Студенческое проклятье Алого университета

Глава 3

Вскоре по столице прокатилась волна слухов о том, что защиту от Тьмы в университете столицы преподает злобный древний лич, поднятый из могилы одного из древних царей, за что ему платят кровью невинно убиенных младенцев, а студентов на занятиях подвергают пыткам и умерщвлению. Якобы лич создает армию для захвата власти в столице.

Таких баек каталось по университету множество. В университет не раз прикатывали представители тех или иных конфессий с целью спасти души и изгнать мерзость из стен академии. Поприсутствовав на паре-тройке занятий, те убывали ни с чем. Придраться было не к чему. Хотя пару раз заявили, что «злобный древний лич» неправомерно щадит студентов, чья работа в будущем – стоять на защите государства от бесчинства темных порождений магии!

Согласившись с их мнением, я пообещал приложить все силы к усложнению выпускного экзамена и семестровых зачетов студентов.

Однако попадались и фанатики! Месяц назад среди комиссии присутствовал больной на голову паладин, который не выдержал и попытался искоренить зло своим праведным боевым молотом, освященным верховным инквизитором на борьбу с Тьмой! Гоняясь за мной по аудитории и круша все вокруг, он устал первым, а после делегации пришлось раскошелиться на ремонт аудитории и обеспечение занятий новыми инструментами и реактивами. Думаю, что все понимают, что выдаивал я их по максимуму.

Вскоре я прекратил снимать с себя мантию, скрывая малоприятную картину начавшей нарастать плоти. Вскоре придется носить капюшон, поверьте, зрелище регенерирующих тканей лица малоприятно на вид.

Ладно, мы отвлеклись от моей истории…

Все три потока студентов стояли на опушке зачарованного леса и с тревогой посматривали на клонившееся к закату солнце.

Что поделаешь, занятие по защите нужно практиковать, от теории толку мало, когда руки не знают, что делать!

– Итак, мои дорогие подопытные кролики! Кар! Вам предстоит провести ночь в лесу. Кто выживет и не покинет лес до рассвета, получит зачет. Кто нет – получит еще два шанса на пересдачу. Итак, лес оцеплен имперскими войсками, и через каждые сто метров будет дежурить офицер, отмечающий ваше нежелание пребывать в лесу. И не надо на меня так смотреть. В мое время студентов отправляли в логово к людоеду или в Лабиринт Мрака, откуда мало кто возвращался не то что живым, но и в трезвом рассудке. У вас полчаса разбиться на группы, после чего я поворачиваю клепсидру!

Забавно смотреть на студентов со стороны. В первую очередь группы делятся по друзьям, потом дополняются по степени полезности и далее идет отбраковка. Так появляются одиночки.

Самые умные берут самых ненужных, чтобы по мере надобности было кого использовать как Фатиму по минному полю.

Время истекло.

– Кар! Студенты! Постройте свои группы, зачет практического занятия будет выставляться по количеству оставшихся!

По моему знаку хмурый сержант, десятник имперской стражи потянул за рычаги, поворачивая огромную, двенадцативедерную клепсидру с окрашенной водой.

После чего студенты, молясь и поминая добрым словом добрых и светлых богов, не говоря уже о главном виновнике торжества, разошлись. Мне не икалось только оттого, что нечем было это делать.

Подождав до того момента, когда все студенты войдут в лес, я сбросил мантию. Под тонкой черной тканью скрывались матовые черные доспехи, покрытые тонким слоем кровавых рун. Вы не представляете, сколько пришлось наседать на ректора, чтобы мне выдали полпинты драконьей крови! Эта жаба еще и упиралась, словно завхоз армейского склада, содержимое которого наполовину уже ушло налево.

Мне помогли надеть черный плащ с кровавым подбоем и светящимися при полной луне вышитыми рунами. Плащ обошелся в месячный заработок. Ну и, конечно же, шлем. Он была гордостью кузнеца, который воссоздавал по моим описаниям шлем со стальной короной. При лунном свете я должен был казаться всадником ночи, рыщущим по дорогам в поисках путников.

Студенты в лесу были хуже слона в посудной лавке. Хруст, треск, гомон. Они бы еще похабные песни горланили…

Устроившись в корнях могучего дуба и накрывшись обломанными ветками кустов, которые наломал поблизости, я принялся ждать полуночи.

