- -
- 100%
- +
Выражаю особую благодарность Дмитрию (Скай) Иванову и Сергею Басалаеву за информационную и моральную поддержку в написании первой части книги.
Роман не подкреплён фактами, все герои, события и места являются вымышленными.
Год 433 от создания нового календаря и начала летосчисления по лунному и солнечному циклам.
Глава 1. Гость
День первый.
Утро для крестьян всегда начиналось рано – засветло. Едва забрезжил над грядой острых вершин вековых сосен туманный рассвет, маленькая деревушка уже медленно просыпалась, оживала после кратковременного ночного затишья. В лёгком предрассветном тумане загремели пустыми вёдрами девушки, спешащие к колодцу. Старухи затопили общую печь, чтобы напечь к завтрашнему хлеба и пирогов. День обещал большую суматоху – подготовку к приезду важного гостя. Молодой виконт, с недавних пор владеющий этой и ещё парой десятков подобных деревень в славящихся своими лесами землях королевства Ладлер, должен был посетить селение по пути к столице. Поговаривали, что туда, под видом празднования дня рождения маркиза, всех членов королевской семьи созвали на закрытое собрание. Молва твердила, что герцог готовится к коронации.
Страна давно жила без законной власти. Уже почти двадцать лет прошло с момента смерти правителя – доброго и справедливого короля Фридриха, вместе с которым в бегстве от поднявшегося мятежа пропал его новорожденный сын – наследный принц Вильгельм. Королевство в ту ночь осиротело, лишившись отца и правителя, его супруги и их ребенка – законного наследника. «Обезглавленный» Ладлер погрузился в туман лихолетья и смуты.
Но простой люд продолжал выживать и смиряться, как смирялся и привыкал веками ко всем поворотам тяжёлой крестьянской судьбы. А завтрашний визит виконта, как редкое событие, взбудоражил небольшую деревеньку. С самого утра закипела суматоха, в каждом доме ощущали небывалую ответственность перед приездом господина, все готовились, как могли – суета взбодрила отчаявшийся в темноте запустения народ, заставила ожить и даже развеселиться. День его появления в Волдрене был известен приблизительно – со слухов, берущих начало ни то от проезжавшего несколько дней назад столичного гонца, ни то из графского имения. Никто не знал наверняка подробностей, но на всякий случай все дворы были выметены и прибраны, на главной улице не осталось ни одной разбитой бочки или сломанной телеги, ни деревяшки, ни черепка, ни веточки. Солнце поднималось над горизонтом всё выше, и люди суетились всё больше, от ночной тишины не осталось и следа – в воздухе висела почти осязаемая завеса постоянного гула, шуршания, скрежета, стука и несмолкающих разговоров о завтрашнем дне.
Спустя час после рассвета, в шумную деревушку въехали двое всадников. Один – мужчина почтенных лет с недлинной седой бородой и морщинистым, но сохранившим некогда блистательное благородство, лицом. Он сидел в седле прямо, не гнал коня, ехал спокойно и неторопливо, с долей врождённого высокомерия взирая на окружающих крестьян. Второй путник – темноволосый юноша лет восемнадцати. Он едва сдерживал ретивого скакуна, да и себя самого, чтобы не обогнать почтенного старца и пуститься в галоп. Всадники тихо переговаривались, было видно, что юноша чем-то недоволен – он упрашивал спутника пуститься в дорогу без остановки, но тот не поддавался уговорам. Наконец старик, устав слушать причитания юнца, в приказном тоне коротко заявил, что они останутся в деревне до завтра, и тот, чуть понурив голову, спешился у приземистого домика, на который указал наставник.
Старого советника Северина здесь знали все. Он был частым гостем в деревушке, стоящей на границе графских владений и являвшейся единственным на многие километры перевалочным пунктом через широкое ущелье, пробороздившее королевские земли извилистым серым шрамом с северо-востока на юг. Это ущелье и было принято за вышеупомянутую границу.
