Удиви меня!
- -
- 100%
- +
«Только попробуй прикоснуться! Такой хук отвешу!..»
И тот уже потянул ко мне свои ручонки, я отступила и нарочито мягко произнесла:
– Лёша, вам нужен переводчик или сами дотумкаете?
Того аж подкинуло, а капли пота скатились к двойному подбородку.
– Да ты кто такая ваще, чё козу из себя строишь?!
«Бог ты мой! Почему мужчинам можно быть до нелепого бестактными, а нам вежливо глотать эту несусветную чушь? Не умеешь делать комплименты – не раскрывай рта! А делаешь, так будь готов к последствиям. Но, нет, самолюбие бьёт в гонг! С кем я, вообще, говорю? Ещё бросится глаза выцарапывать…»
Я натянула дежурную улыбку и тут же нырнула во двор здания, которое гордо именовалось «АвиценнаПлюс».
– Доброе утро, Алексей Петрович!– поприветствовала охранника.
– Эй, я с тобой говорю…– бросился было следом чучундра, но его тёзка под два метра ростом воинственно преградил дорогу.
– Вы записывались на приём?
– На какой приём?!
– К психиатру.
– Куда?!
Алексей Петрович был тот ещё шутник, умел любого сразить своими остротами. Настоящий полковник!
Я оглянулась напоследок, благодарно кивнула Петровичу и вошла в холл клиники.
Перед приёмом было ещё пятнадцать минут на придание мозгам бодрости. Кофемашины у меня нет, а на нашей кухне стояла добротная итальянская De’Longhi и выдавала чудесно сбалансированный напиток.
Я забрала у медрегистратора карту контроля приёма, придуманную нашим замом главврача по коммерческим вопросам – Гоноровой, сунула её в сумку и вошла в кухню.
Никита Ностров – наш хирург и Светлана Свиридова – врач-косметолог рассматривали что-то в телефоне и посмеивались. Тут же, забившись в угол за столом, смачно жевал пирожок кучерявый Сергей, наш айтишник, мусоля планшет жирными пальцами.
– Привет, Никита Борисович, Светлана Ивановна и Сергей,– кивнула я и прямиком к кофемашине.
– Привет, Настенька!– улыбнулся Никита, тут же спрятав телефон и полностью переключившись на меня.
Ни с кем из коллег никогда не устанавливала больше, чем дружеские отношения. А с мужчинами всё чаще только деловые. Никита начал свои недоухаживания после новогоднего корпоратива, когда я таки разрешила пригласить себя на танец. Уж очень ему мои духи понравились (которыми, я не пользуюсь). Сначала это даже забавляло, я держала дистанцию, отшучивалась, ведь юмор всегда помогает выходить из конфликтных ситуаций, но для себя приняла решение: если перейдёт в более плотное наступление, придётся показать, кто в курятнике петух.
– Привет-привет, Никита Борисович!– повторила я, нарочито индивидуально.
– А что так официально?
– Сто лет тут работает, и сто лет так здоровается с тобой, Ностров,– усмехнулась Светлана, прекрасно понимающая, в чём тут дело.– Ты бы хоть вопрос сменил…
– А почему я? Настя тоже могла бы поменять стиль приветствия,– огрызнулся тот.
– Угу, на Никитушку?– съязвила Света, а тот только зло прищурился.
«Н-да, не в настроении наш хирург… Не выспался. Пил не только в субботу, но и в воскресенье – синяки вон под глазами какие…»
– Доброе утро, коллеги!– вошёл Валерий Иванович Куль – наш престарелый Бельмондо – безобидный бабник, а по совместительству невролог высшей категории. Ни одной юбки не пропустит, не сделав этакий комплиментик или не ущипнув за бочок. Но на измену не решится никогда, потому что жена держит в ежовых рукавицах.
– А ты мне сегодня снилась,– продолжил Ностров, обращаясь ко мне.
«Меньше пить надо!»
– Ух, ты! И чем же мы таким приличным занимались?– отшутилась я, заметив косой взгляд Валерия Ивановича.
– А кто сказал, что приличным?
– Ну… я уж было подумала, хоть разок-то можно чем-то приличным,– съюморила, понимая, что Никита не отвяжется, а пошлые шутки в нашей среде – это норма.