Три наивных придурка решили развести костер неподалеку от места моего временного пребывания. Если судить по звездам, мне уже пора начинать.

Покопавшись в плаще, снабженном десятком-другим мелких кармашков, я достал шарик спрессованного порошка «вечной тьмы». Мой ворон охрип, переводя нашему алхимику, что от него требуется. Тот не верил в существование этого порошка. Но суть не в этом. Как только шарик со спрессованным порошком упал в костер, студенты вздрогнули и повернулись в мою сторону.

Ярко вспыхнул огонь в костре, и все вокруг мгновенно погрузилось в первозданный мрак, накрывая окрестные деревья непроглядной темнотой. Думаю, каркающий смех ворона над их головами только придал им паники.

Первый студент выскочил из темного облака с воплями от нескрываемого страха. И тут же встал как вкопанный, нос к носу столкнувшись со мной. С моей стороны, не пришлось даже его пугать, просто пригладил стоявшие дыбом волосы на его голове латной перчаткой. Бедолага схватился за сердце и, закатив глаза, рухнул в обморок.

Я уже хотел послать ворона за помощью, но когда повернулся в сторону студента, его и след простыл.

Акте-е-ер!

Второго и третьего я так и не дождался. Видимо, свинтили с противоположной стороны облака. Ладно, поищем еще кого-нибудь.

Внезапно кусты разошлись в стороны, и на меня понесся с дикими глазами сохатый. В себя я пришел, вися на толстой, потрескивающей от непомерного веса ветви дерева. Почему непомерного? Когда я повернул свою черепушку в шлеме направо, то увидел двух «пропавших» любителей разжигать костры в лесу.

– Ку-ку! Кар!

Ворон сел на ветвь дерева и, приблизившись к первому, клюнул его в руку. Тот повис на одной, тогда ворон клюнул вторую руку, и студент с воплем полетел вниз. На этом его приключения не закончились. Сохатый за это время успел сделать круг. Так у бедного жителя магического леса появился его первый ездок.

Отцепившись одной рукой (вес я не чувствую, и мышц у меня пока нет, все на магии), я вытянул в сторону третьего студент…тки закованную в латную перчатку кисть и поманил пальцем.

Та, сначала вытаращившись, посмотрела на руку, после чего до нее дошел весь смысл жеста, и она, найдя в себе силы, помотала головой из стороны в сторону и показала мне язык. Ну прям дите без воспитателя!

Сложив кисть в кулак и подняв кверху большой палец, я медленно, со скрипом железных пластинок повернул кисть на сто восемьдесят градусов и кивнул головой ворону.

– Кар! Тоже мне, нашел сороку!

Ворон подошел и, клюнув указательный палец правой руки девушки, зашелся каркающим смехом.

Та с оглушительным визгом упала на какой-то куст. Куст, что не куст, потерял свою иллюзорность, и второй ездок укатил верхом на сумевшем спрятаться от меня за заклятием иллюзии студенте.

«Да! Ночка, похоже, будет еще та».

Эрин, решившая, что на опушке леса будет безопаснее всего, теперь мысленно проклинала сама себя за недальновидность, с ужасом рассматривая в тусклом свете луны сидевшую фигуру темного рыцаря-нежити, который с противным скрежетом точил обломком точильного камня ржавый зазубренный меч.

Девушку и двух ее сокурсников я поймал дремавшими и спокойно связал и привязал к стволам деревьев. Для того, чтобы никто не слышал их криков, им в рот был вставлен кляп, обвязанный прочной веревочкой, чтобы пленники ненароком не выплюнули его.

На ствол поваленного дерева спланировали одна за другой черные тени.

– Ужин! Кар-р-р!

– С кого начнем! Кар-р!

– Мне ее глаза! У нее красивые глаза! Кар-р-р!

– Мне ее печень! Кар-р-р! Люблю клевать печень!

Я мысленно усмехнулся. Вороны отрабатывали свою работу на ура. Им было запрещено трогать учеников, вот только последние об этом не знали и теперь в ужасе рассматривали своих палачей.

Внезапно из ночной тьмы леса, ослепляя светом и громким треском, вылетела шаровая молния и, взорвавшись непосредственно о мой нагрудник, отправила меня в небольшой полет.

Наблюдавшие со стороны эту картину имперские стражники едва в ужасе не стали разбегаться. Не каждый день из колдовского леса вылетает «темный рыцарь», следом за которым летят цепочкой ослепительно белые сферы шаровых молний. Несколько обычных молний. Десяток файерболов. Три ледяные стрелы. Вагон и маленькая тележка трехэтажного портового мата.

