Эхо Глубин 2 Том

- Кайдзен! - Рэндзи махнул рукой, и на его лице мелькнула улыбка - быстрая, теплая, но сразу потухшая. - Живой. Хорошо.

- Ты тоже, - Кайдзен подошёл ближе. - Видел бой?

- Слышали взрывы. Седьмой?

- Ушёл на дно.

Рэндзи помолчал. Потом тихо выдохнул:

- Чёрт.

Они отошли в сторону, к разрушенной стене, за которой не слышно было командиров. Рэндзи достал из-за пояса рукоять. Она была длиной около метра, массивная, с огромной гардой. С правой стороны гарды дугой выгибалось металлическое крыло, направленное вдоль лезвия.

- Смотри, - Рэндзи задержал дыхание.

Из гарды вырвался клинок. Не тонкая катана, как у его отца, а огромный, массивный водяной меч - широкий, длинный, переливающийся внутренним светом. Рэндзи взял его обеими руками и легко, словно перо, закрутил вокруг себя. Воздух засвистел. Каменная пыль разлетелась в стороны, отбрасываясь волнами давления.

- Красиво, - признал Кайдзен.

- Красиво, но бесполезно, если не умеешь, - Рэндзи выдохнул, и меч исчез, растворившись в паре мелких капель. - Я могу задержать дыхание на минуту двадцать. В спокойном состоянии. В бою, когда сердце колотится, когда нужно двигаться, думать, уклоняться - максимум сорок секунд. Поэтому мне нужно побеждать меньше чем за сорок секунд. Иначе я просто парень с железякой.

Кайдзен посмотрел на друга. Рэндзи улыбался, но глаза были серьёзными.

- Ты не боишься? - спросил Кайдзен. - Убивать людей, я имею в виду. Это... люди. С семьями. С причинами.

Рэндзи опустил рукоять. Он посмотрел на разрушенную улицу, на чёрное небо из камня.

- Я думаю об этом каждую ночь, - тихо сказал Рэндзи. - Если они плохие, это не значит, что они заслуживают смерти. Мы придём и скажем: сдавайтесь. Если сдадутся - живы. Но если они начнут сопротивляться... - он пожал плечами. - Либо мы, либо они. Другого не дано.

- Но ведь мы пришли на их землю, - Кайдзен опустил голос до шёпота. - Мы - чужаки. Мы убиваем их на их родной земле. Некоторые из нас погибнут тоже вдали от дома. И за что? За чужое благо?

Рэндзи посмотрел на него долго. Потом положил руку ему на плечо.

- Ты слишком много думаешь, друг мой. Иногда это хорошо. Но в бою - смертельно. Сохрани эти мысли.

Они ещё немного поболтали, а затем разошлись по своим отрядам. Кайдзен шёл, и в голове вертелись слова Рэндзи. Сохрани эти мысли. Но как их сохранить, когда вокруг всё кричит о том, что справедливость здесь - понятие призрачное?

Колонна продвигалась глубже в город. Они миновали рынок - или то, что от него осталось. Прилавки были опрокинуты, товары разворованы, на земле валялись гнилые овощи и рыба.

Мирные жители начали появляться чаще. Они выбегали из домов, подбегали к солдатам, хватали их за рукава.

- Спасите нас! - кричала старуха с заплаканными глазами. - Они убивают всех подряд!

- Мой сын! - выл мужчина в порванной рубахе. - Они забрали моего сына в центр!

Командиры отрядов пытались успокоить их, обещая помощь, но в глазах местных читалось безумие отчаяния. Они не верили словам. Они верили только оружию.

- Держаться группами! - кричал капитан Кайдзена. - Не разбредаться! Цель - дальний юго-западный сектор!

Они прошли через зону, где шли бои. Здания здесь были разрушены до основания. Кое-где торчали обгоревшие балки, похожие на кости скелета. На стене одного из домов красной краской было написано что-то на местном наречии - Кайдзен не знал языка, но понимал, что это лозунг. Возможно, призыв к сопротивлению. Возможно, проклятие.

Началась пыльная буря.

Ветер, проникающий через щели в пещерном своде, подхватил тончайшую каменную пыль и закружил её в воздухе. Видимость упала до нескольких метров. Мир стал серым, призрачным. Люди впереди расплывались, словно тени в тумане. Дышать было тяжело - пыль оседала в горле, вызывая кашель.

- Ближе! - командир замер, ждал, пока все сблизятся. - Не теряйтесь из виду!

Они шли, прижавшись друг к другу, плечом к плечу. Кайдзен чувствовал, как его лицо покрывается слоем пыли, как она просачивается под воротник, в ботинки, под кожу. Это был не просто песок - это был прах разрушенного города. Прах домов, мечтаний, жизней.

Через несколько минут буря утихла, словно уставшая. Они выбрались из завесы и увидели поляну.

Она была окружена восемью домами, расставленными по кругу, словно стражи. В центре - их цель. Двухэтажное здание из тёмного камня, с пробитыми ставнями и заколоченной дверью. Слева от него, прижавшись к стене, стояло маленькое металлическое сооружение - бомбоубежище. На крыше виднелись следы от взрывов.

- Занять позиции! - приказал командир.

Кайдзен вошёл в дом вместе с отрядом. Внутри пахло плесенью и потом. В дальней комнате, освещённой тусклой лампой на аккумуляторе, сидели двое мужчин в потрёпанной форме местной армии. Их лица были серыми от усталости, глаза - красными. Один из них держал в руках гидропульт, но дуло было направлено в пол.

