Крупные ставки
- -
- 100%
- +
– Бинго! – Джина хлопнула в ладоши. – Ты просто собираешь плоды.
– Как у тебя все просто.
– А зачем усложнять? – девушка перевернулась на живот, скинув шляпу на пол. – Поэтому не забудь сказать спасибо, когда мы окажемся среди богатеев.
Мелани бросила недоверчивый взгляд на верхнюю палубу, где должна оказаться, по словам подруги, и увидела мужчину в кипенно-белой рубашке и брюках, свободно болтающихся на бедрах.
Из-за солнца она не могла разглядеть лица, но могла поклясться, это был тот самый мужчина из казино.
***«2 февраля
Правда.
Вам знакомо чувство, когда в груди становится тесно, и огромным шаром разрастается негодование и раздражение к самому себе? Вы не можете справиться с собственными мыслями и становитесь их заложником. Хотите сбежать, но выхода нет.
Вот и я оказалась взаперти. Могу обмануть кого угодно, сыграть сценарий, выдумать образ. Что сложного в том, чтобы примерить маску? Но всякий раз, глядя в зеркало, вижу то, что спрятано под ней.
Он не выходит из головы с прошлого вечера. Такой обаятельный в своей неряшливой уверенности. И этот взгляд! Думаю о нем даже против собственной воли. Вспоминаю его черты, ищу среди пассажиров, прокручиваю в голове немногочисленные фразы и сочиняю диалоги.
Это выходит за грани разумного, ведь мы – детали разных мозаик. Не нужно спрашивать прямо, чтобы понять – мы не ровня.
Но, может, мистер Томсон был прав, и на корабле складываются не такие витражи?
Хотя о чем я? Девять дней и морская качка, столкнувшая нас, пройдет, как только мы вернемся в гавань.
И эта обещанная встреча не что иное, как напоминание о принадлежности к разным мирам. Иного и быть не может! А потому мне надо перестать робеть в его обществе и вспомнить, зачем я здесь.
Но, черт возьми, приходится смотреть бестелесной правде в лицо! Любопытство просочилось в меня. Я жду этой встречи! Жду удивленной улыбки на мою застенчивость и как скажу ему «Вы готовы сделать ставку?». А он в ответ улыбнется и произнесет своим вкрадчивым голосом «Я же обещал, что мы с вами сыграем!»
И мы сыграем. Вот только в отличие от рулетки, не уверена, что победителем выйду я».
***Не совладав с собой, Мелани отправилась на смену заранее. Игровой зал действовал успокаивающе, расставлял голоса в голове по местам, как книги в алфавитном порядке на библиотечных полках. Там она чувствовала себя владелицей ситуации. Если не сказать больше.
Казино являлось пристанищем душ, измученных деньгами. Кто-то в них купался, тонул, жаждал, откупался, крал, копил и так до бесконечности.
И всякий раз, вступая за стол, Мелани выбирала новую роль: то была Хароном, взимающим «обол»11 с неудачников, а то – китайской богиней сострадания Гуаньинь.
Конечно, на лайнере контингент гостей разительно отличался от того, что обычно наблюдала Мелани, но ни тем ни другим деньги счастья не приносили. И спорь на сей счет на валюту, она бы уже давно сколотила состояние.
Всех гостей Мелани делила на три категории. К первой относились «толстосумы». С лицами, будто ржавчиной, пораженными скукой, они гнили в собственном одиночестве, и шелест купюр скрашивал бытие.
Вторыми были «стяжатели». Их сердца венчались на царство гордыни и алчности. А третьи – зеваки. Больше наблюдатели, нежели игроки. За такими внимательно следили через камеры.
Именно поэтому ее незнакомец так прочно засел в голове. Он не вписывался в категории и оставался загадкой.
Примерив воинственности, Мелани вошла в зал, наполненный изысканными звуками струнного инструмента. Скрипач исполнял отрывки восточных мелодий, следом переключался на знаменитые «Времена года» Вивальди. Своим виртуозным исполнением он заставлял ощутить себя существом, говорящим на всех языках мира. Яркие сочные ноты обволакивали, а затем несли по волнам грусти.
Мелани не заметила, как подошла совсем близко, заслонив собой дирижера. Сама она обожала Циммера и Хорнера12, но классика в его руках казалась подлинным искусством.
Проникновенная мелодия оборвалась, и, открыв глаза, Мелани встретилась взглядом с ее исполнителем.
