Как утреннее солнце
- -
- 100%
- +
Он наклонился и поцеловал ее жадным, требовательным поцелуем. Келли попыталась ответить. В конце концов, после свадьбы от нее потребуется гораздо больше, чем поцелуи. Хотя при мысли о близости с Ральфом ее охватывала какая-то неясная тревога.
– Почему вы сегодня так рано?
– Калкин сказал мне, что вы уехали домой. На этой неделе в город приехала театральная труппа. Я подумал, может быть, мы поужинаем пораньше и съездим на представление.
– Даже не знаю… Завтра рано утром Дора приведет новых учеников. Он нахмурился.
– Кажется, я просил вас не брать больше уроков. У вас, их и так более чем достаточно.
– Но Доре одной не справиться. И потом, если мы действительно решим открыть школу…
– Никакой школы. У вас нет на это времени.
Они еще даже не объявили о своей помолвке, а Дрисколл уже заявлял свои права.
– Я не собираюсь подчиняться вашим приказаниям! Во всяком случае, до того как мы поженимся.
Выражение его лица смягчилось.
– Келли, дорогая моя! – Он погладил ее по волосам. – Я желаю вам только добра. Разве у вас недостаточно забот с новой церковью?
– Да, конечно. И все же думаю, что найду время еще для нескольких учеников.
Ральф выглядел совсем несчастным.
– У вас для всех находится время, кроме меня. Келли снова почувствовала себя виноватой.
– Нет, это не так.
– Ну что ж, меня это радует. Я думаю, когда мы поженимся, есть смысл продать магазин.
– Папин магазин? Это невозможно!
– Ну почему же? Я считаю, что моей жене место дома. А ваш новый помощник Калкин, насколько я понимаю, не сможет вести дела в магазине один.
– Есть же Уидди…
– Да будет вам, Келли! Мы оба знаем, что он для этого еще не созрел.
– Да, это верно. Я просто не знаю, что с ним делать. Брат хочет жениться на этой… своей женщине.
Дрисколл нахмурил брови.
– Черт побери, такого я не потерплю! С этим молодым человеком надо серьезно поговорить.
– Если бы это принесло хоть какую-то пользу! Он покровительственно погладил ее по плечу.
– Ну-ну, девочка, не стоит расстраиваться. Я им займусь.
В комнату вбежала Бет, прижимая к голове котелок Джейса. При виде Ральфа улыбка на ее лице погасла. С хмурым выражением лица она сделала реверанс.
– Здравствуйте, мистер Дрисколл.
– Ну-ну, мисси, – заговорил он сердечным тоном. – Кажется, я просил вас называть меня дядюшка Ральф.
– Вы мне никакой не дядюшка! И даже если вы поженитесь с Келли, не станете моим дядей.
– Бет! – в ужасе воскликнула Келли. – Не смей так разговаривать с мистером Дрисколлом!
Бет надула губы.
– Когда Джейс жил с нами, ты уже совсем перестала говорить «не смей», мисс Нельзя.
– Я не потерплю, чтобы в вашем доме упоминалось имя этого человека, – заявил Дрисколл. – Он доставил вашей сестре достаточно горя.
– Я любила Джейса! Да провалиться мне на этом месте, уж он-то посмеяться умел. Его старым ворчуном никак не назовешь.
Глаза Дрисколла стали холодными как лед.
– Твоей сестре не нравится, когда ты говоришь на таком жаргоне. И я не хочу, чтобы ты носила эту шляпу в моем присутствии.
Бет топнула ногой.
– Я буду делать то, что мне хочется. А вас я ненавижу! Келли в полной растерянности не знала, что сказать.
– Извините, пожалуйста. Сама не знаю, что с девочкой случилось сегодня.
– Она просто несносна. Слишком много стала себе позволять. Не понимаю, почему вы не можете держать ее в руках!
Эти слова прозвучали как приговор. Ну почему в его присутствии она всегда чувствует себя так неуютно? И каждую минуту, словно готова взорваться.
