Аллея королевы Луизы, 32
- -
- 100%
- +
– Да что же это за наказание?– спросил Ремизов у гравюры, изображавшей заснеженную Юнкерштрассе старого Кёнигсберга. И тут Олег Ремизов задал себе свой самый идиотский вопрос в жизни:
– Как он может ждать меня у подъезда, если не знает, где я живу?
То, что вопрос идиотский, он понял по наступившей вдруг трезвости и щекотанию струйки холодного пота на спине.
– А как он узнал мой номер телефона?– прошептал Ремизов.
До сегодняшнего дня он считал эти сведения засекреченными. И квартира, и телефон были записаны на жену, а у нее была совсем другая фамилия.
Через десять минут почти трезвый Ремизов нервно курил, прогуливаясь у своего подъезда. Еще через три минуты подъехал черный двухдверный БМВ.
Ремизов смотрел на очки, лежавшие на носовом платке у него на коленях, и думал о том, что их было бы куда проще опознать на лице хозяина.
– Похоже,– сказал он.– Но ведь я никогда их не разглядывал. Да и в таком виде их трудно узнать. Где ты их взял?
– Там, у моря. Я потом вернулся и еще раз все осмотрел. Поехали?
– Куда?
– К Диане. Где она живет?
– Мне бы сейчас выпить,– сказал Ремизов.
Валдис вытащил из-под сиденья плоскую фляжку из нержавейки в кожаном чехле, и подал Олегу. Тот открутил пробку, понюхал содержимое и отхлебнул порядочный глоток.
– По Красной – направо,– сказал он.– А потом я покажу.
Диана встретила их сурово.
– От тебя несет, как от пивного ларька,– сказала она Ремизову, с явной неохотой впуская их в квартиру.
– Мы к тебе по делу,– сказал, оправдываясь, Ремизов, и уселся на диван.
Диана, прислонясь к дверному косяку, стояла на одной ноге со скрещенными на груди руками, и была похожа на зеленую птицу. Она была плотно задрапирована в зеленый махровый халат, и Валдис впервые заметил, какие зеленые у нее глаза. С густыми черными волосами это было красиво.
– Ты бы нам дала рюмки, что ли?– попросил Ремизов. Не зная, куда девать фляжку, он перекладывал ее из руки в руку.
Она подошла к шкафу, вынула две маленькие рюмки и поставила их на стол. Потом кивнула на фляжку, из которой Олег уже начал разливать.
– Это и есть ваше дело?
– Нет,– сказал Валдис.– Олег сказал мне, что Ваш муж ездил на машине в темных очках. Это так?
– Какое это теперь имеет значение?
– Имеет.
– Да, ездил.
– Вспомните, где-нибудь в протоколах, или еще в каких бумагах, тех, что Вам предъявляла милиция, эти очки мелькали?
– Какие там очки… Не помню.
– Я думаю, Вам нужно выпить,– сказал Валдис.
Она удивленно посмотрела на него. Потом, помедлив, направилась к шкафу.
– Не надо больше рюмок,– сказал Валдис.– Возьмите эту. Я не буду пить.
Она взяла рюмку, и села напротив через стол в неглубокое кресло, обитое красной тканью.
– Что это?– спросила Диана, глядя в рюмку.
– Коньяк,– подал голос Ремизов, наливая себе вторую.
– Плохо, что Вы не помните, были ли в машине очки?– сказал Валдис.
Диана пожала плечами и выпила, морщась. Валдис положил на стол носовой платок и развернул его. Она посмотрела на очки, потом вопрошающе на Валдиса, снова на очки, и вдруг ресницы ее дрогнули, а матовая кожа лица стала еще бледнее.
– Где ты это взял? – спросила она, не поднимая головы.
– Это его очки?
Она кивнула.
– Вы уверены?
– Я их покупала. На рынке, еще год назад, когда мы приехали сюда. Где Вы их взяли?
– Так,– сказал Валдис.– Нам нужно кое с чем разобраться.
