Герой на измене. Рояль в кустах

– К чему столько вопросов и недоверия, мальчик мой! – с обидой воскликнул хранитель мира, и мне сразу же стало ясно, что я оказался прав – ничего-то мой проводник не ведает. – Лучше прими к сведению, что наш почтенный Далсинор уж как несколько лет король, а не глава войск. Теперь он Его подгорное всевластие и к нему именно так стоит обращаться в случае чего. Оплошности подобного рода гномы тебе не простят.

– М-да, если бы я уже не обещал тебя убить, то снова бы поклялся, – угрюмо буркнул я и приглушил свет в лампе. На кухне вмиг стало значительно темнее и тише.

– Ещё одно, Морьяр, – нарушил воцарившуюся тишину голос Арнео.

– Что?

– Даже если решишь не совать нос в нутро Белых гор, то всё равно поезжай в Арвиц и встреться там с проводником. Уж, пожалуйста, сделай как я сказал. Он будет хорошим спутником для тебя и Элдри.

– Зачем нам какие-то спутники? – удивился я и даже немного обиделся. – Или напомнить, что в дорогу отправляются два мага не последнего порядка? Мы можем позаботиться о себе.

– Можете. Но если какой-нибудь разбойник решит выстрелить в тебя из-за дерева, зуб даю, ты не услышишь, как он натягивает тетиву.

Серьёзный взгляд бога и тон его голоса заставили меня обстоятельно задуматься над этим фактом. Постоянно поддерживать щит от физических неурядиц я пока не мог, меня хватило бы разве что на трое суток. И даже если чередоваться с Элдри, мы были бы измотаны донельзя этим колдовством уже к концу первой недели пути.

– Хм, а твой проводник сможет такое услышать?

– И не только это сможет.

Столь уверенный ответ на мой полный скептицизма вопрос лишил меня сомнений.

– Убедил, я встречусь с ним.

– Хорошо, потому что сам я вынужден уйти прямо сейчас. Я зайду ещё кой-куда, а потом телепортируюсь. И мне очень жаль, но вас, как сам понимаешь, я также перенести не смогу.

– Хорош бог, – тихо проворчал я и сделал свет совсем крошечным.

Арнео не стал отвечать. Потянувшись, он поднялся со стула, а там неторопливо направился из кухни в прихожую. Правда, на пороге обернулся, чтобы смерить меня внимательным взглядом. После чего вышел в коридор. При этом шагал он тихо, но скрип входной двери всё равно разбудили Элдри. Она вышла из своей комнаты и прислонилась к стене. Длинная белая сорочка до самых пят и не по-детски грустное личико в обрамлении взъерошенных волос пугали меня своей взрослостью.

– Он ушёл? – тихо спросила девушка.

– Ушёл. А утром уйдём и мы.

– Впервые Герда не разбудит нас на рассвете… Может, наконец-то выспимся?

Я оценил попытку Элдри поднять мне настроение, а потому, несмотря на желание устроить погром в доме, дав тем волю сжигающей меня ярости, пересилил себя и бодро улыбнулся.

– А это очень даже ничего предложение, – ответил я ей. – Пожалуй, мы выспимся настолько, что покинем дом только перед обедом. Как тебе такая мысль?

– Мне нравится!

– Вот и порешили. Но ты сейчас всё равно иди спать. Потом будет долгая дорога. Очень долгая.

Элдри не пошевелилась.

– Чего стоишь?

– Пить ужасно хочу, а голова кружится так, что шага не сделать.

Вот чего она на самом деле проснулась.

– Спиртного меньше пить надо, – посоветовал я, и моя улыбка стала более естественной.

Я встал и подал Элдри ковшик воды, которую зачерпнул из бочонка. Она жадно пила. Капли воды стекали по подбородку и падали на сорочку.

– Спасибо, – девушка отняла ковш ото рта и посмотрела мне прямо в глаза. – Я люблю тебя, Морьяр.

– А я тебя, – я обнял её и, поцеловав в макушку, сказал: – Иди уже спать.

– Не уходи от меня. Никогда не уходи от меня, – прошептала Элдри, прежде чем отпустила мою ладонь. И только потом вернулась в свою комнату.

Я же расстелил на кухонной лавке одеяло и лёг. Было жёстко, но войти в нашу с Гердой спальню у меня не получилось, хотя я пробовал дважды. Каждый раз замирал на пороге и не мог сделать ни шагу вперёд. Там осталась её незаконченная вышивка. Она ждала хозяйку… И мне глупо думалось, что если я не потревожу покой комнаты, то быть может по утру меня снова разбудят мягкие женские губы и добрые слова.

Мираж.

Это был только мираж.

