Уголовный розыск в СССР. 35 резонансных и кровавых преступлений

Действовали налетчики не наобум, а по заранее разработанному плану. Приезжая в тот или иной город, уголовники останавливались где-нибудь в частном жилом секторе или покупали дом на отшибе, в котором тихо сидели, не привлекая внимания соседей. Совершив очередной грабеж, преступники быстро съезжали и оседали где-нибудь в другом неприметном убежище. Именно поэтому милиция долго не могла выйти на след преступников. И только в сентябре 1923 года в Уфе сыщикам удалось взять с поличным самого Культяпого и его подельников. Дело было так.

В один из сентябрьских дней 1923 года пятеро уголовников вломились в комиссионный магазин известного в Уфе предпринимателя Разуваева. В магазине в тот момент находились сам владелец, продавцы и трое покупателей. Направив на них револьверы, бандиты велели всем лечь на пол, после чего заткнули жертвам рты и связали за спиной руки. Пока тела лежали на полу, образовав живой полукруг, налетчики жадно хватали золотые и серебряные изделия.

Вдруг входная дверь с шумом распахнулась, и порог комиссионки переступил местный священник. Один из бандитов метнулся ему навстречу. Однако батюшка оказался не робкого десятка. Сбив бандита ударом могучего кулака, священнослужитель выбежал на улицу и закричал:

– Караул! Грабят!..

Следом из магазина высыпали преступники и попытались рассеяться в толпе прохожих. Но это им не удалось. Случайно поблизости оказался агент уфимского уголовного розыска Якин. Он догнал одного из удиравших уголовников и скрутил его, а подоспевшие на помощь оперативнику граждане поймали еще двух участников вооруженного грабежа.

У схваченных с поличным преступников изъяли оружие и похищенные ценности. Документов у бандитов не оказалось. Поэтому для установления личности преступников быстренько этапировали в местный угрозыск. Каковы же были удивление и восторг оперативников, когда вскоре выяснилось: в руки сыщиков попал не кто иной, как сам Михаил Осипов, он же Интеллигент, он же Культяпый, он же «король бандитов», которого искала вся милиция Советского Союза.

Уроженец села Березово Пермской губернии, Михаил Осипов был сыном крестьянки и сапожника. Выходец из низов, Мишка тем не менее умудрился до революции получить высшее образование. Однако ученая карьера Осипова не прельстила, и он подался в криминал, быстро завоевав авторитет среди уголовников. В криминальном мире его уважительно называли Интеллигент.

До революции Мишка промышлял кражами из магазинов и богатых домов России. Дважды его ловили и приговаривали к тюремному заключению. Отсидев срок, Осипов неизменно возвращался к любимому ремеслу.

После революции ничего не изменилось. Только жестокости прибавилось. Если при царском режиме Мишка воровал и грабил, то при новой власти пристрастился к убийствам. Причем делал это с особым зверством. Любимым его «развлечением» был так называемый веер. Ограбив своих жертв, Мишка связывал их веревкой и укладывал обреченных так, чтобы они образовывали как бы веер: ноги одного потерпевшего ложились на ноги другого и так далее, а туловища расходились под углом. Переходя от одного потерпевшего к другому, Мишка острием топора дробил жертвам головы. Видимо, из-за пристрастия бандита собственноручно кроить черепа своим жертвам к нему и приклеилось прозвище – Культяпый.

Суд над бандитами, входившими в шайку Мишки Культяпого, состоялся в Москве. Сам Культяпый, а также восемь его наиболее активных подельников получили «вышку». Остальные отправились исправляться в трудовые лагеря.

Впрочем, в отношении главаря приговор суда мог бы и не состояться: пока шло следствие, Мишка попытался сбежать из тюрьмы. И непременно сбежал бы, если б не бдительность московского сыщика Филиппа Варганова, специально командированного в Уфу для проведения оперативно-розыскных мероприятий по делу Культяпого.

В докладной записке начальству Филипп Варганов подробно изложил суть дела:

«В гор. Уфу я, со своим сотрудником тов. Радченко и уполномоченным Секретной части УРР тов. Савичем, прибыл 16-го ноября с/г. Немедленно по прибытии нами был установлен деловой контакт с начальником Башцентророзыска тов. Прохоровым. Решили немедленно проехать в Уфимский Исправдом, проверить надежность охраны и условия содержания Осипова-Культяпого, так как у меня возникали серьезные опасения о возможности организованного побега. По дороге в Исправдом я дал задание инспектору Козлову по прибытии в камеру Осипова немедленно и внезапно его обыскать. В одиночной камере Осипова тов. Козлов, в нашем присутствии, приступил к личному обыску. Осипов быстро выхватил из кармана пачку записок и начал их запихивать себе в рот. Тогда я схватил Осипова одной рукой за горло, а другой за волосы и повалил на кровать. Т.т. Козлов и Прохоров схватили в это время Осипова за руки и начали отнимать записки. Часть записок, которая осталась у Осипова в руках, с большим трудом, в изорванном и измятом виде, была отобрана, а часть их, которая находилась во рту, несмотря на принятые нами меры, была Осиповым проглочена. Отобранные записки были писаны карандашом, частью буквами, а частью были зашифрованы цифрами. По обрывкам записки, написанной буквами, можно было прочесть следующие фразы: ”…Отдай 100 мил.“, ”понедельник побегу…“, ”…если не согласится, ты его постращай бузой, но не проси…“. Из всего этого мы поняли, что Осипов-Культяпый занимается подготовкой организованного побега».

