Призрак, осыпанный снегом. Книга третья

Юноша подвёл свой итог, сообщил, что он в таком случае решил отказаться от покупки, при этом заметил появившуюся радость в поведении хозяев. Чета рыбоводов продолжительно смотрела ему вслед, а Кирилл шёл и думал: «Хорошо, что от их дома не видна моя машина», так как уезжать он вовсе не собирался и планировал продолжить наблюдение.

Сгущались сумерки. Любой нормальный не остался бы ночевать в машине по соседству с кладбищем, но Кирилл давно привык к виду крестов – оттуда появляются интересные личности, вроде Призрака, настоящего совершенства тайных научных открытий, а не дьявольщины, как может показаться на первый взгляд. Боязнь вида могил – фобия обывателя, считал теперь парень.

Юноша перекусил бутербродами с чаем из термоса, продолжая разглядывать кладбищенскую темень, к тому времени окутавшую надгробия. Он выбрал лучшее место для наблюдения: и людям здесь нечего было делать ночью, и обзор был поистине удачным. Кирилл вылез из Хонды, стряхивая с себя крошки и поглядывая по сторонам. Издалека донёсся визг, сменившийся смехом – гуляла молодёжь, где-то в другой части села. Сверчки чирикали, вечер был тёплым, завораживающим.

Парень заметил движение и сразу напрягся: через кладбищенскую ограду, за которой начиналось поле, что-то перелезало. От неожиданности у Кирилла остановилось дыхание, и он замер, вгляделся: тень то появлялась, то исчезала, в зависимости на фоне чего оказывалась. Двигался объект довольно медленно. Курс взял свой на огороды и пошёл их огибать, затем повернул за ограждение, направился по грунтовой дороге дальше. К тому моменту Кирилл уже крался за ним, стараясь вести себя как можно тише. Свою машину он бросил прямо с открытой дверцей.

Нечто чёрное, ростом с невысокого человечка, свернуло и стало перебираться через ограждение в том месте, где начинались владения рыбовода. Парень видел, как оно карабкается вверх по сетке, цепляясь за неё, словно обезьяна, и так же спускается с противоположной стороны. Вскоре тень растворилась среди садовых насаждений. Кирилл постоял перед сеткой в полной растерянности, понимая, что он в своих кедах такого не повторит, учитывая малую её ячеистость, за которую едва цеплялся его носок, к тому же верх у сетки был сплошь из острых срезов. Однако, существо справилось с препятствием очень ловко, и парень для себя сделал пугающий вывод, что это был вовсе не человек.

Его остановила эта мысль, поэтому он повернул назад к машине. «Всё-таки, попутчик не соврал, – думал парень. – Здесь, действительно, творится что-то неладное – какая-то неизвестная сущность приходит по ночам во владения рыбовода».

Он бросился заводить машину. Фары осветили дорогу, идущую дальше в село. Кирилл развернулся и поехал в сторону трассы. Только выехал на неё не влево, по направлению в город, а вправо – в сторону Никольского. Время было 23:55, когда он глушил двигатель возле забора Инги. Свет у неё не горел, очевидно, она уже спала, но Кириллу в сложившейся ситуации было не до хороших манер, и он смело нажал на звонок.

Инга долго не открывала, тогда он проиграл звонком сигнал SOS.

Наконец, в гостиной загорелся свет, а затем в террасе. Послышался скрип двери, затем кто-то подошёл и притих за калиткой. Парень сразу узнал её поступь и не стал дожидаться, когда она спросит: «кто там?»

- Ин, открывай, это я!

Узнав его голос, Инга сразу открыла калитку и вытаращила на него глаза. Парень забежал внутрь, по-хозяйски направился к дому. Она заперла за ним замок и вскоре тоже вошла в дом.

- Ты просто ходячий сюрприз! – обругала она его.

- В прошлый раз по телефону я не стал тебе выкладывать все подробности…

Кирилл первым делом подошёл к раковине, достал из шкафа, висящего над ней, кружку, зная прекрасно расположение, наполнил её водой и залпом опустошил. Вытер губы.

- Садись, – предложил он хозяйке. – Сейчас будешь слушать и охреневать!

Далее он рассказал ей о подслушанном в автобусе разговоре, о подозрительном рыбоводе и кладбищенском обитателе, по-обезьяньи цепляющимся за ограду. Не верить Кириллу у Инги не было оснований, поэтому её не меньше озадачило увиденное и услышанное парнем.

