Игра в Бога

Её руки мелкой, неуправляемой дрожью забились над клавиатурой, а пальцы отказывались попадать по нужным клавишам. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, глухими ударами отдаваясь в ушах и перекрывая привычный шум офиса — монотонное гудение кондиционеров, отрывистый стук клавиш, шуршание принтера в углу, звонки корпоративных телефонов и невнятный гул чужих разговоров. Каждый вздох девушке давался с трудом, будто легкие отказывались принимать воздух.

Мариса судорожно сжала пальцы в кулаки, пытаясь остановить тряску, но тело не слушалось. Страх больше не был бесформенной тенью, прячущейся по углам сознания, не был шепотом в темноте и параноидальным бредом, в который так хотелось перестать верить. Он материализовался, и теперь окончательно обрел имя и лицо.

21:15.

За панорамными окнами офиса сгустились тяжелые грозовые тучи. В огромном зале рекламного агентства осталось всего несколько человек — пара дизайнеров в наушниках на другом конце этажа и Мариса, которая пряталась в своем стеклянном кабинете от собственной паранойи. Джош, разумеется, тоже был на месте, бесшумно выстукивая код за своим угловым столом.

Внезапно с резким, сухим щелчком в щитке весь этаж погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. Обесточились компьютеры, погасли потолочные лампы, замолк привычный гул кондиционеров. Опенспейс мгновенно превратился в бетонный лабиринт, отрезанный от внешнего мира. Сработала аварийная система, но вместо яркого света коридоры залило тусклым, тревожным багровым сиянием редких указателей.

В кабинете Марисы воцарилась звенящая тишина. От неожиданности она вскрикнула, выронив ручку. Экран ее айфона тускло подсвечивал ее испуганное лицо.

— Эй! Есть кто-нибудь? — крикнула она в темноту коридора, но ее голос глухо увяз в мягких перегородках пустого офиса. Дизайнеры, сидевшие в дальнем крыле, ушли еще пару минут назад, так и не дождавшись включения сети. Она осталась одна.

Из темноты плохо освещаемого коридора послышались тяжелые, уверенные шаги. Девушка судорожно включила фонарик на телефоне и направила луч на стеклянную дверь.

— Кто там? — ее голос сорвался на дрожащий шепот, она поднялась из-за стола, обходя его и всматриваясь в непроглядную тьму.

Луч выхватил из темноты силуэт - это был Джош. На нем не было очков. Рубашка была расстегнута до середины груди, обнажая рельефные мышцы и черного дракона, который в аварийном свете казался багровым и зловещим. На шее тускло поблескивала та самая массивная серебряная цепочка с черепом. Взгляд парня был тяжелым, сфокусированным и абсолютно безумным. На его губах играла пугающая, животная ухмылка.

— Джош... — выдохнула Мариса, отступая назад, пока не уперлась бедрами в свой рабочий стол. Телефон задрожал в ее руке, луч фонарика безумно заплясал по стенам. — Пожалуйста... не надо. Уходи. Я умоляю тебя. Я никому не скажу... Никому, клянусь! Просто оставь меня в покое!

Парень шагнул в кабинет и с силой захлопнул за собой стеклянную дверь, заблокировав замок изнутри.

— Ты думаешь, я могу уйти? — прохрипел он, стремительно сокращая дистанцию. Его голос звучал низко, с животной хрипотой. В полумраке его глаза расширились от дикого вожделения. — Нет. Я только распробовал тебя. Твоя киска слишком сладко плачет, Мариса. Я хочу еще.

— Нет! Пожалуйста! — закричала она, пытаясь оттолкнуть его, но мужчина был в разы сильнее.

Одним мощным движением он перехватил ее запястья, выкручивая их и разворачивая девушку спиной к себе. Затем с силой впечатал ее лицом в поверхность стола. Айфон вылетел из ее ослабевших пальцев, покатившись по дереву, и его фонарик стал светить в потолок, выхватывая из темноты их причудливые тени.

Тяжелое, мускулистое тело навалилось на нее сверху, намертво прижимая к столешнице. Джош грубым движением зафиксировал стяжкой ее запястья, полностью лишая возможности защищаться. Под джинсами явно ощущалась каменная эрекция. Мысли о беспомощности девушки, запах ее паники — всё слилось в одну яростную, животную потребность взять ее прямо здесь, на рабочем месте, где она так долго его не замечала.