– Я делаю все, что могу. Для детей это нелегко – за два года лишиться и матери, и отца.
Он обнял ее одной рукой.
– Я все понимаю. И горжусь вами. Вы справляетесь просто прекрасно. С моей помощью ваши дела пойдут куда лучше. Знаете что? Пойдите, переоденьтесь для театра, а я пока поговорю с Уидди.
Она переодевалась медленно, сердце сжималось от тревожных предчувствий. Конечно, хорошо бы разделить с кем-то бремя забот. Однако стоит ли ради этого жертвовать своей независимостью? Она не пала духом после ухода Джейса. И что же? Теперь покорно переодевается, для того чтобы ехать развлекаться, хотя больше всего хотела остаться дома.
Мама позволяла Большому Джиму верховодить ею, потому что их связывала любовь. Но любит ли ее Ральф достаточно для того, чтобы быть мягким тираном, таким, как отец? Или все кончится тем, что он, в конце концов, просто раздавит ее, подомнет под себя? И ее, и Бет…
Сестра вбежала в комнату с искаженным от ужаса лицом.
– Келли, беги скорее в сарай. Мистер Дрисколл бьет Уидди.
Келли выбежала из дома и сразу услышала ужасающие звуки. Она попыталась открыть засов, но тщетно. Келли застонала. Еще удар. Уидди взвыл от боли.
Она забарабанила кулаками в дверь.
– Ральф! Прекратите! Откройте дверь!
Келли едва не рыдала от бессилия и отчаяния. Рядом Бет подпрыгивала на месте, громко поскуливая от страха.
Экзекуция продолжалась. Удары сопровождались криками Уидди. Келли снова забарабанила в дверь, пронзительно крича, пока не охрипла.
Внезапно все стихло. Потом загремел засов. В дверях показался Ральф, застегивая пряжку на широком кожаном поясе. В следующий момент из сарая, прихрамывая, выбежал Уидди, поднимая подтяжки на брюках. Лицо его побагровело, по щекам текли слезы.
Он с ненавистью крикнул Келли:
– Пропади ты пропадом! – И побежал к конюшням. Бет в слезах кинулась за ним.
Келли, вне себя от гнева, повернулась к Ральфу. Дрожащие руки сами собой сжались в кулаки.
– Как вы могли!
– Вы же сами пожелали, чтобы я занялся Уидди. Я сделал это ради вас. Теперь он сто раз подумает, прежде чем жениться на этой своей подружке. Вы ведь этого хотели?
– Я вовсе не хотела, чтобы вы его били! Он пожал плечами.
– Иногда это единственный способ держать человека в узде. – И криво улыбнулся. – Когда мы с вами поженимся, девочка моя, вы не раз почувствуете мою крепкую руку, если в этом будет необходимость.
– Поженимся? Ну, уж нет, я еще не совсем сошла с ума.
Ральф изумленно смотрел на нее.
– Но, Келли…
Келли подняла руку, как бы защищаясь от него.
– Ни слова больше. Иначе я утрачу даже те остатки уважения к вам, которые еще сохранились.
Услышав крики Бет, она обернулась. Уидди, верхом на лошади, уже скакал к воротам. Сестренка, всхлипывая, бежала за ним. Келли в ужасе смотрела им вслед. Бет вдруг споткнулась о булыжник и упала на землю.
– Бет, родная, что с тобой?
Дрожащим пальцем девочка указала на свою руку, неестественно вывернутую. В глазах ее был ужас.
– Очень больно, – прошептала она. Подбежал Ральф.
– Я поскачу в город и привезу врача. Мы тебя моментально вылечим, маленькая мисси.
Келли гневно выпрямилась:
– Не вздумайте вернуться сюда вместе с ним. Иначе я всажу вам пулю в лоб.
Келли поправила коробки на полках и слушала Дору.