Я бы очень хотел

Позвать

И увидеть, как ты на мой зов обернёшься.

Я бы очень хотел

Узнать,

Отчего ты шутлива и часто смеёшься.

Я бы очень хотел

Зарю

Проводить иль встречать с тобой рядом.

Я бы очень хотел

(Молю!)

Связать нас священным обрядом.

Я бы очень хотел

Ночь

И смотреть, держась за руки, в небо.

Я бы очень хотел

Дочь

Или сына. Ты о детях мечтала слепо!

Я бы очень хотел

Спеть

Песнь, в которой нет места для грусти.

Я бы очень хотел

Зреть

Жизнь, а не хоронить прах твой и кости.

Я бы очень хотел

Всё.

Всё, что вдруг стало так сложно.

Но мне смерть говорит:

«Нет.

Твоё всё уже

      невозможно».

***

До Арвица мы добрались без приключений, если не считать понадобившуюся по дороге перековку для одной из лошадей. Сам городок был небольшим, скорее даже просто большое село. Близко к Белым горам, что в Ингшварде, что в Старкании люди не особо-то селились. Земля здесь была каменистая и мало подходила для пахоты. Заливных лугов для пастбищ тоже не сыщешь. А сами горы… Сами горы принадлежали гномам.

Из-за всего этого Арвиц показался мне невзрачным и серым. Люди здесь ходили с хмурыми понурыми лицами, хотя жить им довелось в очень живописном месте. Возвышающиеся вершины сверкали белоснежными шапками льдов, а отменная весенняя погода взрастила на клумбах ароматные цветы. Да и набежавшие облачка скорее дарили приятный отдых от солнца, нежели расстраивали глаз.

– А как должен выглядеть наш проводник? – вытянув шею, начала вглядываться в прохожих Элдри.

– Понятия не имею, но пунктирная линия на карте ведёт в трактир «На дне». Полагаю, там всё и разъяснится.

Увы, не разъяснилось. Трактирщик не ведал ни о каком типе, спрашивающим о Морьяре Лекруа или Страннике, поэтому я, не став ничего заказывать, вернулся на улицу и начал подыскивать нам местечко для ночлега. Выбранное Арнео заведение мне не пришлось по нраву. Правда, я даже обрадовался, что так легко получилось оттуда уйти. Будь проводник там, то пришлось бы не только общаться с ним, но и распивать бодяжное пиво да закусывать вчерашними объедками. А так мы сняли комнатку на приличном постоялом дворе и поужинали традиционным ингшвардским пряным пирогом. За трапезой я мысленно даже составил новый маршрут, как быстрее пройти вдоль гор до границы со Старканией. Всё‑таки в Ингшварде Стая провела много времени, поэтому ориентироваться в этой стране мне было достаточно просто.

Элдри в планировании никакого участия не принимала и, в целом, к маршруту была безразлична. Однако я видел, что это равнодушие напускное, и посчитал момент и место удачными, чтобы узнать, что ей так не по нраву.

– Я не хочу в Рейград, – ответила она на прямо поставленный вопрос. – Зачем нам какая-то высокородная пигалица?

– Миледи Эльза, – поправил её я.

– Эльза-Хуэльза. Какая разница? Я не хочу туда и всё тут.

– Хочешь. Просто сама ещё этого не знаешь.

Девушка скептически хмыкнула, и я привёл новый аргумент.

– Тебе же всегда хотелось большой каменный дом и уйму роскошных нарядов. Вот он твой шанс жить по-королевски.

– Знаешь, Морьяр, мне всё равно, где жить. У костра со Стаей мне так же хорошо спалось, как в своей комнате в Эрвинье, – без тени сомнений сказала Элдри. – Я просто не хочу, чтобы ты уверился, что у меня вдруг всё стало зашибись, и ушёл куда-то без меня.

– Не оставляй, не уходи, останься, – передразнил её я, начиная раздражаться. – Ты прямо-таки зациклилась на этих словах!

– Потому что я знаю, что ты уйдёшь, – заявила она с непоколебимой уверенностью и гневно посмотрела мне прямо в глаза. Однако эту жёсткость вскоре сменила непонятная для меня сильная боль.

– Что? – постарался прояснить я для себя её чувства.

– Ты уйдёшь, и я умру.

– Элдри…

Мне казалось, что она несёт полнейшую чушь, но сама девушка верила в свои слова. От них её душа неподдельно страдала. Поэтому произнёс я всё дальнейшее с мягкой интонацией и даже взял её ладонь в свою.

– Пока я жив, я миры переверну, но ты будешь жить. Поняла меня?

– Да.

– Так что хватит глупостей. Тем более, ты прекрасно слышала нашего хранителя. Мне до дорог междумирья ещё лет десять в этом мире торчать. И намереваюсь провести их я возле тебя, между прочим.