Поговаривали, что много лет назад, ещё при жизни короля, у советника была здесь невеста из числа крестьян, но вскоре после вступления герцога во временное правление, был принят закон запрещающий браки между знатью и простолюдинами. С тех самых пор Северин приезжал в деревню по несколько раз в месяц, иногда и чаще, но на людях его ни с кем не видели, поэтому многие считали, что частые визиты советника обусловлены его постоянным скитанием между столицей и графством. Останавливался он всегда в одном и том же доме, но и это легко объяснялось тем, что дом был единственным в селении постоялым двором. Что говорить, он был единственным на весь Волдренский лес. Хозяева гостиницы брат и сестра – дети местного знахаря. Молва шептала, что невестой Северина была именно младшая дочь целителя Гризельда. Но доказательств слухам не было, если только не считать таковым то, что в свои сорок лет она так и не вышла замуж. Женщина никогда не славилась особой красотой, хотя недостатки её внешности покрывало неутомимое трудолюбие и доброта. Женихи в юности не ходили к простушке толпой, а когда молодость её начала постепенно увядать, и подавно не осталось кандидатов на руку и сердце кухарки. Да она, видно, и не очень страдала в своём положении – работала, посвящая всё время труду, и оставалась отзывчивой и милой со своими постояльцами.
Тем временем всадники спешились у постоялого двора, привязали лошадей и вошли в невысокий трактир.
– Желаю здравствовать, милорд Северин! – гостеприимно улыбнулся трактирщик, смахивая крошки с широкого стола, за которым обычно помещались все немногочисленные посетители гостиницы. Появление высокопоставленного гостя уже давно перестало его удивлять, а вот юный сопровождающий тут же привлёк внимание.
– Здравствуй, здравствуй, Юрген! – спокойно приветствовал старик.
– А кто ваш спутник? – коренастый мужчина добродушно глянул на хмурого юношу, бесстрастно осматривающего довольно просторную комнату с низким потолком.
– О, это мой подопечный и ученик Уилл, – Северин громко кашлянул, чтобы привлечь внимание парня. – Уилл, познакомься с нашим хозяином Юргеном.
– Приветствую, – с короткой официальной улыбкой поздоровался он. Крестьянин в ответ почтительно склонил голову, затем вновь взглянул на старого знакомого.
– Вы к нам надолго?
– Только на одну ночь. Завтра мы уедем вместе с виконтом.
– О, все готовятся к приезду милорда! – с улыбкой вздохнул мужчина. – Как с ума посходили. Даже у нас необычайно много народу, заняли все комнаты. Скоро и нам с Гризельдой придётся потесниться, чтобы разместить такое количество гостей.
– Так что же, двум усталым путникам не найти здесь сегодня приют? – наигранно удрученно вздохнул Северин.
– Ну что вы, советник! Ваша комната всегда свободна, мы никого и не селим туда. А вот юный ваш ученик, – Юрген обратился к парню. – Не будете ли вы против, разместиться в моей комнате? А я уж притулюсь у сестры, думаю, она позволит.
Уилл отрешенно помотал головой, глядя в окно.
– Конечно не будет, – улыбнулся Северин, – нам и нужно-то ночь переночевать, а днём найдём чем заняться. Ну а сейчас, давай, хозяин, накорми нас, и мы оставим тебя в покое.
– Я не голоден, – небрежно бросил Уилл. – Покажите лучше комнату. Я хочу оставить вещи.
– Куда ты собрался, мальчик мой? – с укором поинтересовался старик.
– Нужно же чем-то заниматься весь день. Пока есть время – поохочусь в окрестностях.
– Как знаешь. Юрген, будь добр, покажи юноше его временное пристанище.
Трактирщик оставил мокрую тряпку, вытер руки о фартук на приличных размеров пузе и подошёл к округлому окошку.
– За углом вдоль стены идёт лестница, – он указал в сторону увитой плющом стены выступающей части дома, – вверх по ней – вторая дверь. Заходи, не стесняйся. Постель Гризельда сейчас сменит.
– Ладно, – недовольно буркнул Уилл, – разберусь.
– Не задерживайся в лесу до темноты, – предупредил Северин, – вечером я к тебе загляну.
Юноша лишь махнул рукой, не оборачиваясь, и тяжёлая дверь за ним со скрипом затворилась.
Уилл снял с коня поклажу и направился указанным путём. Во дворе, прямо напротив узкой лестницы, ведущей к покоям владельцев таверны, у летней печи хлопотала женщина лет тридцати пяти. Она что-то стряпала, то и дело вытирая рукавом с раскрасневшихся щёк и лба капли пота. Рядом с очагом под льняным полотенцем остывал ароматный хлеб. Юноша, подходя ближе, вдохнул тёплый запах, ощущая, что зря отказался от завтрака – в животе противно заурчало.
– Хозяйка! – окликнул он женщину с лёгкой улыбкой. – Не угостишь ли голодного путника?
