Жизнь отдам за тебя
- -
- 100%
- +
Когда они вышли у какого-то ресторана с роскошной верандой у воды, Аля вздохнула с облегчением, будто выбралась на волю из сырого тёмного подвала. Грек проводил её внутрь, кивком указал на угловой столик, с двух сторон обнесённый живым плющом. Николай сопроводил их, цепким взглядом просканировал окружение, кивнул и вышел.
Аля сидела неподвижно, сосредоточенно глядя на тех немногих гостей ресторана, которые и не замечали её, а когда Грек сел напротив, перевела тяжёлый взгляд на него и щурилась, пытаясь угадать, что он задумал.
«Что же делать? Зачем тебе мой паспорт?» – по кругу вертелись вопросы в её голове.
– Аперитив не предложу, но здесь очень вкусно готовят морепродукты. Нет аллергии? – спросил он, внимательно разглядывая Алю в ответ.
– Я буду кофе и сырники, – сухо ответила она, понимая, что спорить о еде нет смысла: всё равно заставит есть, как делал это все две встречи ранее.
– У тебя ограниченный диапазон вкусов, – усмехнулся он, подзывая официанта ленивым барским жестом.
– Что есть, вы тоже будете мне диктовать? – невозмутимо вскинула бровь она.
Сердце, конечно, стучало гулко, иногда ударяя по перепонкам, но что-то в ней переломилось сегодня – она устала от церемоний с ним. И так всё летело в тартарары.
– Не в настроении? А так сладко спала, – усмехнулся он, быстро сделал заказ за двоих, глянул на сообщения в телефоне и снова вернулся к Але.
Она на минуту представила, как он смотрел на неё в спальне, может, даже и касался её, кто ему помешал бы, если она практически отключилась. Брезгливо сузила глаза и, отвернувшись к противоположной стороне веранды, вглядывалась в лица людей, которые так непринуждённо наслаждались едой и общением по своей воле; как официантка дружелюбно обслуживала соседний столик, и уже не представляла, улыбалась бы она так же любезно, обслуживая Грека, если бы была на месте этой официантки, или плеснула бы кофе ему в лицо.
Боковым зрением уловила движение по столу. Покосилась и увидела, как к ней по белой скатерти длинные загорелые пальцы придвинули продолговатую красную коробочку.
Сложно было не догадаться, что в ней. Но Аля недоумённо подняла глаза на мужчину, снова опустила на коробочку и выдавила:
– И что это?
– Лучшие друзья девушек, – самодовольно улыбнулся тот.
Аля без лишних вопросов порывисто взяла коробку, открыла и вскинула брови.
Ян замер, будто в предвкушении её реакции. Только уголки глаз подрагивали.
Внутри лежал браслет с необыкновенным плетением и россыпью камней. Аля подковырнула ногтем этикетку без стоимости, но с указанием материалов украшения, и замерла: белое золото, бриллианты.
– Это же какой-то абсурд! – выдохнула она, погладив лоб.
Лицо Грека приобрело выражение откровенного недоумения.
– Вы совсем меня не знаете, мы чужие, чтобы вот так просто преподносить мне такие вещи, – растерянно ответила она на его реакцию.
– Скажи, что тебе нравится? – переменился он, не расстроившись, а так, будто тут же пошлёт кого-то за чем-то новым.
– Мне вообще не нужны подарки от вас… С чего вы взяли?
Ян с ледяным спокойствием закрыл коробочку, потянулся в бок, к плющу, и выкинул её за ограждение прямо в воду.
От его поступка у Али пропал дар речи. Она вытянула шею, долго смотрела то на воду, то на мужчину, то оглядывалась на гостей ресторана и даже не могла открыть рот, чтобы хоть что-то произнести.
Официантка принесла заказ, быстро выставила на стол и исчезла. Аля посмотрела на свою тарелку, подняла глаза на Грека – тот уже ел как ни в чём не бывало – и, наконец, тихо выдавила:
– Вы что, сумасшедший?
