В ожидании принца
- -
- 100%
- +
Да уж, то, чем все это обернулось, они точно никогда не забудут!
– Возможно, это будет для тебя сюрпризом, душа моя, – съязвил Тайлер, указывая на окружающую их обстановку. – Но все свои силы и деньги я потратил на нас обоих, а не на себя одного.
В ней проснулась надежда.
– Тогда дождись меня здесь, я вернусь спустя несколько дней.
Заманчивое предложение, ничего не скажешь. Как было бы прекрасно забыть свои сомнения, перенести неудавшуюся помолвку на следующую неделю, или следующий месяц, или год, или вообще на то время, когда ей заблагорассудится вспомнить о том, что они строили планы, мечтая о совместном будущем. А если вообще никогда не вспомнит? И однажды он наберет ее номер только затем, чтобы услышать, что она больше в этом не заинтересована…
Почти полгода он провел, гадая, не жалеет ли она об их неудачном браке, не мучается ли, как он, по ночам, размышляя, где он, счастлив ли… Вообще говоря, хоть когда-нибудь вспоминает его? Ответ пришел одним ноябрьским утром в виде бумаг о разводе. Он не готов пройти через это снова.
– Не думаю, что смогу это вынести, Тесса.
– Мне показалось, мы хотим, чтоб все получилось, – она закусила губу, чтобы не разрыдаться от отчаяния. – Я надеялась, мы из тех, кому удастся второй раз вытянуть счастливый лотерейный билетик.
Он отвернулся, чтобы не видеть боли в ее глазах, ему хватало своей.
– Чудеса бывают только в сказках, моя милая.
Тессе казалось, все в отеле знали, что счастливая пара, приехавшая сюда несколько часов назад, покидала теперь его под покровом тайны. Она видела приподнятые в удивлении брови администратора. Швейцар услужливо открыл дверь, избегая смотреть на нее.
Тайлер был похож на мужчину, пытающегося подавить кипящую ярость. Губы поджаты, ноздри трепещут, глаза холодные и безжизненные, как камень. Он шел по вестибюлю с таким мрачно-гордым видом, будто это дорога на эшафот.
– Может, я все же поеду на такси, – предложила Тесса, когда он подогнал машину к главному входу.
– Замолчи и садись. Давай поскорее покончим с этим.
Путешествие до Джэксонвилла показалось настоящим кошмаром. Тайлер ни разу не взглянул в ее сторону и всем своим видом показывал, что ему неприятно даже само присутствие этой взбалмошной женщины. Как только они выехали за территорию курорта, автомобиль прибавил скорости и летел так, будто их преследовали все исчадия ада.
Вот уже проехали мимо того места, где только вчера останавливались на пикник и за деревьями наслаждались солнцем и любовью. Тесса осознала, что теперь не сможет вдыхать терпкий запах дикой травы или сосновой смолы, чтобы воспоминания не резали ее сердце сильнее ножа.
Слишком быстро они добрались до окраины Джэксонвилла. В свете мелькающих мимо фонарей его профиль был четкий, словно выгравированный на камне.
Почувствовав ее взгляд, он спросил:
– Хочешь переночевать в каком-нибудь мотеле?
Можно подумать, она в состоянии сейчас уснуть!
– Нет. Высади меня возле аэропорта. До утра посижу в комнате отдыха.
– Думаешь, там круглосуточно работают в ожидании тебя?
– Если нет, найду другое место. Можешь не волноваться, я найду, где провести эту ночь.
– А я и не волнуюсь. С тех пор как ты предпочла мне своего милого папочку.
Как можно быть таким упрямым! Хотя бы попытался встать на ее место! Но когда пришло время прощаться, ее охватило отчаяние. Покатились слезы, не давая рассмотреть его любимое лицо и навсегда запомнить черные, ровные брови, длинные пушистые ресницы, страстный жесткий изгиб губ, непокорную линию подбородка.
А через мгновение Тесса осталась одна с чемоданом у ног и кровоточащей раной внутри от окончательно разбитых надежд.
Через три недели после ее возвращения на пороге дома показалась Мэган.
– Слышала, ты вернулась. От кого ты хочешь спрятаться? Что случилось?
Тесса отложила папку, над которой работала, и провела рукой по волосам.
– Ничего. Я вернулась раньше, потому что у папы был сердечный приступ, а как только он поправился, стала заниматься организацией рождественских праздников в клинике.
– Ну и?..
– И все.