– Во-первых, на вчерашнем заседании женского церковного комитета мы решили, что торжественное открытие может состояться через месяц. Миссис О'Нейл полагает, скамьи будут готовы к этому времени. А мистер Дрисколл. – Она запнулась, неуверенно глядя на Келли. – Извини, я не знаю, хочешь ли ты говорить об этом.
Келли давно не выезжала из дома, поэтому сейчас ей было любопытно.
– Что же сказал Ральф?
– Только то, что больше не надеется, что ты выйдешь за него замуж. Что у вас произошло, Келли?
– Я просто пришла в себя. Последние два дня я чувствую себя такой свободной, какой не чувствовала многие месяцы. Этот человек тяжелым камнем висел у меня на шее, а я этого даже не сознавала. Не знаю, как я смогу работать вместе с ним в комитете.
– К сожалению, мы не можем попросить его выйти из комитета. После того как мистер Дрисколл собрал столько денег, да еще, сколько выложил из своего собственного кармана. Я в жизни не видела, чтобы человек так разбогател за столь короткий срок. Два года назад, когда он приехал в Дарк-Крик, его банк едва дышал.
– Может, он нашел серебро, как Джейс?
– А как ты думаешь, смог бы он отдать все, что у него есть, ради тебя? – тихо спросила Дора, знавшая всю историю с Этэном Вагстаффом.
Келли снова почувствовала боль.
– Не надо, дорогая. Джейс сделал это не ради меня, а ради того, чтобы Вагстафф навсегда оставил его в покое.
Наступило неловкое молчание.
– Как Бет? – спросила Дора. – Доктор говорит, перелом не очень тяжелый.
– Ей очень больно. Она все время плачет и зовет Джейса. У меня просто сердце разрывается. Я едва уехала сегодня из дома.
– Моя дорогая… Я так за вас переживаю. Келли больше не могла сдерживать слезы.
– О, Дора… Все очень плохо, и с каждым днем становится хуже. Я до сих пор не знаю, где Уидди.
Она так и не рассказала подруге о том, что Ральф избил брата, о его боли и унижении. Не могла решиться рассказать, потому что чувствовала себя виноватой. Если бы она раньше разглядела жестокость Ральфа…
Дора смотрела с удивлением.
– Он в городе. С понедельника. Я думала, ты знаешь. Уидди женился на этой девушке, Элис. Живет там, в их… заведении.
Для Келли это был последний удар. Она разрыдалась.
– Что же мне делать? Я чувствую себя такой беспомощной. Одному Джейсу удавалось привести Уидди в чувство. Это я виновата во всем. У детей были папа и Джейс. А теперь, по моей вине, у них никого нет.
– Ну, так верни его. Ради детей.
Келли закусила губу, глотая слезы. Ради детей… Да, конечно. У Джейса есть обязанности перед семьей, разве не так? Все полагались на него, доверились ему. Как посмел он вычеркнуть их из своей жизни! Неужели нашел новую жизнь более привлекательной?
– Ты права, – решительно произнесла она. – Джейс не постыдился сбежать, оставил детей в полном отчаянии. Но я заставлю его осознать свои обязанности перед семьей. Включая сына!
Внезапно ей вспомнилась Нетга в шикарном платье. Чтобы убедить Джейса вернуться, потребуется нечто большее, чем слова. Келли достала большую коробку, покопалась в ней и нашла то, что искала: ярко-фиолетовое платье, плотно облегающее фигуру, с низким вырезом, кружевными оборками и бантиками. За такими платьями в магазин часто приходили девицы легкого поведения.
Келли обернулась и встретила испуганный взгляд Доры.
– Это мои доспехи. Только ради детей.
Но почему же тогда в этот самый момент на память пришли слова Большого Джима: «Бери от жизни все, что можешь и пока можешь…»
Глава 27
Келли сняла шляпу и длинный жакет. Перебросила его через седло, пригладила волосы. Да… вид, наверное, тот еще. Сегодня, перед тем как выезжать из дома, она уложила свои вьющиеся волосы по последней моде.