– Если это не нужно тебе, то я такое не ношу, – коротко бросил он.
И Аля поняла: он прекрасно соображает, что сделал.
– Вы так просто разбрасываетесь деньгами, – поразилась она, всё ещё не находя оправдания такому поведению.
– Я умею их зарабатывать, поэтому и трачу куда хочу.
– Может, на благотворительность потратиться благоразумнее? – скорее с сарказмом, чем с осуждением хмыкнула она и потянулась к стакану с водой, просто недоумевая, о чём с ним говорить.
– Я достаточно занимаюсь благотворительностью, – сухо произнёс Ян и ответил на звонок.
Аля некоторое время следила за его лицом, за жёсткими губами, отдающими какие-то распоряжения, за ловкими пальцами, которые что-то отправили после завершения разговора. Когда же Грек вопросительно взглянул на неё, продолжая жевать, будто несокрушимый айсберг – не сдвинуть, не растопить, Аля взяла приборы и настойчиво запилила ножом и без того мягкий сырник.
– Я в шоке! Вы дарите какие-то нелепые, дорогостоящие подарки, отбираете паспорт, решаете, что мне есть, пить, думать, и вы считаете это нормальным? У вас на родине все мужчины такие тираны?! – закончила и положила в рот рассыпающуюся массу.
– Твой способ принимать внимание тоже чудаковат, – хмыкнул тот и набил рот салатом, точно давно не ел.
«Он что, никогда не ухаживал нормально за женщиной? – моргнула Аля и вздохнула, всё ещё переваривая его поступок. – На сумму этого «подарка» мы с Дашей могли бы жить припеваючи, наверное, месяца три вместе с арендой квартиры. А может, и больше…»
– На первой встрече вы сказали, что, если не понравитесь, отстанете? – напомнила Аля, решив снова достучаться до его разума и совести.
– Не хотел пугать, – насмешливо повёл бровью тот.
– То есть ваше слово ничего не стоит?! – вытянулась она и слишком громко положила приборы на тарелку.
Ян замедлил, проглотил, наклонился ближе к столу и пристально посмотрел на неё исподлобья. Этот пронзительный взгляд, будто пригибающий к земле, она не смогла выдержать и опустила глаза на чашку с кофе.
– Давай я всё разъясню, если до тебя не доходит, – проговорил он вибрирующим голосом, явно сдерживая недовольство. – Я тебя увидел – не могу забыть. Капризы твои потерплю, пока привыкать будешь. Не станешь моей – не будешь ничьей.
– Вы себя слышите?! – ужаснулась Аля, отклонившись на спинку кресла.
– Главное, чтобы ты меня услышала. Это больше не обсуждается! – отрезал он и вернулся к обеду.
– А если вы мне противны?! – прошипела она, косясь на соседний стол, чтобы не вызвать косых взглядов.
Он снова склонился к столу:
– Это вряд ли. Просто ты ещё не привыкла. Время у тебя будет, и всё необходимое тоже, – выдохнул с таким напором, что его дыхание коснулось лица Али.
Она уронила плечи и несколько секунд пребывала в глубоком замешательстве. Но, наблюдая, как он ест, за его жёсткими, резковатыми движениями, как у зверя, которого хорошо обучили этикету, но инстинкты брали своё, она догадывалась, что из всех манер по отношению к женщинам он только и знает, как пропустить даму вперёд, открыть ей дверь и прислать клумбу цветов, но ничего другого не умеет. Даже его признания в симпатии и жесты внимания были какими-то неуклюжими, нелепыми и пугающими. Всё остальное за него делают деньги или обслуживающий персонал.
– Да вы даже разговаривать с женщиной не умеете, – проговорила она, просто отмечая, уже и не надеясь на понимание. – Не удивительно, что у вас нет жены. Или сбежала от такого «внимательного»?
