчала, поняв, что он на мгновение приоткрыл ей свою исстрадавшуюся душу.

Глава 19

– Ну же, Кэл, оставь ты эту чертову палку. – Джейс крепче сжал ее талию, ободряюще улыбнулся.

– Я не могу!

– Но ты же прошла тогда в церкви под руку с Большим Джимом. Почему же не хочешь попробовать потанцевать со мной?

– Танцевать – это совсем не то, что пройти. Как я могу сохранять равновесие и в то же время следить за ритмом? Нет, мне нужна трость.

– Ты просто к ней привыкла. Но это вовсе не означает, что твои ноги не могут тебя держать. Попробуй.

Келли посмотрела на дверь гостиной, желая только одного – убежать, скрыться.

– Ну, пожалуйста, Джейс. Не заставляй меня.

– Радость моя, это всего только палка, а не ширма. Ты не можешь всю жизнь прятаться за нее.

Келли начала злиться. Сколько раз они обсуждали это с разными врачами. И все говорили то же самое! Как будто лучше ее знают, на что способна ее больная нога!

– Не заставляй меня! Он усмехнулся:

– Как я могу! Заставлять передовую женщину! Могу, правда, пошантажировать немного. Сегодня ночью я, пожалуй, посплю в комнате для гостей.

– Не посмеешь!

Он ответил самодовольной ухмылкой.

– Ну почему же? Келли усмехнулась:

– Нечего смотреть на меня таким петухом, Джейс Перкинс. Тебя от нашей спальни силой никто не оттащит, и ты это знаешь не хуже меня.

Он снова ухмыльнулся.

– Боже правый, женщина! Не прошло и недели, а ты уже всякий стыд потеряла. Разговариваешь, как бессовестная потаскушка.

Келли опустила голову и залилась румянцем. Да, это была неделя нескончаемого блаженства. Неделя жарких, безумных ночей. Вечерами они не могли дождаться конца ужина, украдкой обменивались взглядами, изображали сонливость, делали вид, что зевают в ответ на предложения Большого Джима сыграть втроем в карты или на мольбы Бет попеть еще немного у рояля. Войдя же, наконец, в спальню, нетерпеливо срывали с себя одежду и падали в объятия друг друга.

– Никакая хитрость тебе не поможет. Я, может быть, и потаскушка, но ты не тот человек, который станет отказывать себе в удовольствии. Нет, этот спор ты не выиграешь.

– Похоже, ты права. Хотя… – Глаза его сверкнули озорством. – Я знаю одну чудесную игру с патокой… Но нет, я уверен, что тебя это не заинтересует.

В ней моментально проснулось любопытство.

– Патока? Расскажи!

– Сначала потанцуй со мной.

Ее игривое настроение сразу улетучилось.

– Правда, Джейс, я не могу.

– Но ты же можешь хотя бы попробовать.

– Тебе не понять, что это такое! – с горечью произнесла она. – Иначе ты бы меня не изводил.

– Мне не понять? Я попал в лагерь для военнопленных с перебитыми ногами. Двумя. Лечил меня такой же пленный. Его взяли в Шарпсбурге. По профессии он врач, вернее, был врачом, пока от пьянства у него не начали дрожать руки. Он предупредил меня, что, скорее всего я никогда больше не смогу нормально ходить. Даже приспособил для меня тележку на колесах, чтобы я мог как-то передвигаться.

– О, Джейс…

– Мне не нужна твоя жалость! Это все давно позади. Но только, черт побери, я тогда отбросил ту тележку и стал учиться стоять на собственных ногах. А потом и ходить.

Келли стало по-настоящему стыдно.

– Я могу попробовать… – Она нехотя прислонила трость к столу.

– Вот и умница! Вот это моя девочка! Для начала попробуем медленный вальс. Положи руки мне на плечи. Не бойся, я тебя не отпущу.

Он стал отсчитывать такт, в то время как Келли осторожно следовала за ним. Каждый раз, когда приходилось переносить вес тела на больную ногу, у нее дыхание перехватывало от страха. После нескольких кругов по комнате Келли была без сил.

– Все, хватит. У меня каждая мышца дрожит от усталости и напряжения.