– А потом?

– А что потом? – улыбнулся я ей. – Если будешь стараться, то кто знает, вдруг я тебя с собой возьму?

– Я буду стараться! – разом повеселела она.

– Вот и хорошо. В Рейграде нам будет сытно, уютно и комфортно. Ничто не станет отвлекать нас от магии.

– Даже готовка?

Элдри до ужаса не любила кухарничать.

– Ха, готовка! У тебя будут даже свои слуги, чтобы одеваться.

– Да ну, – не поверила она. – С чего бы это такая честь? Нас самих в слуги отрядят. Не иначе.

– Вот и проверим, – подмигнул я ей и убрал свою руку. Однако Элдри не довольствовалась сказанным. Она тут же с подозрением прищурила глаза.

– Ты что-то скрываешь.

– Раскусила! – подумав, рассмеялся я. – Дело в том, что Лайрэм присмотрел тебе тёпленькое местечко. Если научишься более достойным манерам, то станешь кем-то из тех высокомерных типов, что заставляют обращаться к себе со слов Ваше магичество.

– Серьёзно? Я буду городской магом?! – аж взвизгнула она от радости. – Это же… Это же… Да это же мечта просто! Меня все уважать станут. Уважать и бояться. Да-да, бояться! Так, чтоб аж ух!

– И откуда в тебе только такая тяга к господству над всем сущим?

– Эм-м, от тебя?

– Ну, – протянул я задумчиво, – может и от меня. Потому что слушай-ка мой приказ, малыш! Пока этот пирог ещё горячий его надо доесть. Сворачиваем все разговоры и начинаем активнее двигать челюстями.

Дальше мы спокойно закончили ужинать и отправились спать. А по утру выехали на тракт. Дорога казалась мне лёгкой. Не было ни затяжных дождей, ни сильного порывистого ветра. В котомках хватало еды, а, кроме того, мы никуда не спешили. Это было скорее удовольствие нежели вынужденное путешествие. Расстроило только то, что к вечеру мы добрались до деревушки, где намеревались заночевать, но красные флаги на частоколе говорили, что её затронула какая-то лихая болезнь. С учётом того, что в Аврице об этом не судачили, она только что появилась. И совесть вроде бы тянула предложить свои услуги мага, но представленный мной тяжёлый многодневный труд не воодушевлял на такой подвиг. Наверное, лучше было бы проехать селение стороной, поэтому я с скосил задумчивый взгляд на Элдри и… тут же нарвался!

– Поможем им?

– Ладно. Почему бы и нет, – кисло согласился я.

Мы подъехали ближе, но, к моему облегчению, наши услуги не потребовались. Оказывается, в деревне родилась тройня и некий местный обычай требовал никого не впускать и не выпускать из села три дня кряду. Якобы нечистая сила может принять человеческое обличие и утащить к себе уникальных младенцев, дабы их чего-то там. Поэтому, чтобы не нарываться на неприятности на ровном месте, мы продолжили путь и проехали с версты две, прежде чем развели костёр. Предстояла ночёвка на природе.

Ветви сухого дерева полыхали в пламени, приятно потрескивая. Я поджаривал на прутике нанизанные на него крупные листья – просто развлекался. Элдри чистила котелок от только что съеденной каши. По близости не было даже ручья, а потому посудой следовало заняться, пока крупинки не засохли на стенках чугуна. На дереве по близости голосила какая‑то пичужка, а звёзды на небосклоне намекали, что пора бы уже ко сну готовиться.

– Очень холодно, – вдруг пожаловалась Элдри и даже шмыгнула носом.

– Это да. Не думал, что начнутся заморозки.

Меня внезапное похолодание всерьёз удивило, но при этом ни капельки не смутило тоже. С Элдри всё было иначе. Мне было прекрасно известно, как она завсегда мёрзнет.

– Давай-ка не по разные стороны от костра спать, а ложись ко мне. Теплее будет.

Она искренне улыбнулась предложению и, когда я поудобнее устроился на ночлег, девушка прижалась ко мне, прикрываясь и моим, и своим плащом. Про себя я даже горько усмехнулся. Это напомнило мне времена наших прежних путешествий. Всё вернулось на круги своя. Снова дорога. Снова догорающий костёр, и снова я прижимаю к себе холодные ладошки Элдри.

… Тоже мне маг огня!

Мне не была понятна её непереносимость холода. Но, главное, чтобы по утру все проснулись без простуды. И думая о всяких вирусных болячках и прочих коварствах промозглой погоды, я сам не заметил как заснул.