- Всё сводится к тому… – сделал вывод Кирилл, – что на том кладбище объявился визитёр из другого мира.

- Да-а, похоже на то, – ответила Инга. – Повадки звериные, но не зверь… – задумалась она.

Затем объявила:

- Это явно Затаившийся!

- Я тоже так подумал. Весь вопрос в том – кто его выпустил?

- Ну уж точно не я!

Инга прошлась по дому, ломая голову.

- Послушай, – обратился к ней юноша, – а не могли у тебя незаметно стырить средства для вызывания…

- Для преобразования! – поправила она. – Нет, не могли.

- Ну может кто-то из гостей, вхожих в твой дом?.. Представь: ты отвлеклась, вышла на улицу, а кто-то тем временем проник в кабинет, полазил там, открыл антресоль, забрал, сделал дело и так же вернул обратно…

- Например, ты!

Кирилл позеленел, услышав её предположение.

- Тебе даже искать не надо… – продолжила она его обвинять, – тебе и так известно, где что находится.

- Вот уж не знал какой я, оказывается, спец в сфере твоей науки! Затаившихся вытаскиваю с того света… А я себя считал просто зрителем в первом ряду, думал, больше мешаюсь вам с Князевым…

- Князев... – произнесла Инга, застыв на одном месте, уже не слушая недовольства Кирилла. – Князев… Как же я раньше о нём не подумала... – Парень притих. – А ведь у него осталась ещё одна моя пирамида, и кое-какие вещи остались…

- Что значит – осталась?

- У него остались мои вещи после нашей размолвки. Теоретически среди них найдётся всё необходимое, с помощью чего можно совершить перемещение… Я и не думала их забирать… Я не хотела с ним больше видеться даже ради этих, ценных для меня, инструментов.

Юноша распсиховался, и начал тоже прохаживаться из угла в угол.

- А почему ты сразу не рассказала мне о существовании ещё одной пирамиды и всего остального? – возмущался он, жестикулируя на ходу. – Меня начала обвинять совершенно беспочвенно... Какого хрена я голову ломал, перебирал все варианты: как могли в твой дом проникнуть воры? А у Князева, оказывается, лежит полный набор! И она, прекрасно об этом зная, слушает меня и умалчивает! Ещё и обвиняет!

- Ты пойми… – Инга возникла у него на пути. – Когда твёрдо выбрасываешь человека из памяти, забываешь всё, что с ним связано!

Было заметно, что происшествие в Каменке её не сильно тронуло, в отличии от малейшего упоминания о Князеве, которое завело её с первых слов. Достаточно было слегка коснуться темы о историке, и Инга сразу становилась нервной, глаза её начинали блестеть.

В то время, пока они шумно разбирались – кто же виноват в случившемся, возле ворот припарковалась ещё одна машина. Двигатель заглох. Начали звонить – оба сразу притихли. Оказывается, Кирилл был не единственным полуночным гостем.

Решив, что Инга боится открывать в столь поздний час, парень решил ей посодействовать.

- Пойду гляну, кто там! – сказал он и кинулся к дверям.

- Не открывай! – крикнула ему вслед Инга, но он её уже не слушал.

Он быстро справился с замком – пока открывал, в его воображении вырисовывалось, будто за дверью сейчас стоит Князев, примчавшийся за советом – как исправить то, что он натворил. Историк вполне мог не удержаться после увиденного в доме Инги и затеять свой собственный эксперимент, приведший к вышеупомянутым последствиям.

Кирилл распахнул калитку, опешил. При слабом освещении, падающем от окон и редких фонарных столбов, он увидел незнакомого подтянутого мужчину в тёмной рубашке, заправленной под ремень. За спиной у того стоял чёрный Рено, на котором тот приехал.

- А Инга… – заговорил незнакомец, не менее удивившийся. Он заглядывал Кириллу за спину, высматривая хозяйку.

- Сейчас её позову, – сказал Кирилл и собрался за ней идти, но упёрся в неё как только развернулся.

Незнакомый мужчина был обескуражен не меньше. Растерянно он поглядел на Хонду Кирилла, похоже, до этого момента принял её за соседскую, так как она стояла на границе двух участков. Завидев Ингу, он произнёс извиняющимся тоном:

- Ты не отвечала на звонки…

- Я, пожалуй, поеду! – объявил Кирилл, обращаясь ко всем, решив, что он здесь лишний.