Лицо Яна вмиг помрачнело, и сам он весь подобрался, будто грозовая туча нависла над столом. Он сжал пальцы в кулак и долго смотрел в свою тарелку, будто всеми силами сдерживая себя от взрыва. Потом шумно выдохнул, обмяк в плечах и просто стал есть. И Аля не могла разгадать, чего теперь было больше в его лице: раздражения или озадаченности. Он долго о чём-то думал. Жевал медленно, с паузами. Суровое молчание с каждой минутой натягивало нервы.
– Ты права, не умею. Никогда и не нужно было. Женщины сами вешаются на шею.
– Поверьте, меня ваша шея не интересует! – сказала Аля и скрестила руки на груди.
– Ты чего такая вредная? – уже беззлобно Ян бросил салфетку на стол.
– Я не вредная. Я просто поражена, что такой, как вы, не умеет ухаживать и делать элементарных вещей.
– Каких, например?
Аля и сама впала в ступор: как объяснить довольно зрелому мужчине простые радости жизни?
– Гулять по парку… Надувать шарики… Покупать мороженое… как все нормальные люди.
– Ты хочешь гулять по парку? – удивлённо спросил он, как будто для него это нечто недостойное.
– С вами я ничего не хочу! – рассердилась она от нелепости происходящего и дёрнула к себе чашку кофе. – Но, если вы хотите поухаживать за женщиной, попробуйте просто не покупать её и не запугивать, а удивить поступками.
– Я не мальчишка, чтобы забираться ночью в окно с букетом цветов, – хмыкнул он и положил в рот закуску.
– Не дай бог, а то я заикаться начну, – едва слышно проворчала Аля, пригубив кофе. Но он услышал.
Ян, наконец, оставил приборы и, цедя кофе, задумчиво разглядывал её, а потом глотнул воды, промокнул губы салфеткой и спокойно выдал:
– В моём мире нет женщин, которым нужны подобные поступки, им достаточно безлимитной кредитной карты.
– Тогда я вам искренне сочувствую, – бросила Аля.
– Ты закончила? – кивнул он на её чашку кофе.
– Да, и с вами тоже. Хватит издеваться. Верните паспорт и оставьте меня в покое! – ровно выдала Аля и поднялась с протянутой рукой.
– Мы закрыли этот вопрос, – сурово сдвинул брови Грек и тоже поднялся. – Заговоришь ещё раз на эту тему – будешь наказана.
Это было сказано так спокойно, но в этом спокойствии сквозил металл, что-то неотвратимое, против чего бесполезно бороться.
Взгляд Али потемнел. Уже не оглядываясь на посетителей, она прищурилась и процедила:
– Вы мне угрожаете?
Тот подступил так близко, что деться ей было некуда: за спиной другой столик, а обойти мужчину просто невозможно, растянул коварную улыбку и коснулся её тонкой прядки волос у виска, выбившейся из хвоста.
– Тебе понравится наказание…
Але почему-то представилась красная комната из «Пятьдесят оттенков серого», и она, отмахнувшись от его руки, брезгливо поморщилась:
– Ну конечно, я теперь всё поняла: вы извращенец! – выдохнула с сарказмом.
Ян недоумённо вскинул брови, терпеливо вздохнул и хмуро отвернулся к выходу.
– Идём, у нас ещё дела.
«Какие, на хрен, дела?!» – хотелось вскрикнуть Але, но вокруг было столько людей, что она со злостью сжала губы, раздражённо обхватила лямки рюкзака и пошла вслед за Греком.
У выхода из ресторана Аля ускорила шаг и незаметно свернула в другую сторону, но тут же крепкие пальцы на локте остановили её и аккуратно развернули.
– Даже не пытайся сбегать, – с ухмылкой проговорил Ян и, уже не отводя руки, сопроводил к машине.