Он встал с дивана, подошел к окну и посмотрел вниз, на темный пустынный двор, обрамленный разноцветными спинами автомобилей.
– Я нашел эти очки вовсе не там, где они должны были лежать. Но я не уверен, что Вам хотелось бы знать, где я их обнаружил. Я вообще сомневаюсь, что в этой комнате есть кто-то, кому хотелось бы, на самом деле, узнать что произошло?
Он, наконец, оторвался от созерцания двора, повернулся и посмотрел на Олега и Диану. Олег сосредоточенно изучал дно рюмки, а Диана трогала длинным пальцем осколки стекла от очков на носовом платке.
– Там есть овраг, на который мы не обратили внимания. Я, когда уезжал, вспомнил о нем и решил, пока недалеко отъехал, вернуться и осмотреть его. Вот там и были эти очки.
– Может, он просто потерял их?– сказал Олег.
– После того, как нырнул в машине с обрыва?
Диана вдруг вскочила и выбежала из комнаты.
– Или до того,– сказал Олег, наливая себе рюмку.
– Я должен сказать тебе, что мне не нравится эта работа,– сказал Валдис.
– Значит его все-таки… – Олег хмыкнул.– Веселая история.
– Та наводка, что ты мне дал, ничего не стоит. Или старые дела или компании, отошедшие от дел. Ты от меня ничего не скрыл?
Олег махнул рукой:
– Куда нам!.. В последнее время мои дела идут совсем не так хорошо, как хотелось бы. Все – абсолютно легально.
– Знаю.
– А раз знаешь, чего спрашиваешь?
– Потому что не понимаю, кому нужно было его убирать? Чем он занимался до переезда в Кёнигсберг?
– Учительствовал.
– Это – вообще ни в какие ворота. Я подумал, было, что его достали оттуда, где он раньше жил. А, кстати, где они жили?
– В Житомире,– сказала Диана, входя в комнату.
Она переоделась. На ней были джинсы и белая трикотажная блузка с китайским узором. Она подошла к Олегу, отняла у него фляжку и поболтала ею в воздухе. Фляжка была пустой, и она бросила ее Олегу на колени.
– Я еду с вами,– сказала Диана.
– Куда?– спросил Ремизов.
– Мне все равно.
Глаза у нее были красными. Похоже было, что она плакала, но потом умылась, и это придало ей решительности.
– Я поеду с вами,– упрямо повторила она.– Если вы собираетесь на край света, это было бы лучше всего. Но если вы поедете в публичный дом, я – тоже.
– Диана… – сладким голосом начал Ремизов.
– Заткнись!– крикнула она.– Я тебя ненавижу! Ты мне отвратителен! А этого наемного убийцу я просто боюсь! Но лучше смотреть на ваши мерзкие рожи, чем ждать, когда выключится телевизор и остаться одной в этой клетке! Если вы меня не возьмете, я пойду сама.
– А никто ведь не возражает,– спокойно сказал Валдис.
Оба – Диана и Олег, с разной степенью изумления уставились на него.
– Нет, ребята,– протянул Ремизов.– Вы – люди вольные, а я в будние дни в такие игры не играю. У меня фирма на шее. Вы уж меня до дому доставьте, а там, хоть действительно – на край света.
Они доехали до дома Ремизова, и когда Олег, почему-то изрядно охмелевший, выбрался из машины, Валдис вышел вслед за ним, провел его до подъезда и сказал:
– Сделаем так. Вы все обдумаете, как следует, особенно ты, может, вспомнишь что-нибудь, может что-то само собой прояснится, а потом я подъеду или позвоню, и тогда уже будем решать.
– Как ты вычислил мой телефон? И адрес? Где ты их раздобыл?
– Олег, тебе будет спокойнее спать, если ты этого не узнаешь,– сказал Валдис.– Тебе ведь нужно выспаться?