- Я – троюродный брат! – пояснил он ночному гостю прежде, чем вышел на улицу.

«Где я мог видеть это лицо? – крутилось у парня в голове пока он заводил машину. – Где же я его видел? Что-то такое знакомое…» Он подребезжал заведённым мотором, всё время думая об этих двоих – они должно быть сейчас вошли в дом. Внезапно он заглушил двигатель, вышел из машины, прислушался. Эти двое уже были внутри, потому как свет потух в террасе и вскоре зажегся в спальне.

Кирилл приблизился к забору в надежде уловить хотя бы обрывки беседы, но это было невозможно, учитывая толщину стен и расстояние. Затем он прошёлся вдоль, остановился возле ворот, заметил узкую щель между столбом и обшивкой забора. Вид открывался на небольшой фрагмент горящего окна кухни. Парень прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть.

Внезапно, со стремительной скоростью, перед его следящим глазом возникла серая фигура с продолговатыми светящимися глазами, уставившимися с противоположной стороны в ту же щель. Кирилл в испуге отпрянул, почувствовав, как сильно забилось у него сердце. Он ринулся к машине, быстро завёл её, сдал назад и сделал разворот. Пока он проезжал по дорогам Никольского, сердце продолжало стучать в том же паническом ритме. «Чёрт! Да когда же я к вам привыкну!» – продолжал он вспоминать Призрака.

Домой он приехал где-то к двум часам ночи. Поднялся в квартиру, начал анализировать, перебирая события прошедшего дня. Слишком богатым на события оказался пройденный день, но, к сожалению, ничего не решилось. Опять они с Ингочкой переливали из пустого в порожнее, а в результате всё осталось на своих местах. «Постоянно она чего-то не договаривает… – злился Кирилл. – И мужик этот… Кто он такой и откуда?» Парень заметил – насколько она напряглась при его появлении. Тут он подумал, что может надо было остаться – вдруг этот человек представляет для неё угрозу? Вспомнил, что подобный испуг он видел в её глазах, когда она пыталась выставить Кирилла, чтобы огородить его от нежелательных последствий, а значит испугаться она могла за него, за Кирилла.

Прежде чем заснуть, он вспомнил про Князева и поставил перед собой задачу: надо срочно с ним связаться, чтобы узнать судьбу Ингиных вещей. С Князевым всегда получалось легко и просто – тот охотно шёл Кириллу навстречу по каждому зову, решал любую проблему, откровенничал, в отличии от Инги, погрязшей в своих секретах. Однако, на этот раз Князев сам попал у него под подозрение – всё говорило о том, что он без ведома Инги мог параллельно проводить похожие опыты.

- Ну и где твой улов? – первое, что с утра Кирилл услышал от матери.

Он заворочался под одеялом, бурча и отмахиваясь от всяческих выяснений.

- Наврал! Я так и думала! – подбоченилась Екатерина Алексеевна.

- Я пока ничего ещё не поймал, – начал он, как всегда, выкручиваться. – Вчера ходил – место присматривал.

- Ну и как? Присмотрел? – Она продолжала стоять в той же деловой позе.

- Присмотрел. Теперь ломаю голову, как туда пробраться. Засёк одну чёрную рыбину… килограммов на сорок.

Сразу после завтрака он одел серое худи с капюшоном поверх тёмно-синей футболки-поло, обулся в синие кеды на широкой белой подошве и спустился к своей машине, чтобы позвонить Князеву, так как Екатерина Алексеевна, когда была дома, стала часто вслушиваться в его разговоры. Он имел при себе всё, что могло потребоваться для внезапной поездки.

- Здравствуйте, Владислав Ефимович! – бодро начал Кирилл.

- Дайте угадаю, молодой человек… Снова кто-то сбежал? Кто на этот раз?

- У меня к вам есть один серьёзный разговор… – заинтриговал парень. – Давайте где-нибудь встретимся.

Князев пригласил его к себе. Квартира, в которой он проживал, находилась в пятнадцати минутах езды. Кирилл волновался, приближаясь к его дому, так как не знал, с кем на самом деле имеет дело. Что если историк воспользовался Ингиными открытиями, чтобы самому получить за это Нобелевскую премию?