Результат налицо. Вокруг перепаханная взрывами местность. Дымящиеся воронки и ощетинившаяся арбалетами стража. Ну и полковой маг, готовый зарядить ледяным ураганом по недоучкам, сумевшим подпалить его плащ.

Неторопливо встав и отряхнув с одежды и доспехов налипшие комья земли, я, громыхая сочленениями доспехов, побрел в сторону своих учеников.

От следующего залпа пришлось спасаться, прикрываясь плащом. Сгорел. Вместе с дорогостоящим содержимым внутренних кармашков…

Меня окутало облако непроглядной тьмы, покрыло с головы до ног инеем и подбросило вверх сажени на четыре.

Приземлился я, ломая ветви, переворачивая птичьи гнезда и спугнув парочку студенток, решивших переждать всю потеху на высоком дереве.

Студенты, радостные от того, что сумели разобраться со злобной нечистью, совсем позабыли про «голодную» стаю ворон. Вороны птицы гордые, злопамятные…

Стражники оставшуюся ночь «принимали» под белы ручки выбегавших в ужасе из леса студентов, зверей и трех браконьеров, забредших не туда. Некоторых разобиженные вороны выносили по воздуху в когтях, изорвав при этом одежду и расцарапав когтями до крови.

Как говорится, ночь удалась.

Наутро на экзаменационную отметку вышли только трое студентов, благополучно проспавших в медвежьей берлоге, предварительно усыпив заклинанием медведя. Молодцы, как говорится, свой зачет они получили.

Глава 4

Пересдача зачета была вынесена через месяц после сдачи основных экзаменов. В обычной практике студентов, не сдавших зачет по той или иной дисциплине, до экзамена не допускали, но здесь сделали исключение.

Думаю, про недовольных и говорить не стоит. Уже неделю, как мой кабинет штурмом брали разобиженные влиятельные родственники до смерти перепуганных студентов. Меня раз пятнадцать пытались развоплотить, сжечь, заточить в кувшин, разрубить на части и отдать кости алхимикам. Два отца-некроманта попытались подчинить, сделать послушной собачкой. Сейчас оба сидят в ошейниках перед отцом-инквизитором и воют на луну.

Двери распахнуло с такой силой, что створки едва не слетели с петель. Мой бедный ворон подавился консервированным глазным яблоком и долго пытался откашляться.

В помещение грузным шагом вошел очередной родитель, недовольный зачетом. И не сколько тем, что его чадо не сдало зачет, сколько самой его формой проведения.

Я замер, вглядываясь в черты лица громилы, и не верил своим глазам, точнее их отсутствию. Точнее… тьфу да какая разница чему?! Передо мной стоял мой некогда однокашник-сорвиголова!

Прежде чем прокашлявшийся ворон успел хоть что-то прокаркать, Верт Сизый схватил меня за грудки мантии и поднял над полом.

– Это?

– Да, папа! Это он обрек нас на смерть в зачарованном лесу ночью!

Когда уже Верт Сизый хотел шмякнуть меня об пол, чтобы разбить и без того хрупкие кости, ворон успел прокаркать:

– Сизый, ты уверен, что после того как ты меня раздавишь, то проживешь еще долго? Или ты забыл долг в три пинты темного гремлинского эля из Борны?

Гигант замер. На его лице сквозь грозную маску гнева стало прорисовываться непередаваемое удивление, после чего слегка ослабшая хватка возобновилась с новой силой. Кости предательски затрещали.

Кулон с огромным изумрудом размером с грецкий орех вспыхнул пульсирующим светом, и Верт произнес:

– Именем Света и Тьмы, что породили четыре стихии и веер миров! Покажись, кто скрывается под маской нежити!

– Ты еще припомни клятву тысячи миров или студенческую байку про Сизый Туман в лице одного студента, которого поймали в женском общежитии, раздели донага, побрили налысо и привязали к дереву у входа в женское общежитие. Кар-р-р!

Моргнул два раза. Эрин выглядывает из-за папенькиного плеча с широко открытыми глазами в полной растерянности.

– Так же могу напомнить, как некий студент в отместку подлил в бак с питьевой водой женского общежития местный аналог сильного возбудителя.