– Извините, я не хотела мешать, – она отступила в сторону, прикрыв рот рукой.
Парень, приблизительно ее ровесник, широко улыбнулся и опустил могущественную струнную спутницу.
– Ничего. Тебе понравилось?
– Очень, – Мелани обернулась на довольного, ухмыляющегося дирижера.
– Тогда я сыграю что-нибудь для тебя во время вечера, хочешь?
Мелани неуверенно кивнула и, подумав, сказала:
– Двадцать четвертый Каприс Паганини.
– Заказ принят, – он подмигнул и извинился. – Я бы рад поболтать, но надо готовиться.
– Да, разумеется.
Мелани встала за рулетку, бегло осмотрела стол и заняла выжидательную позицию.
Время тянулось, как война без провизии.
Теренс вбежал в зал весь всклокоченный, с легкой испариной на лбу, и так же торопливо хлопнул в ладоши, позабыв свою открывающую фразу. Охранники переглянулись, пожали плечами и распахнули двери.
Мелани проводила Теренса взглядом, который исчез сквозь запасной вход, и улыбнулась приближающимся гостям.
Ласкающие звуки скрипки действовали на всех обескураживающе. Каждый посетитель старался держать осанку, почтенно улыбался и использовал высокопарную речь, заводя диалог.
Вечер клонился к ночи, скулы сводило от улыбок неиссякаемой публике, решившей насладиться бесплатным концертом. А незнакомец так и не явился, чтобы сыграть обещанную партию. За столом с покером разыгралась целая драма: мужчина пошел ва-банк и проиграл все.
«Вторая категория» – безучастно подумала Мелани.
До конца смены оставался час, а парень со скрипкой обернулся к ней и приветственно поднял смычок. Мелани тронул сей жест, и она одарила его дружеской улыбкой. Он подошел к микрофону и два раза стукнул в пыфтик, привлекая внимание.
– Дорогие гости, наш концерт подходит к концу!
Публика несогласно загудела.
– Не волнуйтесь, – успокаивающе улыбнулся скрипач. – У вас еще есть время потратить деньги.
Его обаяние текло в зал, так что даже солидные мужчины с дорогими часами посмеивались.
– Мне было приятно играть для вас, но последнюю композицию я посвящаю леди с экстравагантным украшением на шее.
Мелани позабавило, как напомаженные дамы принялись изучать свои кулоны и ожерелья, и ни одной из них не пришла в голову мысль, что речь идет о девушке-крупье.
В отсутствие гостей, Мелани позволила себе немного опереться на стол и насладиться великолепной игрой. Она смаковала каждую ноту, раскачиваясь в такт, изредка прикрывая веки от накатывающего блаженства.
Тем временем в проходе появилась фигура, которую она уже не надеялась увидеть сегодня.
Ее незнакомец широким жестом отодвинул штору и склонил голову набок, прислушавшись. С бокалом виски в руке он медленно прошел в зал, выискивая взглядом того, кто исполняет Каприс итальянского композитора. Заметил, остановился. Распробовал музыку на вкус и, как истинный гурман, одобрительно кивнул.
Мелани невольно залюбовалась его манерами. Пожилая леди с идеальной укладкой отвлеклась от игры в кости, чтобы поздороваться с ним. Он поцеловал тыльную сторону ее ладони и, по всей видимости, сделал комплимент платью. Она благосклонно улыбнулась и обратилась к недовольной даме с ярко-медными волосами. Наверное, привыкшая к очевидному вниманию на суше, здесь, в казино, та сливалась с буйством красок напольных ковров и чувствовала себя блеклым кожаным пятном. Незнакомец поздоровался и с ней, почтив вежливым поклоном, из чего Мелани сделала вывод, что с первой дамой он знаком ближе.
Они обе переключили свое внимание на него, а он…Он нашел взглядом её.
Мелани шумно сглотнула, вытерев под столом неожиданно вспотевшие ладони об юбку, оттолкнулась от стола и машинально выпрямилась.
Бросив на прощание дамам пару слов, он снял вежливую улыбку, и стал прежним – загадочно отрешенным.
Мелани прикусила губу изнутри, когда мужчина спокойно опустился на стул и взглянул ей в глаза.
– Я опоздал?
– Еще успеваете сделать несколько ставок, – улыбнулась она. – Добрый вечер!
От его взгляда хотелось скрыться. Он, несомненно, ее читал, а она робела и заливалась краской.