– Не юли. Что у вас с Тайлером? Почему он не вернулся с тобой?
– У него много дел в Майами.
На какое-то мгновение воцарилась тишина, пока Мэган переваривала информацию. Затем деловито сказала:
– Одевайся, поедем куда-нибудь пообедаем.
– Нет, спасибо, не сегодня.
– Это был не вопрос. Так что собирайся. После того как они уселись в тихом уголке ресторана «Сильвер Лейк» и заказали омлет с креветками, Мэган посмотрела на Тессу пристальным взглядом, как бы говоря: «Никакие увертки тебе не помогут, я вижу тебя насквозь» и произнесла:
– Итак, рассказывай. И если опять скажешь «ничего», я закричу, и тогда тебе придется объясняться перед всем рестораном.
– У нас ничего не вышло.
– Это я уже поняла. Объясни, как тебе удалось испортить то, что так хорошо начиналось?
Тесса безразлично смотрела в окно. Клены над рекой уже пожелтели. Скоро наступит Рождество, за ним придет следующий год, который пролетит незаметно, потом еще один и еще один. Сколько их должно пролететь, пока боль пройдет?
– Отношения должны строить оба.
– Прости, Тесса. Я не то имела в виду. Просто мне действительно хотелось верить, что Тайлер – тот, кто тебе нужен. Не ждать же тебе до вставных зубов сказочного принца!
– Мне тоже. Но ему оказалось недостаточно того, что я могла ему предложить.
Тесса проглотила комок, подступивший к горлу.
– Он хочет, чтобы моя жизнь крутилась только вокруг него. Для него существует только черное и белое, больше никаких оттенков – четкий выбор: он или мой отец. Как ему объяснить, что в моем сердце хватит места обоим.
– Позвони и скажи ему все прямо. А еще лучше, поезжай в Майами и поговори с ним лично. Мужчины иногда такие упертые в своей глупости.
– Нет. – Тесса отодвинула тарелку с омлетом, к которому даже не притронулась. – Он достаточно ясно дал понять, что не желает ничего слушать.
– Тогда пусть поварится в собственном соку какое-то время. Возможно, остыв немного и все обдумав, этот упрямец прислушается к голосу разума, потому что он так же без ума от тебя, как и ты от него. А сейчас ешь. Если доведешь себя до истощения, никакой пользы от этого не будет.
Но в последние дни у Тессы совсем пропал аппетит, ее организм питался собственным горем. Как она ни пыталась, никак не могла стереть из памяти выражение лица Тайлера, в аэропорту в Джэксонвилле. Он выглядел так, как будто его предали. Таким далеким она и запомнила его, теперь до него никак не достучаться.
– Есть вещи, которые уже не исправить, – отрезал он, когда она в последний раз умоляла его одуматься…
– Не хочу есть, – призналась Тесса. – Меня вообще тошнит от еды в последнее время.
Мэган пристально посмотрела на подругу.
– Я бы предложила поехать к тебе и напиться в доску, но в таком состоянии ты отключишься уже после второй рюмки. Поэтому дам тебе совет, хотя ты и не просила. Не сдавайся без борьбы. Такие мужчины на дороге не валяются.
– Поздно, – выдохнула Тесса. – Мы слишком много наломали дров.
– Никогда не бывает слишком поздно, – фыркнула Мэган. – По крайней мере, пока человек жив, он должен надеяться. Вы любите друг друга, и глупо упускать шанс помириться и быть счастливыми.
Ее слова падали не на бесплодную почву. Сколько раз за прошедшую неделю Тесса брала трубку телефона и набирала заветный номер. Разум говорил ей, что все кончено, но сердце отказывалось в это верить.
– Зачем пытаться строить какие-либо отношения, чтобы при первом же разногласии разорвать их снова? Поезжай к нему, Тесса. Заставь поверить, что все серьезно. Не позволяй ему наказывать вас обоих непонятно за что.
Она долго размышляла над советом Мэган и уже почти решилась последовать ему, когда ее врач открыл ей глаза на то, что отсутствие аппетита и сонливость вызваны вовсе не стрессом, а двухмесячным сроком беременности.
Эта новость упала как снег на голову. Тесса задрожала как в лихорадке.
– Странно, что вы не подумали об этом, – удивился врач, видя ее реакцию. – Это ведь уже не первый раз.