Перед юношей распахнулась дверь – Владислав Ефимович предстал перед ним одетый в элегантный светло-коричневый атласный халат. Он был весьма рад новой встрече с Кириллом и радушно предложил войти. Сопровождая гостя, он демонстрировал ему свою двухкомнатную квартиру с высокими потолками, рассказывал при этом, что живёт здесь теперь один, а раньше она принадлежала его родителям. Историк поведал, что перебрался сюда после того, как он ушёл от жены и перевёз с собой большое количество чемоданов и сумок, наполненных книгами – теперь ими было заставлено всё в квартире при нехватке книжных шкафов. Художественная литература, учебные пособия, атласы и многое другое – всё везде стояло, книгами даже были заставлены кухонные полки. Деревянная мебель рыжеватых оттенков придавала квартире аристократический дух. В гостиной, за стеклом одного из шкафов виднелась та сама ксерокопированная фотография его семьи, тот самый листок, мятый и запачканный, но напоминающий Князеву о дне, проведённом в доме у Инги. Видно, его не смущала изображённая на ней бывшая жена, на которую он так много жаловался Кириллу.

На стене висели часы с боем. Их корпус был выполнен так же из дерева рыжеватых тонов. В центре гостиной располагался круглый обеденный стол, на котором хозяин начал расставлять кофейные чашки и вазу с кондитерскими изделиями.

- А мама ваша где? – поинтересовался Кирилл.

- Решила уехать в деревню, чтобы я мог иметь отдельный кабинет для работы. Вы не подумайте, я её не выгонял – она сама давно мечтала переселиться поближе к природе. У нас в Каменке…

- Где? – Кирилл чуть не лишился рассудка.

- В Каменке. Это в сторону…

- Я знаю, – растерянно произнёс парень.

- Ах, знаете… Ну вот туда она и укатила. – Князев начал разливать по чашкам кофе. – У нас в Каменке есть очень красивые места, между прочим.

- Владислав Ефимович… – парень не знал с чего начать, – давайте только начистоту. Вы втайне от нас пользовались Ингиными принадлежностями для вызыва… – Кирилл осёкся, – для преобразования энергии мёртвых в энергию живых?

Теперь была очередь удивляться Князева, что тот сначала потерял дар речи, а затем уставился на гостя, держа в руке горячую чашку и никак не решаясь поставить её обратно на стол.

- В каком плане? – еле выговорил он. – Как, по-вашему, я мог ими воспользоваться?

- Ну у вас же остались Ингины вещи, среди которых есть пирамида, есть масло, есть порошок, так? Только честно – это очень важно!

Кофейная чашка, наконец, позвякивая о блюдце, так как руки у Князева теперь тряслись, оказалась на своём месте. Владислав Ефимович ждал пояснений, но Кирилл был уверен, что всё и так должно быть понятно.

- Вы не могли бы мне объяснить… – заговорил историк, по-прежнему не догадываясь, о чём идёт речь, затем притих, восстанавливая в памяти события.

- Да, у меня остались кое-какие Ингочкины предметы опыта, – созрел он для откровенной беседы, – но я никак не могу понять – как я ими должен был воспользоваться? Вы намекаете на то, что я… должен был отправиться к чьему-то надгробию посреди ночи и… как там у неё… вытаскивать из могилы страшилище, да ещё приносить его в дом? – В данную минуту глаза историка стали настолько безумны, что парню показалось, будто Князев того и гляди грохнется в обморок от одного только описания процесса.

Настенные часы забили время – Владислав Ефимович чуть не лишился чувств от внезапного вторжения боя в накалившуюся до предела обстановку. Похоже, он слишком переволновался.

- Где сейчас эти вещи? – спросил Кирилл.

Князев начал крутить головой по сторонам, затем задрал голову вверх, остановил внимание на антресоли. Поднялся со стула, снял тапочки, влез на стоящее возле этого шкафа широкое кресло и открыл антресоль. Он вытянул оттуда пакет, спустился на пол, поставил пакет на стол и начал по очереди доставать содержимое. На столе выстроились: небольшой пузырёк, круглая жестяная коробка из-под леденцов, пирамида и свечной огарок. Отдельно он выложил две потрёпанные тетради, очевидно, с описанием. Князев застыл на месте, продолжая искать смысл в словах гостя. Его внимание задержалось на огарке свечи.

- Кажется, свеча была несколько… длиннее… – произнёс он неуверенно, глядя на неё. Затем поднял голову. – А теперь вы́ мне скажите: что значат эти ваши подозрения? Вы должны рассказать без утайки: откуда такие мысли? – Он смотрел на парня со всей серьёзностью.

Кириллу пришлось выложить всю историю, начиная с подслушанного разговора в автобусе. В момент пересказа беседы с бухгалтершей о вызывании духов в деревне Каменка, Князев держался за голову одной рукой и качал ею, что означало: какой кошмар!

- Боже мой, какой кошмар! – поражался он, уронив руку на стол. – Какой кошмар! И это мои дети! Дожить до такого позора!

Он схватился за телефон, стал кому-то набирать. На том конце взяли.

- Ира! Георгий рядом? – строго начал говорить Князев. – Оба срочно езжайте ко мне! Я сказал: оба! – Он послушал пару секунд. – Я сказал: срочно!

Владислав Ефимович нервно отключился. Не говоря ни слова, он принял выжидательную позицию, скрестив на груди руки, начал глубоко втягивать ноздрями воздух и так же шумно выдыхать. Губы его в данный момент стали стиснутыми. Он боялся смотреть Кириллу в глаза. Кофе у обоих остывал.

Кирилл не стал задавать лишних вопросов, видя, что тому сейчас не до разговоров и так же вместе с ним выжидал приезда новых участников. Немного расслабившись, оба всё-таки выпили кофе.

Минут через тридцать с момента звонка в двери провернулся ключ, и на пороге гостиной возникли мальчик и девочка шестнадцати-семнадцати лет. Брат и сестра были очень похожи друг на друга, из чего следовало, что они близнецы. Кирилл сделал вывод, что прибыли дети Владислава Ефимовича по его категорическому приказу. Одеты они были по-разному: дочка – в салатовую футболку и джинсы, сын – в бежевые шорты-бермуды и чёрную толстовку, которую он набросил на спину, а рукава завязал на груди. Дети были темноволосыми, что резко отличало их от отца.

Заходили они смеясь, о чём-то галдели и спорили, энергичные, как и вся молодёжь, но, когда они увидели рассерженное лицо своего родителя, ожидавшего в обществе постороннего человека, радость мгновенно исчезла с их лиц. Дети растерянно уставились на взрослых, явно не понимая, зачем их так срочно вызвали.

- Значит так! – строго начал отец. – Вам знакомы эти предметы? – Он указал на стол.

Те переместили свои взгляды с отца на принадлежности, разложенные на столе, затем боязливо покосились на незнакомого им гостя, с интересом следящего за ними.

- Отпираться бесполезно! – рявкнул отец. – Мне всё известно! Я знаю, чем вы занимались в Каменке на каникулах! Вы – маленькие безответственные чернокнижники! Мелкие воришки, лазающие по шкафам! Вы читали эту тетрадь?! – гаркнул он так, что рядом сидящий Кирилл чуть не оглох.

Князев потряс одной из тетрадей, швырнул её на стол в нетерпении, встал и начал возбуждённо прохаживаться, заложив руки за спину.

- Мы думали… – начала оправдываться девочка. – Мы думали, что это старинный обряд…

- Вы ходили ночью на кладбище?! – Отец остановился возле них.

- Тоже мне катастрофа! – вклинился сын. – Ну ходили и что?

- Вы кто?! – навис над ними родитель. – Готы?! Некрофилы?! Кто вы – я вас спрашиваю?!

Кирилл вспомнил, как тот его распекал тем же образом и с теми же эмоциями за увлечение «псевдонаукой», которую этот оратор впоследствии вынужден был признать.

- Боже мой! И это мои дети! – снова вскрикнул Князев, схватившись за голову. – Вы хоть понимаете, что вы натворили?! Вы хоть понимаете?! – Он потряс всклокоченной головой.

- Да ничего мы не творили! – продолжал оправдываться сын. – Ну подержали устройство над чьей-то могилой…

- Над чьей? – обратил на себя внимание Кирилл.

- Да мы откуда помним! В темноте не видно… А что мы такого сделали?

Владислав Ефимович вновь подошёл к своим детям, переводя гневный взгляд с одного на другого. Разругался с новой силой:

- Вы! Несознательные вы люди, навлекли на нас беду! Теперь по нашей деревне бродит вызволенное вами существо, которое… появляется на кладбище и ходит по домам!

Первые минуты после его заявления дети молчали, уставившись на отца испуганными глазами.

- Да ну! Па, ты чё фильмов насмотрелся? – вышел из ступора сын.

Сестра начала толкать брата в бок.

- Гош, значит не померещилось, Гош! – проговорила она ему на ухо.

- А ты вообще замолчи! – прикрикнул Гоша на сестру.