Несмотря на то, что была еще только середина дня, зал уже заполнили игроки. В воздухе плавал табачный дым, стоял непрекращающийся шум. Джейса не было видно. Набираясь мужества перед тем, как заговорить с кем-нибудь из работников, Келли вдруг увидела за стойкой бара Суини. Тот даже рот открыл при виде ее кричащего платья.
– М-миссис Перкинс? Она кивнула.
– Мистер Суини, я ищу мистера Грира. Он покачал головой.
– Черт побери, мэм, вам не следовало приходить сюда в таком виде. Люди могут подумать… – Он пожал плечами. – Но это дело ваше. Джейс в обеденном зале, вон за той дверью.
Высоко подняв голову, она проплыла по залу, слыша со всех сторон одобрительные голоса мужчин. Келли охватило незнакомое до сих пор чувство удовлетворенного самолюбия: ее заметили, ею восхищаются, пусть даже и в наряде проститутки.
В центре зала бил роскошный фонтан. Джейс сидел за ближайшим к фонтану столиком. В одной руке он держал тонкий хрустальный бокал с вином, в другой – большую сигару. На коленях, обняв его за шею с видом собственницы, сидела Нетга.
Робость и неуверенность Келли мгновенно сменились дикой ревностью. Только посмотрите на него! Ах, какой великий властелин! Хозяин замка, а точнее – гарема.
Стиснув зубы, она вихрем промчалась через зал.
– Если тебе так нужна эта шлюшка, – закричала Келли, не помня себя, – то сначала тебе придется развестись со мной!
Нетта вскочила на ноги.
– А ты кто такая, что обзываешь меня?
Келли с удовлетворением отметила, что выглядит лучше этой…
– Я его жена, ты, размалеванная потаскуха! И я больше не позволю ему путаться с такими, как ты!
– Келли!.. – рявкнул Джейс.
Нетта успокаивающе махнула рукой в его сторону.
– Не волнуйся, мой сладкий. Нетта справится с этой старой сучкой.
Келли бросила на нее уничтожающий взгляд:
– Эта «старая сучка» по горло сыта такими, как ты. – И с силой толкнула Нетту в фонтан.
Джейс медленно поставил на стол бокал, положил сигару, потом, словно отклеившись от стула, встал. Не сводя с нее мрачного взгляда, порылся в кармане жилета, достал пригоршню монет и бросил на стол.
– Иди в бар, возьми себе чего-нибудь выпить, Нетта. Иди же! – гаркнул он в ответ на ее слабые протесты.
Всхлипывая, промокшая Нетта взяла деньги и побежала через зал. С нее ручьями текла вода. Джейс оглядел Келли с головы до ног.
– Может быть, потрудишься объяснить, что все это значит?
От его холодного безразличия гнев ее вспыхнул с новой силой.
– Ты просто невозможный человек! Как ты посмел бросить нас и спутаться с этой шлюхой! Ты нужен Уидди, ты нужен Бет, ты нужен в магазине. И, черт возьми, ты нужен своему сыну!
Он остолбенел. Потом глухо зарычал и, схватив Келли, перебросил ее через плечо.
Келли кричала, брыкалась, колотила его по спине. Джейс шлепнул ее, она взвизгнула и замолчала, внезапно объятая страхом. О чем она думала? Зачем доводила его до белого каления? Вся храбрость мгновенно исчезла.
Джейс вихрем промчался через обеденный зал, решительными шагами прошел через переполненный бар, не обращая внимания на громкий хохот своих служащих, бегом поднялся по лестнице, ногой распахнул дверь в комнату, захлопнул ее за собой и только тогда поставил Келли на пол.
– У меня есть сын? – произнес он сквозь стиснутые зубы.
Келли нервно сглотнула.
– Он… он родился в июле.
– Черт побери! Ты что, вообще не собиралась мне об этом говорить?
Келли почувствовала, что к ней возвращается прежняя храбрость.