– Но у меня тогда не было таких симптомов! Мне и в голову не пришло…
– В принципе, симптомы всегда разные, и, возможно, в прошлый раз зародыш держался не слишком крепко, поэтому и случился выкидыш. Но на этот раз все в порядке.
После небольшой паузы он поинтересовался:
– Это хорошая новость для вас?
– Да, – ответила Тесса. – Почему вы спросили?
– По-видимому, вы не планировали заводить ребенка. И если вы живете без мужа, без проблем в дальнейшем не обойтись. Для некоторых это могло бы послужить причиной для аборта.
Избавиться от ребенка Тайлера?
– Нет! – воскликнула она. – Возможно, сложившаяся ситуация и не идеальна, но я собираюсь рожать. Как-нибудь справлюсь.
Но ей придется преодолевать все трудности одной, без отца ребенка. Как негодующе он отреагировал на ее первую беременность, а ведь тогда они были женаты…
– Мои слова только зря поколеблют воздух, – обосновала Тесса свой отказ сообщить новость Тайлеру. – Единственный раз, когда мы не предохранялись – это был вечер Бала Солнца. Он тогда хотел подождать, а я…
– А ты соблазнила его, и ему не нужны твои объяснения, – закончила за нее Мэган. – И все же я считаю, ты должна ему сказать. Кто знает, может, он только и ждет повода вернуться к тебе.
– Скорее всего, опять обвинит меня в корыстных планах.
– Ох, как же с тобой тяжело! Ты утверждаешь, что, если он начнет продавать свое упрямство, станет богаче Рокфеллера, а на себя посмотри!
Опять слова подруги подтолкнули Тессу попытаться сделать первый шаг. Действительно Тайлер имеет право знать о своем ребенке. И если дать ему понять, что это не обязывает его ни к чему, не исключено, что он смягчится.
– Может, я позвоню ему сегодня.
Мэган пренебрежительно фыркнула.
– Всегда ищешь легкий способ. Почему бы тебе, не сесть на самолет и не обрадовать его, глядя прямо в глаза? В этом случае он не сможет прервать разговор, повесив трубку.
Тесса уже заказала билет. Но в день отлета, у отца случился еще один приступ, гораздо сильнее предыдущего, врачи даже не могли поручиться за его жизнь.
11
В тот год зима в Майами выдалась на редкость пасмурной и прохладной. Низкие серые тучи висели на небе, целыми днями моросил мелкий дождик, землю укрывали мокрые прелые листья, ничего не было видно за завесой тумана. Погода полностью отражала настроение Тайлера. Сначала ему казалось, что достаточно недели, чтобы его жизнь снова вошла в привычное русло после фиаско в Дейтон-Бич. Сколько раз нужно наступить на одни и те же грабли, чтобы наконец усвоить урок?
Дни летели за днями, за ноябрем пришел декабрь, скоро уже Рождество. Он встречался с разными женщинами, приятными, ничего не требующими, просто наслаждающимися жизнью. Но, однажды вкусив острых экзотических яств, простой корочкой белого хлеба уже не насытишься. Тесса, со всеми ее недостатками и достоинствами, была той заморской пищей, которой ему не хватало.
Он не щадил себя, работал сверхурочно. Однажды главврач «Скорой помощи» поинтересовалась, не собирается ли он переехать жить в поликлинику. В принципе, ее шутка была не так уж далека от истины. Квартира в пентхаусе потеряла всю свою прелесть. Его совершенно не впечатляла идея созерцать уныло-серый морской пейзаж за окном, и людей на улице, укутавшихся в шерстяные свитера, спешащих куда-то сквозь пронизывающий ветер.
Им всем есть куда идти. Их кто-то ждет в уютных теплых домах. А у Тайлера были только воспоминания, от которых он бы с радостью избавился, но они пристали к нему, как насморк, и никак не хотели отпускать.
Перед глазами постоянно стояло лицо Тессы, каким он видел его в последний раз: белое от холода и горя, с измученными глазами. Ее образ преследовал Тайлера, как приведение, в тихих больничных коридорах, в проходах супермаркета, на людных улицах и в тихих скверах. Она мерещилась ему на каждом углу. Его словно из сна выдергивало то похожее лицо, мелькнувшее в окне проезжающего мимо автобуса, то фигура переходящей дорогу девушки, за которой он готов был бежать только потому, что она своей стремительной, порывистой походкой напомнила ему Тессу… То в толпе ему слышался знакомый голос… Он искал ее повсюду, но не находил.
