Любовь с условием и без...

– Ну, началось. Ты мне еще морали не читала, как вести себя с мужчинами.

– Я же о твоем носе беспокоилась,– оправдалась Анна.

– Конечно. А сейчас ты скажешь, что он может подсторожить меня где-нибудь на улице и изнасиловать в кустах или на сиденье своего БМВ за оскорбленное самолюбие?

– Фу!– возмутилась сестра и покрутила пальцем у виска.

Лизка засмеялась. Анна покосилась на дочь и шлепнула по руке, чтобы та перестала «хрюкать» трубочкой в пустом стакане.

– Ты свободная женщина, могла бы позволить себе этот «набитый кошелёк»,– с умным видом сказала Лизка.

Мы с сестрой переглянулись и засмеялись, держась за животы.

– Да, «набитого дурака»,– поддакнула я.

– А почему нет? Он симпатичный.

И Анна туда же!

– Да ну вас! Тоже мне – свахи отыскались. После развода мне еще курортного романа не хватает для полного счастья.

– Вот именно: после развода и не хватает,– проницательно сказала Анна.

Я скрыла улыбку разочарования, но почувствовала, как что-то екнуло внутри.

– Да и не симпатичный он вовсе,– сказала я, чтобы как-то скрыть досаду, неожиданно обволокшую изнутри.

Куда ему было до Кирилла?!

Опять Кирилл? Ну, конечно, первый и единственный – он навек. Только это так, для смеха говорю себе. А на самом деле: плевать я на него хотела с самой высокой колокольни.

После клуба мы отсыпались, как мишки зимой. Мама разбудила нас на поздний завтрак. Это была яичница с болгарским перцем и помидорами. Так просто, но изумительно вкусно. Когда еще можно поесть домашнего блюда из яиц да маминого приготовления?

Почему дети все время куда-то стремятся от родителей? Я бы осталась тут навсегда! А что, очень даже неплохая идея? Только вот и здесь с работой проблемы. Да покруче, чем в Екатеринбурге.

После завтрака мы с Лизой пошли на базар, чтобы прикупить традиционные сувениры для друзей. Через два дня мы улетали.

Вот жаль! Лето только начиналось, а нам было уже пора.

Племяшка, как сорока, бросалась ко всему блестящему, шуршащему и звенящему: бусики из ракушек, заколочки с морскими звездами, колечки с сердечками и плейбойскими зайчиками, сережки с колокольчиками и косынки на бедра для танцев живота. Наверное, и я была такой в детстве? Смешно было на нее смотреть и вспоминать себя.

Сама же набрала разных практических вещичек: подставку для ручек из перламутровых раковин, ароматических свечей в традиционных морских мотивах и декоративные мешочки с морской солью. Мои обожали такие подарки. Галчонок, Валюшка, Индира и Машка всегда были рады моим сюрпризикам. А уж они-то сами, отдыхающие в Греции, Турции и Монако, привезут такой заморской всячины, что диву дашься.

Удивительно, с Кириллом у нас ничего не получилось, а с женами его партнеров и друзей у меня сложились самые теплые отношения. Мы подружились буквально сразу после первого же приема у нас дома (теперь, вернее, не у нас, а у Белохвостова), и уверена, что будем общаться еще долго, если не вмешаются какие-нибудь обстоятельства, типа госпожи Белохвостовой. Ну, а с Верочкой мы уж точно навсегда. Она моя однокурсница и самый верный боевой товарищ.

А друзьям мужского рода накупила якоря: кому в виде сережки, кому брелока, а также запонок и галстуков. Колька, Васька, Макс и шалопай Витек – бравые дворовые парни, были, как братья. Одно время пришлось прекратить с ними всякие отношения, вплоть до банального приветствия по телефону, но, как только вырвалась из силков Белохвостовых, они опять приняли в свой клан, будто и не было между нами четырех лет молчания.

Итак, мы с Лизкой обшарили весь базар, прошлись по набережной, где стояли ларьки сезонных торговцев морскими сувенирами и засели в прибрежном кафе на одном из ответвлений центральной улицы Алушты.