– С радостью, – улыбнулась она в ответ, задвигая в печь закопчённый металлический лист с аккуратно уложенными кружками сырого теста. – А вы чаяли найти пристанище у Юргена? Гостиница сегодня переполнена.
– Я-то нашёл, – усмехнулся Уилл. – Мы с Северином сопровождаем виконта. Кстати, он оплатит хлеб.
– Ох! Свита будущего графа! – всплеснула руками крестьянка, при этом улыбка её стала ещё радостнее. – Простите мне моё невежество! Угощайтесь, не нужно никаких денег. И не смею вас более задерживать.
Она откинула край полотенца, предлагая гостю хлебные лепёшки, которые пеклись обыкновенно в дорогу для проезжих гостей. Уилл сунул одну в заплечный мешок, коротким учтивым кивком поблагодарил хозяйку и отправился искать свою комнату.
* * *День выдался довольно жарким и, несмотря на прохладу лесной чащи, от влажности дышалось тяжело, а в голове будто собирались грозовые тучи – было уже не до охоты. Юноша вёл коня под уздцы по бурелому, пытаясь выйти обратно на тропу, то и дело уклоняясь от низких сухих ветвей и спотыкаясь о выступающие корни. Больше всего хотелось вернуться обратно в гостиницу, завалиться в тёмной комнате и проспать весь знойный день до вечерней свежести. Но сейчас вполне устроила бы и тенистая лесная опушка. Проклиная собственное упрямство, заставившее не повернуть назад, а кинуться в чащу за какой-то мелкой дичью, Уилл заметил впереди просвет между деревьями.
– Наконец-то – вздохнул он, дёрнув поводья. Лошадь недовольно фыркнула и, опустив голову, прибавила шагу.
Преодолев последнее препятствие в виде небольшого овражка и оставив за спиной стену леса, парень выволок коня на край того самого ущелья, что служило границей владениям графа Алоиса и его супруги Эрмелинды. Он окинул заморенным взглядом серые скалистые склоны, потёр рукой лоб, в надежде хоть немного ослабить тяжёлое гудение в голове и водрузился на своего скакуна. Путь через переправочный мост он знал, хотя и бывал в этих краях всего несколько раз в далёком детстве, оставалось доскакать до него по узкой пустынной полоске вдоль обрыва и дальше по проторенной колее меньше часа езды. Конечно, по краю ущелья безопаснее идти пешему, но солнце жгло безжалостно, отбивая всякое желание двигаться, хотелось скорее вернуться в относительную прохладу лесной тени.
Наконец впереди поворот. Слева осталось знаменитое на всю округу каменное сооружение – удивительного мастерства мост, соединяющий расколотое королевство, а вправо уходила, манящая спасительным теньком, дорога. Юноша резко повернул коня, тот взбрыкнул, сделал несколько шагов вбок и тут же с бешеным ржанием встал на дыбы – из лесной чащи сразу на середину тракта выскочил внушительных размеров дикий кабан, из шеи его торчали две потрёпанные стрелы. Он пошатнулся, оросив кровью вытоптанную землю дороги, глянул озлобленными глазами на шумную лошадь и без промедления понёсся прямо к ней. Уилл успел сообразить, чем ему грозит столкновение с раненным зверем – прямо за спиной зиял серой пропастью обрыв, а скакун его в страхе всё больше пятился назад.
– Пошёл! Пошёл! – заорал юноша, хлестанув животное по крупу, стараясь развернуться так, чтобы кабан пронёсся стороной.
Гнедой зафыркал, опустившись-таки на передние ноги, сделал ещё скачок вперёд и снова засвечил. Неровность дороги заставила его оступиться и уже не дала встать – конь беспомощно рассек копытами воздух и завалился на спину, придавив всадника к земле прямо на краю ущелья, быстро перекатился и, поднявшись на ноги, понёсся в страхе через мост восвояси. Подранок пролетел мимо распластавшегося без сознания юноши, судя по всему, не увидев в нём угрозы, и помчался дальше за убегающей лошадью.
* * *Рассудок возвращался тупой болью во всей спине и затылке. Уилл с трудом открыл глаза, ощущая, как холод волнами разливается по телу. Он ожидал, что лучи горячего солнца заставят тут же зажмуриться снова, но вокруг царил полумрак.
«Неужели ночь?» – подумал юноша, с трудом опираясь на локоть в попытке приподняться. Плечо тут же пронзила острая боль, и он с глухим стоном завалился обратно на мягкую подушку. «Подушка? Кровать? Где я?» – пронеслось в голове, но взволнованный девичий голос вмешался в мысли.
