- -
- 100%
- +
– Он видит в тебе…
Я хрипло перебила его:
– Ты сказал, что уже умер бы. Не уверен, что одолел бы Акха?
Кумхарид озадаченно помолчал, но ответил:
– Верный удар бюдагара обрывает не только жилу дара, но и жизнь рубящего.
Вот же… У дааров даже оружие требует жертв!
– И ты готов к такому исходу? Согласен на него?
Даримас кивнул, разглядывая вновь заскучавших кайдахаров.
– У меня боле нет иной цели, и эту я считаю достойной. Я утратил будущее рода и стал стражем Кахаэра. Я не просил об этом, как и ты. Но это был мой выбор.
Он пристально посмотрел на меня.
– Едва луч начинает свой ход, ты, Дана Торрес, делаешь выбор – жить, улыбаясь, или горевать об утраченном. Скажи, сколько раз после нашей первой встречи ты выбирала второе?
Я стыдливо потупила взгляд.
– Несколько раз точно. Оно дается проще.
– Однако сидишь рядом, выбрав первое.
Я глухо огрызнулась:
– Одно другому не мешает.
Даримас усмехнулся.
– Утратив все, что виделось смыслом существования, ни я, ни ты не утратили главное. Нашу суть.
Я хотела отметить, что свою еще не раскрыла до конца, но не стала портить вдохновляющую речь. Шмыгнув носом, посмотрела на вход в тоннель.
– Уговорил. Пойдем будить воду.
Вытянула раскрытую ладонь в сторону мокрого плаща.
– Что сделать, чтобы высушить его?
– Подчиняя дар, ты подчиняешь стихию. Она повинуется твоему желанию.
Я недоверчиво нахмурилась.
– Мне нужно захотеть высушить его? Так просто?
Даримас задорно улыбнулся. Я посмотрела на плащ и мысленно потянулась к огню. По руке потек жар. Кончики пальцев закололо. Воздух пошел рябью…
Кайдахары беспокойно ржали. Кумхарид хохотал, рухнув на траву. А мархээарисс вопила, нарезая круги вокруг полыхающей поляны.
Что ж, если Акха закует мироздание в лед, думаю, мне удастся его растопить!
Глава 2
Восьмой рассвет, встреченный в колыбели, растекся по скале розовыми и желтыми красками. Я мрачно рассматривала далекий Харадгар.
Не скажу, что меня тянуло в замок. Во-первых, мьаривтаса там не было. Я не представляла, как смотреть ему в глаза, зная, что увижу в них лишь равнодушие к Дане Торрес и восхищение к мархээарисс. Но возвращаться в двор без привезшего меня правителя ощущалось… вторжением в чужой дом.
Во-вторых, дар воды я так и не разбудила. Да и облик даара еще ни разу не приняла – Даримас настаивал на необходимости повременить.
«Ты хочешь выстроить дом без основания», – повторял он, напрочь игнорируя, что один раз я дааром уже обернулась.
Думаю, боялся, что зашибу хвостом.
Но и на «жизнь» в колыбели не осталось ни сил, ни терпения!
– Может, попробуешь атаковать? Дар тверди проснулся, когда Акха…
Даримас изумленно уставился на меня. Я раздраженно повела плечами.
– Что не так с моим предложением?!
– Я не могу напасть на тебя. Ты – мархээарисс.
Я проглотила бестактное: «твоему роду хуже не станет!».
– Акха сказал, что первая мархээарисс победила мьаривтаса двора света. Полагаю, это значит, что он ее атаковал.
– Потому что она бросила ему вызов, чтобы доказать право силы.
– Так мне бросить тебе вызов, чтобы мы сдвинулись с мертвой точки?!
Мужчина выразительно посмотрел на выжженную поляну. Драха, привезший в колыбель еду два хода луча назад, исцелил землю и корни, и прогалина успела опушиться молодой травой. Но намек был ясен – я не справляюсь ни с одним даром. О каком противостоянии может идти речь?
– Тогда давай вернемся в Харадгар. Я запрусь в библиотеке и буду читать про дары, пока не разберусь, как они работают. Если вдруг стану дааром, места хватит развернуться!
Даримас проглотил смешок и наставительно начал:
– Дана, в твоих руках могущество. Но эти руки принадлежат неумелому дитя…
Я не стала дослушивать и направилась к тоннелю, запалив огонь на кончиках пальцев. Вышло сносно – он не гас и не пытался уничтожить все живое вокруг.
