Адский сон 2. Невидимки

Глава 7

– Иди сюда, – подозрительно спокойным тоном подозвал инструктор.

Я подошла ближе к кубу. Его стенки неожиданно стали прозрачными, и я увидела внутри кубло кишащих змей. Ноги вросли в пол, а в горле застрял ком.

– Come inside and find the hidden item! – произнёс мужчина, и передо мной открылся узкий низкий проём.

Я с детства говорила на английском, но сейчас после такой сумасшедшей нагрузки и бесконечно тревожных мыслей из головы будто выпала функция перевода, и я не могла понять, что от меня хотят.

– Ты оглохла? – крикнул надсмотрщик.

Эту фразу сумела перевести, но тот смотрел требовательно, нетерпеливо.

– Я не поняла… – смятенно выдохнула.

Но, когда он повторил, осознала, что не слова забыла, а просто не могла поверить в то, что мне приказывали сделать, потому что безумно боялась: он велел войти внутрь куба и найти что-то спрятанное в нём. И это что-то не висело над головой.

Всё тело моментально покрылось испариной. Я всегда панически боялась змей, а видя перед собой замкнутое пространство, кишащее гадами всех размеров и цветов, едва не описалась. Они шипели и переплетались друг с другом, а мне казалось, что уже обвивают шею, перекрывая кислород. Поплыло не только перед глазами, но и повело в сторону. Упав на попу, я ощутила, как деревенеют ноги, а в груди печёт, оттого что не могу вдохнуть.

– Если немедленно не войдёшь в куб, я лично навещу твою розовощёкую малышку, – оскалился инструктор, склонившись надо мной.

Только представив это уродливое лицо рядом с Соней, его длинные костлявые пальцы, тянущиеся к ней, испуганные глаза ребёнка, я усилием воли сфокусировала зрение, в голове будто включили вентилятор, который пронзительно зазвенел, выветривая тягучую дымку страха. В позвоночнике стрельнуло от напряжения, но я поднялась и вошла в проём.

Змеи зашевелились быстрее. Ноги подкашивались, и ужас сжимал лёгкие. Я обняла себя за локти и старалась сосредоточиться на задаче.

– Они ядовитые? – дрогнул мой голос.

– У тебя минута! – гаркнул надсмотрщик.

«Если я им нужна, то вряд ли они засунули бы меня в куб с ядовитыми змеями… Какой смысл?» – ответила самой себе, но никакие логичные доводы не убеждали.

Я с ужасом сделала шаг, пытаясь понять, что нужно найти. Мерзкие гады стали оплетать щиколотки, а я со сдавленным писком стряхивать их. Страх потерять равновесие и упасть в живое месиво отвратительных ползучих переворачивал всё внутри. В животе то холодело, то замирало, то будто вспыхивало огнём.

Понимая, что время идёт, а я ничего не делаю, зажмурилась, глубоко вдохнула. И вдруг поймала ощущение, что пройду это испытание, если просто начну действовать, и приоткрыла глаза.

Я сосредоточилась на дыхании. Шум в голове помогал, отвлекая от зловещего шипения. Картинка вокруг расплылась, смазав извивающихся гадов в серую массу, и оставила узкое окно, через которое я видела направление.

«Лучше бы я вообще не видела… Это что-то явно под ними… А значит, мне надо их только раскидать… Ничего… это просто верёвки…»

Я чувствовала ноги, руки, баланс при наклоне, видела, что беру нечто мерзкое на ощупь и отбрасываю. Но казалось, что эти гады заползли и в брюки, и в топ, и влезли на голову… Брезгливо отмахнувшись от чего-то холодного на шее, поняла, что это всего лишь мои волосы.

До дна куба я добралась быстро. И только отбросив последнюю мелкую тварь, увидела на полу фотокарточку. От изображения на ней резкость зрения вдруг пропала. Я похолодела от ужаса и тряхнула головой. Показалось, или на фото были Соня и Илья? Я потянулась за фотокарточкой, уже различая знакомые родные лица, как вдруг резкая боль в предплечье заставила отдёрнуть руку. А потом его сдавило так, что на глазах выступили слёзы.