Глава 16
Ехали недолго. В этом районе города Аля бывала редко. Въехали на территорию нового жилого комплекса. Большой ухоженный двор блеснул чистотой, саженцы ещё не успели превратиться в полноценные деревья, но уже приветливо играли молодой листвой. Детские площадки, подземная парковка, прогулочные зоны, обилие клумб – всё дышало простором и высоким материальным достатком живущих здесь.
Машина остановилась у красивой монолитной высотки в двадцать пять этажей с ярким фасадом и подсветкой, французскими окнами и застеклёнными балконами.
Аля медленно вышла. Асфальт под ногами был гладким, словно полированным, тротуар идеально выложен плиткой. Грек протянул руку в направлении серебристо-голубой подъездной двери.
– Нам сюда.
Подъезд был светлым, чистым, и пахло пионами. Вахтёрша в униформе встретила Яна так, будто уже видела: любезно поприветствовала и оценивающе кивнула девушке.
Аля едва слышно поздоровалась и вошла в лифт следом за Греком. Последним вошёл Николай.
«Что мы здесь делаем? И почему этот едет с нами?» – нервно кусала губу Аля, разглядывая блестящую современную панель лифта.
На каком этаже вышли, она не запомнила, но зато сразу заметила красивую входную дверь, которую для неё открыл Ян.
– Проходи, Аля.
Она прошла внутрь по короткой светлой прихожей и сразу оказалась в просторной гостиной.
Свет заходящего солнца лился из широких окон, расположенных во всю фронтальную стену, рассеивался по уютным белым креслам и длинному угловому дивану с яркими подушками, стоящему лицом к окнам. Светлые прозрачные занавески в пол колыхались от сквозняка, пока за спиной не захлопнулась входная дверь.
Справа между несколькими колоннами стояла барная стойка с высокими стульями, над которой висели бокалы, напротив у стены – небольшой кухонный гарнитур со всей необходимой бытовой техникой.
Чуть дальше – белая раздвижная дверь. В проёме виднелась широкая белоснежная кровать.
Слева – две узких двери – ванная и туалет. У стены ближе к окну – высокий комод с современной композицией икебаны, огромный телевизор и стеклянный круглый стол на четыре персоны.
Всё вокруг было всех оттенков белого, молочного, цвета шампанского. Даже ламинат – белый с серебристыми и золотыми прожилками. И пахло чистотой.
Аля обернулась на мужчин, те, казавшиеся огромными тёмными пятнами во всём этом снежном великолепии, особенно Грек с его смоляными волосами и тёмной кожей, так и стояли молча.
– И что я тут делаю? – раздражённо спросила Аля.
– Нравится? – обводя пространство небрежным взмахом руки, спросил Ян.
– Красиво, и что?
Николай усмехнулся с зажатыми губами, будто хрюкнул. Ян обернулся к нему и сказал:
– Подписывай договор на аренду, – и снова повернулся к Але: – Поздравляю. Она твоя.
– Вообще-то, у меня есть где жить, – скрестила руки на груди Аля, чувствуя, как всё это белое пространство сливается в одну массу и выдавливает её наружу. Дышать становилось всё труднее.
– В норе? – насмешливо вскинул бровь Ян и прошёл к окну. – Моя женщина не будет жить в коммуналке с тараканами. Здесь тебе будет удобнее.
Аля закатила глаза и фыркнула:
– Очевидно, возражения вы не принимаете?
– Вот видишь, ты меня уже понимаешь, – растянул самодовольную улыбку тот. – Пройдись, посмотри всё внимательно.
– Риелтор не посмеет предложить тебе фуфло, – хмыкнул Николай боссу.
– Пусть девушка в этом убедится, – с чувством собственного превосходства протянул Ян и по-хозяйски прошёл к окну.
Аля так и не сдвинулась с места, сомкнув пальцы перед собой и обречённо переводя взгляд с одного угла на другой. В голове одна мысль забивала другую: что, если это и в самом деле происходит всерьёз; что она скажет Даше; что делать с новой работой, которая отсюда довольно далеко; как вообще вести себя, если она просто не может принять это дикое предложение – быть девушкой авторитета.