Путем проб и ошибок выяснилось, что управлять даром не так уж сложно. Но недостаточно желать результата – важно тщательно отмерить силу. По капле! И не тянуться к тверди, когда возникает желание спалить живьем порядком надоевшего кумхарида.
В колыбели я прошла к бассейну и присела на каменный борт. Вода слабо светилась, и я вспомнила, как с пальцев Акха срывались и разбегались по чаше искры.
Тоска и тревога, которые я душила с его отлета, атаковали вновь. В груди заворочались битые стекла, воздух встал в горле комом. Захотелось выбежать из-под горы и вдохнуть озерную свежесть полной грудью, разорвать стянувшие ее оковы… но оков не было.
Чем дольше мьаривтас отсутствовал, тем сложнее было не думать о том, где он и чем занимается. Я гнала прочь мысли, что он может коротать время в объятиях другой, но продолжала мучить себя яркими образами – лишь бы не думать о том, что за время отсутствия у Акха появился настоящий Узор.
Мьаривтас снился мне и во снах неизменно уходил, оставляя рыдающей в библиотеке. Это… было больно. Так, словно невидимый мучитель раз за разом отрывал от меня куски плоти. Колодец в душе отзывался протяжным эхом успевших попасть в его недра чувств. И у каждого было лицо Акха…
Чем громче звучало эхо, тем сильнее я убеждалась – когда мьаривтас вернется, нужно еще раз поговорить с ним. Он ведь сказал в библиотеке, что я – его солнце! Нужно выяснить…
Ироничный голос Харона пронзил виски иглами: что именно?
«Способен ли Акха отделить мархээарисс от Даны Торрес».
Издевательский смех стал ответом моей наивности. И другой голос, мой:
«Мархээарисс – не титул, а суть. Роль, выданная судьбой! Перед тобой открыты все двери! Сотни возможностей! Но ты страдаешь, лишившись навязанного мужчины, который разглядел в тебе солнце из-за временной роли в его жизни! Почему?!».
Ужасно захотелось ударить себя по груди, зажав в кулаке мощь тверди, чтобы сердце забилось ровно, а стекла перестали ранить нутро. Чтобы ушла мучительная тоска…
Даримас присел на борт с другой стороны бассейна и коснулся воды. Голубые искры сорвались с его пальцев, метнулись в разные стороны, и вода засветилась ярче. Я погасила огни, всматриваясь в переливчатое мерцание.
Всю жизнь вода была моей стихией. Моим покоем. Рядом с ней я наполнялась силой и освобождалась от тревог. Почему же сейчас она не поддается?!
И, словно отвечая на вопрос, битые стекла снова взрезали нутро. Удивительно, что я до сих пор не кашляю кровью…
– Я не обрету покой в колыбели.
– А где обретешь?
– Сомневаюсь, что обрету его в скором времени в той мере, в какой он необходим, чтобы вода подчинилась.
«Пока не поговорю с Акха – точно не обрету. Никакой».
Как же хочется порыдать от души! С надрывом, катаясь по полу…
– Мне жаль, что я потратила твое время, но нам лучше вернуться.
Даримас коснулся моего предплечья, и я вздрогнула от неожиданности – он снова оказался рядом! Но ведь только что сидел в десяти шагах от меня!
– Как ты это делаешь?! Как передвигаешься так быстро?
– Слышу твой дар и тянусь к нему.
Я кашлянула и отодвинулась от собеседника.
– Почему ты дары слышишь, а я – вижу?
– Наши силы разнятся. Я слышу голос дара. Вода журчит и шелестит прибоем, пламя рычит и трещит, твердь отзывается гулом…
– А стужа?
– Воет и свистит.
Я натужно сглотнула.
– А… тлен?
Даримас склонил голову набок.
– Хрипит, сухо, неприятно. От его голоса першит в горле. А что видишь ты?
– Шар света. От него расходятся нити разных цветов. Полагаю, каждому дару присущ свой. У Драха нити зеленые, а у тебя – голубые и белые.
– А у тебя?
– Красные, зеленые и белые.
Даримас задумчиво хмыкнул и попросил:
– Представь, что среди твоих… нитей есть голубые.
Я послушно вообразила, как по шару в груди пробежала рябь бликов, и клубок расплелся голубыми волокнами. Понимая, чего добивается кумхарид, вытянула руку над бассейном, позвала воду и открыла один глаз. Попыталась снова.
Ничего не произошло.
– Бессмысленно. Давай вернемся в Харадгар.