«Как непрофессионально, Мелани!»
– Желаете приобрести набор? – она указала на столбики с фишками разного номинала.
– Да, сто долларов по пять.
Пока она готовила фишки, он опустил бокал в подстаканник, снял пиджак и, расстегнув пуговицу на рукаве, отогнул манжету. Мог ли так поступить другой мужчина в зале? Нет. Но он, будто непослушный наследник британского престола, нарушал установленные правила.
Мелани протянула стек, едва не коснувшись его пальцев, и сердце подпрыгнуло. В зале мгновенно стало жарко.
На его руках тонкими нитями красиво сплетались вены. В сочетании с закатанными рукавами это выглядело сексуально.
– Готовы сделать ставку? – с хрипотцой спросила она.
– Двадцать на «Зеро».
Мелани удивленно поджала губы.
«Опять Зеро».
– Ставок больше нет, – закрепила она и взяла тефлоновый шарик, но следующая фраза чуть не заставила его выронить.
– Сегодня ночью я думал о вас.
Глубоко вздохнув, она запустила рулетку. Шарик крутился по ободу, и, казалось, кроме этого звука во всем зале не существует ничего – ни музыканта, которого попросили на бис, ни уставших коллег. Только ритмичное постукивание, заменившее удары сердца.
Шарик замедлил движение, запрыгал и приземлился в одной из ячеек. А Мелани тонула в прозрачных голубых глазах и едва дышала.
– Еще никто не считал меня неудачником, – продолжил он.
Мелани опомнилась и посмотрела на зеленую ячейку.
– Выиграла ставка на Зеро! – удивленно воскликнула она.
Но гостя собственный куш, который составил ни много ни мало, а семьсот долларов, не волновал.
Собрав стек с выигрышем, Мелани наклонилась через стол, чтобы подвинуть его незнакомцу, но тот замолчал и прищурился, исследуя ее лицо, шею…
«Он что, разглядывает мою грудь?»
– Мелани, – смакуя, произнес он.
«Ах, он читал мой бейдж!»
– Вы принесли мне удачу.
Его мягкий тембр убил остатки бдительности, и Мелани из последних сил одернула себя.
«Ну же, Мел! Сделай это! Соберись!»
В подтверждение своих мыслей, она поймала вопросительный взгляд инспектора и отрицательно покачала головой.
«Я знаю, что такое дистанция!»
– Поздравляю, сэр! Вам крупно повезло!
Мужчина отстранился, почувствовав возведенный барьер, и, к ее облегчению, продолжил игру, заговаривая только при необходимости.
Последней ставкой он пошел ва-банк и проиграл все.
– На сегодня это была последняя ставка, сэр. Казино завершает работу, но мы будем ждать вас в любой другой день!
– Будете ждать? – с любопытством спросил незнакомец.
«Зачем он задает такие щекотливые вопросы?»
– Мы рады нашим гостям, – вежливо улыбнувшись, Мелани привела в порядок стол и показала «чистые руки».13
– Что ж, – мужчина встал со своего места и с пониманием кивнул. – Это была увлекательная игра и честное судейство! Хорошего вечера!
Одарив девушку мимолетной улыбкой, он забрал пиджак и быстрым шагом направился к выходу.
Мелани проводила его долгим взглядом, застыв на месте. И лишь когда он скрылся из виду, заметила бокал с нетронутым виски. Обогнув стол, она извлекла увесистый тумблер14 и коснулась пальцами другого предмета. На дне подстаканника покоился листок бумаги, сложенный вдвое. Поспешно вернув напиток на место, она извлекла его вновь, но уже вместе с находкой. Она не знала, что там внутри, но знала, что предназначается это именно ей.
Глава 5. Выбор
Мелани выскочила из казино, будто воришка в подворотню, и, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, засеменила к служебному лифту. Она не заметила Джину, которая дожидалась ее, болтая со сменщиком
– Мелани? – окликнула девушка, но та лишь коротко махнула рукой и продолжила путь.
Она уже не могла остановиться. Секрет, хранимый небольшим клочком бумаги, обжигал, как уголек. И во что бы то ни стало ей нужно добраться до каюты и скорее посмотреть.
Послание незнакомца будоражило воображение и в то же время повергало в замешательство. Что могло быть внутри? Чего он не мог произнести вслух?
Взять его письмо – все равно, что пойти на большой риск, ведь прямо над столом висела камера наблюдения. Ей повезло, что никто не заметил, и, натянув обворожительную улыбку, она сообщила об оставленной выпивке и ни слова о записке.