– Смотреть не будешь? – вырвал из сумбурных мыслей Ян, глядя на часы.
Понимая, что в ловушке, Аля едва качнула головой «нет». Не хотелось и слова бросать в его сторону, будто делая ему подарок. Даже это малейшее движение далось с трудом: всё внутри бунтовало и сопротивлялось.
– Тогда оставайся…
– Мне нужно домой! – на выдохе воскликнула Аля, но дальше получилось не слишком уверенно: – Там же… мои вещи… и хозяйка…
– Я пошлю людей, они решат вопросы с хозяйкой, – спокойно ответил Ян.
– Не надо никого посылать! Я сама это сделаю, – с нажимом процедила Аля. Ведь где-то близко к горлу пульсировала глупая надежда, что она ещё может сбежать.
За спиной послышались шаги. Аля покосилась через плечо и заметила, как Николай покинул квартиру, закрыв за собой дверь. Внутри кольнуло. Аля напряжённо вытянулась и глазами поймала тёмную фигуру Грека, который, как дьявол во плоти, неожиданно материализовался прямо перед ней и обхватил за талию обеими руками.
– Уже представляю нас с тобой… здесь, – прерывисто прошелестел его голос над её макушкой.
Аля дёрнулась от мужчины, ощутив его обжигающие пальцы и тяжёлый запах. Тот отпустил с тихим смешком.
Она отшагнула ещё и неожиданно уткнулась спиной в стену. И снова услышала смешок, а затем вновь оказалась под прицелом его тёмных глаз.
– Не надо меня пугаться, я умею быть нежным… – и его палец похотливо прочертил линию от её виска к челюсти.
– Отдайте паспорт. Он мне нужен, – сглотнула Аля, уже затылком упираясь в стену.
Воздух вокруг сразу сгустился от его недовольства, сочащегося будто через кожу. Ян медленно вынул книжицу из кармана пиджака и махнул перед носом Али.
– Он пока побудет у меня.
– Вы не имеете права… – резко потянулась она за паспортом, но не поймала.
Когда попыталась ещё раз, дразнящий смех Яна разнёсся по гостиной. А потом он поднял книжицу над головой и хитро прищурился, мол, попробуй, отбери. Аля со злости подпрыгнула, чтобы, наконец, схватить паспорт, однако Ян поймал её, обхватил свободной рукой и прижал к стене.
Она уставилась на него круглыми глазами и замерла. Ян склонился к её лицу близко-близко, обвёл пристальным взглядом, от которого у Али сжалось в груди, и выдохнул почти в губы:
– Верну, когда буду уверен, что ты не сбежишь… Я ведь всё равно найду тебя…
Аля, как могла, отклонилась назад, упираясь ладонью в его каменную ключицу, но ничего не могла поделать. Ей даже оттолкнуться было нечем: ноги болтались в воздухе и были прижаты его бёдрами к стене, одна рука – к телу. И она почти задыхалась, чувствуя жар его мощного тела. Что он мог с ней сделать? Да что угодно! И она не сможет ему противостоять.
– Вы… вы просто… Хам! – прошипела сквозь зубы она и бессильно ударила его по ключице.
Тут же убрав паспорт куда-то за спину, Ян освободил вторую руку и обхватил девушку за ягодицу. А когда его пальцы внезапно оказались между её полушариями, мягко надавливая через джинсы и медленно продвигаясь к паху, Аля застыла столбом.
Из груди вырвался жалобный писк, губы задрожали, а глаза распахнулись так широко, что казалось, выпадут из орбит. От ужаса и неприятия происходящего Алю бросило в жар. Щёки запылали, и лёгкие стянуло так, что воздух застыл где-то между носом и гортанью.
– Ещё раз назовёшь меня на «вы» – и мои пальцы окажутся у тебя в трусиках, – жгуче прошептал он, облизав свою нижнюю губу.