– Ладно, поймала… В театр ходили.
– М-м-м, хороший сон! А что смотрели-то?
– Да цирк какой-то…
– И в чём была наша Настенька?– игривым тоном вмешался Валерий Иванович.
Мы со Светланой понимающе переглянулись и одновременно приникли к одноразовым чашкам с кофе.
– О, тут начинается неприличное,– самодовольно заявил Ностров, не сводя с меня масленого взгляда.
– Ну вот, так всегда,– пожала плечом я.– Надеешься на норму, а всё время какая-то патология проскакивает. Иди работай, Никита Борисович, а то расфантазируешься и не сможешь на пациентах сосредоточиться.
– Вот опять ты на больную мозоль,– поморщился Ностров, будто приходил сюда только за зарплатой, а не людей лечить.
– Ты же знаешь, у меня каблучки острые,– вскинула одну ногу, желая продемонстрировать шпильку, но совсем забыла, что у старых туфель отвалился каблук. Теперь я без шпилек.
Только Ностров приготовился что-то вставить, как его по громкой связи вызвали в регистратуру. Я тут же повернулась к айтишнику и села напротив.
– Серёж, помоги мне, пожалуйста, с настройкой интерфейса «АрхиМеда»2[1], когда будешь свободен? А то после обновления системы неудобно искать свою информацию.
Никита, не найдя повода, за что зацепиться, вышел из кухни: в настройке программ он профан.
– Ну-у, не знаю… Всё там понятно,– пробурчал Сергей – вечная «вещь в себе». Как ещё жениться умудрился?
– Когда будешь знать?– вскинула брови, мне-то нужно решение, а не отговорка.
Сергей присосался к своей огромной чашке с надписью «Я – Супермозг» и задумчиво нахмурился, очевидно, двоичный код заглючил где-то на границе таламуса и области Вернике3[1].
Валерий Иванович допил свой кофе, усмехнулся и похлопал парня по спине.
– Что, Серёженька, не хочется работать? Ну, тогда бесплатный совет в качестве будущей благодарности: не фотографируйся ни с кем на корпоративе, столько камер, фото… Вон меня Настя Александровна уже который год шантажирует…
– Ха-ха-ха, Валерий Иванович, я ещё не воспользовалась своим правом, если вы помните,– оглянулась я.
– Так вот я и думаю, чего вы тянете, чего ждёте? Когда стану главврачом?
– А то!
– И что тогда? Продадите подороже?
– Нет, я стану вашим заместителем… Надёжнее, и зарплата больше,– подмигнула я.
– О, ну тогда сделайте так…– и он хрюкнул.
– Ох, уж нет… Командовать будете, когда станете главврачом.
Сергей и Светлана покатились со смеху. Но тут же замолкли. Нечасто такое случалось, когда сам главврач – Астафьев – спускался к смертным.
– Но вы, Вячеслав Аркадьевич, вне конкуренции,– непринуждённо улыбнулась я и поднялась.– Чай, кофе?
Польстить начальству – правое дело. Тем более важному мужчине. Ласковый телёнок двух маток сосёт.
– Что ж, а для меня вы хрюкнете?– улыбнулся Астафьев. И все присутствующие переглянулись.
– Ну что вы, станцевать, спеть или подать вам чай или кофе – пожалуйста… Но!– и я с лукавой улыбкой подняла вверх палец.– Когда станете министром здравоохранения и возьмёте меня в помощники, я подумаю над вашей просьбой. Во всех остальных случаях я – скромный сотрудник «АвиценнаПлюс», у которого через пару минут приём. Приятного дня, коллеги!
Отсалютовав пустой чашкой, я выбросила её в урну и вышла в коридор. Астафьев, слава богу, был мужчиной с юмором, но, как и Валерий Иванович, питал слабость ко всем мало-мальски симпатичным женщинам. Поговаривали, что предыдущая секретарь забеременела от него и поэтому уволилась. Вполне допускаю: глазки у него уж слишком бегающие, поэтому не особо задерживалась там, где появлялся главврач.
Уже у своего кабинета меня догнал откуда-то взявшийся Никита.
– Настя…
«Поджидал, что ли?»– мысленно закатила глаза, уже зная, в какое русло пойдёт наш разговор. Непринуждённо оглянулась.