«У тебя помутился рассудок, Мелани! На что ты надеешься?» – вдруг одумалась она.
Но руки продолжили искать карту от каюты.
«Если кто-то узнает о том, что ты проявляешь симпатию к гостю, тебя тут же вышвырнут за борт!»
Заперев за собой, она сбросила шпильки и вытащила из-за пояса юбки смятый лист бумаги. Открыть сразу было страшно. А вдруг там пусто и это все еще проверка? Справившись с дрожью в пальцах, Мелани сделала над собой усилие.
На листке молочного цвета размером не больше десяти на пятнадцать сантиметров незнакомец писал:
«Некоторые вещи пропускать нельзя. Встретим рассвет вместе? Буду ждать вас на вертолетной площадке!»
В каюту постучали, и, неохотно покинув кровать, Мелани открыла взволнованной Джине.
– Эй! У тебя все в порядке? Ты пронеслась, как привидение.
– Разве не в этом смысл нашей работы? – иронично подметила Мелани, возвращаясь обратно.
– Я видела тебя такой лишь однажды, когда…
– Не стоит ворошить прошлое!
Этот случай наряду с мыслями о бабушке не хотел исчезать из памяти.
Полгода назад Мелани выбралась с Джиной в клуб, где буквально на входе к ним прицепилась компания.
«Будет весело!» – обещала Джина.
И, казалось, все шло хорошо, пока один из парней не выволок ее с танцплощадки в закуток между баром и мужской уборной. Он полез под юбку, а другой рукой зажал рот. На помощь пришел охранник, заметивший странную возню. Мелани неслась без оглядки, не оборачиваясь на крик подруги.
Наверное, сейчас это выглядело так же.
– А что тогда? – Джина села рядом и увидела бумажку. – Можно?
Мелани кивнула, и подруга взяла лист, небрежно вырванный прямо по центру эмблемы, напоминающей молекулу.
– Ты таки подцепила Ди Каприо! – в восторге вскрикнула девушка, на что Мелани нервно хохотнула и откинулась на стену.
– И что? Ты пойдешь?
– Не знаю, это как-то неправильно.
– Хоронить свою молодость, вот что неправильно! – безапелляционно заявила Джина, возвращая записку владелице.
– Мне хочется принять его приглашение, но не могу.
– Мелани, мы заперты на чертовом корабле, где восемь тысяч человек! Думаешь, кому-то есть дело до того, что ты сходишь на свидание?
– Даже если не поймают с поличным, этот мужчина может истолковать мое согласие неверно. Это выглядит, будто я девушка из сопровождения вип-клиентов. А я не хочу, чтобы обо мне складывалось такое впечатление.
– Но он предложил тебе встретиться на вертолетной площадке, а не в собственной каюте. Разве это не говорит о чем-то?
Мелани глубоко вздохнула и провела пальцем по аккуратным строчкам, останавливаясь на ровных каплях концов буквы «S».
– Послушай, я не буду давить. Это твое дело. Но если он хоть толику смахивает на киношного утопленника, советую хорошенько пошуметь в каюте.
Мелани вытащила подушку из-под спины и запустила в подругу.
– Ты неисправима!
– Знаю! – расхохоталась Джина. – А если печешься о правилах, то маринуй его до тех пор, пока не выйдем из Мельбурна. Остановок до Новой Зеландии не будет, вот и познакомитесь.
Джина встала, оправив рабочий жилет.
– У меня важная встреча с мистером Пиблби, – деловито заявила она, изображая недотрогу. – Нам предстоит кое-что обсудить.
– Пожалуй, я обойдусь без деталей переговоров, – рассмеялась Мелани и помахала рукой.
Оставшись наедине со своим выбором, она подтянула колени к груди и крепко их обняла. Что было такого в этом мужчине, что заставляло сомневаться в том, как поступить? Уверенность, которая перебивала древесные нотки его парфюма и сочилась даже из слов на листке бумаги?
Всякий раз, когда Мелани решалась пойти, ее тело бросало в жар, сердце билось в конвульсиях. А передумав, она погружалась в отчаяние.
Она выдумывала оправдание своей нерешительности – старше ее лет на семь или восемь, очевидно, женат.
«Я не буду курортным романом!» – возмущалась она.
Но потом возмущение уступало место любопытству, и возникали вопросы:
«Какое у него хобби? Что читает по утрам? Любит ли танцевать?»