От этой картины и живого представления, что могло бы последовать дальше, у Али будто воспламенились корни волос, она стала хватать воздух ртом, а из глаз брызнули слёзы.
Ян недоумённо вскинул брови, тяжело громко выдохнул, будто копил долгое время, и сдержанно опустил девушку на пол.
– Терпеть не могу слёзы, – хмуро отвернулся он, подёргивая плечами и пальцами заправляя свои волосы к затылку.
Аля мигом взяла себя в руки, дрожащими ладонями мазнула по лицу и, стиснув зубы, исподлобья покосилась на Грека.
«Расцарапаю морду, если прикоснётся ещё раз!» – поклялась она. Напряжение в теле схлынуло, оставляя ощущение ожогов на щеках.
– Пойдём, отвезу тебя домой, самостоятельная, – хмыкнул Ян и вышел из квартиры.
Аля нервно поправила на себе футболку и скользнула мимо мужчины в лифт.
Пока Грек не высадил её у подъезда дома, Аля не проронила ни слова, молясь, чтобы этот жуткий день закончился сегодня.
Был уже девятый час. Аля едва нашла ключи в рюкзаке: нервничала, потому что за спиной стояли два амбала, пожелавшие её сопроводить. Подъезд был тёмным, время позднее.
Наконец отперев дверь, Аля с шумом ввалилась в общий коридор, споткнувшись о порог. Попыталась закрыть дверь, чтобы не пустить Грека с водителем, но кто она была против их мощи. Один удержал её от падения, второй закрыл дверь и встал посреди коридора, едва не снеся лысиной лампочку Ильича.
– Собери всё необходимое, старые вещи можешь не брать, – распорядился Ян.
Аля возмущённо ощерилась, но не успела рта раскрыть, как из-за дальней двери выглянуло недовольное лицо тётки Вали.
– Вы кто такие?! – возмущённо заскрипела она. – Ходют тут, как у себя дома… Чего вам тут снова надо! Уходите! А то полицию вызову…
– Бабуля, затихни и дверь закрой с той стороны, – угрожающе-ласково бросил Николай, и лишь сделал обманный шаг в её сторону, как хозяйка скользнула в комнату и зашуршала дверной цепочкой и замками.
Из другой комнаты выглянула Раиса Акентьевна.
– Алечка, всё хорошо?
– Да, Раиса Акентьевна, – натянуто улыбнулась Аля. – Не беспокойтесь.
Старушка мазнула тревожным взглядом по фигурам мужчин и вернулась в комнату.
– Вы можете уходить, я не буду собирать вещи… – начала Аля, но, заметив, как задрожали уголки глаз Грека, тут же добавила: – Сейчас.
– Так я помогу, – по-хозяйски отодвинув Алю, сказал Ян, бесцеремонно вытянул ключи из её рук и открыл комнату.
Шагнув через порог, пошарил рукой по стене и включил свет.
В проёме двери Аля сразу заметила две большие клетчатые сумки у стола. Сама комната выглядела пустой. Даша постаралась с утра. Только розовый заяц сидел в углу на её кровати.
– Надо же, а вещи сами собой собрались, – усмехнулся Ян. – Как быстро.
Аля вошла в комнату.
– Это не мои, – сухо проговорила она, даже не желая смотреть в сторону Грека.
– Правда? – вскинул бровь тот и без спроса открыл шкаф.
Тот оказался практически пустым. Лишь одна белая рубашка висела на плечиках.
Аля сухо сглотнула. Напряжение уплотнило воздух вокруг, тишина будто зазвенела. По усмешке Грека и долгому лукавому прищуру она поняла, что он догадался о её замысле. Но не озвучил – слова были лишними.
– Что ж, я всё решу. А ты, так и быть, можешь попрощаться с прошлой жизнью сегодня.
Каждое слово звучало как насмешка – унизительно и болезненно.