Я выпрямилась и посмотрела на руку. Большая тёмно-зелёная змея, широко раскрыв пасть, вцепилась в предплечье и застыла. От боли и ужаса меня так тряхнуло, что отбросило к проёму, но угодила лбом в стекло, забыв, что тот низкий. Голова закружилась, а может, это уже начинал действовать яд…

Слёзы хлынули ручьём и от слабости, и от обиды, что всё может закончиться для меня так нелепо. Но, услышав чей-то душераздирающий крик, вдруг поняла, что это ещё не конец. Кто-то не выдержал своего испытания, а я ещё была жива.

Застонав, дрожащими пальцами я попыталась расцепить пасть змеи, но та ещё плотнее стиснула челюсть, обвила локоть смертоносным туловищем-жгутом, будто душа добычу, и не уступала. Метнув беспомощный взгляд в сторону инструктора, увидела лишь холодный оскал. И поняла, что никто не поможет, кроме меня самой.

Со сдавленным шипением я огляделась, а потом прогнулась, выбралась в проём и ударила рукой, обвитой змеёй, о ребро куба, но гадина не поддалась. Паника уже подкатывала к горлу, грозясь перекрыть кислород. Резко коротко вдыхая, я завертелась волчком, взгляд заметался по залу, ища способ спастись. И… кажется, нашёл.

Ноги понесли меня от куба к другому концу зала, и я с разбега прыгнула в бассейн. Обретя равновесие на скользком дне, высоко закинув голову, чтобы дышать, я вытянула руку, обвитую гадиной, перед собой и стала ждать, молясь, чтобы всё получилось, а змея не оказалась ядовитой. Ведь там, где сходились её челюсти, ужасно пекло, и рука онемела до плеча.

В ушах барабанило, сердце раздирало грудную клетку. За мной никто не побежал, и я продолжала стоять под водой, судорожно отсчитывая секунды. Ещё несколько мгновений, и змея ослабила хватку, а потом и вовсе выпустила мою руку и поплыла прочь. Но то ли от злости, то ли от страха, я закричала во всё горло и схватила гадину за хвост, а потом развернулась и с размаху ударила ту головой о борт. Не знаю, какая уж была анатомия у ползучих, но та обмякла и пошла на дно. Выплеснув в крике боль, ярость, обиду и бессилие, я попятилась и забилась в углу бассейна. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

Но, уловив синие цифры таймера в отражении водной глади, я напряжённо вытянулась и взяла себя в руки. Едва выкарабкавшись из воды, уронила лоб на пол и зажмурилась, стараясь восстановить дыхание и удержать рассыпающееся на части нутро. Руки и ноги дрожали, я не могла ни подняться, ни двинуться с места. Но, когда приоткрыла глаза, увидела перед собой ботинки инструктора и подняла голову.

– Хороший результат. Хотя могла справиться быстрее, – снисходительно похвалил тот. – Свободна. У тебя душ и завтрак.

– Чтоб ты сдох! – беззвучно выдохнула я и, на секунду припав щекой к полу, заставила себя подняться.

Рука ещё плохо слушалась. Рана от клыков змеи ныла. Не столько укус был глубоким, сколько болезненным. Прижав ладонь к сочащимся ранкам, я шла к выходу следом за такими же измученными пленницами: кто-то был обожжён, кто-то взъерошен, кто-то хромал и ловил несуществующих бабочек, но все живы.

«Сумасшествие какое-то…» – подумала я, вспоминая, что же напоследок сказала Ламара, но голова будто выключилась.

– Седьмая, следуй по указателям! – снова прозвучал приказ в ухе.

***

Стрелки на полу указывали на правый поворот. Отстав от группы, я свернула и оказалась в том самом коридоре у двери с матовым стеклом. Дверь тут же открылась, и я увидела сидящего на кушетке Макса. Рядом стоял доктор Альбинос.

Его я тоже ярко вспомнила. Он проводил тот самый медосмотр, на который нас послали из бюро. Вот почему меня так тщательно обследовали тогда.

Я переступила порог, морщась от боли во всём теле. Макс сразу поднялся и хмуро посмотрел на мою руку.

– Садись и давай посмотрим твои раны, – спокойно сказал доктор.

Буравя ненавистным взглядом то Макса, то Альбиноса, я села на кушетку и отвела ладонь от предплечья. Доктор осмотрел укусы, прыснул что-то на припухшую кожу и наложил широкий белый пластырь.

Всё это время Макс внимательно следил за действиями Альбиноса и молчал. А я гасила бурлящую ярость всеми возможными способами, чтобы не сорваться и не придушить его, вцепившись зубами в горло, как та змея.

– Ничего страшного, – отчитался врач Максу и сразу вышел в другую дверь.

«Да… Ничего страшного, пока я не добралась до тебя…» – мстительно подумала я, переводя дыхание, оттого что боль в руке утихла.

– У тебя неплохо получается справляться с интеллектуальными задачами и некоторыми непредвиденными трудностями, но физически ты слабая, – произнёс Макс, сменив строгий изучающий взгляд на беспокойный, и неожиданно взял меня за плечи и бесцеремонно ощупал. – Нужна тренировка на физическую выдержку. Бег с препятствиями три раза в день и развитие мышц рук…

Я брезгливо отмахнулась от его пальцев, посмотрела в глаза со всем презрением, на которое была способна, и сдавленно прошептала:

– Что же вы за звери такие?! Зачем такие извращённые пытки?

– Мы ищем слабые звенья…

– Натравливая нас друг на друга?

– Вы не друзья и не команда. У каждого будет своя задача. А все провалы случаются только из-за слабой воли или наличия моральных зажимов. С последними у тебя тоже слабовато. Это твоё слабое звено.

– Вы что, делаете из нас киллеров? – фыркнула я.

– Нисколько. Но мы должны быть уверены, что вы сможете защитить себя и то, что добудете для нас любым способом. И здесь моральные принципы только мешают. У нас важная цель. А эти жертвы во благо миллионов людей.

– Террористы и маньяки всегда прикрываются высокими целями! – выплюнула я.

Макс рассмеялся. И от этого моё положение стало казаться не просто безвыходным, а абсолютно определённым: шансов на спасение нет – вокруг сумасшедшие люди.

Я уронила плечи и уткнулась подбородком в грудь. Закрыв глаза, подышала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом посмотрела на мучителя исподлобья и выдохнула:

– Я здесь умру?

– Ну что ты? Смотри на всё оптимистичнее, – снисходительно улыбнулся тот. – Мы не убиваем без необходимости. Не доставляй нам хлопот, выложись по полной, и ты получишь то, чего так сильно желаешь.

– Трудно сохранять оптимизм там, где тебя хотят уничтожить. И ещё труднее, когда уничтожить хочешь ты, – подняла голову и вперилась в Макса решительным взглядом. Кажется, я уже готова была убивать только за то, что кто-то стоял на пути к свободе.

– Тебя никто не хочет убить. Ты здесь, потому что нужна, – склонился Макс, и на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло нечто тоскливое. Как тогда, в ресторане, когда он «умирал» на моих коленях…

– Для чего? – отклонилась в сторону, ощутив его дыхание на коже. – Хватит говорить загадками…

– Об этом ты тоже скоро узнаешь. Если не будешь бунтовать, я стану оказывать тебе поддержку. В конце концов, ты здесь, чтобы помочь нам…

– Искалеченная?! – и ткнула ему в лицо рукой в пластыре.

Но он сочувственно улыбнулся, поставил ладони на край кушетки по обе стороны от меня и неожиданно поцеловал в локоть.

Я брезгливо поморщилась и, как бы ни болели мышцы, прогнулась под его рукой и спрыгнула с кушетки.

– Не преувеличивай, – тихо засмеялся он и оглянулся. А потом достал из кармана какие-то белые капсулы и протянул мне. – Это бонус за единственное испытание, которое ты прошла.

Я скептически глянула на его раскрытую ладонь.

– И что это?

– Обезболивающее.

Я сделала шаг навстречу и, сдерживаясь из последних сил, процедила:

– Скажи, сколько это продлится?

Макс замер на мне задумчивым взглядом, а потом отошёл за спину и распахнул дверь.

– От тебя неприятно пахнет. Иди в душ, и на завтрак. Ещё увидимся.

– Садист хренов! – прошипела я и, проходя мимо него, ударила по протянутой ладони так, что капсулы отлетели в стену.

Глава 8

Я так вымоталась, что под холодными струями воды почти ничего не чувствовала. К концу семи минут, выделенных на процедуру, еле смыла гель с тела одной рукой, чтобы не намочить раненую, на мытьё головы ни времени, ни сил уже не осталось.

«Может, и нужно было взять те таблетки… Даже если это наркотики… Хочется просто умереть…» – отчаянно думала, кое-как обтираясь полотенцем.

В одноразовых пижамах мы прошли в стерильный и всё же тюремный барак. В шкафу ожидала свежая одежда, идентичная предыдущей.

Все были разбиты, и никто не смотрел друг другу в глаза. Никто и словом не обмолвился до самой столовой. И нас действительно больше никто не сопровождал.

Мы молча расселись на негласно закреплённые места. Еды было уже не так много. Перед каждым стоял порционный поднос с дымящейся кашей, напоминающей клейстер с комочками, кусочек хлеба с маслом, какие-то орехи и напиток. Снова загорелся таймер.

– Неужели опять голодовка? – проговорила Первая, переливая кашу ложкой и шумно вздыхая. – Жрать охота, аж живот скручивает… А каши я ненавижу!

– А я после этих червей… есть не могу, – скривилась Вторая и отодвинула поднос. – До сих пор во рту этот мерзкий привкус…

«Её заставляли есть червей?!» – округлила глаза я, но положила в рот орехи и стала жевать, чтобы хоть как-то отвлечься. Был только завтрак, а казалось, прошла целая жизнь с того момента, как я проснулась сегодня.

На стене-экране включили вестерн с Клином Иствудом.

«Издевательство какое-то!» – вздохнула я и положила в рот ложку каши. Но снова не почувствовала вкуса еды. Поморщилась. Не могла принять её, будто не заслуживала. Я здесь. Мои дети где-то там. Погиб Арес… Мелькали голодные лица парней…

«Что будет, когда вернусь? Что скажу людям, которые спросят о них? – задумалась я и тут же горько усмехнулась: – А вернусь ли?.. – поморщилась и выплюнула кашу на поднос. – Нет! Всё не так! Всё враньё! И это тоже… Я скоро проснусь…» – закрыв глаза, старалась дышать ровно, а сердце болезненно трепыхалось, заставляя кровь бушевать.

Я поставила локти на стол и, закрыв уши ладонями, пыталась собраться с духом, чтобы не разреветься. Несколько минут тишины, и вдруг пронзительный голос Ламары прогремел:

– Дополнительные тридцать минут отдыха тому, кто скажет, сколько выстрелов сделал главный герой в последней сцене?

Я вскинула голову, растерянно посмотрела на экран, где появилась Ламара, а затем на лица сидящих. Не все сразу включились в смысл происходящего и недоумённо переглядывались.

– Э-э… шесть! – выкрикнула Четвёртая.

– Тридцать минут твои после завтрака, – строго прищурилась Ламара, и её лицо рассыпалось пикселями по экрану.

Я даже не поняла, что это было. Другие возмущённо зашептались.

Азиатка довольно села и быстро доела всё, что было на подносе.

Как только время вышло, все стали подниматься и выстраиваться у выхода с тревожным ожиданием в глазах. Никто не знал, что нас ждёт дальше.

– Убрать за всеми со стола и догнать группу! – раздался приказ моего координатора.

Все двинулись к выходу, а я осталась стоять у стола.

Шестая оглянулась, не понимая, почему я не иду, и тревожно кивнула, чтобы следовала за ней. Но я тут же вернулась к столу, собрала все подносы, одноразовые приборы и выбросила их в мусорный карман в стене. Стереть крошки со стола было нечем, но я аккуратно собрала их ладонью и высыпала в тот же карман. Оглядевшись, всё ли убрала, была прикована к полу голосом в передатчике:

– Следующий раз, когда Сейнара прикажет кого-то скинуть с дистанции, делай это не раздумывая и без разговоров.

На сей раз это был голос Макса.

– Откуда мне знать, как именно выполнять эти издевательские указания? – процедила я, выпрямляясь и оглядывая потолок в поиске видеокамер. Но тщетно.

– Общение между вами было запрещено…

– Я не знаю, что именно запрещено, а что нет!

– Всё, что не запрещено до нового указания, разрешено. И наоборот. Для этого нужно только внимательно слушать и запоминать. Это последнее предупреждение.

– И ты запомни: если с моими детьми что-то случится, я тебя на куски порву! – прошипела я.

– Охотно верю, – хрипло рассмеялся тот. – Догоняй группу, строптивая девица! – и затих.

«Извращенец!» – уже выбегая из столовой, с ненавистью представила, как душу Макса.

В какую сторону ушла группа, не знала. Но, не теряя времени, бросилась к лифту и не ошиблась. Едва протиснулась в закрывающуюся дверь и, тяжело дыша, посмотрела в лица пленницам.