В висках знакомо пульсировало. Она гипнотизировала записку, надеясь увидеть в ней подсказку к решению головоломки. Будто в пробелах между словами мог скрыться настоящий смысл его предложения.
Не было никого, кто бы сказал «Вот так правильно», как не было и самого правильного выбора. Выбор мог быть сделанным или не сделанным. Но в обоих случаях последствий не избежать.
Мелани отбросила сомнения, быстро соскочила с кровати и распахнула шкаф. Она не брала в поездку ничего оригинального, а потому удивить незнакомца экстравагантным нарядом не могла. Мелани вытащила вешалку с длинным платьем из белого штапеля и приложила к себе.
***Прогулочная палуба, если ее можно было назвать таковой, вела к большой вертолетной площадке на носу лайнера. Морской пейзаж наглухо скрывался за чередой спасательных шлюпок, и образовавшийся коридор освещался редкими лампочками, плотно спрятанными под кожухами. Если бы не шлюпки, они и вовсе были бесполезны – даже луна светила ярче.
Отбрасывая длинную блеклую тень, неспешной походкой мужчина брел к назначенному месту. В одной руке он вертел цветок белой герберы, который успел стащить из ресторана напротив казино, другую заложил за спину.
По его подсчетам в запасе был добрый час. Мелани понадобится время, чтобы сдать смену, вернуться в каюту и сменить одежду. Наверняка она захочет принять душ и прихорошиться. Вообще-то, он успел бы собрать приличный букет, но не хотел разминуться.
Здесь, ближе к воде, ночь правила балом: шум театральных представлений доносился обрывками неразборчивых мелодий, балконы кают давно опустели, отправив хозяев на боковую. Только звук его шагов эхом разлетался в разные стороны.
Прекрасное время для встречи с глазу на глаз.
Поднявшись на посадочную площадку, мужчина осмотрелся по сторонам. Ничего, кроме установленных полукругом скамей с видом на океан. Идеально. Они смогут уединиться и поговорить, а если шум рассекаемых волн будет мешать, он придвинется ближе. Мелани не испугается, ведь за ними с капитанского мостика наблюдает минимум пара глаз. Она расслабится и раскроется, а под утро он удивит ее красотой мерцающего Мельбурна, где лайнер сделает первую остановку.
Рассвет на воде сравним разве что с закатом. Другого такого захватывающего зрелища он не встречал за всю жизнь. А жил он много где. За тридцать семь лет побывал на четырех континентах, исколесил Европу, пересек все штаты Америки и, разумеется, зрелищ видал не мало. Но только в океане, таящем в себе бури, на открытой воде с тонущими в ней звездами и солнцем у него перехватывало дух. И он хотел поделиться этим с девушкой, которая застенчиво прикусывала губы на его двусмысленные фразы.
Будь у него место, которое он считал домом, то ни один океан не сравнился бы с ним по красоте. Но такого места не имелось. И этим он был обязан матери.
***Сорок лет назад его мать Эмма, уроженка Сиднея, путешествовала по солнечной Сицилии и встретила харизматичного американца. Он украл у нее много чего – равновесие, молодость, веру в мужчин, но первым было сердце.
Неудивительно, что в скором времени их пылкая любовь дала плод. Младенец весом четыре килограмма и ростом пятьдесят три сантиметра появился на свет в маленьком городке Санта Флавия, неподалеку от Палермо.
Не обремененная материнством, женщина продолжила колесить по свету, пока не забеременела во второй раз. И тут уже вмешалась природа. Беременность протекала сложно. Большую часть срока будущей роженице приходилось лежать. Все заботы о старшем сыне легли на нерадивого папашу, который, к слову, родительским инстинктом не обладал. Планировал ли он стать отцом двоих детей? Вряд ли.
Доминик, именно так назвали мальчика, мало помнил мужчину, ведь тот ушел немногим позже после возвращения матери из больницы с орущим младенцем на руках. Просто не вернулся домой. Ни вечером, ни под утро, ни через неделю. Искала ли она его? Доминик мог только догадываться, как долго.
Но, не смотря на отягчающие обстоятельства вины, мать никогда не отзывалась о нем дурно, ограничиваясь редкими фразами вроде «Не уверена, что Декстер хоть что-то планировал в своей жизни. Он жил одним днем!». И этого было достаточно, чтобы понять, какую боль он ей причинил.