– Я говорю тебе об этом сейчас!
– Почему же именно сейчас? И вообще, кто ты такая, что нарушаешь мою жизнь, являешься сюда, разодетая как… – Он снова оглядел ее с головы до ног. – Если ты еще хоть раз так оденешься…
– Ах ты… тиран! Ты не имеешь никакого права разговаривать со мной как грозный муж, раз ты не можешь вести себя как настоящий муж. Я приехала, чтобы напомнить тебе о твоих обязанностях. Передо мной. Перед семьей! Уидди ушел из дома и женился на проститутке. Ну не позор ли? Может, хоть это напомнит тебе о твоих обязанностях.
Никогда еще она не видела его в таком гневе. Джейс грубо схватил ее за плечи, с силой встряхнул.
– Меня самого воспитали проститутки, черт побери! И могу сказать, что эти женщины были добрее и честнее, чем многие добропорядочные леди, которых я встречал потом. Да где тебе понять, при твоей-то благоустроенной жизни!
Несмотря на свой грозный вид, он внезапно показался Келли каким-то потерянным, заброшенным. Ее собственный гнев неожиданно погас, как пламя, залитое водой. Теперь она испытывала к нему лишь сострадание, острое до боли.
– Ты никогда об этом не рассказывал.
– Действительно… как это нехорошо с моей стороны. Мне следовало сразу сообщить вам о том, что я безродный… незаконнорожденный и никогда не знал своих родителей. – Он издевательски рассмеялся. – Не сомневаюсь, что после этого Большой Джим принял бы меня с распростертыми объятиями.
Келли услышала стыд и отчаяние в этой браваде. Как ей хотелось утешить Джейса!
– Папа с самого начала понял, кто ты на самом деле. Хороший человек. Остальное не имело для него значения. Джейс или Хорэс… не важно. Большой Джим видел душу человека, а не его генеалогическое древо. Это все я. Я была идиоткой. И снобом. В глубине души я не могла простить тебе того, что ты притворялся Хорэсом Перкинсом. Что все оказалось, окрашено ложью. Мне следовало довериться тебе, понять…
– При той жизни, какую я вел, хватаешься за все, что можно. Мне казалось, что я совершил два правильных поступка: записался добровольцем в армию, а потом притворился Хорэсом Перкинсом. Однако и то и другое закончилось полным крахом. Отныне Джейс Грир заботится только о себе самом. Это единственное, что мне остается.
– Я знала совсем другого Джейса. И Бет тоже, и Уидди, и Большой Джим. Мы видели доброго человека, всегда готового помочь.
– Притворство! Обычное обаяние Джейса Грира. Я вас всех обвел вокруг пальца. – Он указан на дверь. – Отправляйся домой, в Дарк-Крик. Там твое место.
Господи, какой же он ранимый! Как боится новой обиды, новой боли! Келли вдруг почувствовала себя сильной, способной защитить его.
– Тебе не удастся так легко избавиться от меня, – прошептала она.
– Что я должен сделать для того, чтобы ты ушла? – Голос его сорвался.
Келли долго смотрела ему в глаза, раздумывая о том, как достучаться до него.
– Расскажи мне о своей матери. Она… она была… падшей женщиной?
Он тяжело вздохнул.
– Если бы я это знал. – Джейс опустился в кресло, уронил голову на руки. – Я рос в борделе, в Филадельфии. Единственное место, которое я называл домом. Но первые шесть лет своей жизни я провел в настоящем аду. В приюте для сирот. Мы всегда ходили голодные, а если на что-нибудь жаловались, нас нещадно били. Даже в том жутком заведении я находился на самой нижней ступеньке. Незаконнорожденный… Найденыш. Большинство детей знали свои имена, дни рождения. У некоторых даже сохранились какие-то воспоминания о родителях. У меня же ничего, кроме фамилии, которую дали чужие люди, которые нашли младенца в ящике для яблок во фруктовом саду Грира.