Однако спал я недолго. Может, час или два. И проснулся от того, что Элдри суетно завертелась, как если бы поворачивалась посмотреть на меня и снова отвернулась. Наверное, всё было именно так, потому что моя ладонь, лежащая под её грудью, прекрасно ощущала чрезмерно быстрое биение сердца. Девушка определённо бодрствовала. Мне сразу же захотелось узнать у неё в чём дело, но не отпускающая меня сонная дремота словно сковала все мышцы. Даже веки удалось с трудом разлепить. Чудовищным усилием воли, едва удерживая себя от неприличного зевка во весь рот, я приподнялся на локте. Тело настолько не хотело работать, что нервные клетки никак не могли дать команду языку задать элементарный вопрос. А вот Элдри, поняв, что я проснулся, легко и плавно перевернулась на спину.

Лицо её оказалось очень близко к моему, однако в больших глазах всё равно отразился лунный свет. Отблеск был очень красивым. Я помню, что смотрел на него и думал, как хорошо будет сложить складное стихотворение про всё это. Мне захотелось написать про свет звёзд над долиной – такой же красивый и заковыристый, как полное имя Элдри. Могло получится глубокое философское произведение. Но, видимо, я настолько увлёкся составлением строк, что совсем забыл о том, что хотел сделать. Я молчал, глядя девушке в глаза, а она отчего-то медленно поднялась на локтях и поцеловала меня в губы.

Наверное, сначала я испытал страх.

Или нет. Сначала я ощутил бушующий огонь в своём теле.

Нет-нет, пожалуй, всё же страх!

… Или наоборот?

Не знаю. Могу сказать только, что подобное я ощущал лишь единожды в комнате постоялого двора неподалёку от Чёрной Обители. Я словно горел заживо и всецело наслаждался этим. Точнее, мог бы наслаждаться этим, если бы моё тело не сковал ужас. Я не мог ни отстраниться, чтобы прервать поцелуй, ни ответить на него со всем жаром, как мне вдруг захотелось. У меня аж волосы на голове встали дыбом. И, наверное, не отодвинься Элдри, чтобы посмотреть на меня, до сих пор бы я так и лежал истуканом на той поляне.

– Прекрати, – хрипло и с угрозой в голосе произнёс я, резко отдёргивая руку, ранее лежавшую на девушке.

– Морьяр, – жалобно произнесла она.

Теперь в её глазах обозначился страх. Я же резко поднялся на ноги, надеясь хоть так унять разбушевавшееся во мне желание.

Великая Тьма, я не был готов к такому испытанию над чувствами и разумом! Во всяком случае не с ней. Не с Элдри!

– Прекрати, – повторил я с той же интонацией, но на этот раз смог добавить. – Ты хоть мыслишь о том, что творишь?!

– Я… я, – начала заикаться она.

Издаваемые ею прерывистые звуки вернули мне почву под ногами. Эта земля была ещё шаткой, но удержаться на ней уже было можно.

–Знаешь что, девочка, – сурово начал было я неподготовленную поучительную речь, но обращение заставило глаза Элдри засверкать гневом.

– Я не девочка! Не девочка уже! – завизжала она и тоже поднялась с земли. – Почему только ты этого не видишь? Почему никак не услышишь, когда я говорю, что люблю тебя?!

– Любишь меня? – глупо переспросил я с неподдельным удивлением.

– Да, Морьяр, я люблю тебя.

Жаль, что мне некуда было уйти, чтобы трусливо сбежать от разговора. Не мог же я оставить её одну в самом-то деле?

– Ты мой ребёнок, Элдри. Ребёнок. Я тебя за дочку считаю, – попытался донести я истину то ли до неё, то ли до самого себя. Тело настойчиво требовало заключить девушку в объятья с такой пылкостью, как будто кто-то совершил надо мной приворот.

… Хм?

Не. Приворота не было.

Она замерла, не зная, что ей говорить или делать. Да и я сам не знал, что теперь.

– Ложись спать, – наконец примирительно произнёс я и указал ладонью на место, где девушка только что лежала. – Если захочешь, завтра поговорим.

Элдри нервно потёрла руки, но всё же легла. Я присел рядом и накрыл её как своим, так и её плащом. Она слабо улыбнулась, и в её улыбке мне померещился испуг… хотя, наверное, не померещился. Страх был обоснован. Её признание вышло отнюдь нелёгким. Ни для кого не лёгким.

– Спи давай, – мягко сказал я, через силу приподнимая уголки губ.

Хотелось верить, что доброжелательная маска мне удалась, и моё лицо никак не отразило истинных чувств.

– И тебе хорошей ночи.

– Да. И мне.

Я устало сел на бревно по другую сторону от костра и вновь пожалел, что не курю. Мне казалось, что выкурить Данрадскую трубку после такого стоило.