Свою боль он пытался заглушить ненавистью к Барту, который второй раз украл у него любимую женщину. По крайней мере, с ненавистью было легче жить, чем с пустотой в душе.
В декабре он проводил в больнице по два-три дня подряд и, полностью выбившись из сил, еле-еле добирался до квартиры, надеясь, что сон наконец-то благословит его своим блаженным забытьём.
И так могло продолжаться до тех пор, пока однажды он сам бы не оказался на больничной койке с диагнозом нервное истощение.
Но как-то январским утром зазвонил телефон и на другом конце провода раздался голос Зака Брауэра.
– Так ты, значит, твердо решил обосноваться в Майами? – спросил он сразу после обычного обмена приветствиями.
– Я еще ничего не решил, – ответил Тайлер.
– Хорошо, потому что у меня есть заманчивое предложение. Как ты смотришь на пост заведующего кардиологическим отделением в «Гринфилд Медикейер»? Доктору Кларку предложили хорошую работу в Бостоне, а я собираюсь заняться частной практикой, чтобы больше времени проводить с Вив. А после прошлого лета ты уже в курсе всех наших дел.
– Чтобы Барт Уизерспун указывал, что мне делать? Никогда. Но все равно спасибо, что вспомнил обо мне.
Повисла пауза, и Тайлеру на какое-то время показалось, что их разъединили. Когда Зак ответил, в его голосе послышалось какое-то напряжение.
– Я думал, ты знаешь. Барт больше не председатель попечительского совета «Гринфилд Медикейер». Прошлой осенью он ушел на пенсию.
– И неужели клиника еще стоит и без него! Подумать только!
– Вообще-то это новый председатель выдвинул твою кандидатуру. Тебя все рекомендовали, приятель, и я подумал… Ну эта ситуация с Тессой, и все такое…
Тайлер не хотел ничего спрашивать о Тессе, но когда представилась такая возможность, не смог удержаться.
– Ах, Тесса! – протянул он с деланным безразличием. – Как у нее дела?
Опять последовало молчание.
– Неплохо для ее состояния.
– Какого состояния? – у него внутри все замерло.
– Ты разве не знаешь?
– Хватит говорить загадками, Зак. Если бы знал, то не спрашивал. Мы с Тессой уже давно не общаемся. Так что, она решила выйти замуж за того банкиришку?
Зак издал такой смешок, который указывал, что собеседник сморозил невероятную глупость.
– Она беременна, старик!
Тайлеру показалось, будто его облили холодной водой. Он едва смог выдавить из себя:
– И какой срок?
– Почти пять месяцев. Уже заметно, и это ни для кого не секрет.
– А банкиришка?..
– Рядом с ней только один мужчина – ее отец. Два месяца назад она переехала к нему.
Как все удачно складывается! Блудная дочь возвращается к милому, доброму папочке, который снова сможет распоряжаться ее жизнью и воспитывать внука на свой лад. Вот Барт, наверное, посмеивается!
Ну уж нет! Не нужно быть великим математиком, чтобы высчитать, что это его ребенок! Он скорее отправит Барта в ад, чем позволит ему вырастить своего сына или дочь. А что касается Тессы… О! Он ей все выскажет! Мисс Уизерспун напрасно думает, что сокрытие столь важной вести ей просто так сойдет с рук… Это надо же – не сообщить ему о таком событии! Неужели она таким образом решила отомстить за прошлое?
Тайлер с трубкой в руках подошел к окну. Солнце уже садилось, в небе над Флоридским проливом летящий самолет оставлял за собой белую полосу.
– Возможно, я приму твое предложение насчет работы. Я перезвоню, чтобы обговорить детали с новым председателем.
Когда однажды воскресным утром Эндрю сообщил, что Тессу дожидается гость в библиотеке, она решила, что это Мэган заехала узнать, как растет ее будущий крестник или крестница. Мисс Уизерспун ждала с нетерпением визитов подруги, которая поддерживала ее, когда она бывала на грани отчаяния.
– Привет, – весело защебетала она, останавливаясь в дверях, пока ее глаза привыкали к яркому свету в комнате. Два дня назад на Гринфилд обрушился настоящий снегопад, и теперь солнечные лучи, отражаясь от сугробов, слепили даже сквозь оконное стекло. – Я так рада снова тебя видеть, Мэг. Выпьешь ко…
Через мгновение она осознала, что фигура у окна слишком высока и широка в плечах, чтобы принадлежать Мэган. А голос… Господи, она узнала бы его из тысячи других.