– Твоя воля ведет меня, мархээарисс.
Я злобно зыркнула на едва различимого в темноте Даримаса.
– Скажешь так еще раз, и я заставлю тебя пожалеть.
Мужчина весело засмеялся, но вдруг посерьезнел.
– Могу я попросить тебя о милости?
– Перестать тебе угрожать?
– Не подчиняй неодаренных. Они не могут сдвинуться с места и погибают от голода и жажды, не в силах противиться твоей воле.
Я попыталась вспомнить, кому и когда приказывала нечто подобное, вспомнила стражников и ужаснулась:
– Что?!
***Мы подъехали к столице Севера, когда солнце коснулось горных вершин.
На протяжении всего пути я с любопытством рассматривала вереницу груженых повозок, рассекавших травяное море. Их было не меньше пары сотен, и последние как раз подъехали ко рву.
– Что происходит?
Даримас остановил кайдахара и указал взглядом на горы, врезающиеся в обрыв – там пролегал нижний путь на равнину.
– Аграу Аристар прислал провиант.
– Вы получаете еду из столицы?
Мужчина кивнул и набросил на голову капюшон.
– Северные города обеспечивают себя пропитанием, но земли вокруг Харадгара не возделываются – здесь слишком длительны и суровы зимы из-за дара рода Джахар. А потому столица Севера получает провиант от подданных и мьаритарха.
– Понятно. С первых собираете дань, а со второго?
Даримас вопросительно посмотрел на меня. Я махнула рукой на повозки.
– Он вам еду, а вы ему?..
Мужчина озадаченно нахмурился. Я тоже.
– Ну что-то же вы должны дать мьаритарху за еду! Чем платите?
– Аграу Аристар поддерживает провиантом все столицы и города на пустых землях – тех, что не удалось исцелить после войны Пепла. Дворы платят защитой мироздания и мощью стяговых дааров. Акха Джахар укрывает пашни Аграу Аристар снегами, когда тем требуется отдых. Я отворачиваю реки от равнин двора Запада. Мархэ Дар восстанавливает лесные пограничья пустынь на Юге, останавливая пески.
Он добавил с явной насмешкой:
– Также у нас есть сульды, за которые можно купить что угодно. Провиант из этого обоза отправится в хранилища, а товары попадут на ярмарку Харадгара. Обратно обозники поедут, закупившись у наших ремесленников и мастеров.
– Ярмарка? Большая?
– Весьма. Если пожелаешь, мы посетим ее. Но не советую делать это без мьаривтаса – я опасаюсь… чувств харадгарцев. И твоей на них реакции.
Я с тревогой глянула на обоз. Мы были слишком далеко, чтобы хвостовые повозки обратили внимание на двух всадников в черных одеждах. Но шестиногих кайдахаров с горящими глазами неприметными назвал бы только… тупица.
– Они разорвут меня на части от восторга?
Даримас засмеялся, журча звуками.
– Как жестоко!
Я мрачно улыбнулась.
– Жестокость более свойственна натуре женщин, а не мужчин.
Даримас резко перестал смеяться и нахмурился.
– Наши женщины не испытывают нужды проявлять жестокость.
Поразмыслив, добавил тише:
– Но однажды женская жестокость спасла Кахаэр.
Я развела руками, проглотив ироничное: «я – не ваша женщина».
– Не хотелось бы, чтобы это повторилось, да?
Мужчина медленно кивнул, а до меня внезапно дошло.
– Ты поэтому меня в колыбель по темноте вывез? Чтобы меня никто… не разорвал?
– Я помню, как ты впервые проехала по улицам столицы, и не был уверен, что смогу успокоить тебя, если вновь испугаешься и отпустишь дар.
– Выходит, я опасна?
Я подавилась последним словом, вспомнив несчастных стражников, которых обрекла на смерть необдуманным приказом. Но разве я знала, что так выйдет?..
– В наших руках страшное оружие, которое можно направить как на разрушение, так и на созидание. Каждый одаренный опасен. А ты опаснее всех.
– Почему это?
– В твоих руках не только мощь, но и власть над каждым одаренным Кахаэра.
Я расхохоталась.
– О чем ты говоришь?! Какая власть?
– За тобой право силы.
– Даримас, ты точно был со мной в колыбели?! Не заметил, что я ни один дар толком подчинить не могу?!
Мужчина посмотрел на меня с ужасающей серьезностью.