Его рука, грубая и бесцеремонная, рванула вверх подол юбки. Мариса истошно закричала, но хакер свободной рукой тут же зажал ей рот, заглушая крик до жалкого, удушливого мычания.

— Ты будешь делать всё, что я захочу. Каждый день. Прямо здесь, дома, где угодно, — хрипел он ей в затылок, пока его пальцы с треском рвали тонкую ткань белья. — Ты принадлежишь мне. Запомни это.

Всё еще зажимая рот девушки ладонью, Джош расстегнул молнию на джинсах и резко, без всяких прелюдий, с животной, яростной силой вошел в нее сзади. Мариса дернулась под ним от пронзительной боли, ее пальцы судорожно заскребли по полированному дереву стола, сбрасывая на пол папки и ручки. Серебряный череп на его шее тяжело бился о ее спину в такт его рваным движениям.

Девушка чувствовала, как огромный член буквально разрывает её изнутри. Жар мужского тела и прохладная поверхность столешницы – контрастировали и вызывали в её теле предательскую дрожь. Она сжимала колени вместе, чувствуя как подкашиваются ноги и громко стонала в горячую мужскую ладонь.

Парень двигался быстро, жестко, вбивая ее в край стола каждым толчком. Его зубы были оскалены, а татуировка дракона на плече ходила ходуном от напряжения. Он упивался ее безвыходностью, ее безгласным плачем под его ладонью. Это был пик его триумфа — ментального и физического. Ему словно нужно было успеть украсть этот кусочек тьмы, пока офис снова не залил яркий струящийся свет. Джош чувствовал, что сейчас его потребность быть внутри девушки граничит с безумием — это как глотнуть драгоценный кислород, лишь на мгновение выплывая из водных глубин.

Был риск, что кто-то из сотрудников может вернуться или охрана пойдет на обход, чтобы проверить пустые кабинеты… И само это ощущение — будто ступаешь по краю пропасти — заводило мужчину с пол-оборота, превращая в животное: жадное, ненасытное, голодное.

Через несколько минут яростных, рваных фрикций Джош содрогнулся в мощном, диком оргазме, изливаясь внутрь влажного податливого лона. Он тяжело, хрипло выдохнул Марисе в шею, на секунду прижавшись всем телом к ее взмокшей спине.

Затем резко отстранился. Спокойно застегнул джинсы, поправил рубашку. Девушка осталась лежать на столе, сжавшись в комок, тихо и прерывисто всхлипывая от пережитого кошмара и унижения.

Хакер поднял канцелярский нож с пола и одним отточенным движением разрезал стяжку на тонких запястьях, не обращая внимания на то, что пластик всё это время врезался в кожу до крови, дополняя ещё незажившие следы от кабеля зарядного устройства. Затем он медленно наклонился над ней и тихо шепнул на ухо.

— Запомни, Мариса: вот ты где у меня... — с этими словами Джош с силой сжал кулак, позволяя девушке услышать, как хрустнули суставы.

А после он повернул замок, открыл стеклянную дверь и бесшумно растворился в багровом полумраке пустого опенспейса.

***

Горячая вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Мариса с такой силой терла кожу мочалкой, будто пыталась физически смыть с себя весь этот день, выжечь само воспоминание о касаниях Джоша. Кожа горела огнем, но мысленный шум не утихал.

«Что со мной не так?» — крутилось у неё в голове. Её разрывало от противоречий и стыда. Девушка ненавидела себя за то, что там, в офисе, когда мужчина брал ее сзади, она не хотела чтобы он останавливался - ей нравилось подчиняться ему, она возбуждалась от своей беспомощности. Напряжение, испытываемое рядом с ним, пугало её, но одновременно с этим вводило в ступор, лишая способности сопротивляться. Мариса злилась на себя, считая свои реакции ненормальными, болезненными. Страх мешался с чувством вины за собственную беспомощность, за то, что в критический момент она просто подчинилась обстоятельствам, вместо того чтобы дать отпор. Она прислонилась лбом к холодной кафельной плитке, пытаясь перевести дыхание. Ощущение того, что Джош всё ещё где-то рядом, не покидало её…

А в нескольких милях отсюда, глядя на светящийся монитор, он действительно в мельчайших деталях видел каждый её вздох, наслаждаясь триумфом и тем, как глубоко он пустил корни в её сознание.

Парень откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столу. Экран монитора перед ним погас, но в голове отчетливо стоял образ Марисы — её испуганное лицо, дрожащие пальцы и то сопротивление, которое с каждым днем становилось слабее под натиском неизбежного.