– Здравствуй, Тесса! Как дела? – спросил Тайлер с подчеркнутой вежливостью.
– Привет! Как видишь…
Зачем вилять, если ее положение и так заметно.
– Понятно. Поздравляю вас троих!
– Троих?
– Ну да, – сказал Тайлер, подходя к ней и разглядывая Тессу так, словно она скаковая лошадь, которую он собирался купить. – Арифметика несложная: мама, папа и малыш – всего три. Если ты, конечно, не посетила банк спермы, тогда донор не считается.
– Я не посещала банк спермы.
Она слегка поежилась под его пристальным взглядом.
Тайлер засунув руки в карманы брюк, чуть ссутулился и, секунду-другую полюбовавшись сияющими сугробами за окном, вновь взглянул на нее исподлобья.
Как загипнотизированная, Тесса смотрела на него, отмечая произошедшие перемены. Несмотря на толстый свитер из ангоры, она заметила, как он похудел и осунулся. Сошедший загар и темные круги под глазами свидетельствовали о том, что он не бывает на свежем воздухе.
Вдруг он протянул руку и взял со стола крошечную вышитую распашонку.
– О Боже, Тесса! Недолго же ты скучала по мне после нашего разрыва, быстро нашла утешение в объятиях другого любовника.
Он дразнил ее и наслаждался производимым эффектом. Совершенно очевидно, кто-то сказал ему о малыше, и только глупый не догадался бы, кто отец.
– У меня не было другого любовника, и ты прекрасно это знаешь, – устало выдохнула она. – Я ношу твоего ребенка.
– На самом деле? И когда же ты собиралась сообщить мне эту радостную новость, дорогая?
Он никогда не называл ее «дорогая», и сейчас вложил в это слово все свое презрение. – Я…
– Не утруждай себя очередной ложью, Тесса. Ответ известен: «никогда».
– Неправда. Я собиралась тебе сказать рано или поздно. Мне бы и в голову не пришло лишить ребенка права знать, кто его отец.
Тайлер взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Довольно убедительно. Любой, кто тебя не знает, купился бы на твои заявления. Я и сам почти поверил, но мне известно, как ловко ты умеешь обводить людей вокруг пальца, убеждая, что целиком на их стороне, играть их чувствами, чтобы добиться своего.
Он отпрянул от нее с пренебрежением, как будто дотронулся до чего-то неприятного, и подошел к окну.
– Ты все правильно рассчитала, дорогая, надо отдать тебе должное.
– Рассчитала? Думаешь, я заранее все спланировала?
– Скажем так, поставила на удачу. Ты общаешься с врачами, Тесса, и прекрасно знаешь, как функционирует женский организм. Тебе не сложно было рассчитать, когда у тебя овуляция. Ну а остальное – проще простого. Платье, которое упало бы и без моей помощи, под которым не было практически никакого белья… Ты все предусмотрела! И даже позаботилась о том, чтобы ни один презерватив не оказался под рукой в роковой момент.
– Считаешь, я способна на такое? – ошарашенно спросила она. – Значит, когда ты думаешь обо мне, представляешь образ этакой расчетливой стервы?
– Нет, – вымолвил Тайлер. – Когда я совершаю такую глупость, то есть думаю о тебе, то как-то упускаю из виду все эти грязные вещи. Мне видится прекрасная молодая девушка, которая зашла в кабинет к молодому неопытному студенту в «Гринфилд Медикейер». Она вручила ему, то есть мне, медицинские карты пациентов, которым нужно было измерить давление, тогда как мое собственное тут же резко подскочило при виде этого ангельского создания, сошедшего со страниц детской сказочной книги.
– О, Тайлер! – выдохнула Тесса, ее сердце разрывалось от боли, и стало тяжело дышать. – Прошу, не надо.
Но он все равно продолжал:
– Была ли она красивой? Мягко сказано! Невинной? Как младенец! И все же проскальзывала в ней какая-то чувственность, которая делала ее безумно привлекательной еще и потому, что сама она, казалось, не подозревала о ней. Я знавал разных женщин, старше и моложе себя, но ни одна не была похожа на ту фею. Хочешь знать, что я почувствовал тогда?
– Нет. – Голос Тессы слегка дрогнул, боль разрывала ее на части.
Он повернулся и посмотрел на нее. В лучах солнца Тайлер казался таким ранимым и несчастным от эмоций, которые пытался скрыть.