– Лежите, лежите! – хлопотливо попросила она. – Вам пока нельзя вставать.
– Где я? – тихо спросил юноша, стараясь в темноте найти свою собеседницу.
– Вы у меня дома, – ответила она уже чуть ближе. Уилл на секунду прикрыл глаза, продумывая следующий вопрос. – Вы упали с лошади, помните? – снова помешала мыслям девушка.
– Кажется, помню… Уже ночь?
– Нет, нет. Я решила, что яркое солнце усилит головную боль. Хотите, я открою ставни? – юноша про себя заметил, что голос хозяйки дома весьма приятен, хотя и звучит немного по-детски. Несмотря на мучительные ощущения во всём теле, которые могла усугубить упомянутая головная боль, ему захотелось взглянуть, кому же принадлежит этот голос.
– Пожалуй, – он заранее зажмурился, не зная, с какой стороны польются на него солнечные лучи. После короткого скрипа, тёплый свет проник сквозь закрытые веки откуда-то справа. Юноша поморщился и с трудом приоткрыл глаза. От небольшого, теперь распахнутого настежь окна, к нему приближался чей-то силуэт, но яркий ореол не давал разглядеть ровным счётом ничего. Уилл снова зажмурился, отворачиваясь от резкого света.
– Больно? – спросила собеседница, подойдя совсем близко. На лицо легла тень, и Уилл нерешительно взглянул на неё, невольно щурясь.
Хозяйкой оказалась молодая девушка, внешность её вполне соответствовала голосу – такая же картинно приятная. Длинные рыжевато-каштановые волосы, собранные в нетугую косу, открывали мягкий овал лица, слегка бледный с пухлыми розовыми губками, и большими, поблёскивающими озорным огоньком, карими глазами.
Парень заворожено глядел на обрамленное светом видение несколько секунд, затем, опомнившись, вновь попытался приподняться. На этот раз острая боль не застала врасплох, но предательски отразилась мученической гримасой на лице и вырвалась очередным сдавленным стоном.
– Что же вы делаете?! – вновь заволновалась девушка. – Вам не нужно вставать! Полежите, пожалуйста, пока я не уберу иглы.
– Что? – Уилл непонимающе глянул на своё тело – оно было почти полностью лишено одежды и в нескольких местах из кожи торчали тонкие длинные иголки с красными наконечниками. – Что это такое? – с испугом спросил он, пытаясь непослушной рукой ухватить раскачивающийся инструмент врачевательницы, возвышающийся над его плечом.
– Стойте! – она повысила голос – Их пока рано убирать!
– Что это?! – повторил парень, выдернув-таки иглу.
– Я же говорю, ещё рано! – рассердилась девушка, выхватывая её у пациента и листая толстенную книгу, лежащую на кровати рядом с подушкой. – Сейчас поставлю обратно.
– Что?! Нет! – возмутился Уилл. – Уберите свои иголки!
– Но это нужно, чтобы было не так больно! – не унималась она.
– Колоть иголками, чтобы было не больно? Что за вздор?!
– Прекратите! – она нахмурилась. – Лежите смирно! – и ловко увернувшись от руки переполошенного пострадавшего, вонзила иглу обратно в его плечо.
– Ау! – сморщился парень.
– Что? Разве больно?
Он приоткрыл один глаз, покосился на иглу.
– Вообще-то, не очень, – выдохнул Уилл, – но неприятно.
– Потерпите немного, – деловито укорила хозяйка, – ещё пару раз и всё, станет гораздо легче. – Такие процедуры не проводят в спешке, вы должны лежать неподвижно, тогда ощущения могут быть даже приятными.
– Но как? – не понял он. Любопытство наконец взяло верх над беспокойством. В конце концов, если бы незнакомка желала ему зла, то давно воспользовалась бы его беспомощностью.
– Вот так, – она снова заглянула в книжку. – Надо бы ставить их на спину, но у вас там такой ушиб, что я побоялась сделать хуже.
– А вы… Кто? – нерешительно поинтересовался Уилл, глядя, как тонкие пальчики достают из небольшой деревянной коробочки очередную иголку.
– Простите, забыла обо всех правилах приличия, – оправдалась девушка, не взглянув на гостя. – Вы со своим возмущением заставили меня совершенно растеряться. Я Аннамари. Можно просто Анна или Мари, кому как больше нравится.
– А вам как нравится? – попытался улыбнуться Уилл, поддаваясь её странной манере общения, будто игре, какие обычно затевали напудренные дамы, изо всех сил стараясь казаться инфантильными и по-детски непринуждёнными.