«Похоже, теперь мы и сортир будем чистить», – проворчала мысленно на вопросительный взгляд Найти и других, а потом отошла, чтобы выпустить всех и встать седьмой.

Нас направили в новое помещение, оказавшимся чем-то вроде зала для отдыха: гостиная с диванами, креслами-качалками и обычными пуфами, стеллажами с книгами и большой стеной-окном, за которым был лесной пейзаж. Но это было не натуральное окно, а интерактивная картинка.

Я окончательно убедилась, что все помещения в Скале похожи: светло-пепельные литые стены из какого-то неизвестного материала, целиком светящийся мягким светом потолок и полуматовый бежевый пол.

Всё было чистое, практически стерильное, не похоже на то, что здесь происходило что-то страшное, но всё равно это – тюрьма.

Тело ломило от усталости, но слабость как рукой сняло, когда вдруг на той самой стене, ставшей большим экраном, разделившемся на семь секторов, в последнем увидела Соню и Илью, играющих в песочнице с той же женщиной, что и вчера.

– Соня! Илья! – вскрикнула на выдохе и осеклась, потому что в центре экрана появилась Ламара и бросила на меня угрожающе-недовольный взгляд.

Я судорожно закрыла рот ладонями и не мигая смотрела на неё. Остальные женщины, вероятно, тоже разглядели родных: помещение заполнил тревожный ропот.

– Ну а сейчас, чтобы вы кое-что усвоили, внимание на экран, – с подозрительной мягкостью произнесла Ламара и ехидно прищурилась. – Смотрите внимательно, и ни звука!

На весь экран появилось видеоизображение темнокожего мужчины, ведущего через дорогу девочку лет трёх. Я его не знала, а местность напоминала маленький городок в Европе. Внезапно раздался скрежет тормозов, а кто-то в помещении вскрикнул.

Я увидела, как Найти потянулась к экрану и замотала головой в душераздирающем крике:

– Нет, нет! За что?!

Мужчину сбил автомобиль, и тот откатился к краю дороги и не шевелился. Испуганную малышку кто-то подхватил на руки и держал лицом к упавшему мужчине.

Найти упала на колени и, зажав ладонями рот, залилась слезами, не сводя глаз с экрана.

– За что?! За что-о…

Всё внутри оборвалось. Я прижала ладони к животу и упёрлась спиной в стену, чтобы самой устоять на ногах.

– Общение между собой вне общей задачи запрещено! – прозвучал жестокий голос Ламары.

И на экране показали наше спальное помещение, где все мы лежали в кроватях, а Найти говорила о своей команде, о прошлом. Это было вчера.

Комната наполнилась сдавленными стонами остальных.

– Сегодня Третья не выполнила приказ инструктора и координатора дважды. А три нарушения – это наказание! Никто не будет стоять над вами с электрошокером: ваш прокол – и страдать будут ваши близкие…

Все голоса стихли. В зале настала вязкая тишина. Свет будто померк, оставив единственное высвеченное пятно на стене – лицо несчастной темнокожей малышки, непонимающе глядящей на лежащего в стороне мужчину.

– Daddy7[1]… – послышался её тонкий голосок.

Слёзы навернулись на глаза. Ощущение, что я проваливаюсь в какую-то яму, глохну и слепну, испугало до ужаса. Корни волос будто воспламенились. Стало душно, как тогда в катакомбах над пропастью, и дышать уже не получалось.

«О Боже, только не моих… Дай мне сил это пережить!»

Щёки щипало от слёз, но мне не хватало сил поднять руки и смахнуть разъедающую влагу с кожи. Грудь мучительно медленно стягивало жгучими тисками, выдавливая остатки воздуха.

«Господи, я тоже что-то нарушила?! Пожалуйста, скажи: «Нет»! Я сделаю всё, что угодно, только не трогай их… Не дай им забрать моих малышей!»

Когда кислорода стало не хватать, я попыталась вдохнуть, но не получилось, словно тело перестало получать сигналы от мозга и больше не подчинялось. Страх обрёл совершенно конкретные очертания: теперь я точно знала, что может произойти с моими малышами.

– Так будет с каждым, кто ослушается. Полагаю, больше вам не захочется наблюдать такое? – прозвучал предупреждающий голос Ламары, и я почувствовала, что тиски разжимаются.