– Наши силы разнятся, мархээарисс. Я – озеро, а мой пращур – залив Аргавамеса. Маритас – огонь в камине, а ты – полыхающий до горизонта Кахаэр. Подчинила ты дары или нет, твоего могущества хватит, чтобы уничтожить самого сильного из нас.
– Кстати, кто он?
– Джайа́ Амар Даар, мьаритарх Кахаэра.
– Так мне ему нужно вызов бросить?
Даримас вздрогнул всем телом и тихо спросил:
– Зачем тебе это?
– Чтобы право силы доказать!
Мужчина решительно покачал головой.
– Для начала ты должна подчинить себе силы…
Я рассмеялась, упираясь ладонью в шею Буцефала. Скакун беспокойно дернул мордой, и я ласково погладила его.
– Не собираюсь я бросать ему вызов. Всего лишь пытаюсь понять, как все у вас устроено.
Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза, подставляя лицо вечерней свежести. Кажется, мне не только про дары нужно многое прочитать, но и про первую мархээарисс. Выяснить все про собственные возможности и обязанности. А то сделаю что-то и случайно свергну правителя. Или войну развяжу. Или мироздание уничтожу.
Даже не знаю, что выбрать, все такое интересное!
Я глянула на крепостную башню с узкими окнами-бойницами. Черные стяги на ее крыше отбивались от ветра и громко щелкали.
– Я не спрашивала… Как отреагировали харадгарцы на ритуал? На то, что я лишилась чувств. На огонь и прочее.
– Они взывали к Кахаэру, моля даровать тебе здоровье. А узнав, что ты идешь на поправку, хмельно отпраздновали твое возвращение под солнце.
– Они поняли, что что-то… буквально все… прошло не по плану?
– Даже мы не сразу поняли, что что-то… буквально все… прошло не по плану. А неодаренные… Их жизни скоротечны. После Эона пепла сменилось больше двадцати пращуров. И многое из того, что связано с историей и обычаями дааров, для них лишь легенды, пусть и знакомые с колыбели: про великие войны, красное солнце… и про тебя. Ты, мархээарисс, величайшая из их легенд.
Он рассмеялся, но я не вторила ему и сдавленно спросила:
– Они уже знают, что я не мьори их правителя?
Даримас подъехал ближе, и его кайдахар цыкнул на моего. Буцефал в долгу не остался и оскалился. Уж не знаю, что они обсудили, но к единому мнению не пришли.
– Мьаривтас представит тебя Кахаэру, когда будешь готова.
– Он сказал, что послал весть в Аграу Аристар. И это…
Я не договорила, потому что шею обхватили невидимые пальцы. Да и не знала я, что сказать! Как выразить обиду из-за того, что Акха сделал наверняка должное? Понять бы еще, почему меня так задели его действия…
Харон услужливо прошептал: потому что он отказался от тебя…
Кумхарид сжал поводья.
– В первый раз появление мархээарисс ознаменовало конец великой войны. Она остановила кровопролитие и подарила нашим пращурам надежду на будущее. Но ты явилась в мирное время. И мы не понимаем, зачем ты здесь. Скажи, Дана Торрес, чего нам ждать от твоего прихода?
В его вопросе туго сплелись надежда и страх. Я понимала, откуда взялись оба чувства… и солгала:
– Не повезло вам со второй мархээарисс – я не знаю.
– Возможно, это как раз везение?
Я вопросительно приподняла брови, и Даримас пояснил:
– Возможно, ты явилась не потому, что мирозданию что-то угрожает?
Я не ответила, чересчур пристально рассматривая крепостную стену, на камнях которой ночные тени безжалостно отбирали цвет у закатного багрянца.
А что? Нужно было сказать, что Кахаэр в опасности, но я не представляю, от кого его защищать?! В надежде, что кумхарид подскажет? Судя по его словам, даары тоже не знают, откуда ждать удара. Чтобы панику посеять? Она наверняка даст потрясающие плоды – как бы они снова не устроили кровопролитие в поисках ответа!
А вдруг ответ – сами даары? Да и как вообще у мироздания могут завестись враги? Тем более… Как сказал Харон?
«…друзья, которые окажутся врагами. Герои, чьими поступками будет смыт позор с имен злодеев…».
Если бы не знала, что он говорит про мир, подумала бы, что угрожают человеку.
Глаза сузились против воли.
Мир – это ведь не только мироздание, но и мирное время. Может ли кто-то грозить благополучию Кахаэра очередной войной? Но кто ее затевает? И против кого? И почему я раньше не задалась вопросом множества смыслов?