Естественно, Культяпого тут же перевели в другую камеру и приставили усиленный караул. А тем временем сыщики под руководством Варганова приступили к расшифровке изъятых у Культяпого записок. В результате кропотливой работы текст удалось восстановить. Письмо было адресовано сожительнице Мишки – некоей Шурке Низковской. В нем «король бандитов» почему-то называл свою пассию «доченькой». Вот это письмо (орфография и стиль автора сохранены):

«Милая доченька. Целую тебя 10.000 раз. Дочь, я ксиву получил; доченька, я человеку тому побоялся довериться. Ты сама знаешь, что это ведь не шутка, а ты, наверно, его ждала, и напрасно. Доченька, дела мои очень скверны. Без помощи мента уйти совсем невозможно, а ему довериться нельзя, отдать ему хотя и вперед деньги, и то он не поможет, а только сделает хуже. Милая дочь, я ведь здесь с ума схожу, все планирую день и ночь. Доченька, это чорт знает как строго меня держат и следят. Мне приходится пойти так: если мент поможет, то в ограде придется только одного мента шлепать, а второго, может, даже и не придется, а на улице тоже, я думаю, не придется шлепать, но если без помощи мента, то надо будет четверых шлепать в корпусе и двоих – в ограде, не считая на улице еще…».

Далее шли конкретные указания, что и как надлежит делать сообщникам.

Из текста послания стало ясно, что побег готовился, и существенную помощь в его организации Культяпому должен был оказать кто-то из надзирателей уфимской тюрьмы. Разумеется, сыщиками были приняты все необходимые меры, дабы исключить такой вариант развития событий. Кроме того, в трех камерах, в которых поочередно содержался «король бандитов», Варганов провел обыски. В каждой из камер удалось отыскать устроенные арестантом тайники. В одном из них, в углублении под кроватью, хранились два ключа от дверей, ведущих из корпуса в тюремный двор. Сверху это углубление было аккуратно заделано хлебным мякишем, так что найти тайник оказалось непросто.

В другом тайнике сыщики обнаружили английский буравчик, аккуратно запрятанный в неровности на стене. Но что самое поразительное: в стене, у отопительной батареи, были найдены револьвер и несколько патронов к нему. Видимо, из этого оружия «король бандитов» и намеревался «шлепать ментов» в случае необходимости.

Разумеется, столь тщательно готовившийся побег так и не состоялся. Мишка Культяпый, один из самых свирепых бандитов за всю историю отечественного криминала, был расстрелян вместе с подельниками.

Начало 1920‐х годов выдалось для подмосковной милиции на редкость беспокойным: в окрестностях столицы завелась свирепая шайка, совершавшая набеги на магазины и дома зажиточных селян. Практически каждое такое разбойное нападение сопровождалось убийствами. Точное число жертв до сих пор не установлено.

Дело получило широкую огласку. О похождениях этой шайки даже писали газеты. Во времена НЭПа власти несколько ослабили цензурные строгости, во всяком случае иногда на страницах тогдашних газет появлялись криминальные репортажи о тех или иных резонансных преступлениях. Вот и «подвиги» подмосковной банды не раз попадали в поле зрения падких на сенсации репортеров. В одной из столичных газет в ноябре 1922 года даже появился репортаж с красноречивым заголовком «Люди-звери». Забегая вперед, отметим, что действительно члены этой шайки потеряли всякий человеческий облик, жестоко расправляясь со всеми, кто даже случайно становился свидетелем их злодеяний.

Впервые шайка наследила в начале 1922 года на Поклонной горе. Сейчас это территория Москвы, а в те годы – ближнее Подмосковье, где находилось немало частных домовладений. В одном из них в январе 1922-го были обнаружены шесть трупов – хозяина дома Павла Морозова и пяти его домочадцев. Все жертвы были убиты ударами топора. Предварительно их связали и даже залепили какой-то тряпкой глаза. Расправившись с хозяевами, бандиты разграбили дом и, чтобы скрыть следы преступления, подожгли его. К счастью, пламя не успело охватить здание – бдительные соседи вызвали пожарных, и те сработали весьма оперативно.