«Господи, спасибо! Спасибо! Спасибо!» – закричало внутри, а взгляд заметался по комнате.

На лицах каждой отражались ужас и бессилие. Они даже боялись смотреть друг на друга.

– Это первое и единственное предупреждение! – продолжил бессердечный голос. – Пятая и Шестая, вы тоже открыли счёт. Ещё два нарушения, и видео на экране будет менее гуманным!

Головы обеих пленниц втянулись в плечи. Стало ещё тише.

А мужчина на экране оказался жив. Ему помогли подняться, но он был сильно ранен, возможно, сломаны рёбра.

Найти резко вдохнула от облегчения, но тут же согнулась к полу, и её стошнило.

– Почему я не могу просто умереть? – бессильно опустив голову, еле слышно проговорила она. – Я одна, и никто больше…

– Это слишком лёгкий выход! – хмыкнула Ламара и грозно вскинула брови. – Убери за собой!

Третья стала растерянно оглядываться: ослушаться не могла, но и не знала, как выполнить приказ.

– Ну! Действуй!

– Чем? – прохрипела она.

– У тебя есть мозги – найди, чем!

Тогда Найти, собирая остатки сил, поднялась с колен, огляделась и не найдя ничего, сняла с себя топ и стала собирать жижу с пола.

Я сглотнула ком в горле: это было унизительно и страшно одновременно.

– Держите себя в руках, если не хотите повторить это, – подливала масла в огонь Ламара. – А теперь… отдыхайте, дамы. У вас час отдыха, чтобы настроиться на дальнейшую работу. Общение разрешено на любую тему, кроме обсуждения испытаний и инструкций координаторов. Разрешено выходить в туалет.

И лицо женщины растворилось в картинке ледяных гор за окном.

Но никто и словом не обмолвился. Все разошлись по углам, кто-то забился в кресло, кто-то сел на диван и превратился в неподвижную статую. Я же заставила себя отвернуться к книжным полкам и взять книгу.

Строчки расплывались, да и не собиралась читать, но внутри что-то тикало, будто бомба замедленного действия. Мысли об Илье и Соне не давали сосредоточиться и натягивали нервы. Мне нужно было чем-то занять голову, чтобы не сойти с ума. Я оглянулась и увидела, что полуобнажённая Найти так и стоит в полном оцепенении с грязным топом в руке и глотает слёзы.

«Можно выходить в туалет», – вспомнила я и подошла к Третьей.

Та не реагировала. Тогда я взяла её за локоть и потянула за собой.

Передвижение по коридорам не было ограничено. Взгляд выхватил открытую дверь лифта, но я обречённо уронила плечи, ведь бежать некуда: вокруг смертоносные ледяные стены неизвестной протяжённости, всё равно что мёртвые пески. Как я могла очутиться здесь и кто эти люди, вроде бы обычные, но обладающие неизвестными технологиями, непомерной извращённой властью, до сих пор не укладывалось в голове.

Душевую нашла без труда. Она тоже была открыта.

Подведя Найти к раковине, я еле вытянула из её рук топ и бросила в соседнюю.

– Умойся, – тронула за плечо.

Её взгляд стал осмысленным, и она сразу припала ртом к крану. Выполоскала рот, умылась. И замерла, упёршись руками о раковину.

– Это твой муж и ребёнок? – тихо спросила я.

Найти смогла только кивнуть и тут же зарыдала.

Я уловила движение над проходом и поняла, что это сработал таймер.

– У нас ещё полторы минуты. Приводи себя в порядок и держись. Не раскисай! – ободрила я, хотя у самой поджилки тряслись, хотелось крушить и убивать. Но глубоко внутри понимала, что это отчаяние, что у меня нет ни единого шанса помочь себе, если только не следовать извращённым правилам похитителей.

Я взяла топ Третьей и стала выстирывать его.

– Я не справлюсь, – всхлипнула Найти. Её губы дрожали, а изо рта тянулась слюна.

– Справишься, если сюда добралась. Нужно только потерпеть и быть внимательной. Не болтай и выполняй всё, что требуют, – я говорила так уверенно, будто сама могла легко следовать этому.

Найти надела мокрый топ и вытерла лицо полотенцем. Я тоже умылась и мельком посмотрела на своё отражение. Это была не я, а совсем другой человек: растерянный, напуганный и бессильный.