- Наконец-то, - выдохнул старший из них. - Мы ждали вас три дня.

Командир отряда кивнул.

- Доложите обстановку.

Местные солдаты начали говорить. Их голоса были сорваны, шёпотом прерывающиеся на кашель. Они рассказали о резиденции, о захваченном главнокомандующем, о мятежниках в чёрных балахонах. Один из них подошёл к стулу в углу.

Там сидел связанный человек.

Его одели в чёрный балахон - просторный, грязный, с капюшоном, свалившимся на плечи. Лицо было молодым, испуганным, с синяком под глазом. Руки и ноги связаны верёвками, впившимися в кожу.

- Мятежник, - сказал местный офицер без тени эмоций. - Пойман вчера при попытке проникнуть к заводу. Запомните эту одежду. Все, кто в таком - враг.

Он поднял изъятый кинжал. Клинок был изогнут, как улыбка шакала, с длинным кровопускателем на обухе. Сталь была матовой, но острая - Кайдзен видел, как офицер провёл пальцем по лезвию, и кожа тут же расступилась, пустив ручеёк крови.

- У них почти нет гидропультов, - продолжил он. - Город беден. Но каждый из них носит такой клинок. И каждый умеет им пользоваться. Если они подойдут ближе двух метров - вы мертвы.

Кайдзен посмотрел на пленного. Тот смотрел в пол, дрожа. Он тоже человек, - подумал Кайдзен. - Он тоже боится.

- Что произошло в городе? - спросил командир отряда.

Местный офицер откинулся на спинку стула.

- Главнокомандующий хотел, чтобы город процветал. Построил лучшие дома, курорты, дорогие заведения. Но не для нас. Для богатых туристов из других городов. Чтобы привлечь деньги. Обычные люди остались за бортом. Их дома разваливаются, а они смотрят, как чужаки пьют вино в бассейнах, построенных на их земле. Бедные восстали. Потребовали закрыть границы, выгнать туристов. Их не послушали. И началось.

- То есть мы защищаем туристов? - тихо спросил Кайдзен.

Офицер посмотрел на него. В его взгляде не было осуждения - только усталость.

- Вы защищаете порядок. Какой он есть.

Им выдали рации и карты местности. Кайдзен развернул свою - грубая бумага, испещрённая пометками карандашом. Красные кресты - позиции мятежников. Синие круги - их отряды. Центр города был усыпан красным.

- Ваша задача, - командир указал на карту, -эвакуировать раненых. Подавить мелкие группы врага и загнать основные силы в центр- задача отрядов с 1 по 15. Там их окружат и блокируют. Вопросы?

Вопросов не было. Только тяжесть в груди.

Кайдзен вышел на крышу. Здесь, наверху, ветер был сильнее, пыль - гуще. Он лёг на живот, приставил бинокль к глазам. В приборе мир стал зеленоватым, резким. Он видел улицы, завалы, редкие фигуры, мелькающие в дверях. Мирных жителей, которые всё ещё пытались жить среди руин.

Он наблюдал часами. Ничего не происходило. Только пыль, только ветер, только отдалённые звуки выстрелов из глубины города - глухие, как вздохи умирающего.

По рации прозвучал приказ: двадцать девятый отряд попал в засаду, нужна эвакуация.

Командир Кайдзена собрал людей.

- Половина со мной! Остальные - остаются! Кайдзен, ты на крыше. Следи за периметром.

- Но я могу помочь... - начал Кайдзен.

- Приказ! - оборвал командир.

Отряд выдвинулся. Кайдзен остался с Лином и ещё двумя солдатами. Они сидели на крыше, вслушиваясь в тишину.

Через час вернулись.

Картина была страшной. Из тридцати человек двадцать девятого отряда осталось пятнадцать. Многих несли на носилках - без сознания, с окровавленными бинтами, с переломами. Кто-то шёл, опираясь на товарища, с перевязанной головой, из-под которой сочилась кровь.

- Что случилось? - спросил Кайдзен у раненого сержанта.

Тот смотрел сквозь него. Глаза были пусты.

- Кинжалы, - прошептал он. - Они повылезали изо всех щелей. Из-под завалов, из дверей, которые мы проверили. Они окружили нас. Мы стреляли, но... их было слишком много. Они не боятся смерти. Они боятся только поражения.

- А погибшие? - голос Кайдзена дрожал.

- Забирают. Для демонстрации. Или минируют тела. Чтобы, когда мы попытаемся забрать их... - сержант не договорил. Он закрыл лицо руками.

Кайдзен посмотрел на небо - каменное, мёртвое, без звёзд. Он подумал о матери, о её пирогах, о тёплой кухне. И о том, что где-то здесь, в этой пыли и крови, он уже навсегда потерял что-то важное. Невинность? Надежду? Или просто веру в то, что мир устроен справедливо?

Ночь опустилась на Бент. Не настоящая ночь - в пещере не было неба - но искусственное освещение гасло, и тьма становилась гуще. Кто-то развёл костёр во дворе. Кайдзен сидел у стены, сжимая гидропульт. Он должен был спать, но сон не шёл. Вместо него - кошмары наяву. Образы тех, кого он ещё не убил, но, возможно, убьёт завтра.

Мы пришли спасать, - думал он, глядя на языки пламени. - Но кого мы спасаем? И от кого? И почему спасение так похоже на войну?

Он уснул только под утро, прижавшись щекой к холодному стволу оружия.