– Да, Никита Борисович?
– Может, и правда, в театр драмы сходим? Я давно не был.
«Вряд ли ты там вообще бывал. Не твой способ развлекаться, вот порно с пивом на диване – самое то»,– прикинула я, вспоминая все его разговоры о себе и невидимые многим сигналы.
– Театра и драмы мне в моём кабинете хватает,– вежливо улыбнулась и взялась за дверную ручку помещения с табличкой «Комната отдыха».
Ностров чуть качнулся в сторону двери, невольно сообщая «я не хочу, чтобы ты уходила от разговора», и внимательно посмотрел в глаза.
Я не отвела своих, но слегка приподняла подбородок, не мигая, совершенно спокойно смотрела в ответ. И как мужчина, не слишком-то уверенный в себе, когда ему крайне нравится женщина, Никита опустил взгляд на мои плечи и, слегка замявшись, проговорил:
– Странная ты, Настя: к тебе ни подойти, ни подъехать…
– И ты про драную козу, что ли?– усмехнулась я, вспомнив чучундру.
– Не про козу я,– смутился Ностров, отчаянно силясь придумать что-то, чтобы получить хоть какую-то обнадёживающую реакцию от меня.– Просто не знаю, как к тебе подобраться. Не понимаю, кто ты… Ты, как стеной себя окружила, вроде и открытая такая, а всё время лбом бьюсь.
– Никита, так не надо лбом-то. Он тебе ещё пригодится,– по-дружески подмигнула и толкнула дверь от себя.
«Вот прилепился как банный лист!» Видимо, через свою непрошибаемую стену и чересчур вежливую позицию никак не могла донести до него, что не будет у меня с ним ничего. Но упёртость тоже лечится. Вода камень точит.
Однако, входя в кабинет, задалась вопросом, на который давно себе не отвечала: «Кто же я такая?..»
Глава 15
Взглянув на график приёма и на часы, поняла, что первая встреча с клиентом отменилась и у меня есть ещё час свободного времени. Закрыв кабинет на ключ, вскипятила чайник, заварила чай с мелиссой, скинула балетки и с ногами забралась в большое удобное кресло у окна. Долго выбивала его у завхоза.
«Кто же я такая? Коза? Хм,– усмехнулась и пригубила горячего чаю.– Пожалуй, напишу-ка я эссе, о котором давно Катерина просила. При следующей встрече будет что обсудить».
Я потянулась к столу за планшетом с чистой бумагой и ручкой, положила на колени и, вглядевшись в свежую листву за окном, усмехнулась и начала писать…
Кто я такая? Я – хладнокровная стерва, заноза в сердце и в мозгу. И никто не переубедит меня в том, что должно быть иначе…
Остановилась, снова вспомнила чучундру и поморщилась: «На кой чёрт ты мне попался сегодня? Чему научить? Что проанализировать: его или себя? Его что анализировать – попусту тратить время… Такие не имеют рамок и представления о многоуровневой системе общества: гусь свинье не товарищ, если выражаться их языком. Они берут нахрапом то, что им не потянуть, и уверены, что джентльмены. Хотя вслед за статистикой и своим собственным опытом признаю, что женщинам нравятся смелые и напористые. Однако глухое нахальство или внутреннюю низость знанием пары джентльменских фигур не спрячешь. Эти качества тоже надо уметь проявить, чтобы действительно зацепить женщину другого уровня. А если ты не умеешь своё нахальство заворачивать в приличную упаковку, то сиди дома и учись…»
Я тряхнула головой и взглядом вернулась к листу бумаги. Смяла его и начала новый.
Я знаю, кто я такая. Я воспитанная образованная молодая женщина. Спортсменка, умница, красавица. Сексуальная, яркая, общительная и дружелюбная.
У меня куча полезных умений: пою, танцую, рисую, вяжу, божественно готовлю, а также чиню сантехнику, электрику и прекрасно владею приёмами самообороны. Умею не совать нос куда не следует и заводить отношения с любой категорией людей.
Имею определённые моральные принципы, от которых не отхожу. Я прекрасная мать и, надеюсь, будущая тёща. Ребёнка воспитала чудесного: отношения не мать-дочь, а взрослый-взрослый. Со мной хотят дружить, я – душа компании. Такую характеристику даст любой, кому демонстрирую эту свою половину…
«Хм, неплохой набор»,– усмехнулась, перечитывая строки.
Но не каждый осмеливается показать или признаться другим, кто он есть на самом деле. Это подноготная, скрытый мир, который мы не обнародуем и тщательно скрываем от других под разными масками, потому что хотим казаться лучше. Это нормально – психика защищает себя от саморазрушения. Но от присутствия в нас тёмного никуда не деться. Оно проявляется сквозь всё наше существо и отражается во всех поступках. Даже если мы сами не осознаем, кем являемся.
– Хорошо, а теперь о правде жизни…
…Я знаю о себе и другое.
Не суди о людях, не осуждай за дела их и прочее – добродетель, достойная уважения. Не все признают себя судьями, несмотря на то что судят каждый день, просто потому что это человеческая природа: сравнивать, завидовать, осуждать, упрекать, наказывать и выставлять себя лучше, чем есть. Я не лучше и не хуже – я просто такая, какая есть… Я критикую, осуждаю и наказываю, если так складываются обстоятельства. Обманываю, манипулирую, насмехаюсь… Ставлю цель, добиваюсь её, не всегда используя порядочные способы.
Мщу без зазрения совести, но так, чтобы не касаться уголовного кодекса: слово бывает мощнее топора и бронебойнее пули. Я не вмешиваюсь в чужие дела, но, если творится то, что вредит мне, моему ребёнку и просто хорошим людям, плету интриги. Да, и самые что ни на есть змеиные. Многие пытаются урвать себе побольше, не обращая внимания на окружающих, поэтому и я в определённых моментах решаю делать по-своему, а если мне мешают, тут и начинаются игры разума.
Я могу быть равнодушной, злой, грубой и никогда об этом не сожалею, потому что знаю, как, с кем и когда себя так проявлять, а значит, и оцениваю последствия. А когда знаешь, что ждёт в итоге, детали не имеют значения.
Я всегда раздражена глупостью других, когда кто-то тормозит или безосновательно манипулирует, когда жалуется и обвиняет других, а свои проблемы решать не хочет. Возможно, меня, вообще, раздражают люди, потому что я перенасытилась их проблемами и их нежеланием решать таковые.
Я холерик, но успешно скрываю это. Однако многие поступки и реакции продиктованы именно типом моей нервной системы, потому что ни один человек не способен держать взаперти то, что является его физиологической сутью… Поправочка: долго не сможет. К счастью, у меня специфическое образование, которое помогло приобрести множество полезных привычек, несвойственных холерику, – всё упорядочивать, чтобы нивелировать последствия взрывного темперамента.
О своих недостатках могу книгу написать, но в том и преимущество человека рефлексирующего, что он способен обратить свои недостатки в достоинства. «Хорошо воспитанный» холерик может избежать многих трудностей в жизни, зная острые углы в своей натуре и умело огибая их. Однако, когда устану или меня достанут, могу послать всё и всех к чертям, потому что не в состоянии сдерживать то, что требует выхода. Да и желания нет саморазрушаться, терпя низкодушие.
Обычно я вполне уравновешенный человек, даже коллеги по цеху с первого взгляда не догадываются, каким обладаю темпераментом. Поскольку он проявляется в стрессовых и неожиданных ситуациях, то эффекта взрывоопасности я лишилась, обретя тотальное понимание, что всё в жизни предсказуемо. Тем более манипулятору важно уметь скрывать свою истинную натуру, а потом личный и профессиональный опыт – большое подспорье.
Да, я отъявленная скрытая стерва, потому что так жить легче. Совесть, конечно, иногда постанывает. Но она легко задвигается на задний план, когда впереди маячит то, что делает меня слабее. А слабость я презираю, особенно свою!
И всю эту кучу-малу успешно разбавляет моя третья сущность, которая любит запереться в четырёх стенах. Мне удобнее и приятнее сидеть дома и пропускать всю суету жизни. Я сознаю, что упускаю многое, может, и самое яркое, что могло бы ещё случиться со мной, как и то, что на самом деле никому не нравится, когда становлюсь самой собой. Поэтому я по очереди меняю маски: на работе, с друзьями и мужчинами, и снимаю их только на пороге дома, где я – просто Настя – самая обыкновенная скучная женщина с «высокообразованными» тараканами в голове.
У меня куча комплексов, которые никуда не денутся, даже если меня признают мисс Вселенной всех времён и народов. Я гордая – не лучшее качество: когда можно попросить о помощи, я этого не сделаю. Не у людей, от которых может зависеть хоть что-то в моей жизни. Есть неоднозначный порок – слово держу. Поэтому и не обещаю никому ничего. А уж если пообещала, в лепёшку расшибусь. Виновна, что чаще вижу только чёрное или белое, оттенков давно не примечаю, а возможно, для меня слишком долго всё было серым. Разумеется, я борюсь со всем этим с переменным успехом…
Гордиться нечем, но я никогда не притворяюсь кем-то другим. Я не лгу тем, кто не лжёт мне, не использую тех, кто не хочет быть использованным и не использует меня, и нахожу способ добиваться своего, не изменяя основному принципу – не навреди.
Это моё наследие – я разная в разных обстоятельствах. И я честна с самой собой, чтобы не было соблазна спрятаться от своих же проблем…
Я остановилась и перечитала последние строки. «Хм, честна с собой? Да разумеется! Всё именно так!»
Перечитав написанное, рассмеялась. И только потом почувствовала горечь где-то глубоко внутри. «Немного критики, острых углов без ложных компромиссов… Кажется, все грехи собрала… Ах да, и последнее…»
…Я никогда не обвиняю себя и не гноблю, если накосячила – беру и исправляю!
– Да уж, самоуничижительное эссе…– свесила ноги с кресла и посмотрела на часы.– Ладно, скрытая стерва, готовься к приёму.
Я вложила эссе в отдельный файл и бросила в сумку. Приготовила планшет с чистым бланком приёма и поднялась, чтобы проверить, нет ли в предбаннике следующего по графику клиента.
– Ой, здрасте,– улыбнулась низкая полная женщина средних лет, мнущаяся перед дверью, наверное, уже несколько минут.– Я ищу девятый кабинет…
– Вы у верного порога. Доброе утро, меня зовут Анастасия,– мягко улыбнулась, жестом приглашая женщину войти.
Та робко вошла и, прижав свой ридикюльчик к груди, огляделась: заметно, что впервые посещает такого специалиста.
– А почему у вас кабинет подписан, как комната отдыха?
– Многим входить в комнату отдыха гораздо приятнее, чем к психологу-психотерапевту. Располагайтесь, где вам удобно…
– А-а… можно я у окна?
– Конечно!– снова улыбнулась и уступила своё кресло клиенту.
«Ну-с, жертва, разберём тебя по косточкам».
Глава 16
Перед обедом последний клиент задержался слишком долго, потому что для него требовалось составить целый паспорт на профпригодность. Грех не помочь инвалиду с трудоустройством. А парень был умничка и симпатяга: нисколько не закомплексовал от хромоты, даже иронизировал по этому поводу, ценности высокие, принципы серьёзные и характер с интеллектом – мечта благородной девицы, просто не повезло в армии.
Естественно, я не успевала пообедать, а на общую планёрку с замом главврача опаздывать не полагалось. Да и как тут опоздаешь, если Галина Сергеевна Иванец – наша старшая медсестра, выслуживаясь перед высоким начальством, носясь по коридору и громко выкрикивая фамилии персонала, сгоняла всех на собрание. Хорошо, что в понедельник на это время никогда не записывали пациентов, поэтому коридоры клиники были пусты.
Весь старший и средний персонал выстраивался в два круга в большой ординаторской. У окна по центру, подперев бедром высокий подоконник, всегда стояла Елена Борисовна Гонорова (ЕБ, как называли её между собой) – тот самый зам, без кнута которой наша клиника точно загнулась бы (так считала она и главврач).
Несколько минут мы терпеливо слушали хвалу лучшим «продавцам» своих услуг, а потом Гонорова переключилась на отстающих.
– А теперь о плане продаж,– целенаправленно замедлила речь она, прессуя психологически слабых коллег, и, сдвинув узенькие очочки на острый нос, окинула собравшихся цепким взглядом.
Многие тут же опустили глаза.
– Ох, эта песня хороша, начинай сначала,– прошептала Свиридова на ухо.