Нет, Харон совершенно точно говорил про мироздание!..
Даримас оборвал мои размышления вкрадчивым вопросом:
– Возможно, ты явилась, чтобы вернуть Кахаэру величие, а нам – куор?
С губ сорвалось злое:
– Чтобы вы очередную бессмысленную войну затеяли, заскучав в покое?
Мужчина отшатнулся. В его взгляде забились пенные волны обиды.
Я поморщилась.
– Я не хотела тебя задеть. Прости за резкие слова. Не знаю, почему я здесь. Когда выясню, обязательно расскажу.
Кумхарид склонил голову, прижимая ладонь к груди.
– Если в изысканиях тебе потребуется помощь…
– Обращусь. Ну что, достаточно стемнело, чтобы проникнуть в город без шума?
Даримас посмотрел на горные вершины, и последний закатный луч полыхнул в его глазах, прогоняя горечь. Мужчина ударил кайдахара пятками. Тот послушно направился к городским стенам. Буцефал потопал следом, недовольно порыкивая.
Набросив на голову капюшон, я смотрела на набирающее цвет зарево над Харадгаром, а в голове крутилось на повторе:
«…как сложны ваши языки. Сколько смыслов может быть у одного слова…».
Когда кайдахары вступили на мост, я окликнула спутника. Он посмотрел на меня поверх плеча. Я облизнула сухие губы и спросила:
– Кто ценнее для харадгарцев, мьори их мьаривтаса… или мархээарисс?
– Конечно же мархээарисс.
– Из-за права силы?
– Сила чтима теми, кто способен заявить на нее право.
Я раздраженно воскликнула:
– А проще можно объясняться?! Понятнее!
Даримас рассмеялся. Я с трудом сдержала рвущееся на свободу пламя. Как же хочется приложить харида по голове!..
– Неодаренным никогда не оценить твоего могущества. Для них важна суть защитницы мироздания. Ты хранишь Кахаэр и уничтожишь любого, кто посягнет на его благополучие. А по силе это немногим – стихиям и…
– …даарам. Их правителю, например.
Как-то уж слишком много непрямых подтверждений тому, что «даар» – ответ на вопрос о причинах моего появления в Кахаэре.
Акха Джахар Даар, если точнее.
Я вцепилась в поводья до побелевших пальцев и выдавила смешок.
– Не много ли ты на меня взвалил лишь потому, что я – мархээарисс?
Глаза мужчины тревожно блеснули.
– Такова мархээарисс в легендах неодаренных.
– За уши притягиваешь.
Даримас озадаченно коснулся уха под капюшоном. Я вздохнула.
– Это значит: слабый довод.
***Город тонул в гомоне и стуке колес. Повозки двигались по главной улице и сворачивали на площадь. Небольшой затор отвлек внимание от ворот, и горожане на нас не смотрели.
Стражники при появлении кайдахаров вытянулись и прижали поочередно кулаки ко лбу и груди. Даримас кивнул в ответ и свернул на узкую улочку, вымощенную камнем. Двухэтажные здания стояли так близко, что между ними едва ли проедет повозка. Из окон лился приглушенный занавесями свет.
Я вздрогнула, когда кумхарид уверенно заявил, возвращаясь к разговору:
– Легенды приукрашивают наши силы и нашу историю.
– Вот именно. Откуда неодаренным знать, что я пришла ради защиты Кахаэра?
Голос мужчины смягчился, а тон стал раздражающе примирительным.
– В легендах не все правда, но они не лживы изначально. В нашей истории была лишь одна мархээарисс, и мы, даары, не можем отрицать, что ты пришла из-за неведомой угрозы. Неодаренные же не размышляют о причинах и пересказывают истории о могуществе женщины, благодаря которой выжил их вид.
– Даримас, я воду разбудить не могу! Какая из меня защитница мироздания?!
– Осознав суть, даары множество зим тратят на то, чтобы подчинить дар. Ты не первая в своей беде. Но… возможно, именно в легендах кроется ответ на вопрос, насколько могущественной ты станешь, раскрыв суть.
– Предпочитаю выяснить это из книг про безостановочные войны!
– Любой даар расскажет, на что была способна первая мархээарисс…
Я сорвалась на крик:
– Но я – не она!
Даримас шумно выдохнул и склонил голову.
– Мархээарисс, я веду к тому, что даже мы, даары, не можем знать…
Конец фразы потонул в громогласном реве.
Я запрокинула голову, вглядываясь в небо между крышами. Сердце забилось болезненно сильно, когда прямо над нами пролетел черный даар. Слабое голубое сияние повторяло его путь.