Ремизов стоял и смотрел, как Валдис идет к машине, садится в нее, заводит двигатель, и только когда БМВ тронулся, он повернулся и вошел в подъезд.
10
– Куда мы едем?– спросила Диана.
– Понятия не имею. Я думал, Вы знаете.
– Может, мы пойдем, посидим где-нибудь?
– Я предпочитаю обходить злачные места этого города.
Валдис выруливал к парку королевы Луизы. Свернув на стоянку перед универмагом, он остановил машину и выключил двигатель.
– Вы посидите,– сказал он Диане. – Подумайте, а я выйду на секунду.
– Я с Вами.
– Я только дойду до палаток, возьму сигарет и чего-нибудь перекусить, и вернусь.
– Я тоже пойду.
– Вы думаете, я сбегу и оставлю Вас в своей машине?
Диана молча открыла дверь и вышла.
Выбора у них не было, в это время работала только одна палатка.
Валдис взял пять коробок разного печенья, пачку “Мультивитамина”, упаковку пива, бутылку “Белого аиста”, два пластмассовых стаканчика и блок “ХБ”. Коньяк он открыл, поводил горлышком у носа, закупорил и попросил у барышни-продавщицы еще две бутылки.
Они уже уходили, когда Валдис заметил что-то на витрине и вернулся.
– Это у вас испанское вино?– спросил он у продавщицы, указывая на коробку.
– Французское.
– Красное?
– Да. Даже слишком.
– Вино, барышня, не бывает слишком красным,– сказал Валдис, передавая ей деньги.
В это время мимо проходил какой-то мужик в джинсовой куртке. Услышав Валдиса, он вдруг остановился, будто наткнулся на что-то, и стал медленно подходить к палатке. Диана смотрела, как меняется его лицо по мере того, как он приближается. Казалось, что он увидел привидение.
– Андрей?– спросил он тихо, будто у самого себя.
Валдис взял вино, положил его в пакет и, не обращая внимания на мужика, повернулся к Диане.
– Я купил все, что хотел, – сказал он.– Вам ничего не нужно?
– Андрей!– позвал мужик, стоя уже вплотную к Валдису.
Диана видела, как напряглось лицо Валдиса, но вел он себя так, словно ничего не слышал.
– Пойдем?– спросил он ее.
Мужик взял его за плечо, и Валдису пришлось обернуться.
– Вы ко мне?– спросил он мужика.
– Андрей, ты… – сказал мужик и тут же охнул, и присел, схватившись за ногу.
– О, простите!– сказал Валдис с сожалением.– Честное слово, я не хотел Вас задеть. Это пакет – он битком набит бутылками. Извините еще раз…
И пошел прочь. Диане, задержавшейся возле стонущего мужика, припавшего на колени у палатки, пришлось едва ли не бежать за Валдисом.
Она видела, как, открывая БМВ, он мельком глянул в сторону ряда палаток. Диана тоже посмотрела. Мужика не было видно. Они сели в машину. Валдис достал бутылку коньяка, налил в стаканчик и протянул Диане. Потом открыл пачку печенья, положил перед ней на полочку и стал переливать коньяк из бутылки во фляжку.
– Кто это был?– спросила она, все еще не решаясь выпить. В стакане было много коньяка, больше половины, и ей очень хотелось выпить все сразу, но она никогда не пила такими дозами.
– Тот, у киоска? Не знаю. Обознался кто-то спьяну. В это время трезвые по улицам не ходят.
Она выпила, и сначала коньяк перехватил дыхание у нее в горле и вышиб слезы, но потом она почувствовала приятную горячую волну, разбегающуюся изнутри по телу. Валдис протянул сигарету и огонек зажигалки. Она закурила, хотя во рту у нее уже было печенье. И все это вместе – коньяк, печенье с шоколадным привкусом и сигаретный дым – неожиданно оказалось вкусно.
В бутылке оставался еще коньяк, и Валдис весь его вылил ей в стакан. Но теперь уже она отпила небольшой глоток. Они сидели и молча разглядывали редких прохожих, большей частью бывших навеселе.