– Ты чудесно танцуешь. Завтра попробуем еще. И может быть, в следующем месяце, на празднике, ты выйдешь в круг вместе со мной.

Келли необыкновенно гордилась собой. Однако последние слова Джейса снова вселили ужас в ее душу.

– В присутствии всех?! Я не смогу! Никогда! Глаза его стали холодными.

– Когда ты, наконец, поймешь, что никто на тебя не смотрит?! Только круглые дураки живут в постоянном страхе, оглядываясь на других. Ты будешь танцевать со мной на празднике. Я в этом не сомневаюсь.

Этот властный тон вывел ее из себя.

– Хорошо. Но тогда ты должен научиться читать ноты. Я тебя научу. Я не знаю, где ты научился играть, но пора уже выучить и другие песни.

Затаив дыхание, она ждала взрыва. Однако вместо этого Джейс улыбнулся и кивнул:

– Согласен. Ну а теперь, пока Большой Джим наслаждается свежим воздухом на веранде, я думаю, мы можем ускользнуть наверх. Прошу! – Он подал ей трость. – Поднимайся наверх, радость моя. Я следом за тобой.

– Что ты собираешься…

– Я только скажу Большому Джиму, что мы уходим спать. – На губах его заиграла озорная улыбка. – А заодно загляну на кухню, голубка. Посмотрю, что там есть в кладовке у миссис Экленд.

– К нам приближается миссис Льюэллин. Ее муж – управляющий шахтой.

Келли крепче взяла его под руку в поисках поддержки и вздохнула, тоскливо глядя на свою трость, зажатую у него под мышкой. Было заключено несправедливое соглашение.

– Откуда ты ее знаешь?

– Она заходит к нам в магазин. Именно я продал ей эту шляпку. Сейчас я вас представлю друг другу.

– Не надо, Джейс! Ну что я ей скажу?

– Прекрасный день или что-нибудь вроде этого. Чудесная погода для сентября. Мы ведь не можем сбежать от нее на другую сторону улицы. Это будет просто невежливо.

– Так ты для этого решил прогуляться со мной по улице?

– Я хотел, чтобы все увидели тебя в прекрасном платье, которое я купил в Чикаго. Хотел, чтобы все видели, какая у меня красивая жена. Ну и потом, я подумал, что пора тебе уже познакомиться с соседями.

– О, Джейс, как ты можешь! Ты ведь знаешь, как я смущаюсь!

– В детстве я тоже всех стеснялся. Это невозможно преодолеть, если не сделать над собой усилие.

До этого он никогда не говорил с ней о своем детстве.

– Стеснялся? Ты? Не могу поверить. Расскажи. Несколько секунд он колебался.

– Ну… каждое воскресенье папа возил меня в церковь, в открытом экипаже, одетого в лучший воскресный костюмчик, начищенного, наглаженного и напомаженного. Такой маленький джентльмен.

– В Балтиморе?

– Да. Мы ехали вверх по Лексингтон-стрит. Папа останавливался, чуть ли не на каждом шагу и заставлял меня со всеми здороваться. И знаешь что? Очень скоро я перестал стесняться. Конечно, я знал, что, если заартачусь, получу хорошую взбучку.

Келли постаралась говорить с миссис Льюэллин как можно любезнее. Даже умудрилась сделать ей комплимент по поводу шляпки. С каждой новой встречей, с каждым новым приветствием знакомиться и разговаривать с посторонними людьми становилось все легче. Даже появилось неведомое ей до сих пор ощущение уверенности в себе. Правда, в этом, наверное, немалую роль сыграло ободряющее присутствие Джейса.

Внезапно он остановился и обнял ее.

– Черт побери! Я горжусь тобой, Келли. Ты проплыла по этой улице, как фрегат при попутном ветре. Я хочу, чтобы все знали, какая у меня жена!

– Господи! – выдохнула она, наконец, нервно озираясь вокруг. – Что люди скажут!

– Какое им дело! Все знают, что мы молодожены. А теперь… если бы мне удалось уговорить тебя зайти в магазин…

Магазин… Келли живо вспомнилась та унизительная сцена… то состояние затерянности в незнакомом месте.

Она решительно покачала головой: