Прекрасные маленькие глупышки

– Но вы же обещаны друг другу, – я наконец обрела дар речи.

– Наши родители очень заинтересованы в этом браке, – ответил он серьезно. – Брак в аристократических семьях – не такое простое дело. А может, проблема как раз в том, что слишком простое… Не знаю. – Он покачал головой. – На меня возлагают определенные ожидания, и я обязан им соответствовать. Простите, что я не был с вами более откровенен. Мне неприятно думать, что я привел вас к мысли…

– Я не позволила бы вам привести меня к колодцу, даже если бы умирала от жажды, Александр! – перебила я, прежде чем он успел закончить свою снисходительную тираду. – Я же сказала, что ваши чары на меня не действуют.

Его темные глаза буравили меня в поисках хоть какого-то объяснения, но я больше не хотела обсуждать эту тему. Я мечтала остаться наедине с собой и сказать себе, что все будет хорошо. Но, судя по всему, этим вечером мне не стоило ждать передышки.

– В таком случае, вероятно, мне следует оставить вас дышать свежим воздухом, – чопорно произнес он.

– Хорошо, – твердо ответила я, но перспектива оказаться в одиночестве меня почему-то не прельстила. Как будто что-то ускользнуло между пальцами, а я не успела схватить, и это привело меня в прескверное расположение духа.

– Я собирался спросить, не хотите ли вы увидеться со мной завтра, чтобы дочитать книгу? – небрежно бросил Александр, с холодным и отстраненным видом глядя на темный сад. – Но если угодно, я могу отдать ее вам сегодня, перед вашим уходом, и вы сможете читать ее одна, как и желали.

Я не знала, что на это ответить. Поначалу я действительно этого желала, но теперь подобная идея не казалась мне привлекательной. Я все еще считала, что встречаться с Александром наедине – плохая идея. Какой смысл сближаться с тем, кто обручен? И что, если Нина была права, советуя не доверять ему?.. Прежде чем я сумела собраться с мыслями, застекленная дверь открылась и на террасу вышла Нина. Она, должно быть, ощутила повисшее в воздухе напряжение и перевела вопросительный взгляд с меня на Александра.

– Извините, что помешала, – сказала она. – Все уже прибыли, и нас зовут ужинать.

Александр поблагодарил ее и сразу же удалился, оставив нас в саду.

– Все в порядке? – спросила Нина, вертя кольцо на пальце.

Я взяла ее под руку и одарила самой лучезарной из своих улыбок.

– Да, конечно. Пойдем – и поскорее покончим с этим испытанием.

– Вы не из этих мест? – поинтересовался Генри, сидевший за столом рядом со мной. В этот момент мы как раз расправлялись с кусками ростбифа рубинового цвета.

Своим юным лицом, розовыми щеками и ямочкой на подбородке Генри напоминал херувима-переростка, но при этом обладал мускулатурой регбиста, которая четко вырисовывалась под смокингом. В его голубых глазах читался искренний интерес к теме беседы.

– Я приехала сюда около месяца назад из Хартфордшира. Проведу здесь лето, а быть может, пробуду и дольше. Посмотрим… Вы учитесь в Оксфорде, не так ли? – спросила я, меняя направление разговора. – Что вы изучаете?

– Я изучаю право, – протянул он, закатывая глаза. – Это ужасно скучно! Но вечеринки все компенсируют. Вам с друзьями стоит как-нибудь навестить меня там. Уверен, мы оторвались бы на славу. – Он наклонился ко мне и лукаво подмигнул.

– Генри, неужели ты не можешь поужинать, не флиртуя с гостями? – обратилась к брату Роуз с другого конца стола. Все посмотрели в нашу сторону, и я залилась краской. – В любом случае, если вы собираетесь путешествовать, не тратьте время на поездку в Оксфорд. Лучше посетить Лондон! – воскликнула она, и ее глаза загорелись при одной мысли о столице. – Я стараюсь ездить туда по крайней мере раз в сезон. Вы там бывали?

– Не дальше Паддингтонского вокзала, – ответила я с сожалением. – Но мне очень хотелось бы когда-нибудь туда съездить.

– О, обязательно! По-моему, это самое чудесное место в мире! – пылко отозвалась Роуз. – Здесь у нас так скучно. Ни хороших магазинов, ни танцплощадок…

– А еще Лондонские галереи – одни из лучших в мире, – добавила я.

– О, конечно, если вы любите подобные вещи, – небрежно кивнула Роуз и хихикнула: – Ну, само собой, вы их любите.

Леди Тремейн обратилась к дочери через стол:

– Милая Роуз, тебе тоже не мешало бы заглянуть в одну из этих галерей, когда ты в следующий раз окажешься в столице. Там есть много интересного, помимо магазинов. – Леди Тремейн повернулась к Нине: – Вы из Лондона, не так ли, мисс Госфорд? Мне знакома ваша фамилия. Вы, случайно, не связаны узами родства с кенсингтонскими Госфордами?

Нина уронила вилку на фарфоровую тарелку с изображением ивовых ветвей. Громкий звук привлек внимание всех присутствующих. Я заметила, как Нина и Эдди обменялись взглядами.

– Да, но я не слишком часто там бываю, – наконец ответила она и, схватив бокал, опустошила его. Упоминание о семье вновь заставило Нину закрыться. Впрочем, она и без того достаточно скрытная.

– А почему? – недоверчиво спросила Роуз. – Неужели кто-то в здравом уме готов променять Лондон на Корнуолл?

Нина с неуверенным видом обвела взглядом стол, словно искала помощи у присутствующих. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, и я ломала голову, как бы поскорее сменить тему.

– Ты способна думать о чем-нибудь другом, Роуз? – вмешался Александр. – В жизни существует нечто большее, чем Лондон.

– Я только поинтересовалась, – угрюмо ответила Роуз, подцепила вилкой морковку и подперла щеку кулачком.

– Нина – очень многообещающая художница, – обратился мистер Блай к лорду и леди Тремейн, стараясь спасти ситуацию. – Почему бы вам не рассказать о новой работе, которую вы начали на прошлой неделе?

Нина уткнулась в свою тарелку, и я заметила заигравшую на ее губах улыбку.

– Я изучаю разложение, – заявила она высокомерно, бросая вызов любому, кто осмелится бросить вызов ей. Теперь она гораздо больше походила на себя. Побледнев, мистер Блай испустил вздох.

– Как отвратительно! – вскрикнула Роуз, а я прикрылась салфеткой, пытаясь спрятать смех.

– Полагаю, эта тема завораживает, – заметила я, перестав ухмыляться. – Разложение – это часть жизни, но мы предпочитаем игнорировать его, хотя в действительности и наша собственная кончина неизбежна.

– Да, но должны ли мы думать об этом, когда еще так молоды? – спросила Роуз. – Разве нельзя просто наслаждаться жизнью?

– Разложение не считается с возрастом, – возразила Нина. – С момента рождения организм начинает разлагаться. Красота увядает, как срезанные цветы, пока совсем не засохнет и не исчезнет полностью.

Роуз умолкла, слегка приуныв при мысли о том, что и ей суждено увянуть, как букетику фиалок. Эдди пытался подавить смех, потягивая вино из бокала. Нина блестяще справилась с поставленной им задачей: заставить Тремейнов чувствовать себя неуютно.

– Вы совершенно правы, мисс Госфорд, – вступил в разговор лорд Тремейн. – Взять хотя бы Мировую войну – сколько молодых жизней сгинуло в окопах! Все обратилось в прах.

При упоминании о войне над столом повисло тяжелое молчание. Я заметила, как мистер Блай инстинктивно схватился за свою больную ногу. Я была маленькой, когда в Европе бушевала война, но хорошо помнила отсутствие дома отца, который тоже воевал. Я часто задумывалась: не потому ли он менее близок со мной, чем с Мэри и Джорджем? Я родилась в самый канун войны и не знала, каким отец был до нее, но уверена, что она повлияла на него. Моя память сохранила ощущение постоянного напряжения, царившего в нашем доме. Мама с нетерпением ждала писем от самого важного в ее жизни мужчины, которого я не помнила. Каждую телеграмму она получала с полными ужаса глазами. Когда же отец наконец вернулся, он стал запираться в кабинете и проводил там долгие часы, не вынося толпу и шум.

Александр озабоченно посмотрел на мать, они обменялись понимающими взглядами. Интересно, отличались ли его воспоминания о войне от моих? Он ведь немного старше меня и, должно быть, помнил, каким был лорд Тремейн до ранения.

– Как насчет шампанского? – объявила леди Тремейн в тот момент, когда ее муж снова открыл рот. Все встрепенулись, словно темная туча, грозившая обрушить ливень, вдруг прошла мимо. – На сегодня хватит, любовь моя, – прошептала она на ухо мужу, и тот кивнул.

Стайка лакеев впорхнула в зал с подносами, на которых стояли бутылки шампанского, высокие хрустальные бокалы и десерт. Напряжение за столом мгновенно рассеялось. Едва я успела отведать вкуснейший лимонный поссет[8], как мое внимание привлекли слова лорда Тремейна, обращенные к мистеру Блаю.

– Я открыт для новых идей, – говорил он. – Но это поколение хочет изменить все. Они убеждены, что знают лучше, но при этом обладают довольно скромным опытом. Мы сражались и рисковали жизнью ради их свободы – и как же они выказывают свою благодарность? Мой сын не позволяет мне охотиться на моей собственной земле. Охота! А что дальше?

– Отец, пожалуйста! Неужели нам обязательно снова это обсуждать? – Александр вздохнул, поставил локоть на стол и потер переносицу.

Notes