У Келли перехватило дыхание. – О, Джейс…
Она подошла и опустилась на колени перед его креслом.
– Сколько я себя помню в детстве, меня били каждый день. Били остальные дети. Когда же один из них перебил мне нос, я убежал. Жил на улице, как дикарь, пока проститутки не взяли меня к себе. Они говорили, что я приношу им удачу.
Келли нежно улыбнулась, положила руку ему на колено.
– Но ты научился искренне смеяться и очаровывать людей. Как тебе это удалось?
– Инстинкт самосохранения, наверное. Но, думаю, если бы не Сэм Тримбл, мне бы все равно не пробиться.
Она удивленно раскрыла глаза.
– Ты назвал свою шахту его именем?
– Я начал спиваться, превращаться в настоящего забулдыгу. Как Уидди. В это время Тримбл нанялся играть на пианино в нашем борделе. Раньше он был школьным учителем, но тогда для него наступили тяжелые времена. Тримбл заботился обо мне, многому научил меня.
Он с трудом сглотнул комок в горле. Смахнул слезы.
– Джейс, родной мой…
– Для чего ты приехала? Зачем снова ворвалась в мою жизнь? Чтобы напомнить о том, что мной потеряно? Я думал, ты уже вышла замуж за Дрисколла.
– С какой стати мне выходить замуж за Дрисколла?
– Но ты же с ним обручилась, разве не так?
– Конечно, нет!
– Он мне об этом сказал, там, у шахты, три недели назад.
– Мерзавец! Значит, ты из-за этого уехал тогда и передал, что не хочешь больше меня видеть?
– Тогда мне показалось, что это самый лучший выход. Почему ты приехала сюда?
Внезапно Келли почувствовала страшную неловкость.
– Я уже сказала тебе. Бет, дети… ты им нужен. Джейс выразительно посмотрел на низкий вырез платья.
– Можно спросить, зачем ты так вырядилась? Боялась, что прежняя Келли мне не понравится? Ты бы могла послать мне письмо. Я бы сразу приехал.
– Я… я об этом не подумала…
– Почему ты приехала? – спросил он внезапно охрипшим голосом.
– А почему ты отдал ради меня все свои деньги?
– Не мог вынести, что Вагстафф тебя лапает!
– Тебе будет легче, если я скажу первая? – прошептала она. – Я люблю тебя, Джейс Грир.
Он схватил ее в объятия, прижал к себе так крепко, как будто решил никогда не выпускать.
– О, Кэл! Без тебя было так одиноко. Я думал, что уже никогда не буду счастлив. Как будто кто-то взял и погасил солнце, – Джейс приподнял ей подбородок, жадно поцеловал в губы – Думаю, я полюбил тебя сразу же, как только увидел. Я просто не знал, что это такое.
Купаясь в блаженстве, она ответила на его поцелуй.
– А теперь знаешь?
– И вот это… – Он снова поцеловал ее. – И еще тепло, которое я всегда ощущаю, когда вижу тебя.
– И тебе не жаль тех денег?
– Когда-то я думал, что деньги – это все. Но теперь… – Джейс весело рассмеялся – Прости меня, Господи! Я ведь собираюсь лечь в постель с женой другою человека.
Келли обняла его за шею и с трудом изобразила неодобрение:
– По-моему, это не совсем прилично.
– В таком случае позвольте мне сделать официальное предложение. Миссис Перкинс, вы согласны стать женой Джейса Грира?
Келли указала на приоткрытую дверь:
– А там что, спальня?
– Ну конечно, дорогая.
– В таком случае, думаю, ты сначала должен доказать мне свои достоинства в качестве мужа.
– Ты бросаешь мне вызов?
– Ну конечно, дорогой.
Они любили друг друга бережно и нежно, как никогда раньше, став одним телом, одним сердцем, одной душой. Сладкое пламя освобождения пронзило их.
Келли казалось, что она сейчас умрет от переполнявшего ее счастья. Она разрыдалась потоком слез.
– О, Джейс, я так тебя люблю.
– Слезы?! Я еще никогда так не действовал на женщин.
– Слезы счастья. – Он шмыгнула носом, улыбнулась.
– Ну, радость моя, мы так и будем говорить о всяких глупостях или, может быть, ты, наконец, расскажешь мне о моем сыне?
Миссис Экленд стояла в дверях, уперев руки в бока.
– Святые угодники! Кого я вижу! Давно пора, мистер Джейс.
Джейс соскочил с коня, обнял ее и расцеловал.
– Я знал, что вы без меня жить не можете, миссис Экленд.
– Ха! Вы вернулись, потому что соскучились по моим пирогам.
– Точно! Вы меня вывели на чистую воду. А, кроме того, моя дорогая женушка, мой Мышонок, полезла в драку, чтобы вернуть мое расположение. Ну что мне еще оставалось делать?
Келли залилась румянцем.
– Не надо, Джейс.
Ей до сих пор было непонятно, как это она, добропорядочная, стеснительная Келли, вдруг превратилась в тигрицу и кинулась на защиту своей любви…
Экономка искоса взглянула сначала на него, потом на Келли.
– Хочу сообщить вам, что я теперь живу здесь. Свободной комнаты больше нет.
Он улыбнулся в ответ.
– Не беспокойтесь. Мне есть, где спать. Миссис Экленд удовлетворенно кивнула:
– Вот и хорошо. Давно пора. А то я уже начала бояться, что у Маленького Джима никогда не будет ни сестренки, ни братишки. – Она взглянула на небо. – Уже поздно. Вы ели что-нибудь?
– Мы поужинали перед отъездом из Силвер-Плум. В моем ресторане. – Глаза его озорно сверкнули. – У меня там такой хороший повар!
– Ладно-ладно. Со мной вашему повару все равно не сравниться. Пойду, заварю свежий кофе. И отрежу пару кусков своего яблочного пирога. Чтобы вы могли перекусить, прежде чем ложиться.
– А я боялся, что вы нам ничего не предложите.
– Мистер Джейс, вы сущий дьявол, каким были, таким и остались. Почему бы вам не подняться наверх к Бет? И может быть, вам удастся, убедить Уидди вернуться домой. Нехорошо, что он живет в этом «Красном быке»… и вообще.
Келли вздохнула. Все снова прекрасно. Все, кроме Уидди.
Джейс обнял ее за плечи.
– Не переживай, радость моя. Все будет хорошо. А теперь идем к моей Принцессе.
Бет сидела на кровати, сонно кивая головой, глядя в большую книгу, разложенную на коленях. Рука ее висела на перевязи. Увидев Келли, она надула губы.
– Где ты пропадала весь вечер? У меня рука ужасно болела. И никто мне не расчесал волосы на ночь.
Келли подошла к кровати. Откинула завитки волос со лба сестры.
– Я привезла тебе подарок.
– Не нужны мне никакие дурацкие подарки!
– Но этот тебе понравится.
Она указала пальцем на дверь, где стоял улыбающийся Джейс, укоризненно покачивая головой.
– А мисс Нельзя всегда говорила, что нехорошо показывать пальцем. Ты помнишь, Принцесса?
– Джейс!
Бет едва не соскочила с кровати.
– Подожди-подожди. Нам совсем не нужно, чтобы ты сломала еще и другую руку. – Он крепко обнял Бет.
Заливаясь смехом, девочка в восторге колотила кулачком по его плечу.
– Ты вернулся насовсем?
Он согнул мизинец, уцепился за ее палец.
– Когда даешь клятву на «пинки-пинки, боу-белл», ее нельзя нарушать. Ты разве не знала об этом?
– Я тебя возненавидела, – тихо произнесла Бет. Джейс пристыжено кивнул.
– Я сам себя ненавидел. – Взгляд его упал на котелок Хорэса, лежавший на комоде. – Ты все еще хранишь это старье?