Путешествие, которое мы называем жизнью

За метонимическим образом мяча Рильке скрывается не только память о детстве. С его помощью приоткрывается завеса над смертной кривой, которая ведёт всех нас – вечно устремлённых в небо и так же вечно вынужденных возвращаться к земле. Дети, которых он описывает, находятся между бытием и смертью – уязвимые, испуганные, бесстрашные, невинные, бессознательные, предчувствующие вечность. Что они могут знать о жизни? Игра для них центр существования, бытие; они не осознают её глубину. И только взрослый, проходящий мимо детской площадки, случайно заметив мяч, может окунуться в этот миг в поток жизни, который поднимет на поверхность чувства, переживаемые в момент прыжка, когда до приземления ещё далеко, и осознает, насколько они постоянны. Это наша тайна, и забыть о ней значит прожить жизнь пусто и обыденно.

Вспомните моменты, когда вы бывали одни: во дворе, на дереве, в своей комнате. О чём вы думали? Какие образы рождались в глубинах ваших мыслей, какими бы фантастическими они ни были? Над какими вопросами вы задумывались из раза в раз? Какие монстры таились под кроватью, ожидая, когда вы наконец ляжете вечером спать? (Днём мы с братом устраивали забеги, отталкиваясь от пружин матрасов и вздымая хлопья пыли, постоянно соревнуясь, как все дети. А ночью под теми же кроватями обитали аллигаторы. И неважно, что в Иллинойсе никогда их не видели – все аллигаторы каждую ночь собирались под нашими кроватями, ожидая, когда можно будет откусить пятку какому-нибудь неосторожному мальчику, который вздумал высунуть её из-под одеяла.)

В детстве события мчались к нам навстречу, как каждое новое лето, но мы не могли их увидеть. Спустя время мы уверенно и хладнокровно смотрим в прошлое, но тогда мы не могли совершить мысленный рывок в будущее и узнать обо всех достижениях и потерях, страданиях и радостях, горе и счастье, которые неумолимо встретятся нам на пути. Какое же это чудо! Яркие ощущения ужаса и восхищения, которые могут притупиться в ежедневном круговороте нашего бытия, но умереть – никогда. Когда мы вырастаем, мир требует от нас подчинения, и мы идём у него на поводу. Однако, забывая о вопросах, которые ставит перед нами жизнь с самого рождения, мы забываем и о том, кто мы такие. О том, что призваны делать с даром жизни.

В более поздние годы человек разглядывает обломки, из которых складывалась его история. Иногда он нравственно возвышается, иногда погружается в сожаления, но всегда, всегда смиряется.

Теперь мы знаем, что родители не могли помочь нам прожить свою историю во всей её полноте. Точно так же не могли помочь школьные учителя, министры с жадными улыбками и продажные политики. И никто бы не смог – никогда, ни в прошлом, ни сейчас. Поэтому так важно, чтобы каждый из нас однажды сделал паузу и попытался разобраться во всём сам. То, что мы не осознаём, тоже является частью нас. И, будем честны, как бы мы ни старались, осознать всё, с чем имеем дело в настоящем, просто невозможно. Юнг бросает нам вызов: «Самый страшный грех человека – бессознательность, но он с величайшим благочестием прощается даже тем, кто должен служить человечеству в качестве учителей и примеров для подражания»[8].

Это грех, в котором виновны все мы. Возможно, первый шаг, который нужно предпринять, чтобы отдалиться от него, – это признать, что мы не только не живём той жизнью, которую ожидали или планировали, но и позволяем действовать внутри нас силам, которые влияют на наш выбор, вынуждают следовать шаблонам поведения, сбивают нас с пути или заставляют служить древней судьбе. Некоторые из этих паттернов были созданы автономными силами старых комплексов, и их невидимые нити тянутся в глубь истории, заставляя её двигаться, даже если этого не видно.

Мы также знаем, что с самого рождения нечто большое и значительное планировало реализоваться через нас, и когда мир навязывал себя или мы делали неправильный выбор, это нечто получало рану и выражало свои страдания через наше тело, аффекты, сновидения и поступки. Нашу жизнь усложняют не только комплексы, но и Самость, которая возможна только тогда, когда осуществляется. Теперь мы знаем, что не мы создаём свою историю, а история создаёт нас. Как заметил Юнг, «я не создаю себя, а, скорее, я случаюсь с собой»[9].

Далее следуют десять глав, десять вопросов, ответы на которые, на мой взгляд, способны углубить смысловую составляющую нашего путешествия. Я не претендую на то, чтобы предложить ответы на них, хотя и представляю возможные варианты. Также это не единственные вопросы, достойные включения в книгу, но те, которые в настоящее время кажутся мне наиболее полезными. Как писал Рильке в письме одному другу, не стоит ждать, что ответы появятся сразу:

Будьте терпеливы ко всему, что остаётся неразрешённым в вашем сердце, и… постарайтесь полюбить сами вопросы, представляя, будто каждый из них похож на запертую комнату или книгу, написанную на чужом языке. Не ищите сейчас ответов, которые не могут быть вам даны, потому что вы не сможете их прожить. Смысл в том, чтобы прожить всё. Проживите вопросы сейчас. Возможно, постепенно, сами того не замечая, в какой-то далёкий день вы обнаружите, что наконец добрались до того, чтобы узнать на них ответы[10].

Мы обязаны набраться мужества и прожить эти вопросы. Тогда, как заметил Рильке, однажды наш путь приведёт к долгожданным ответам.

Сноски