– РИН-Н!! ДАН-Н!! СЕ-Е-ЕРЫЙ! … – Дальше шел местный фольклор непереводимого языка троллей. – ТЫ ЖИВ! ЖИВ, СКОТИНА!

– Кар! Если не выпустишь, то боюсь, упокоюсь окончательно!

– Па-а-ап, что случилось?

Верт Сизый словно только сейчас заметил дочь, после чего командным голосом произнес:

– Выйди-ка минут на двадцать, я пока с твоим преподавателем переговорю. И прикрой двери, больно шумно стало и глаз многовато лишних.

Створки дверей распахнулись, и в дверном проеме показалась грузная фигура Верта Сизого, опиравшегося на скелет преподавателя, чей головной убор был залихватски сдвинут на затылок, а пустые глазницы закрывали черные солнцезащитные стекла заморских очков в витой золотой оправе.

– Дочь, сбегай до ближайшего кабака и организуй сюда выпить-закусить!

В руки еще больше опешившей от такого обращения Эрин хлопнулся плотный кошель с монограммой, полный полновесных золотых монет, после чего двери за ними захлопнулись.

Студенты, которые ожидали грозной развязки визита отца Эрин, ошарашенно посмотрели на девушку:

– Что это было?

– Эрин, что там произошло?

Девушка перевела на друзей взгляд, полный непонимания, и непроизвольно вздрогнула. До нее только сейчас стало доходить, что происходит что-то совсем не то, что должно было бы происходить.

– Хотела бы я знать!

В это время два старых друга сидели в личном кабинете преподавателя и быстро доходили до кондиции полного понимания окружающего мира.

– Ну, вздрогнули!

– Кар! Куда льешь! Мимо! Да куда ты, ворону не наливать! Что? Меня обделять! Кар-р-р! Разговар-ривать будешь жестами, скелет сушеный!

– Ну, после первой и второй…

Вздрогнули все, ворон же едва не слетел с жердочки.

– Рин. Ты даже не представляешь, что сейчас творится в имперских землях, не говоря уже о соседних землях!

– А что?

– Народ свихнулся на религии. Откуда-то повылезала куча попов, со своим уставом, и те, используя шаткие умы крестьян и горожан, устраивают такие непотребства, что даже инквизиция не везде успевает. Я уже не говорю о различных культах. Недавно одного такого оккультиста повесил на воротах замка, в назидание!

– И не говори! Кар-р-р… что так мало! Лей больше! И не говори. Меня студенты вообще убивают своим отношением к учебе! Одна твоя чего стоит! Полгода мучаюсь! Кар!

Пудовый кулак Верта ударил по столу, заставив посуду подпрыгнуть, а ворона непроизвольно расправить крылья, после чего тот просто хлопнулся на спину, вяло перебирая лапками.

Ворон был водружен на место и примотан к жердочке какой-то тряпкой.

– Да, кар! Мало того, что твоя недоучка меня призвала из небытия, так она еще и не завершила формулу, с тех пор восстанавливаюсь практически с нуля! Кар! Неряха! Домашнюю работу списывает у других! Из-за чего теперь получает индивидуальное занятие, над которым ломает голову вся учебная группа!

Бумс! Посуда вновь подпрыгнула над столом.

– Вот выпорю! Ну, дурная девка! – Верт зашевелил густыми бровями. – О, вспомнил! Она там расплакалась мамаше, что ее пытались освежевать во время зачета!

– Было! Кар! Пытался повторить наши вступительные зачеты в Башню. Куда щадяще. Кар! Раз этак в двадцать…

– Ну, за зачеты!

Звон серебряных ступок для алхимических смесей.

– Ты даже не представляешь, насколько меня успокоил! Эта моя плакса всю ночь промывала Арине мозги, после чего…

– Кар! Ты женился на Арине? Ты же ее не переносишь…

– Во время дворцового переворота Арина протащила меня два километра по бранному полю и выхаживала полгода! Ты бы видел, какая это женщина…

Я, если бы мог, ухмыльнулся, а так только покачал головой.

– Так, о чем, я? Ах да! – Верт снова разлил вино по ступкам, не забыв про наперсток ворона. – Ты знаешь, как меня успокоил! Я уже думал, взяли какого-нибудь маньяка-оккультиста, который пудрит всем мозги! Кстати, про свежевание она врала?

Я покачал своей черепушкой.

– Тест Рордана. Промежуточная часть.