И тут же камень полетел в её огород:
– Светлана Ивановна, обратите внимание пациентов на новые косметические препараты, которые мы закупили, и усильте давление!
– Я постараюсь,– улыбнулась Свиридова, чуть ли не скрипя зубами.
– Верова!– раздался второй щелчок хлыста. Я сознательно накинула внимательное выражение лица и неотрывно уставилась на Гонорову.– У вас у одной такая шикарная возможность, растягивать свои услуги до бесконечности. Не заканчивайте болтовню с клиентом за один-два сеанса, назначайте минимум пять, если уж там совсем нечего делать. Направляйте к смежным специалистам. Неужели там патологий нет?! Вон хоть к неврологу… Вам ли не знать, как клиента удержать?
– Я знаю способ попроще: верёвка и кляп,– хохотнул Валерий Иванович.
– Пошутите ещё мне, господин Куль!– недовольно отчеканила она.– Вот у вас, кстати, тоже показатели ниже нормы…
– Да как же, Елена Борисовна, коль у меня весь день расписан?– посетовал тот.
И, слава богу, Гонорова переключилась на беднягу невролога.
– Вот смотрю я на эту ЕБ и думаю: кто ей с утра кол в задницу вставляет? Чего она так всех ненавидит?– продолжила возмущённо шептать Свиридова.– И ведь младше нас на три года!
– А может, оттого что никто и не вставляет?– присоседился к разговору терапевт Богданович – тот ещё бабник.
Мы со Светой лишь синхронно скосили глаза, и, не обращая внимания на пошляка за спиной, я ещё тише продолжила:
– А чего ты хочешь от незамужней женщины без детей и с парой комплексов, которые она прячет под слоем косметики? За счёт чего ей самоутверждаться?
– Прости, но ты тоже не замужем? Но ни разу за свои три года работы в клинике не слышала о тебе дурного слова. Наоборот, все к тебе посылают.
– Дурная слава,– усмехнулась я и добавила:– Тебе-то как раз можно лишние процедурки назначать, а мне воду лить тошно. Кстати, запишешь меня на витаминный коктейль?
– С утра пойдёшь?
– Ну как я с лицом в пупырышек потом буду клиентов принимать?
– Ладно, запишу тебя на вечернее время…
– А десятку до зарплаты займёшь?
– Да я тебе бесплатно сделаю. От клиентки сегодня осталось, в холодильнике ещё день можно подержать. Всё равно же выкидывать.
– Спасибо огромное! Но у Илоны день рождения, и я немного не рассчитала бюджет.
Незачем было кому-то знать, что у меня в кошельке пусто.
– Без проблем. На карту кину.
– Ты моя палочка-выручалочка!– обняла Светлану за бок и прислонилась щекой к плечу.
– Да уж! Как бы теперь в чёрный список к ЕБ не попасть,– вздохнула та.
Я же свой месячный план выполняла. Но Гонорова считала иначе. Раз были на неделе свободные часы, то нужно их заполнить. Может, поэтому у меня и не было больших премий. Я, конечно, могла и развести клиента, только противно. И условная клятва коллеге Гиппократа всё-таки не предполагала торг за психическое здоровье. Да и ладно, собака лает, а караван идёт. Всё равно Астафьев не захочет искать мне замену: имя сделала, клинике приношу стабильный доход, и его несносную дочь регулярно привожу в тонус от бесконечных депрессий. Хотя та откровенная симулянтка. Консультирую раз в неделю – убиваю двух зайцев: забавно тренироваться на ней и выявлять всё новые и новые способы лжи и манипуляций.
Так и зачем лишний раз приглашать клиента, копаться в той же проблеме, если за один-два сеанса бывает всё решается. А психотерапевтические приёмы – это крайне трудоёмкое занятие, когда за один эффективный сеанс могу потерять до трёхсот грамм в весе, а таких в день может случиться два-три. Удивительно, что главврач и ЕБ – тоже медики, кстати, совершенно не понимают сути психотерапевтических процедур. Всем кажется, что это сплошное бла-бла-бла. А ты тут присоединись, сосредоточься на деталях и эмоциях, отсоединись, вовремя убери все зависимости и проекции и с новым воодушевлением к новому клиенту через пятнадцать минут… Где же тут сил набраться на всех?