– Извини,– сказала она.
– За что?
– За “мерзкую рожу”.
Он не ответил. Диана была уже слегка пьяна, и потому хотела возмутиться тем, что он даже не соизволил ей ответить. Она тут перед ним извиняется, а он, видите ли… Как вдруг Валдис схватил ее за шею и сильно дернул вниз, пригибая к полу так, что у нее хрустнуло между лопаток. Над головой что-то лопнуло и посыпалось горохом. И только тогда она испугалась, и хотела вырваться и закричать, но он уже отпустил ее. Диана выпрямилась и первое, что увидела – широкую приземистую фигуру, которая, семеня короткими ногами, быстро удалялась в сторону проспекта. Машина задом рванулась с места. Диану бросило сначала грудью на печенье, а потом швырнуло и прижало к спинке сиденья. БМВ, взревев, бросился за коротышкой. Но тот уже запрыгивал в большой белый джип, сразу на большой скорости, помчавшийся по проспекту. Валдис какое-то время ехал за ним, но не очень быстро, и вскоре, заехав правой стороной на велосипедную дорожку, остановился. И тут Диана увидела в лобовом стекле напротив Валдиса большую дыру с разбегающейся от нее паутиной трещин.
– О, Господи!– сказала она и посмотрела на Валдиса.
Тот зубами достал из пачки сигарету, задумчиво глядя вдоль проспекта.
– Что это было?– спросила Диана.
– Не знаю,– сказал Валдис.– Но постараюсь узнать.
Он наклонился вперед, повернулся и посмотрел на спинку своего сиденья. В нем темнели три аккуратных дырочки.
Приборная панель была усыпана крошками стекла. Они же хрустели и под ногами. Валдис вышел из машины, открыл багажник, взял из него щетку и стал смахивать стеклянные кубики с сиденья.
– Советую Вам сделать то же самое,– сказал он, передавая Диане щетку.
Она встала и вычистила свое кресло. То, что блузка у нее мокрая, заметила, когда уже устроилась в машине и закрыла дверь.
– У меня есть куртка, если хотите, можете переодеться,– сказал Валдис, не глядя на нее.
Блузка прилипла к животу, но гораздо неприятнее было то, что от нее разило коньяком. Диана согласилась. Валдис опять сходил к багажнику и, не садясь в машину, передал ей кожаную куртку, а сам, закрыв дверь, отошел за крышку открытого багажника. Переодевшись, Диана открыла дверь и позвала его.
– Я вот о чем думаю,– сказал Валдис, поворачивая ключ зажигания.– Две загадки за один день, не многовато ли?
– Куда мы едем?– спросила Диана.
– Вам разве домой еще не хочется?
– Нет, не хочется.
Валдис пристально посмотрел на нее.
– Я думал, Вам уже хватило впечатлений.
– Как тебя зовут?– спросила вдруг она.