– Ее светлые, цвета соломы, волосы ниспадали на плечи, и приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы сдержаться и не дотронуться до них. А глаза – два бездонных омута. Нужно издать закон, запрещающий женщинам иметь такие глаза, заглянув в которые мужчины готовы продать свою душу дьяволу, только бы утонуть в них навсегда. Ну и еще одна маленькая деталь – ее чувственные губы… – Он ударил кулаком по оконной раме, чуть не задев стекло. – Единственное сравнение, которое приходит на ум, – это спелый, согретый солнцем персик, глядя на который нельзя удержаться, чтобы не вонзить в него свои зубы и не упиваться его соком с привкусом терпкого вина и сладкого сиропа. Колдовское очарование, которое невозможно забыть.
– Зачем хранить все эти воспоминания о человеке, которого ты презираешь? – спросила Тесса, удивляясь плохо подавляемой страсти в его голосе.
– Потому, что этот образ приятнее тебя сегодняшней: женщины, которая преднамеренно скрыла, что я скоро стану отцом. Когда я думаю о сегодняшней Тессе, у меня перед глазами также возникают судья и присяжные. А такие мысли мне неприятны.
У нее закружилась голова.
– Так вот зачем ты вернулся? Чтобы попытаться отнять у меня ребенка?
– Нет, – холодно ответил он. – Чтобы узнать твое отношение к тому факту, что у меня тоже есть право на его воспитание.
– Как заговорил! А кто в прошлый раз радовался выкидышу?
– Я уже говорил, что мое поведение тогда оставляло желать лучшего, и я раскаиваюсь в этом.
– Оставляло желать лучшего! У тебя плохая память, Тайлер Ливингстон! Я совершенно отчетливо помню слова, которые ты бросил мне, когда я сообщила о своей беременности: «Нам сейчас это не нужно. Наш брак и так превратился в груду развалин, не стоит вмешивать сюда еще и ребенка». Ты считал, что появление детей обяжет тебя стать домоседом, в то время как ты мечтал о приключениях.
Тесса провела ладонью по своему животу.
– И знаешь, почему я не спешила сообщать тебе о второй беременности? Честно говоря, будет лучше, если эта крошка никогда не узнает о том, что ты существуешь, чем будет обременена раздражительным отцом, который не хотел ее рождения.
– Поэтому ты ушла от меня? – холодно поинтересовался Тайлер. – Чтобы придумать красивую идеальную сказку об отце, вместо того, чтобы представить ребенку настоящего?
– Нет. Хотя я совсем не удивлена, что именно это пришло тебе на ум. Интересно, а какие у тебя самого были мотивы? Ты знал, что я не принимаю противозачаточные таблетки, так почему же не позаботился о контрацепции в день Бала Солнца, как начал делать потом. Почему ты решил все свалить на меня? Потому что неважно, кто виноват, раз не ты. А обвинение, что я всеми правдами и неправдами затащила тебя в постель и заставила сделать то, что привело к таким последствиям, оправдывает твое мерзкое поведение? А вы разве не знали, доктор, что у мужчин всегда заметно, хочет он женщину или нет, это женщины могут притворяться.
– Так ты, значит, притворялась? – язвительно поинтересовался он.
У нее перехватило дыхание, как будто ее ударили.
– Мерзкая свинья! Это единственное, что всегда было прекрасным в наших отношениях, ты и это решил испоганить своими…
– Я уже ничего не соображаю! – Тайлер выглядел пристыженным. – Помоги мне, Тесса. Почему с тобой я всегда веду себя так, что мне даже самому противно? Ты как всегда права, мои обвинения несправедливы.
– Слишком поздно!
Она ударила по его протянутой в миротворческом жесте руке, и, будто это прикосновение дало волю всей ее сдерживаемой ярости, принялась колотить его, куда попало: по рукам, по плечам, по груди.
– Я правильно сделала, что ушла от тебя в сентябре и попыталась забыть о том, что мы вообще когда-то были знакомы. Жаль, что я вообще встретила такого типа, как ты, на своем пути. Ты разрушаешь все, до чего дотрагиваешься. Но меня тебе не сломить. Я не позволю тебе сделать это!
– Успокойся ради Бога! – сказал Тайлер приказным тоном и крепко прижал ее к себе. – Послушай! Так ты навредишь себе и ребенку.
– Как будто тебе есть до нас дело! Ты, наверное, рассчитываешь, что у меня опять будет выкидыш!