Игра в кошки-мышки давала свои плоды, но давление и страх имели свойство притупляться или вызывать защитную реакцию. Загонять её в угол до бесконечности было бессмысленно — по крайней мере, сейчас. Ему стало интересно другое: что произойдет, если ослабить хватку? Дать ей иллюзию безопасности, позволить сделать шаг навстречу или попытаться вздохнуть свободно?

На его губах появилась едва заметная, хищная улыбка. Пора было менять тактику: Джош решил отпустить поводок и посмотреть, к чему всё это приведет.

***

В течение следующих трёх недель в офисе «Авангарда» воцарился мертвый, удушающий штиль. Парень больше не присылал Марисе пошлых сообщений, не приходил в ее квартиру и не контактировал с ней на работе. Он снова стал невидимкой.

Но для девушки это затишье было страшнее открытой войны.

Каждый рабочий день превратился для нее в адское испытание на прочность. Всякий раз, когда она выходила из своего стеклянного кабинета, ее взгляд намертво приковывался к угловому столу. Джош сидел там, ссутулившись в своей неизменной клетчатой рубашке, лениво стуча по клавишам, и совершенно не обращал на неё внимания.

Мариса вздрагивала от любого звука, доносившегося с его стороны. Стоило сисадмину резко отодвинуть стул, чтобы сходить к кулеру, как она замирала на месте, а ее сердце начинало бешено колотиться в горле. Когда он случайно ронял на пол ручку или громко кашлял, девушка судорожно сжимала пальцы, до боли вонзая ногти в ладони, лишь бы не закричать при всех. Она жила в вечном, выматывающем ожидании нового удара. Но Джош молчал.

И это затишье сводило с ума… Хотелось кричать во весь голос. Ведь неведение пугает куда сильнее, чем горькая правда происходящего.

01:15 ночи.

Пока Мариса металась в полузабытьи в освещенной всеми лампами комнате, в квартире Джоша царил привычный синеватый полумрак.

Он вновь сидел в своем кресле, откинув голову на подголовник. Его глаза за линзами очков блестели от фанатичного, маниакального восторга. Перед ним светились три монитора. На центральном экране в высоком разрешении транслировалась ее спальня.

Парень не двигался. Руки спокойно лежали на подлокотниках. В эти три недели его безумие трансформировалось: животная похоть временно уступила место божественному, созерцательному экстазу. Он упивался своей абсолютной властью на расстоянии.

Через скрытые микрофоны слушал ее тяжелое, прерывистое дыхание. На соседнем мониторе бежали строчки кода — логгер фиксировал, как часто девушка разблокирует телефон среди ночи, проверяя, нет ли сообщений. Она искала его. Она ждала его. Ее разум теперь был полностью зациклен на нем одном.

Джош медленно перевел взгляд на экран, где отображались показатели ее пульса и качества сна, график был ломаным, рваным — Мариса находилась в состоянии перманентного стресса.

На его губах появилась сытая, глубокая улыбка.

— Смотри, моя девочка... — тихо, почти с нежностью прошептал он в темноту комнаты. Внизу паха снова тяжело и сладко запульсировало, но парень сдержался, продлевая это ментальное удовольствие. — Ты думаешь обо мне каждую секунду. В офисе, дома, во сне. И всё же я стал твоим воздухом, Мариса. Твоим личным Богом.

Мужчина протянул руку и нежно, подушечкой пальца, провел по экрану монитора, очерчивая контур ее лица на видео. Ему нравилось это затишье. Оно доказывало, что он победил окончательно: и больше не нужно было применять силу или писать угрозы. Грань между хакером и жертвой была стерта навсегда. Мариса принадлежала ему, потому что уже не могла дышать без мыслей о нем.

***

Отрешенный игнор со стороны Джоша действовал на девушку сильнее любых угроз. Разум твердил об опасности и необходимости бежать, но тело требовало продолжения этой темной зависимой связи. Ей было жизненно необходимо снова услышать его голос, ощутить этот тяжелый, властный взгляд на себе.

Мариса начала действовать на грани безумия, превратив каждый свой шаг в офисе в отчаянный, унизительный спектакль одного актера. В её воспаленном мозгу зарождался безумный план: спровоцировать парня, заставить отреагировать, вытащить из этой холодной, равнодушной изоляции.