– Связывание, запугивание, лишение возможности колдовать! Проверка стойкости Рордана! Слава Ории Покровительнице! Каковы результаты?

– Кар! Истерика, плач, ужас! Полная потеря контроля! Порадовали ее сокурсники. Направленный таранный файербол третьей категории. И двойной веерный удар шаровыми второго и третьего уровня. Спалили плащ, заразы! Но оно того стоило! После разбора полетов будут выставлены оценки слаженности работы в группе и по спасению пленника. Кар! Воронье племя неплохо отработало свою кормежку. Зачет могли бы заработать все, если бы не расслабились раньше времени и не поддались панике.

Ворону снова накапали в наперсток.

– Рин! Богом прошу! Научи мою дуреху! У меня мало надежды на этих соплежуев!

Я пожал плечами.

– Пока она сама не захочет, кар, я бессилен!

По лицу Верта поползла широкая улыбка. Была бы у меня кожа, по ней бы сейчас носились такие стада мурашек, что и мертвого бы проняло.

Многострадальные двери распахнулись от сильного порыва ветра и, не выдержав издевательства, упали на пол.

– Где эта нежить, посмевшая обидеть моего мальчика! Я лично упокою тварь, посмевшую топтать земли живых!

В помещение вбежал тощий мужичок в дорогой одежде и расцветке имперских дворцовых магов.

– Секунду! – Верт встал и, мощным прыжком оказавшись рядом с мужичком, точным ударом в правый глаз визитера отправил его в полет прочь из комнаты.

– С дочкой я поговорю. А также поговорю с Ариной. Через сутки-другие более прилежной ученицы вряд ли найдешь!

Послышался металлический звон тяжелых доспехов, и в проеме появился закованный с головы до ног в магические доспехи рыцарь.

– Где… а… эм… Командор ванн Стокхольц! Приветствую! Вы уже разобрались с богомерзкой нежитью?!

– Да сколько же вас!

– Сорок два пехотинца и три мага Синей башни! Все прибыли по приказу имперского наместника, чтобы разобраться, что происходит в стенах, а…

– Достаточно! Найти ректора и всех пострадавших! Общее построение у входа в здание!

– Слушаюсь, сэр!

Верт подошел к лежащему без сознания магу и, подняв его за шиворот, повернулся в мою сторону.

– Рин, пойдем, прогуляемся, тебе, думаю, будет интересно.

Солнце уже начало клониться к закату и не так сильно пекло, как раньше. Хотя мне то что. Спокойно идя за моим великаноподобным другом (и где только так откармливают?), я придерживал шатающегося и хмельного ворона.

На улице уже были собраны все, кого только можно было найти.

Выйдя перед ними, Верт обвел всех мутно-недобрым взглядом, подозвал к себе старшего рыцаря и спросил:

– Здесь все, кто пострадал от экзамена?

– Так точно, командор, сэр!

– Кто отправлял письма или тем или иным способом сообщил о нарушении учебного плана и гражданских прав имперских граждан?

Нестройный лес рук.

– Выстроиться в линию! Адъютант Верго! Перепишите героев, сумевших вскрыть гнилое пятно на лице университета!

Через десять минут ему подали список.

Пробежавшись по нему мутным взглядом, он дописал еще несколько фамилий, после чего громко произнес.

– Магистр Рин Дан Серый! Подойдите, пожалуйста, к нам!

Я спокойно подошел, все так же придерживая захмелевшего ворона, и принял из его рук список.

– Вот список нытиков! Всех на дополнительную экзаменацию и уже без щадящего режима! Императору не нужны бессловесные слюнтяи, боящиеся собственной тени! И будьте добры прислать список лиц сдавших, с краткой характеристикой. Я же лично доложу канцлеру о проведенной проверке и выявленных результатах!

С каждым сказанным словом радости на лицах прибывших родственников и родителей, в особенности студентов, становилось все меньше, после чего выстроенные в линию «герои» стали бледнеть. До них стал доходить смысл произнесенной речи.

Адъютант попытался что-то возразить, но Верт прервал его речь взмахом руки. Вот что значит дисциплина!