– Мне? Как-то всё равно, – хмыкнула она. – Главное, чтобы не полностью, а то уж очень длинно. Матушка зовёт Анной, а дедушка всегда называл Мари.
– Тогда я буду, хотя бы как дедушка, – усмехнулся юноша.
– Пожалуйста, – взгляд карих глаз наконец обратился к нему, на миг задержался и вернулся к инструменту. – А теперь полежите спокойно.
Он недовольно отвёл взор.
К собственному удивлению, боли он действительно больше не почувствовал, только лёгкое покалывание и расползающееся от игл, словно от тонких водных струй, тепло. Когда процедура была окончена, он снова взглянул на своё тело, тяжело вздохнул и обратился к целительнице, убирающей свой фолиант обратно на книжную полку.
– И долго теперь так лежать?
– Нет, ещё немножко и я всё уберу. Но полежать пока всё равно придётся. Поставлю вам на спину компресс.
– Ещё и компресс?… – вздохнул Уилл. – Ненавижу лечиться.
– Значит, редко болеете, хорошо, – ответила девушка.
– Ну да, и не припомню, когда в последний раз приходилось звать врача.
– Сегодня был несчастный случай, так что, это не в счёт, – мило улыбнулась она, доставая с верхней полки высокого шкафа очередную коробочку.
– А это ещё что? – подозрительно спросил юноша, не отрывая взгляда от деревянного сундучка.
– Не волнуйтесь так, всего лишь травы.
– Не могли бы вы не обращаться ко мне на «вы»? – он шутливо скривил губы, тут же мысленно посмеявшись над своей странной просьбой.
– Тогда скажите, как мне к вам обращаться, – как ни в чём не бывало спросила Мари.
– Уилл, – коротко представился он, немного ошарашенный тем, что девушка без раздумий согласилась.
– Уилл? Значит Уильям?
– Нет, просто Уилл. Уильям как-то длинно, – усмехнулся парень, не сводя с неё недоверчивого взгляда.
Мари снова улыбнулась и села обратно на край кровати.
– И что же вас, Уилл, – начала она.
– Тебя, – исправил юноша, нахмурившись.
– Хорошо. Что же тебя, Уилл, заставило выйти на большую дорогу в одиночку?
– Хотел поохотиться, – признался он, – но что-то сегодня уж очень жарко. Да и удача не на моей стороне.
– В лесу довольно опасно, – задумчиво произнесла девушка, разминая в ступке сушёные листья. – Охотники редко решаются ходить по одному.
– С чего ты это взяла? – приподнял бровь юноша.
– Матушка так говорит.
– Волдренский лес считается вполне безопасным, – усмехнулся он, – всю здешнюю хищность, кажется, давно перебили, а та, что осталась, людей боится как огня. За редким исключением, – будто в опровержение его слов, плечо болезненно потянуло.
– Да? – без ожидаемой растерянности ответила Мари. – Я учту это.
– А ты что же там делала? – лукаво прищурился Уилл.
– Я? – она непонимающе подняла брови. – Я живу здесь.
– В лесу?
– Да, рядом с мостом. Мой дед был местным лесником, заодно и приглядывал за переправой.
– А сейчас? – юноша начал понимать, что её наивная манера общения вовсе не наиграна.
– Дедушка умер несколько лет назад, – вздохнула она.
– И ты что же, живёшь здесь совсем одна?
– Нет, что ты! – она улыбнулась. – С матушкой. Но она сейчас в деревне, помогает в подготовке к приезду графа.
– А почему ты не поехала? – удивился парень.
– Как-то не хочется, – честно призналась Мари, – не люблю суету. Пока матушки нет, можно заниматься чем захочется, я не имела права упустить такую возможность, – она мечтательно улыбнулась.
– И чем же тебе хочется заниматься? – вкрадчиво поинтересовался Уилл.
– А тебе-то что? – шутливо бросила девушка, опомнившись. – Свалился на мою голову, теперь не до чего.
– Ну извини! – он скривил губы. – Уж поверь, я это сделал не нарочно.
– Да, знаю, – отвела взор Мари. – Прости, я веду себя совсем негостеприимно.
– Ничего, – хмыкнул он. – Спасибо. Я без тебя, наверное, мог погибнуть.
– Может быть, – усмехнулась она, – но вообще, просто повезло, что я была в лесу и услышала твою лошадь, – она тихо вздохнула. – Ну, пора снимать иголки.