Мьаривтас Севера вернулся в столицу!
Раздались радостные крики. Харадгарцы высунулись из окон, приветствуя правителя. Их взгляды еще не обратились к двум всадникам, и я процедила, пересаживаясь выше в седле и закрепляя ступни в стременах:
– В замок! Быстро!
Буцефал послушно помчался по улице, высекая подковами искры. Кайдахар Даримаса не отставал.
***Пока мы добирались до внутренних защитных стен, я отбила все, что не успела отсидеть. Пальцы на руках сводило. Ноги онемели. А потому, когда Буцефал резко остановился перед рядами воинов в черных доспехах, я вывалилась из седла. И какова же была моя радость, когда прохладные объятия спасли непутевую мархээарисс от парочки тяжелых ушибов.
Дар стужи ущипнул меня за нос. Хриплый голос пробрал до мурашек:
– Мархээарисс, ты уже видела солнце?
Я поймала встревоженный взгляд Акха и выдохнула:
– Да! А ты?
Он посмотрел на Даримаса за моей спиной, приветливо улыбнулся.
– Да, мархээарисс. Благодарю тебя.
И опустился на одно колено, расплескивая белую мантию по брусчатке.
Его действия сопроводил жуткий грохот. Я растерянно отступила, осознав – все на площади преклонили колено: воины, хариды, вышедшие встретить Акха мьаривы и знать. В стройном приветственном хоре голос мьаривтаса прозвучал торжественно, без капли нежности:
– Черного неба, мархээарисс Кахаэра! Жду твоей воли.
Тошнота поднялась по горлу скользким комом. Не в силах отвести взгляд от венца правителя, я сказала первое, что пришло в голову:
– Проводи меня до покоев.
Акха поднялся, сохраняя осанку возмутительно идеальной. В голубых глазах под пушистыми ресницами горел восторг, словно исполнение моей просьбы было великой честью.
В грудь словно ветоши набили – так тесно стало внутренностям.
Конечно, честью, ведь в сопровождении нуждается сама…
– Твоя воля ведет меня, мархээарисс!
Да, она самая.
За два удара сердца я успела трижды пожалеть о просьбе и четырежды передумать. Но когда мьаривтас в полупоклоне подал мне согнутую в локте руку, ухватилась за его предплечье. Нас привычно окружил десяток воинов. Хариды возглавили группу, а мьаривы составили внешнее кольцо.
В замке картина повторилась – все, кто встречался на пути, спешно преклоняли колено, приветствуя сначала меня, а потом правителя Севера.
Я не смотрела на него, страшась не найти за величественной броней знакомое тепло. Мне казалось, что кто-то выстудил мьаривтаса, пока он отсутствовал. Лишь раз встретившись с ним взглядом, я спешно отвернулась – видеть откровенное равнодушие, словно по щелчку пальцев сменявшееся восторгом, было тошно.
Когда мы миновали нужный этаж и двинулись к лестнице, я остановилась и спросила:
– Куда мы направляемся?
Акха казался искренне удивленным.
– В твои покои.
Ноги подкосились, и я устояла лишь благодаря тому, что цеплялась за его предплечье.
Что ж, видимо, меня переселили… подальше от мьаривтаса.
«Не в этом причина! Почему надумываешь всякое?!».
Впервые за долгое время я прислушалась к голосу разума и заставила себя успокоиться, хотя зверь протестовал, а с пальцев успели сорваться искры.
***Я пораженно разглядывала гостиную, прогнав десяток услужливых магри.
Во-первых, она была гигантской. Да я заблужусь по пути от спальни к выходу раз пять, если карту местности не изучу! А во-вторых…
Я медленно повернулась к Акха.
– Это что за комната боли?!
Драпировка на стенах, ковры на полу, тяжелые шторы, обивка диванов и кресел – все было красным! Даже у дерева, из которого были выполнены столы и стулья, был благородный красный оттенок! Один каминный портал был белым, но даже его умудрились наглухо разрисовать изящными узорами.
Какими? Конечно же красными!
А еще в покоях было до рези в глазах светло. Белый огонь радостно танцевал на фитилях множества свечей, подмигивал отражением в подсвечниках.
На невысоком столике был накрыт легкий ужин – в замке узнали, что я собираюсь вернуться, или постоянно меняли блюда? Бегающий взгляд болезненно спотыкался об вазы, картины и открытые шкатулки с драгоценностями.