– Завтра квартира будет готова к заселению. Так что, доброй ночи… А-аля, – произнёс на распев её имя Ян, наклонившись к плечу. – Заберу тебя утром, – а потом наклонился ещё ниже и почти коснулся губами уха: – И лучше, чтобы ты была здесь, а не где-то в другом месте…
А это прозвучало как угроза. Но Аля лишь сузила уголки глаз и напрягла ноздри, уже ненавидя этот парфюм.
Наконец оба покинули квартиру.
Аля тут же заперла дверь и мешком села на свою кровать.
Достав телефон, написала Даше: «Ты где?»
«Я с Димой… Прощаюсь… Не знаю, как ему сказать, что уезжаю».
Аля закрыла глаза и, чувствуя, как щёки обожгло слезами, дрожащими пальцами написала: «Даш, ты ещё не сказала шефу, что увольняешься?»
«Бонус только что выдали, но сам уехал на встречу. Завтра скажу».
«Даш, не увольняйся и с Димой не прощайся. Я нашла решение. Потом расскажу».
Даша прислала смайл с выпученными глазами.
«Правда, всё хорошо. До встречи», – коротко написала Аля и уронила руку с телефоном на колено.
Она не знала, что её ждёт теперь, но больше не хотела впутывать подругу в свои неурядицы. Что бы там ни было, Аля решила справиться сама. Даша заслужила и хорошее место, и повышение, о котором поговаривала последний месяц, и счастливые отношения.
– Как всегда, прорвёмся, – подвинулась она к зайцу и уткнулась в него лицом.
Глава 17
Громкий стук в дверь раздался неожиданно. Аля вскочила, испугавшись и не понимая, где находится. На ней была вчерашняя одежда, шея не поворачивалась, будто её кто свернул набок, ресницы слиплись. Но, придя в себя от повторного торопливого грозного стука, вспомнила, что не расстилала постель, так и уснула в углу с зайцем в обнимку.
Метнув взгляд в сторону кровати Даши, поняла, что та так и не появлялась.
Аля поднялась, мельком глянув на себя в зеркало, поморщилась от помятого вида, пригладила волосы у лица, почистила уголки глаз и открыла дверь.
За порогом, воинственно подбоченясь, стояла тётка Валя.
– Комнату освобождайте сегодня же! Завтра уже новые вселяются, – хмыкнула она.
Аля спросонья не сразу поняла, о чём речь. Взглянула на часы – только семь утра.
– Не поняла? – проронила Аля.
– Чего тут не понять? – недовольно фыркнула хозяйка. – Позаливают зеньки, потом не понимают, что добрые люди говорят. Вещи в руки и давайте отседова вместе с рыжей нахалкой!
Аля нервно заморгала и недоумённо вытянулась:
– Выражения выбирайте! С чего вдруг? Мы же вам только заплатили за месяц вперёд…
– А с того и вдруг, что мне тут Бандитский Петербург4 не нужен. Сказано – сделано, – грозно бросила тётка Валя.
Смысл происходящего до Али дошёл с трудом, не потому что не понимала – не верила, что её так подставили. Ярость забурлила лавой, от смеси несправедливости и ненависти грудь спёрло, а щёки зажгло.
– Что вам сказали? – процедила Аля сквозь зубы, придвинувшись к тётке.
– А что бы ни сказали, то дело уже сделано. У меня и без вас очередь на комнату большая, – фыркнула та, отступая, будто от прокажённой, или опасаясь. – Уже аванс внесли, да побольше вашего. Сказала: выселяйтесь, а то полицию вызову!
Аля открыла рот, чтобы выпалить гневную тираду, но сразу нагнали мысли: хозяйка с ними договор не заключала, деньги всегда требовала наличкой, они здесь на птичьих правах, вызовет полицию и будет права. У Даши временная прописка закончилась, а у неё самой даже паспорта нет. Замкнутый круг! И всё это на руку одному – Греку!