Она демонстративно громко, с противным скрипом отодвигала тяжелое кресло, специально привлекая к себе внимание. Каждые полчаса отправлялась к кулеру или в уборную: шла медленно, едва слышно ступая каблуками, замедляла шаг напротив его стола, оборачивалась, пыталась поймать взгляд карих глаз.

Возвращаясь в свой кабинет, девушка «неуклюже» роняла тяжелую стопку отчетов — листы разлетались по всему проходу, шурша у самого стола программиста. Она задерживала дыхание, ожидая, что он поможет. Но тот даже не поднимал головы от монитора. И по итогу на помощь ей приходили совсем другие сотрудники…

Джош словно вымер. Он сидел перед своим монитором, безучастный и холодный, как изваяние. Не поднимал глаз, не делал резких движений, полностью игнорируя все её жалкие, отчаянные попытки достучаться. Такое поведение ощущалось больнее любого удара, погружая Марису в пучину удушливого отчаяния.

Отвергнутая и изведенная этим ледяным молчанием, девушка решила, что если тихий спектакль с бумагами и хождением мимо не работал, были нужны более радикальные меры.

На следующий день она появилась в офисе совершенно другой. Избавившись от строгой офисной «брони», она надела изысканное приталенное платье глубокого винного оттенка, подчеркивавшее изгибы фигуры, распустила волосы… Броский макияж и терпкие, манящие духи. Проходя мимо рабочего места программиста и оставляя за собой приятный сладковатый шлейф, Мариса грациозно замедлила шаг, подсознательно выставляя себя напоказ, стремясь вернуть хоть каплю того безумного, пронзительного внимания, от которого еще недавно сходила с ума.

Но всё безуспешно.

Тогда, в этот же день, она, не выдержав этой пытки и найдя надуманный повод, попросила Джоша помочь разобраться с зависшей программой на компьютере. Тот лишь молча кивнул и последовал за ней к ее рабочему столу.

Его лицо оставалось маской абсолютного равнодушия. Парень сухо и профессионально щелкал по клавишам, быстро обнаружив ошибку в системе, короткими и четкими фразами объяснил девушке суть проблемы, не позволяя своему взгляду задержаться на ней ни на секунду. Ни единого намека на прошлую страсть, ни малейшего личного интереса — лишь безупречная холодная исполнительность.

— Ошибка устранена, теперь всё должно работать, — бесстрастно произнес он, выпрямляясь.

Затем, не дожидаясь ответа, Джош поднялся из-за стола и молча покинул её кабинет, оставив Марису наедине с гулкой тишиной. Для неё это равнодушие оказалось страшнее любого наказания: он словно вычеркнул её из своего мира, превратив в пустое место.

Программист медленно шел обратно к своему рабочему месту, а внутри него все клокотало от ликующего, извращенного триумфа. Он прекрасно видел каждый её отчаянный шаг, каждый спектакль, который она разыгрывала перед ним. Рассыпанные бумаги, нарочито громкий скрип стула, частые походы к кулеру и смена имиджа… И, наконец, этот жалкий, придуманный предлог с зависшей программой.

Мариса думала, что играет с ним, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию, но на самом деле она была как на ладони. Джош упивался этой картиной: гордая, испуганная девушка теперь ломалась собственными руками, сгорая от жажды его внимания. Само осознание того, насколько глубоко она пала в этой зависимости, как отчаянно она нуждалась в его взгляде и одобрении, действовало опьяняюще. Это было настолько остро, властно и упоительно, что от одного этого зрелища, от переполнявшего его чувства абсолютного превосходства и скрытой власти, по телу прокатывалась горячая волна, кружащая голову сильнее любого прикосновения.

Несколько дней спустя. 03:10 ночи.

Мариса сидела на полу в углу своей спальни, обняв колени и уставившись на экран телефона. Тишина в квартире была оглушающей. Уже несколько недель ни одного сообщения, и это отсутствие цифрового поводка подействовало на нее странно. Разрушительно.

Девушка поймала себя на дикой, пугающей мысли: она ждала вибрации смартфона. Каждую минуту, каждую секунду ее подсознание караулило этот зловещий звук. И самое страшное — внутри нее росла глухая, постыдная растерянность, потому что она больше не была уверена, что этот трепет продиктован исключительно страхом.

Мариса закрыла глаза, и ее тут же обдало жаром. Перед мысленным взором с пугающей четкостью вспыхнула та ночь в багровом полумраке офиса. Сильные, безжалостные пальцы, закрывающие её рот. Горячее, тяжелое тело, которое навалилось сверху, вжимая в полированное дерево стола.