Плетеные кресла были настолько комфортными, что мы с племяшкой съели не только мороженое, но и заказали шашлычок из форели, только чтобы еще немножко посидеть в уютном кафе. Лиза доложила последние новости в отношениях со своими ухажерами с соседней улицы и перспективы отношений с соседями напротив. Я как опытная в этих делах женщина насоветовала ей, как вести себя с разным типом мужчин, и убедительно попросила не быть похожей на меня в силе слова. Мое дикое «отвали» и «вольнословие» не есть гарантия успеха. Это я уже поняла с опытом, но любила себя такой, какая есть. Кому надо, тот поймет. Все лишние – отвалят.

Повар, который готовил нам шашлык, предупредил, что придется подождать около сорока минут: вот-вот должны были подвезти рыбу. Но в очень жаркий день не спасала и крыша кафе, сплошь увешанная вентиляторами. И пока нам готовили блюдо, мы с Лизкой решили спуститься к пляжу и окунуться. Купальники всегда были на нас.

Устроив заплыв минут на двадцать, мы вышли на берег и устроились на бетонных ступеньках, чтобы обсохнуть и вернуться в кафе наверху. У Лизки зазвонил мобильник, и она, довольно улыбаясь, отошла к воде. Ясно, это был очередной бой-френд. Я же осталась на ступенях и, встряхивая головой, чтобы высушить волосы, подставила лицо солнцу. Как же было хорошо на солнышке после морских ванн в ожидании обалденного шашлыка.

Сзади послышалось шуршание обуви по бетону, и я сдвинулась с центра ступеньки к краю, чтобы дать возможность людям пройти. Но шаги замедлились, а потом и вовсе прекратились. Открыла глаза, и сквозь темные пятна от солнца взглянула через плечо.

– Ну привет!– произнес Ярослав.

А сзади на самых первых ступенях стояли два его прихвостня.

– Здрасте,– ответила равнодушно, но была жутко недовольна его появлением: он нарушил мою гармонию с природой!

– Тебя нелегко найти.

– Ну, я вижу, у тебя нюх, как у собаки,– пренебрежительно проскрипела, отворачиваясь к морю.– Чего надобно, старче?

– Поужинаем?

Я оглянулась на мужчину и посмотрела точно ему в зрачок. Вероятно, по моему выражению глаз и лица, он догадался, что ему не рады. Могу заметить, что даже в льняной рубашке от «Дольче энд Габбана» и джинсах «Леджио» цвета слоновой кости он выглядел не как герой моего романа, а как местный авторитет, маскирующийся под интеллигента.

Однако он проигнорировал мое молчаливое раздражение, и на губах промелькнула усмешка. Похоже, требовалось разъяснение, что к чему. Я поднялась, деловито встряхнула головой и, расставив руки на бедрах, притворно-вежливым тоном объявила:

– Слушай, ты, что клинья-то мечешь? Не понял, что ли: не твоего поля ягода?!

– А что ты так упираешься?– недоуменно пожал плечами Ярослав.– Боишься, что ли?

– Тебя, что ли?– усмехнулась его самомнению и скосила глаза к носу.– Да я даже твоих прихвостней не боюсь, а тебя-то и подавно.

– Ты, что ли, моих парней стесняешься? Так мы и без них обойдемся.

Он оглянулся назад и еле заметно кивнул. Двое верзил, глазевших на нас, исчезли.

– Верно, обойдусь как-нибудь без вас,– заметила я.

– Ладушки, остынешь, поговорим снова. Я даю тебе еще день на размышления.

От его «ладушки» выворачивало наизнанку.

– Не поговорим. Нюх не достанет,– категорично усмехнулась.

– Уезжаешь? Ничего, вернешься – увидимся.

Вот прилипала!

– Не вернусь, дорогуша! Придется тебе с тоски помереть…

– Ничего, я подожду. К матери-то все равно в гости приедешь,– самоуверенно спокойно перебил Ярослав.

Я была поражена его осведомленностью. Нет, даже не этим, а упорством, с которым он давил на меня, и странным интересом.

Он легко встал со ступеньки и вальяжной походкой поднялся на площадку перед кафе.

Интересный экземпляр с точки зрения паразитологии! Было бы времени чуть побольше, я бы ему такой шухер устроила. Он бы проклял день, в который решил меня совратить…

Но, притормозив разбушевавшуюся фантазию, вернулась к Лизке, и мы пошли есть свой шашлык.

А когда после мы возвращалась домой по пляжу, впервые задумалась о человеке, от которого не было ни жарко, ни холодно, но он с раздражающим упорством лез в мысли. Черпая горячий песок пальцами, получая невероятное удовольствие, словно запасаясь наперед теплыми ощущениями от этого сказочно-родного места, я перебирала в памяти моменты, когда впервые увидела Ярослава, и все полоумные разговоры с ним.

Как странно было это знакомство. Как-то нелепо, будто мы играли на камеру или нас кто-то слышал, и хотелось показаться не тем, кем мы были на самом деле. Может быть, это его стиль общения, но, точно, не мой. С чего я начала играть по другим правилам?

А вот знакомство с Кириллом было настоящей романтической историей… Нет, не историей, а мигом. У меня до сих пор мурашки по коже пробегают, когда вспоминаю. Пожалуй, это единственное положительное воспоминание о Белохвостове, которое еще долго буду хранить в душе и даже беречь.

Да, беречь, несмотря на все произошедшее в моей жизни по его вине. Конечно, по его, не по моей же!

В общем, это было так…

Сочи. Ялта. Минеральные воды. Алушта… Я не знала, что выбрать. Хотелось на родину к маме, но и сменить впечатления тоже была не прочь. И вот, наконец, выбор был сделан: мы полетели в Сочи с однокурсницей Верой, так сказать, отмечать окончание универа.

Жизнь казалась такой неизведанной, богатой и яркой, столько всего ждало впереди.

Итак, мы поднимались на борт самолета ТУ-154 в полном предвкушении потрясающих каникул (последних каникул в жизни) перед выбором будущего пути. Учеба была окончена, теперь нужно было устраивать личную жизнь, выкладывать профессиональный путь. Глаза горели, улыбки не сходили с лиц, и звонкий смех разливался по всему второму салону.

Как назло, наши с Верой места оказались на приличном расстоянии друг от друга, потому что регистрацию проходили порознь. Из-за злобной тетки мы не смогли поменяться местами, пришлось довольствоваться тем, что выпало. Когда я уже присела, застегнула ремень безопасности, неожиданно моя соседка – злыдня поднялась и решила пересесть к своему мужу и внукам, договорившись с одиноким мужчиной, который сидел позади нас. Не успела сообразить, чтобы кликнуть Верку, как со мной рядом присел молодой мужчина, от которого пахло моим любимым мужским ароматом из серии Hugo boss. Я с любопытством оглянулась на него, а он на меня, и мы одновременно широко улыбнулись друг другу.

О-о! Это был симпатичный мужчина. Красавец мужчина! А как он был одет, у-у-у! Это было что-то!

Запах, стрижка, цвет глаз, осанка, внешний вид – все мое. Если бы еще его звали Кириллом, я оказалась бы на седьмом небе от удовольствия.

И представляете: его звали Кириллом!

– Кирилл,– неожиданно представился он, протягивая сосательные леденцы.

Я снова оглянулась и сразу поняла, что понравилась ему.

– Как настроение?– улыбнулся он, а от его голоса дикие мурашки разбежались по всему телу.

– У меня превосходное! А у вас?

– Теперь получше, как только освободился от маленьких монстров,– усмехнулся Кирилл и кивнул в проем между нашими креслами.

Сзади сидела та самая злыдня и двое ее пятилетних внуков. Самый ужасный возраст для детей, когда руки и ноги и шило в заднице никак не находили места в кресле.

Я согласно кивнула и тихо ответила:

– Да вы просто успели уйти живым. Какое счастье, что вам не пять лет!

Он рассмеялся.

– Я тоже рад, иначе вы сбежали бы от меня…

Я слегка смутилась, но только для приличия, потому что мысленно уже горела желанием продолжить наше знакомство на земле.

– Полина,– протянула ему ладонь.

Он нежно и, похоже, с удовольствием пожал мою руку.

– Очень приятно. Я заметил вас еще в аэропорту…

– А я не так наблюдательна, но теперь запомню вас надолго.

Его смутила моя откровенность. Темно-русые брови слегка дрогнули.

Ну, а потом он угощал меня орешками, рассказывал любопытные истории, попутно делал кучу комплементов. И я не могла отделаться от мысли, что хотела бы ему жутко понравиться. Но мой язык все сделал за меня.

Мы оба летели в Сочи и договорились обязательно встретиться там, обменявшись телефонами и адресами гостиниц.

Он не отводил своих больших серых глаз и несколько раз клятвенно заверял, что разыщет меня на лазурном берегу.

И Кирилл, в самом деле, нашёл гостиницу, где я проживала, и мы встретились.

Его взгляд был подобен молнии, пронзившей мое сердце насквозь… бла-бла-бла. Конечно, это было не так приторно сладко, но я втрескалась в него по уши.

Совсем забросила Веру и целыми днями, а то и ночами пропадала с Кириллом то на пляжах, то на экскурсиях, то в уютных кафе или ночных клубах. Все цветочные лавки поблизости от гостиницы знали Кирилла в лицо и имели колоссальную выручку: каждый день на моем столике красовался свежий букет цветов. И солнце было ярче, и море ласковее, и ветер нежнее. Я купалась в его внимании, особом внимании, которого мне не оказывал ни один из многочисленных ухажеров: тонком, оригинальном.

Я до сих пор вспоминаю его сюрпризы-памятки, которые не позволяли забыть о нем ни на минуту после очередного расставания на ночь. Входила в номер и спотыкалась о плетеную вазу с фруктами, которые потом поедала у телевизора. Или в центре комнаты оказывался пучок разноцветных шаров, стремящихся к потолку, а вместо груза, не дающего шарам разлететься, была привязана коробка моих любимых конфет «Вишня в ромовом сиропе». Или на моей постели приветливо ожидала большая мягкая игрушка с цветком или музыкальной открыткой в пушистых лапах.

Как он умудрялся делать такие сюрпризы, когда ни на секунду не отлучался от меня ни днем, ни вечером, и никому не звонил, и не разговаривал с персоналом гостиницы?!

Это было самое чудесное лето в моей жизни еще и потому, что неожиданно сбывались самые трогательные девичьи надежды. А самое главное, за курортным романом следовало будущее…

Но кто знал, что, когда войду в семью Кирилла Белохвостова, будущее сменит свои радужные краски на черно-белые?

Кирилл был уверен в себе, с тонким чувством вкуса и щедростью, а также, что покорило с первого взгляда, и я вбила себе в голову, что хочу стать его женой, – это его желание во всем быть первым и достигать поставленных целей. Ведь мне хотелось, наконец, найти мужчину, который решал бы все проблемы, а я бы пряталась за его широкой спиной.

Но проглядывались в нем черты честолюбия, полного подчинения родительской воле. В первые дни знакомства я только предполагала это, и, как оказалось, совершенно справедливо.

Позже на своей шкуре распробовала, что значит прятаться за чьей-то спиной, даже такой мощной, как у Кирилла. Не так-то это и сладко, когда решают не только твои проблемы, но и диктуют, как тебе жить, думать, поступать, что говорить, а где беспрекословно подчиняться. Причем, чаще всего это делал не Кирилл, а его многочисленные состоятельные родственники: мать, отец, две сестры и даже тетки…

Фу, кажется, воспоминания о нем уже начинали раздражать и вызывать до тошноты знакомое чувство обиды и злобы. Начало всегда бывает светлым, а по мере своего приближения к концу всё безвозвратно темнеет.

В общем, не получилось у меня с Кириллом, не получится и с этим кошельком на ножках.

Хотя, что я на него взъелась? Мужчина как мужчина, захотел бабу, сказал ей об этом. Ну, немного не повезло ему – несговорчивая оказалась, ну, и ладно на этом.

Нет же, все придумывала, что могла бы ему сказать такого, чтобы он отвалил по-настоящему и уже ни на что не надеялся. А то как-то разговор остался незавершенным.

Ведь отыщет же следующим летом (ха, если братва не замочит!) и снова сунется со своим предложением.

А с другой стороны, в голове все крутилась мысль: а почему бы не закрутить роман с Ярославом? Я и, вправду, была свободной женщиной, как выразилась Лизка, что мне терять?

Но прекрасно понимала: такие, как Ярослав, просто используют женщин по назначению. О каком романе можно говорить? Меня вообще смущало то, что я об этом думала.

Так и вышло. По-моему!

Собирая чемодан в дорогу, я и не вспомнила об «угрозе» Ярослава на будущее. Я просто уезжала, и было тоскливо расставаться с алуштинским маем, маминым домом и садом, и, разумеется, самой мамой: я не знала, когда её снова увижу. Расставаться всегда было делом нелегким, но почему-то в этот раз было сложнее всего. Я знала, что меня ждет в Екатеринбурге, знала, что выход найдется, и все снова будет в ажуре. Однако теперь мама была единственным родным человеком, который мог меня приютить под своим крылышком. Анна не в счет: своя жизнь, свои проблемы. Друзей, какими бы закадычными они ни были, надолго не хватит. Абсолютной истиной было то, что придется выложиться не на шутку, чтобы заиметь свое жилье и найти работу, способную меня прокормить.

Ой, да боги наши, где моя не пропадала?!

На следующее утро, распрощавшись со всеми прелестями края, с любимыми местами Алушты и хорошими знакомыми, мы сели в маршрутное такси и отправились на автовокзал. Мама осталась дома, потому что свободных мест в такси не оказалось. Так было даже лучше: отрезать сразу, а не пилить по больному.

Мы ехали через весь город, и у нас была еще одна возможность запечатлеть в памяти цветущие уголки Алушты. Все-таки она была для нас родным краем: здесь родилась мама. Лизка уснула на плече, потому что ночью не спала, а пропадала на дискотеке. Анна, в который раз проверяла наши документы и билеты: она всегда очень нервничала перед полетом, а так успокаивалась. Из всех нас самолетов боялись только Анна и Сенька. И как бедный песик пережил перелет из Екатеринбурга в Крым, не представляю? А я от скуки невольно прислушалась к разговору, который вели две девчонки, сидящие напротив нас с Лизой и очень напоминающие собой девиц легкого поведения (одеты были под стать).

Отвратительно причмокивая жвачкой, одна говорила другой:

– Слышь, Катюха, Яра совсем озверел. Такой ведет пересчет всем нашим девкам, что скоро танцевать некому будет.

– Да знаю я. Меня тоже завернули. И чё ему не понравилось? Разделась, как надо, ноги задирала выше головы…

– Может, ему дать надо?– как лошадь, заржала первая.

– Девки говорят, что он с такими, как мы, не пачкается. Тоже мне – чистюля.

– Ой, да врут они, жабы. Он каждую вторую в Алуште имеет.

Твою налево, зверье мое! Какие бразильские страсти-то кипели в моей чистой, невинной, романтической Алуште. И опять я слышу про Яру!

– Вот именно, а он еще и женатый, ублюдок.

– Эх, и кто-то же тратит все его бешеные деньги!

Вот дура! Нашла, чему завидовать. Ну, конечно, если ты от роду только и умеешь, что задом вертеть, то никакой Олимп тебе не светит. А вот какой кайф, когда ты сама заработала все эти бешеные деньги и, потратив их, ни перед кем не держала отчета! Вот бабы – дуры!

– А где же его жена? Я была у него в доме и не видела никого.

– Да в Питере живет с сыном. Ты чё, хочешь, чтобы он разврату предавался у сынка на глазах? Кстати, а чё ты в его доме делала?

– Меня Стасик туда водил. Ну, пока шефа не было в городе, мы там немного покувыркались.

– А-а, этот, горилла который?

Вероятно, она говорила про бревно неотесанное, которое хотело меня порвать.

Ага, значит, бревно зовут Стасом, а шефа Ярой величают?! Отпадный имидж! Интересно, значит, этот Яра женат, и ребенок имеется? А еще имеется половина Алушты, вернее, ее «прекрасная» половина. Н-да, лихой парниша! Это очень удачно, что я не стала развивать наших отношений. А если бы он был симпатичнее, и у меня было бы другое настроение на тот момент? Бр-р-р, отвратительно! У Кирилла и то девчонок было меньше, чем у этого наглеца… Хм, а сколько девчонок было у Кирилла? Об этом история умалчивает.

И вот я сидела в кресле самолета и смотрела в иллюминатор. Юг быстро убегал куда-то назад. Шум двигателей нагнетал легкую тоску. Я возвращалась в серое лето, холодный город, с надеждой на светлое будущее, но такое далекое, где никто меня уже не ждал.

Разумеется, не пропаду. Вот еще! Только бы отхватить кусок побольше. Сразу дам сорокам заявку на работу, и за месяц что-нибудь найду. Главное, перекантоваться без проблем. Недельку у Верки, пару дней у Индиры, пару – у Галчонка, а дальше, как пойдет. И еще одно главное: снять квартиру или комнату подальше от районов, где обитает семейство Белохвостовых, где оно трудится и отдыхает. Видеть их всех больше не хочу. Ну а поужинать всегда можно заглянуть к сестричке.