– Ваши горячо любимые отпрыски своим поведением и саботированием учебного плана не только жестоко оскорбили моего друга и соратника, попавшего под заклинание некроманта и над лечением которого трудятся великие умы университета, в том числе кафедра алхимии, о которой мой друг так хорошо отзывался! – Завкафедры алхимического факультета, когда до него дошел смысл, засиял, словно начищенный чайник, и, подойдя к своему сынку, стоящему в строю, отвесил такую звонкую затрещину, что вздрогнули все близстоящие. – Спасибо, вы выразили мои слова лучше всех, но я не закончил! Так вот! С сегодняшнего дня качеством подготовки будет интересоваться имперская гвардейская пехота! Еще раз повторю, нам сморчки, не способные дать отпор врагу и пасующие перед нежитью, не нужны!

После чего он пожал своей медвежьей лапой мою кисть и, отдав команду развести всех по занятиям, поймал за ухо свою дочь, пытавшуюся сделать ноги, куда подальше от грозного папаши.

– Эрин, а вот ты задержись, разговор будет долгий, после чего с тобой еще поговорит твоя горячо любимая мама, с которой я тоже побеседую. Да, чуть не забыл, финансирование тебе урезаю втрое, так, чтобы хватало на учебу и питание.

– Папа! Все было не так!

– Как все было, я уже выяснил! Говорила мне мама, слушай женщин и поступай наоборот, а я дурак не следовал ее совету! Какая дельная мысль!

– Па-апа-а!

Глава 5

Когда на следующее утро я открыл двери кабинета, то в буквальном смысле был сметен толпой преподавателей и десятком-другим чиновников из столицы. Гвалт поднялся нешуточный.

Достав из кармана небольшой пузырек, я осторожно капнул густой зеленоватой жидкости на пол.

– А-а-а-пчхи-и-и-и-и!

Народ чихал ровно минуту сорок секунд – столько требуется, чтобы состав улетучился. Народ сквозь слезы утирал носовыми платками раскрасневшиеся носы.

– Будьте здоровы! Кар-р! Что вас привело в столь ранний час?

– Думаю, я смогу раскрыть цель сегодняшнего визита всей здешней толпы. – Появление серого инквизитора заставило всех присутствующих спасть с лица, а некоторых покинуть помещение в спешке. – Все из-за вашего вчерашнего родителя, командора Верта. После долгого «заседания» у вас он добился аудиенции у его императорского величества Фердинанда Второго, где и произошел грандиозный скандал относительно зарвавшегося молодого поколения. Думаю, вы не в курсе, что его жена является третьей, младшей дочерью императора, а следовательно, его дочь приходится внучкой его императорскому величеству, которой вы столь грамотно и обоснованно поставили незачет! Завтра назначена пересдача всех тех, кто не сдал. И эта чихающая делегация прибежала просить за своих чад, чтобы их приняли в щадящем режиме.

Тут улыбка инквизитора стала шире:

– Я что зашел-то, – он протянул два футляра для свитков, – здесь патент на право преподавательской деятельности, патенты на ваши прошлые работы и документ о полной реабилитации, в связи за давностью времени, перед короной.

– Прошу прощения, какие работы?

– Ваши конспекты после вашей мнимой смерти попали в руки сведущих в области работы с темными искусствами людей. Работы были оценены, и многие пошли в разработку. До недавнего времени эти патенты пылились на полке вашего друга, который с честью отстаивал ваше имя даже после вашей смерти, как видите, ему это весьма удалось.

– Кар-р! – выразил мое эмоциональное состояние мой Кар-Карыч.

– Итак, господа, прошу освободить помещение, так как преподавателю кафедры необходимо подготовиться к завтрашнему зачету, если есть желание оказать посильную помощь, можете остаться.

Народ намек понял, как и понял, что для подготовки зачета требуется немало времени. В итоге в надежде на поблажки на кафедре трудились все студенты-бездари, а любящие родители выискивали затребованные мной у ректора по списку ингредиенты. Сами понимаете, раз уж такое дело и добро верховного начальства, я не поскупился.

Если в прошлый раз на зачет прибыло немало народа, то в этот раз имперские войска не просто оцепили лес. Прибыли разного рода торгаши, которые организовали торговые шатры. Также на зачет прибыли родственники. Поэтому пришлось разграничивать участки под походные шатры. К обеду прибыл командор Верт, сопровождавший канцлера, которого оторвали от государственных дел, чтобы тот лично доложил об увиденном императору. Прибыли полевые кухни, несколько кибиток медицинской помощи, продавцы-оружейники и куча сброда. Почему сброда? Ну там карманники, шулеры и прочая мелочь.