Буквально через неделю история с убийствами и поджогом повторилась – на сей раз в Москве в доме № 58 по Нижне-Красносельской улице. Почерк преступников тот же: ударом топора убит хозяин, члены его семьи и посторонний гражданин, снимавший у них комнату. Дом ограблен подчистую и подожжен.

А через два месяца аналогичный случай произошел за двести верст от первопрестольной: на хуторе в Гжатском районе Смоленской губернии была изнасилована и убита гражданка Федотова. Из дома преступники вынесли все ценные вещи, а само здание подожгли.

Стало ясно: в Московской и Смоленской губерниях завелась опасная шайка, промышлявшая разбоями и грабежами. На ее ликвидацию были мобилизованы лучшие сыщики Московского управления уголовного розыска. В Смоленск срочно выехала бригада специалистов МУУРа, а расследование этой истории взял под личный контроль начальник столичного угрозыска Александр Трепалов. Кстати, это дело стало последним в карьере знаменитого московского сыщика: вскоре Александр Максимович ушел из уголовного розыска, о его дальнейшей судьбе выше уже говорилось.

Итак, в ходе разговоров со свидетелями сыщикам удалось выяснить некоторые подробности того, как действовали разбойники. Оказалось, что они представлялись сотрудниками уездных властей и под предлогом осмотра домовладения спокойно входили в жилища своих жертв. Те, ничего не подозревая, впускали бандитов, отвечали на их вопросы, а проходившие мимо односельчане даже соглашались выступить в роли понятых при обыске, который, дескать, обязаны были провести «представители власти». Об этом сыщикам рассказала 16-летняя девушка, случайно уцелевшая во время одной из расправ.

Случилось это близ станции Паликово Верейского уезда Московской губернии. В начале лета 1922 года всю округу всколыхнуло невиданное по жестокости преступление: ночью здесь была убита семья из восьми человек, а также трое охотников, очевидно, случайно оказавшихся рядом. Так вот, по словам свидетельницы, вечером к их дому подошли трое: двое мужчин и одна женщина. Войдя во двор, незнакомцы заявили, что они представители уездных властей и должны провести в доме обыск. Хозяева повиновались и собрались, как того потребовали незнакомцы, в избе. После этого, угрожая револьверами, «представители власти» связали им руки и заперли в чулане. Вскоре в чулан втолкнули еще троих. Ими оказались жители соседней деревни, которые проходили мимо дома, направляясь на охоту. Им предложили побыть на обыске понятыми, те согласились и вошли в избу.

А дальше начался настоящий кошмар. Через несколько часов, когда на улице полностью стемнело, незнакомцы отворили чулан и приказали всем сесть на пол посреди избы. Когда приказание было выполнено, двое мужчин связали всем ноги и залепили тряпками глаза, а женщина с револьвером в руках наблюдала за происходящим. Покончив с этим, преступники начали складывать в принесенные с собой сумки ценные вещи, а затем поочередно подходили к жертвам и убивали людей ударами топора. Первым был убит хозяин дома. Остальные стали кричать, звать на помощь, пытались уклониться от ударов. Но сделать это со связанными руками и ногами оказалось невозможно. Преступники, не слушая криков и просьб о пощаде, продолжали прицельно наносить удары. Через несколько минут все было кончено.

В живых осталась 16-летняя дочь хозяина. Остановившись перед девушкой, убийца на секунду замешкался, и эти мгновения спасли барышне жизнь. Сама того не сознавая, она откинулась назад и оказалась под кроватью, возле которой ее посадили бандиты. Пока убийца нагибался, чтобы вытащить оттуда свою жертву, доска в поле треснула, и девушка скатилась вниз, в погреб, аккурат под стойки, на которых держалась русская печь. Что произошло дальше – девушка не помнила. В памяти остались только стоны умиравших людей да свет фонарика, которым убийцы пытались отыскать в темноте провалившуюся под пол барышню. А вскоре все стихло, и девушка от пережитого страха потеряла сознание.

Очнулась она уже утром. С трудом распуталась, вылезла из погреба и побежала в соседнюю деревню за помощью.

Зверское убийство многодетной семьи потрясло всю округу. Жители даже вышли на сход, потребовав от властей немедленно найти и ликвидировать преступников. А тем временем буквально через пару дней в Наро-Фоминском уезде бандиты убили еще две семьи – в общей сложности двадцать человек, в том числе семерых детей. Затем аналогичные преступления были с интервалом в несколько дней зафиксированы на территории Калужской, Смоленской и Курской губерний. Таким образом, количество жертв неуловимой шайки приблизилось к ста.