Валдис включил левый поворот и вывел машину на дорогу. Ехал он медленно, потому что в дыру сильно дуло, да и множество трещин на стекле, отражая свет встречных машин, преломляли его и искажали пространство, распадающееся на сотни фрагментов. Диана пыталась заговорить с Валдисом, но он, сосредоточившись на дороге, отвечал односложно, и скоро она ушла в себя. Хмель уже почти выветрился, и понемногу к ней подбиралась вся та гадость, от которой так хотелось избавиться. Она начала нервничать. Ей уже требовалось обругать кого-нибудь, а поскольку Валдис был рядом, у нее язык чесался сказать ему дерзость. Но каждый раз, когда она оборачивалась к нему и видела его хмурое жесткое лицо с плотно сжатыми губами, это желание откладывалось. Так они доехали до поворота на Циммербуде, хотя Диана этого не знала, поскольку никогда здесь не была. Проехали по широкой, но скверной дороге в город, и здесь с Дианой стали происходить странные вещи. Ей казалось, что она спит. Даже не так. Скорее, она не спала, потому что знала, что бодрствует, но едет сквозь сон. В мощной верткой машине, которой в ее прошлой жизни никогда не было, с человеком, которого она раньше не знала, она мчалась по улице, знакомой ей с детства. Эти две полосы, разделенные широкой клумбой с большими красными цветами, стройные ряды пирамидальных тополей, скрывающие милые коробки четырехэтажных “хрущевок”, в которых она провела детство, все это обвалилось на нее облаком невнятных чувств, и она уже ждала, что вот за тем домом она увидит свою школу. Но школы не было, и это немного отрезвило ее. Она поняла, что находится вовсе не в родном городе – но где? В Одессе? В Тирасполе? В Виннице? Она перестала понимать, что более призрачно – эта машина с только что разбитым стеклом, и суровым светловолосым человеком совсем не южного типа за рулем, или родной советский Ленин с вздернутой рукой на маленькой площади среди прямоугольных домов с плоскими крышами?
Циммербуде кончился, они въехали под сосны, и это чужое Диане дерево дало ей немного прийти в себя.
Она хотела спросить Валдиса, что за место они сейчас проехали? Но не спросила. Побоялась разрушить иллюзию.
Машина повернула в узкую улочку, и остановилась у дома, где от калитки шла асфальтовая дорожка, укрытая аркой виноградника.
Валдис исчез в темноте у дома. Потом в арке загорелся свет, Валдис вернулся, сел в машину и подрулил к воротам. Высокий плотный человек в футболке, джинсах и шлепанцах на босу ногу открыл ворота, и БМВ проехал на зады дома к неожиданно большому гаражу, в котором уже стояли две машины, одна – полуразобранная, чернеющая внутренностями.
Диана еще немного посидела в машине, глядя, как вполголоса, поглядывая на разбитое стекло, разговаривают мужчины. Она вдруг увидела, что они старше нее. И конечно эти люди с холодными лицами были старше наивного смешливого Саши. Строгий холодный город… Люди с бесстрастными, лишенными живых эмоций, лицами… Люди, которые говорят вполголоса даже на рынке, и вежливо улыбаются удачной шутке вместо того, чтобы хохотать до слез, как это делают в других краях…
Она вышла из машины, и мужчины замолчали. Оттого, что все сказано, или потому, что появились лишние уши? Валдис протянул ей сигареты. Она прикурила от его медной зажигалки и тоже посмотрела на пролом в стекле. На спинке сиденья отчетливо чернели три круглых дырки. Диана пригляделась и увидела, что еще одна дырка была повыше, в подголовнике. И вдруг до нее дошло, что значили эти дыры. Она поняла, чем они были сделаны! Дым от сигареты сдавил ей горло.
– Надо будет постелить в салоне пленку, что б легче было собрать крошки,– сказал мужик в футболке.
«Это что?»– хотела спросить Диана, указывая пальцем на разбитое стекло, но задохнулась. В глазах стало темно, и через мгновение она услышала свой собственный голос:
– Сволочи!– кричала она.– Проклятые деревянные куклы!..– и поняла, что вцепилась в рубашку Валдиса, и рубашка ползет под ее ногтями, а сам Валдис молча смотрит на нее холодными серыми глазами, и стало еще темнее, а потом – зябко, а язык и горло обожгло.
Сначала она увидела что-то блестящее и поняла, что это железная фляжка, которую Валдис держит, заливая ей в рот коньяк. Потом увидела, что сидит на полу гаража, прислонившись к его стене, и почувствовала, как по лицу стекают и падают на грудь холодные капли воды. Она посмотрела вниз и обнаружила, что молния на куртке расстегнута до пояса, а вывалившиеся груди покрыты мерзлыми пупырышками и светятся голубоватой белизной. Диана испуганно запахнула куртку и что-то сказала, но, кажется, не вслух, потому что Валдис спросил:
– Что?