Всю жизнь её окружали мужчины вроде Марка или Тодда — предсказуемые, глянцевые, играющие по правилам цивилизованного мира. Они ухаживали за ней как за статусным директором по персоналу. Но Джош... Он сорвал с нее все маски. В ту ночь в нем не было ничего от того жалкого программиста, которого она привыкла не замечать. Парень раскрылся перед ней с совершенно иной, пугающей стороны. Он взял ее не как подчиненный, а как хозяин. Как хищник, который пришел забрать свое.

Девушка прерывисто вздохнула, чувствуя, как по коже пробежала крупная дрожь. Ей было невыносимо стыдно перед самой собой, но где-то в глубине ее измученного тела, прямо внизу живота, вопреки всякой логике и морали, расплывалось тяжелое, томительное тепло. Эта темная, звериная сущность Джоша, его абсолютная, сокрушительная власть над ней одновременно ужасали ее до тошноты — и дико, порочно возбуждали.

Он разрушил ее жизнь, убрал из нее всех лишних людей, подчинил себе ее телефон и ее дом. Он превратил ее мир в пепел, но в этом пепле - остался единственным осязаемым, сильным и живым центром.

— Господи, что я творю?.. — прошептала она в пустоту комнаты, пряча лицо в ладонях и вспоминая как вела себя последнее время, отчаянно пытаясь привлечь внимание мужчины. Из глаз покатились горячие слезы стыда.

В ней боролись две личности. Одна — рациональная Мариса, успешная женщина, которая должна была ненавидеть своего насильника и искать способ спастись. Вторая — сломленная, загнанная в угол жертва, в которой постепенно развивался классический Стокгольмский синдром. Подсознательно она тянулась к этой непреклонной, абсолютной силе, превратившей её жизнь в кошмар. И против её воли, Джош стал её персональным Богом — жестоким, карающим и полностью поглотившим все её мысли, не оставив в сознании места ни для чего другого.

Девушка вспомнила, как в офисе вздрагивала от каждого его движения. Раньше она думала, что это от страха. Теперь, сидя в темноте, Мариса понимала: это был не просто страх. Это было ожидание. Она ждала, когда он снова сбросит эту дурацкую маску, расстегнет рубашку, обнажая своего черного дракона, и снова покажет ей свою истинную, темную сторону, перед которой у нее не было сил устоять.

Она была поймана в капкан, из которого не хотела сбегать, потому что сам ужас этого плена начал приносить ей извращенное, мучительное удовольствие.

***

Вечером следующего дня офис преобразился: в честь юбилея компании рабочие столы отодвинули к стенам, освобождая пространство, а на фуршетных стойках заманчиво заблестели бокалы с игристым и тарелки с закусками.

Мариса выглядела потрясающе. Для этого вечера она выбрала короткое черное платье, идеально подчеркивавшее фигуру, а её распущенные темные волосы мягкими волнистыми локонами ниспадали на обнаженные плечи. Глаза лихорадочно блестели — сказывались и выпитые бокалы шампанского, и адреналин, бурливший в крови. Всё её существо было натянуто струной в ожидании внимания Джоша. Она двигалась в такт музыке, плавно покачивая бедрами, изгибаясь и то и дело бросая многозначительные, манящие взгляды в его сторону, отчаянно пытаясь пробить эту затянувшуюся ледяную бронь.

Ей казалось, что вот-вот — еще чуть-чуть, и он не выдержит, сорвется, не устоит перед ней…

Музыка стала громче. Девушка закрыла глаза, полностью отдавшись этому опьяняющему танцу. И в следующее мгновение её тонкую талию обвили крепкие, тяжелые руки, грубо и властно увлекая назад и уверенным движением прижимая к горячему, жесткому торсу. По телу пробежала дрожь предвкушения — она победно улыбнулась.

«Наконец-то…»

Горячее дыхание коснулось её уха.

— Какая ты оказывается горячая штучка.

По коже прокатилась волна разочарования, Мариса резко обернулась.

Это был не Джош.

Узкие, самоуверенные глаза Коула, ведущего специалиста из отдела продаж, с жадным блеском смотрели на неё сверху вниз. Мужчина улыбался своей фирменной, слегка пьяной улыбкой, полностью уверенный в том, что его близость сейчас была желанна.