Московские сыщики при поддержке местных коллег работали без выходных. К счастью для оперативников, у них случайно появился еще один свидетель. Во время одной из кровавых расправ бандиты, видимо, не рассчитав удар, лишь тяжело ранили молодого парня. А может, здоровье у молодого человека оказалось на редкость богатырским: с проломленным черепом он прожил еще два месяца и даже иногда приходил в себя. При нем постоянно дежурили сотрудники уголовного розыска, и как только парень открывал глаза и мог говорить, с ним тут же беседовали оперативники, пытаясь выудить как можно больше информации о преступной троице. Выяснилось, что один из убийц – тот, который наносил удары, был высоким и рыжим, его напарник – невзрачный и какой-то потрепанный. А вот дамочка, по словам свидетеля, оказалась молодой симпатичной брюнеткой.

По всем отделениям уголовного розыска центральной части страны немедленно полетели ориентировки с подробным описанием бандитов. И вскоре пришла информация о том, что подозрительную троицу видели в Гжатском уезде Смоленской губернии.

В Гжатский уезд срочно отправилась бригада столичных сыщиков. По различным приметам, собрав воедино разрозненную информацию, оперативники пришли к выводу, что лежбище бандитов находится в соседнем, Сычевском уезде, в одной из деревень. Именно сюда, в избу местного жителя Ивана Крылова, преступники отвозили награбленное добро, здесь оно и хранилось. В избе Крылова был немедленно проведен обыск, часть похищенных вещей изъята. Некоторые из них опознали уцелевшие свидетели. Хозяина дома взяли под стражу.

Отпираться было бесполезно, и вскоре на допросе Крылов назвал имена своих подельников. Ими оказались Василий Смирнов, Иван Иванов и подруга главаря двадцатилетняя Серафима Винокурова. Сыщики быстро навели о ней справки. Выяснилось, что ее отец работал в железнодорожном депо на станции Курск. Биографии остальных членов шайки пока оставались неизвестными.

Однако вычислить имена бандитов – лишь полдела. Теперь их надо задержать. Имена и приметы криминальной троицы были разосланы по всем городам и весям огромной страны. И неслучайно, ибо через пару месяцев бандиты объявились аж на берегах Днепра, в городе Нежин Черниговской губернии.

В дело тут же включились местные сотрудники угрозыска. Брать троицу нужно было быстро, пока она не поменяет свое временное пристанище. Поэтому начальник черниговского уголовного розыска принял решение взять бандитов своими силами, не дожидаясь приезда опергруппы из Москвы. В ту же ночь были задержаны Василий Смирнов и его подруга Серафима Винокурова. А вот Иванов ускользнул. Еще несколько дней понадобилось, чтобы установить его местонахождение, а заодно и подлинную фамилию. Каково же было удивление сыщиков, когда после проверки выяснилось: под именем Ивана Иванова скрывался один из самых известных бандитов царской России – некто Григорий Иванович Морозов, представлявшийся еще и Саврасовым.

Этот Морозов-Саврасов прославился тем, что в 1903 году убил городового, попытавшегося его задержать во время очередного грабежа. За это преступление Морозова приговорили к пятнадцати годам каторги. На свободе Морозов оказался весной 1917 года, когда Временное правительство объявило амнистию и из тюрем вышли тысячи уголовников.

Оказавшись на воле, Морозов продолжил свое криминальное ремесло. Сначала действовал в одиночку, потом сошелся со Смирновым и его подругой. Так на свет появился преступный альянс, именуемый в народе шайкой. О кровавых похождениях этой троицы выше подробно говорилось.

Однако на вопросы о местонахождении своего подельника и Смирнов, и Серафима в один голос твердили, что его нет в живых. По словам преступников, 23 сентября 1922 года троица отправилась на очередное дело, выбрав для этого подмосковный поселок Апрелевку. Добравшись до одноименной станции на поезде, подельники отошли в глубь леса на версту и стали поджидать очередную жертву. Вот тогда-то, будучи в засаде, Смирнов и решил убрать своего напарника, который, дескать, уже давно им с Серафимой надоел. Два выстрела из пистолета – и от Морозова осталось лишь бездыханное тело. В тот же день Смирнов с подругой уехали в Нежин.

Получив неожиданное признание главаря, в Апрелевку отправились столичные оперативники. Показания бандита требовали подтверждения. И вскоре они были получены. Действительно, по рассказам местных крестьян, в конце сентября они случайно обнаружили труп неизвестного мужчины на проселочной дороге близ станции Апрелевка. Поскольку личность погибшего так и не установили, тело похоронили в безымянной могиле на местном кладбище. После проведенной эксгумации экспертиза установила: это – останки Морозова-Саврасова, того самого «человека-зверя», лично зарубившего топором не менее сотни человек.

В декабре 1922 года Московский военный трибунал приговорил Василия Смирнова и Серафиму Винокурову за убийство 116 человек (и это только доказанные эпизоды!) к высшей мере наказания.