- Рассказывай, Ира! – приказал отец.

Девочка сперва помялась. Несколько раз опасливо взглянула на брата, который задрал недовольно нос.

- Мы видели что-то подозрительное, какое-то существо, наверно, о каком ты говоришь… – призналась она, – дня через два, когда возвращались ночью домой мимо кладбища и увидели, что через ограду кто-то перелезает... Сначала мы подумали, что это бомж какой-то.

Кирилл решил обратить на себя внимание новыми вопросами и все к нему повернулись:

- А вас не удивили его повадки? Ничего не насторожило? Вот я, например, сразу заметил, несмотря на темноту, что с человеком у него мало общего – он перемещается как-то по-звериному, неестественно и слишком уж маленький.

Услышав это, девочка запищала:

- Мне страшно, пап! Это правда? Я одна теперь ни за что не останусь. Что нам делать, пап?

У Георгия в глазах тоже проявился испуг – парнишка перестал дерзить и теперь молча поглядывал на взрослых, надеясь на их содействие.

- Мы что-нибудь обязательно придумаем, – сменил Князев гнев на милость, посчитав, что метод кнута себя уже исчерпал.

- Сперва надо выяснить: чья это могила, – внёс предложение Кирилл. – Понятное дело, год прошёл, но может они хоть что-нибудь вспомнят? – Он ждал от Князева одобрений.

- Я больше туда не пойду! – забеспокоилась девочка.

- Не волнуйся, детка. – Владислав Ефимович положил ей руку на плечо. – Если пойдём искать, то днём и все вместе. Тебе нечего бояться.

- Тогда поехали прямо сейчас! – предложил Кирилл. Он начал торопливо вылезать из-за стола. – Я на машине.

- Отличная идея! – поддержал его Князев. – И бабушка обрадуется.

Он поставил детей перед фактом:

- Звоните матери! Скажите, что мы едем в деревню. Скажите, бабушке срочно понадобились.

Кирилл обернулся на предметы, разложенные на столе, на минуту задержал на них внимание и внёс новое предложение:

- Давайте я всё отвезу хозяйке? У неё будет понадёжнее.

После того, как Владислав Ефимович переоделся, все четверо выдвинулись в Каменку. Ира в дороге ныла, что не хочет туда ехать, а отец убеждал её, напоминал о бабушке, оставленной там, с этим явлением в непосредственной близости. Гоша подшучивал над боязнью сестры, выставляя себя таким бесстрашным, однако на самом деле он всю дорогу нервничал не меньше её.

Наконец они миновали указатель «Каменка». Князевы, все трое, начали наперебой объяснять дорогу к своему дому. Кирилл нахмурился, поняв, что припарковались они на той же улице, где проживал рыбовод, правда, подъехали с другой стороны – не со стороны кладбища.

Им вышла навстречу обрадованная пожилая женщина в больших очках, как у Князева, только в светлой оправе, начала обнимать внуков, доброжелательно поздоровалась с Кириллом, которого её сын представил, как бывшего своего ученика, собирающего деревенский фольклор. Парень понял затею историка – теперь Кирилл может, не церемонясь, заваливать старушку вопросами о местных жителях, захоронениях и ходящих в народе слухов.

Перед тем, как отправиться на поиски могилы все четверо пообедали – хозяйка угощала толстыми блинами и к ним подавала свежую клубнику, только что сорванную с грядки. Кирилл не спешил преждевременно задавать вопросов. В момент, когда все выходили из дома, у него высветился номер Инги. Парень не знал, что ему предпринять, потому что на заднем плане Князев громко рассказывал матери про дела в его университете.

Кирилл поспешил к своей машине, закрылся в ней и только тогда ответил на звонок.

- Ты пока ничего не предпринимай! – начала она сходу.

- Вот-те раз! Я, вообще-то, уже предпринял, – сообщил парень, отчего та сразу смолкла. – Ин, ты не напрягайся, можешь пока заниматься устройством своей личной жизни, а я за тебя тут поработаю… Повыметаю брак, создавшийся в ходе твоих экспериментов, так сказать, побочный материал. Мне не привыкать!

Он говорил ей это всё с некоторой обидой в душе, добивался, чтобы та пожалела о своём бездействии – она должна была сразу с ним всё обговорить, и вместе они бы составили план действий, сразу, как только он ворвался в её дом с горячими новостями, но она того не сделала, предпочтя всему прочему какого-то ночного визитёра.