Когда с акупунктурой было покончено, девушка попыталась помочь гостю перевернуться на живот, но тот смущённо опустил глаза и попросил её отвернуться. До того, бёдра его прикрывала простыня и он никак не мог понять, всю ли одежду сняла с него юная целительница. Как только она отвернулась, отходя к окну, Уилл быстро глянул под белёную материю и вздохнул с облегчением – не всю.
– Ты смущён? – хихикнула Мари, глядя куда-то во двор.
– Не то что бы, – протянул парень, – но как-то не по себе, ты всё-таки…
– Я ничего не видела, – успокоила она пациента, – но знаю строение мужского тела почти в совершенстве.
– Сколько тебе лет? – удивлённо поинтересовался Уилл.
– Скоро будет шестнадцать.
– Не рановато знать такие вещи? Ты ведь ещё не замужем, как я понял?
– Нет, – улыбнулась девушка, оборачиваясь. – В книгах по медицине всё изображено вполне понятно, и я не вижу в этом ничего постыдного.
– Так ты, выходит, самоучка? – подозрительно поёжился юноша, устраиваясь на животе поудобнее.
– Нет, что ты. Лечению травами меня учил местный знахарь, а иглоукалыванию один приезжий врач. Он же и подарил мне несколько книг, чтобы я могла продолжить обучение сама.
– Удивительно для простой деревенской девушки, – хмыкнул Уилл.
– Чем это?
– Да большинство крестьян и читать-то не умеет.
– Мама очень старалась, чтобы я выросла учёной и благоразумной, – она пожала плечами. – Вот и нанимала учителей.
– Да? Интересно, на какие деньги, – усмехнулся юноша.
– Откуда мне знать! – возмутилась Мари. – Я не спрашивала, а уж тебе-то какое дело?
– Мне никакого. Удивляюсь, что крестьяне могут себе такое позволить.
– Честно говоря, никогда не задумывалась особенно на этот счёт, – вновь заговорила она, чуть погодя. – Я думала, что всем и без грамоты неплохо живётся – у каждого своё занятие, своя работа, им просто не нужно уметь читать и писать.
– Возможно и так, – ответил юноша и тут же вздрогнул, ощутив на коже прохладную мокрую ткань.
– Больно? – участливо поинтересовалась девушка.
– Нет, неожиданно.
– Сейчас согреется. У тебя, кажется, лёгкий жар.
– Думаешь, мне это о чём-то говорит? – шутливо усмехнулся Уилл.
– Ну… Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что сегодня придётся полежать.
– Мне нужно к вечеру вернуться в Волдрен.
– Нет, об этом забудь, – покачала головой Мари. – Ночью отпустить не смогу. Только завтра утром, и то, если жар не усилится.
– Я в плену? Меня начнут искать, – в шутку пригрозил юноша.
– Если хочешь, я могу съездить предупредить, что ты здесь. Скажи только кого. Ты сам из Волдрена?
– Нет. Мы с другом здесь проездом, сопровождаем виконта, – он с любопытством покосился на Мари, пытаясь понять её реакцию, ведь обращаясь к высокопоставленному гостю по имени, она перешла черту приличия, но лицо девушки оставалось спокойным.
– Значит ты из свиты? – спросила она.
– Ну, вроде того. Ученик Северина, – он едва скрыл удивление.
– Да? Советника? Я слышала о нём, матушка говорит, что он хороший человек.
– Этот хороший человек за меня излишне переживает, поэтому наверняка начнёт искать, когда не вернусь к вечеру.
– Сейчас накормлю тебя и съезжу в деревню, – успокоила гостя Мари.
– Нет, – он вдруг посерьёзнел. – Не нужно.
– Почему?
– Мне кажется, опасно идти в лес, когда поблизости раненный кабан.
– Может быть, – задумалась она. – Думаешь, не доберусь?
– Не хотелось бы проверять.
– Поедим и тогда будем решать.
Оставаться в одиночестве пациенту решительно не хотелось, но все его попытки встать были жёстко пресечены не очень-то вежливой хозяйкой. Под конец всех пререканий она сложила руки на груди, довольно усмехнулась и пригрозила закрыть буйного пациента на ключ, если он не полежит спокойно ещё часок. Тот был вынужден согласиться. Тем более, хотя Уилл и скрывал это старательно как мог, но жгучая боль в спине не давала ему подняться. Получалось лишь слегка привстать, а дальше мышцы отказывались двигаться. Пришлось лежать.