Из-за разобранной машины появилась щуплая женщина в застиранном домашнем халате с чашкой вонючей жидкости в руке, которую она тут же стала подсовывать Диане ко рту.
– Не хочу,– сказала Диана и помотала головой.
– Не надо,– Валдис рукой отстранил женщину.– У нее, кажется, все прошло. На, отхлебни-ка еще немного.
Он протянул фляжку, и она попыталась взять ее, но рука пошла куда-то не в ту сторону, и тогда Валдис сам влил ей в рот немного коньяка.
– Ну?– заглядывая ей в лицо, спросил мужик в футболке.– Как она?
Диана подумала, что этот мужик уже не брился дня три. И еще она увидела, какое встревоженное у него лицо. И у всех них – какие озабоченные лица!? Неужели обязательно нужно шлепнуться в обморок, чтобы расшевелить этих людей? Ей стало смешно. Надо повеситься, чтобы вызвать участие на их дубовых лицах… Очень смешно!..
– Черт! У нее истерика,– услышала Диана голос Валдиса.
Она сама понимала, что у нее истерика, но остановиться не могла. Она все смеялась и смеялась. Ей казались смешными эти встревоженные физиономии, еще пару минут назад такие безмятежные.
В голове у нее взорвалось, она схватилась за вспыхнувшую щеку и с изумлением посмотрела на того, кто ее ударил. На первого человека, осмелившегося поднять на нее руку.
– Ты что, обалдел?– спросила она Валдиса.– Как ты смеешь?..
– Вставай,– жестко сказал он.– Тут цементный пол. Ты простудишь задницу.
– Ты – хам!– сказала Диана.
– Я знаю. Поднимайся.
– Кто ты такой, чтобы мне приказывать?– спросила Диана.
Валдис улыбнулся, а женщина с чашкой в руке тихо рассмеялась.
– Дураки!– сказала Диана, поднимаясь с пола. Он действительно был холодным, теперь она это чувствовала.
– Застегни куртку,– сказал Валдис.
Гуськом по дорожке, выложенной белым кирпичом, они пошли к дому. Уже перед самой дверью он тихо сказал ей:
– У тебя красивая грудь.
“Хорошо, что темно,– подумала Диана,– и он не видит, как я краснею”.
Через полчаса она сидела на табуретке, в углу просто обставленной кухни, держала в руках большую чашку с горячим красным вином и слушала, как Игорь – так звали мужика в футболке – рассказывает о мытарствах с регистрацией своей машины. Мужчины смеялись, она тоже улыбалась, хотя ничего не понимала из того, что они говорят. Люся, жена Игоря, показывала ей какие-то выкройки, в которых Диана тоже не разбиралась, но кивала, больше глядя на некрасивое, но доброе лицо Люси. Ей почему-то впервые за последнее время было хорошо и покойно. Она не была пьяна, но будто плавала в теплом уютном тумане. Диана ничего не забыла. Она помнила кто она, и кто Валдис, и помнила Сашу, но все, что было за пределами этой кухни, этой горячей чашки с вином, казалось происшедшим с ней, но в другой жизни, не сегодняшней. Она вдруг обратила внимание на то, что Люся давно о чем-то спрашивает и беспокойно смотрит ей в глаза.
– Ты что-то спросила?
– Я говорю: вам стелить-то где? В гостиной или на сеновале? Валдис всегда спит на сеновале. Там ему удобнее.
“…Вам стелить…” Диана как-то совсем об этом не подумала.
– Не знаю,– сказала она.
– Валдис,– спросила Люся,– Вам где стелить?
– На сене,– не оборачиваясь, сказал Валдис.
“Конечно, на сене,– подумала Диана.– Там не придется прижиматься друг к другу”.
Но когда они взобрались на чердак, именно этого ей захотелось больше всего.
– Я очень гадко выгляжу?– спросила она его после, все еще прижимаясь грудью к его гибкому жилистому телу.