Эмма была слишком гордой и независимой, чтобы стоять на коленях, а потому быстро с них поднялась и потащила детей в очередную страну.
За разъездным образом жизни мальчикам никак не удавалось найти друзей: как только они привязывались к месту, мать сообщала о переезде. Уже к двенадцати годам Доминик обзавелся одной важной чертой: он быстро определял людей, которые могут принести ему пользу в краткосрочном отрезке времени и на других не распылялся. Он окружал себя теми, кто был умнее, сильнее, талантливее и впитывал знания, как губка. Он стал одиночкой в обществе «избранных».
Ко всему прочему ему доставалось от матери. Киллиан, младший братец, рос болезненным ребенком, а потому получал все снисхождение, которое могло отыскаться в этой женщине. Доминик поблажек не знал. Иногда ему казалось, что Эмма слишком строга и требует невозможного.
Она таскала мальчишку по выставкам, записывала в лаборатории юных техников и инженеров, отдавала на художественные кружки и отправляла в геологические лагеря, чтобы он ковырялся в грязи и изучал камни. Доминик расширял границы знаний и отдалялся от той, что подарила ему жизнь.
Но судьба странная штука и порой в чужом человеке можно отыскать общую страсть. С Эммой у них было целых два пристрастия – музыка и литература.
Из малочисленного багажа, который мать перевозила с места на место, Доминик помнил чемодан с книгами и грампластинками. Особенно дорогой считалась сорокапятка, выпущенная в год ее рождения. Однажды раритет чуть не пострадал от гладиаторских игрищ братьев, и оба оказались на улице на пять часов, пока мать не отошла.
Познать ценность чужой реликвии Доминик смог только тогда, когда обзавелся собственной. И не в дорогущем музыкальном магазине, а на уличной ярмарке, где свои инструменты распродавал старый музыкант. Доминик вытряхнул все копилки с материнскими поощрениями за уроки игры на фортепиано и купил драгоценную вещицу.
А еще они любили читать. Бывало Эмма приносила в их съемное жилье любопытную книжицу, Доминик бросал все дела, и они, усевшись вдвоем в одно кресло или на утварь, которая была под рукой, по очереди переворачивали страницы. В эти мгновения мальчик чувствовал себя любимым сыном.
По-настоящему вырваться и освободиться ему удалось, когда бабушка настояла на высшем образовании внука. На удивление, Доминик без труда поступил в Университет Сиднея, в музыкальную консерваторию, изучал фортепиано и композицию.
Кто знает, какое будущее могло его ждать, не появись Эмма на выпускном со словами «Мне нужна твоя помощь». Тогда он выбрал семью. И с тех пор всегда ее выбирал.
Так начался их семейный бизнес, к которому со временем присоединился и Киллиан. Вместе они объехали Америку, испытали на себе Азию, Африку, Кубу и вернулись в родную Австралию.
Путешествие на круизном лайнере не было для Доминика первым, но стало поистине интересным, когда за рулеткой он увидел ее.
«Королева океана» относилась к тому классу кораблей, где придираются к каждой мелочи – будь то свежесть живых цветов или опыт нанятого персонала, и молоденькая девушка не вписывалась в общую картину. Но Мелани сознавала степень своей ответственности, умело управлялась с работой и держала дистанцию. Это импонировало, вызывало уважение и бросало вызов одновременно.
Перед глазами стояли милые ямочки на щеках, когда она смущенно улыбалась, и блеск чайно-медовых глаз. Даже в своей рабочей форме она выглядела не по возрасту женственной, без излишней жеманности. Доминик знал, как дрессируют работников, вдалбливая им чувство собственной никчемности. И глядя на Мелани, ему хотелось показать, что это не так.
Он прибыл заранее и выбрал позицию в центре, чтобы быть заметным, как положено маяку.
Волосы растрепало ветром, и Доминик бросил попытки привести их в порядок. Он глубоко и ровно дышал, чувствуя, как в груди накатывают волны приятного томления.
Он представлял, как робко Мелани будет себя вести, как сам возьмет инициативу в свои руки. Подарит цветок, предложит присесть и заведет разговор о погоде, чтобы смахнуть неловкость первых секунд. Она вольется в диалог, будет смеяться над коллекцией шуток, собранной из поездок по миру. Он знал свои сильные стороны и умело ими пользовался. В конце концов, глупо покупать оружие, не собираясь стрелять. А его оружием были нетривиальность и незаурядный ум.