И тут мне вспомнилось супероригинальное «Поужинаем?» Ярослава…

Ой, как же там его? Он же называл свою фамилию. Что-то еще тогда подумала насчет его фамилии? А-а, Македонец… Македонский… Победитель… Да, самовлюбленный, самоуверенный и амбициозный властелин жизни. Наверняка извращенец, избалованный деньгами повеса. А вообще, конечно, живет своей жизнью, делает что в голову взбредет. Свобода действий и власть над обстоятельствами…

И я бы ему позавидовала, да теперь сама была в свободном полете. Ну и что, что чуть-чуть без жилья, чуть-чуть без работы и без набитого кошелька? Фу, тоже мне – проблемы! Да на раз-два, и все будет в ажуре!

Полина, тебе нечего терять! Ну, почти, нечего: есть мама и маленький домик с садом. Нет, Полина, ты удачлива, тебе просто немножко не повезло с окружением. Ну, менее богата и не всесильна, но тоже ой-ой!

И хватит о прошлом!

Свободный полет начался, как только я распаковала чемодан и на следующий день пошла за газетой объявлений. Днем обзванивала все конторы, которые предлагали подходящие должности, а вечером мы с друзьями устраивали маленькую пирушку где-нибудь в ночном клубе.

На следующий день снова получала отказы или, что еще больше подзадоривало, усмешки после называния своей фамилии и прежнего места работы. Полину Сосновскую, бывшую жену Кирилла Белохвостова, никто не желал видеть в качестве работника в своей фирме, какими бы рекомендациями она ни обладала. У Натальи Андреевны Белохвостовой были длинные руки и ядовитый язык.

По-моему, и я что-то переняла от нее? Но сейчас не об этом.

Зато вакансий продавцов и обслуживающего персонала было завались. Верка уговаривала хотя бы на первое время принять одно из предложений, чтобы встать на ноги. Но меня было не пронять даже неплохой зарплатой. Тошнило от одной мысли, что буду кого-то обслуживать. Я столько насмотрелась, как вели себя богатеи с обслуживающим персоналом. Сама недавно была наблюдателем. И теперь оказаться по другую сторону, терпеть чьи-то капризы или откровенное хамство не собиралась.

А вот парадокс: на свободные места в парикмахерских меня не брали, хоть ты тресни. Я уже упоминала, что произошел один досадный случай, который и заказал мне дорогу в повелительницы расчесок и ножниц. Пожалуй, расскажу и о нем…

Однажды, когда еще училась в универе, решила немного подработать для того, чтобы свободных денег в кармане было немного больше, чем давала мама. Через хороших знакомых моей банды (так мы с дворовыми друзьями называли свою компашку) легко сделала разрешение на предпринимательскую деятельность и решила устроиться в ближайший от универа салон модных причесок. Оставалось только получить лицензию на парикмахерское дело (так уж было заведено в нашем городе после нескольких серьезных жалоб клиентов в торговую палату на качество услуг).

И вот я шла на прием к очередному бюрократу, чтобы тот выдал сертификат соответствия. В приемной никого не оказалось. Я, по глупому любопытству, заглянула в расписание секретаря и увидела свою фамилию напротив времени приема. Уже десять минут как я должна была сидеть в кабинете чиновника.

Тогда без всяких церемоний постучала в дверь кабинета и открыла ее. Там никого не оказалось.

Раздражающая пунктуальность, верно?!

Я огляделась и прошла к дивану. Только плюхнулась на взбитые сиденья, как услышала треск, характерный для рвущихся колготок. Я поднялась, и стрелка мигом выползла из-под юбки прямо на колено. А так как колготки были черными, то стрелка смотрелась отвратительно.

Я таквзбесилась, оставаться в таком виде было нельзя - у чиновника все ж! - ну ирешила их побыстрому снять. Снять не надевать!

По своей девичьейнаивности или глупости, стала стягивать колготки. Пришлось задрать юбку; отнаклона пиджак так натянулся на спине, что трудно было дышать: я егорасстегнула. Ну, а там, разумеется, ничего, кроме белья.