– Ты выглядишь очень беспомощно,– сказал он.– И ты – очень красивая.
– А ты – лгун. Ты когда-нибудь говоришь правду?
– Бывает.
– Если я тебя очень попрошу, скажешь?
– Что ты хочешь знать?
– Тот парень, у киоска, ты его ударил?
– Нечаянно.
– Врешь?
Валдис промолчал.
– Сейчас ты мне соврешь, что не знаешь его.
– А ты не спрашивай, и мне не придется врать.
– Ты ведь знаешь, с кем он тебя перепутал.
– Да.
Диана подняла голову от его груди и посмотрела в лицо. Взгляд его широко открытых глаз застыл вверху, в темноте под крышей.
– Лет десять назад был здесь один художник, говорят талантливый. Кроме того, он пописывал еще что-то… – сказал Валдис.– Он, кстати, был родом откуда-то из ваших мест, с юга. Как-то он поехал туда, к друзьям детства, там ввязался в драку, кого-то зарезал… С полгода его не могли найти. Но выяснилось, что как всех этих, талантливых, его давно пасло КГБ, они его ментам и сдали. А когда те приехали его забирать, он умудрился отнять у солдат оружие. В перестрелке художника и убили.
Диана вспомнила шрамы на груди Валдиса.
– Его звали Андрей?– спросила она.
– Я очень устал,– сказал Валдис.– Вчера в пять утра я уже сидел за рулем.
– Хорошо, спи.
– И ты спи.
– И я буду спать.
11
Диане приснились абрикосы. Огромными с кулак, плодами было усеяно все дерево. Она потянулась к ним, а кто-то ударил по руке и сказал: “Не трожь, это не кошерная пища!”, а Диане так хотелось абрикос, что она заплакала. Слезы, журча, текли из ее глаз, и она не понимала, неужели их так много, что они журчат? Она посмотрела и увидела, что сидит на берегу Тетерева, под ней глубокий черный омут, а в нем плещутся золотистые камбалы. А потом ее кто-то позвал. И она увидела, что на другом берегу Тетерева стоит красивая женщина с белыми волосами гладко зачесанными назад. “Ты хочешь взять возлюбленного моего? – спросила женщина.– Увы, никому он не достанется…”, и исчезла, а вместо нее вдоль берега речки ходит толстая рябая курица и кудахчет.
Диана проснулась и поняла, что курица ей не приснилась. Она, в самом деле, кудахтала где-то рядом.
Круглый солнечный зайчик полз по неприкрытому животу Дианы. А она посмотрела на него, и поняла, что больше всего на свете ей хотелось бы увидеть его не таким, какой он есть – плоским и соблазнительным, как на картинках в “Плейбое”, а выпуклым, нахально растущим вместе с набирающим силы жизненным ростком внутри.
– Ну, возьми на ручки! – вдруг пропищал детский голос со двора. Диана вздрогнула и, завернувшись в колючее одеяло, подползла к чердачной двери.
Карапуз лет трех шлепал по кирпичной дорожке, вцепившись в подол застиранного халата Люси. Та несла таз с бельем и вполголоса выговаривала малышу.
– Ну и что?– заныл малыш.– Все равно возьми.
Чердачная дверь скрипнула, и Люся подняла голову.
– Проснулась? – сказала она.– Спускайся, я тебя накормлю.
– А где Валдис?
– Он еще часов в восемь уехал. Они утром встали, заменили ему стекло, он сразу и уехал. Сказал, чтобы ты ждала его и не вздумала никуда отсюда уезжать.
12
В девятом часу Валдис, позвонив в Каунас, узнал, что его разыскивает Гусь. В девять они уже разговаривали в сквере у университета, где Гусь работал программистом компьютеров.
– Я сегодня приехал на работу в трамвае!– весело сказал Гусь, выбрасывая пустую бутылку из-под датского пива в мусорку. Валдис кивнул, давая понять, что оценил нелепость такого способа передвижения.