Сборник прозы. Из жизни, вытекающей, как из глаз горючая слеза

Дорога велась между мелкой частой порослью. Справа и слева в отдалении виднелись холмы. Кобылица летела словно на крыльях. Чем дальше, тем выше становились деревья. Лес густел. Он становился всё безмолвнее и таинственнее. Выше всех были голые лиственницы. Мягкий свет солнечных лучей легко проникал сквозь их вершины, находил и освещал то открывшуюся поляну, то поваленные гиганты – и здесь не пройдёшь, не проедешь. В мгновение кобылица пролетела как на крыльях, оставляя за собой это таинственное молчание и мрак. И в лесу по-прежнему ни проблеска света, только теперь слышен звук из недалёкого поселения людей – из Киева. А может это показалось Ольге. И она натянула поводья. Кобылица послушно остановилась. Но, чу! Кобылица почуяла какой то звук, человек или зверь рядом? Кобылица прядёт ушами, верно, кто то рядом. В тёмном сумраке леса мелькнула тень волка, но странного какого то, волка с чёрной спиной и с лисьим пушистым хвостом. Ольга ясно рассмотрела, так близко был волк, его острые уши и пушистый хвост, виляющий из стороны в сторону, буд то заманивая за собой в чащу. И тут же в глубине сумрака среди деревьев можно было рассмотреть горящие волчьи глаза, много глаз большой стаи. Они перемещались в тишине как светляки по сторонам дороги, если быстро бежать или идти глядя на них. А потом погасли никуда не убегая, но прежде пропал черноспинный волк с пушистым лисьим хвостом. И стало жутко тихо и ещё сумрачней в лесу средь белого солнечного дня.

И она позвала их в дебри и тронула кобылицу. Отозвался Игорь, Олег махнул рукой, дескать мне уже с вами не сравняться – так спешите больше за собой поспеть, чем будете ждать, пока старик распрямится.

Любила вольность и ей нравился полёт на белой кобылице. И хотелось, что бы рядом был Игорь.

Она летела сама белой кобылицей, припав к златогривой шее и привстав на золотых стременах, оставляя за собой лёгкое облачко пыли. Она летела к виднеющемуся за посекой лесу.

– Пойдём и расскажем всё Правителю. – сказал Игорь.

– Зачем? Или ты забыл, что правление Олега закончилось твоей женитьбой. Ты Князь, и этим – Правитель.

– Я не могу переступить через волю отца своего, Рюрика. Не могу полянам дать пример несдержания отеческого наказа, наследовать Олегу волю его: быть Правителем и моим воспитателем до кончины его. Он будет судить мои сомнения и трудности, то, что непонятно нам.

– Нам? – спросила Ольга в недоумении. – Нам. – ответил Игорь. – Поскольку я во власти не только наследства Рюрика, я глубоко убеждён в уме и прозорливости Олега. Куда это ты вздумала на ночь глядя?

– В сторону древлянской земли. Только вдвоём.

И она снова скакала на белой кобылице под стук лошадиных копыт впереди Князя, заставляя его быть приземлённым с ней. Они останавливались несколько раз в полной тишине леса и молчали, потом вдруг неслись дальше без разбора куда. И вот в очередной раз остановились, лошади издавали потный запах и мотая головами брызгали пеной. Ольга дождалась пока Игорь первым спрыгнет с седла и подойдёт. Он подошёл и протянул руки. Она нагнулась и обхватив его сползла с лошади с задранным сарафаном. Так он и положил обнимающую его Ольгу возле копыт белой кобылиц. Было совершенно темно, когда Ольга почувствовала, что её кто то мягко тронул рукой: очнись. Она повернула голову и открыла сомкнутые глаза. Игорь тяжело дышал и ещё не успокоился. Высокие деревья стояли над ними смиренные, тихие, точно стыдясь их проказ у них на виду. И умные лошади оставались стоять на своих местах, словно охраняя их минутное влечение. Оказалось, что заря ещё не погасла, большая грозоваая туча уходила с неба, открывая последние багряные лучи свободе и эти лучи тихо проникали в темноту земли.

Это было совсем по другому. Это было как удар молнии, словно серебряноголовый Мироправитель Перун, творец молнии, направил в неё и поразил ослепляющей молнией, заставил содрогнуться всем прекрасным телом и доброй душой и кричать на весь лес: что это! Что это! И ждать ответа не от кого, зная наперёд, что ЭТО – так надо и никто не скажет «что это» так бывает и что это необъяснимо. Но, всё – таки, что Это? Если это не молнии Перуна? Тогда выхода нет?

В эту раннюю пору не спалось Олегу. Он вышел из своего терема похожего на жилище простых славян, но для чего, он сам не знал. Ему просто не спалось и виделось прошлое, почти забытое.

Не давало покоя давнее убийство Аскольда и Дира, своих соплеменников, на берегу Днепра, на высоких кручах и завладение Киевом злодейством, когда он на руках держал Игоря, ещё несмышлёныша, видевшего весь этот кровавый ужас и оставившего в себе на всю жизнь. Только после свадьбы парень отошёл, подобрел сердцем, и, кажется, совсем забыл былое давних лет. А ведь не прибегни он к присоединению Киева, поправлял себя Олег, то почему братья не удумали сотворить с ним такое же. Знал он, что и многие варяги знали о нетерпении братьев к Рюрику, а Рюрика к братьям. Но он опередил и тайный завет Рюрика исполнил, соединил новгородский Север и киевский Юг в одно Государство – в Русское государство или просто Русь, то ли варяжская, то ли славянская. Но поначалу точно ни та, ни другая, скорее – совместная, славяно – варяжская. А как её назвать? Вот печенегов отогнать от границ никак не удаётся, да слух идёт в Византии, что новая сила в степях явилась, которая и подпирает печенегов уйти вовсе из степей. Так куда им деваться? Некуда. От того и ещё более дерзки и малодушны порой. Вот Игорю бы и взяться за это дело, а я уже не полководец, на коня еле взлезаю и меч не в силах держать.

А в первую же ночь как Олега одолели воспоминания, он вышел за ворота Киева, не дождавшись возвращения Игоря и Ольги и пошёл куда глаза глядят, а ноги сами несли. Ещё летняя, но уже прохладная до осенней,, ночь перевалила за полночь, когда над Киевом предугадался близкий рассвет.

Так думал и рассуждал Олег подходя к воротам города со стороны Днепра. Из этих ворот он выезжал с дружиной брать дань по весне с древлян и на той дороге что ведёт к северным славянским племенам повстречались ему волхвы, а восемь лет назад привёз для Игоря невесту из Пскова, что возле Новгорода. Стражники – славяне открыли ему ворота, варяги бы не открыли и не выпустили за город старого Правителя. И Олег вышел, опираясь на дорогой посох, подаренный ему Византийским Императором. Он долго шёл до того памятного места, где повстречались волхвы и нашёл их в заброшенной деревне, спящими сном младенца. Он долго растолковывал им, об их давней встрече, об их предсказании и когда, наконец, они поняли кто их посетил и по какому поводу, то поначалу заробели, ожидая от Олега напасти не заслуженной. Но поняв, что Олег не грозит карами, то и успокоились.

– Гроза не прошла мимо. – сказал главный и самый мудрый предсказатель, седой как лунь старик. – Звёзды вторят: гибель твоя от коня твоего.

Но тут снова взвился Олег в споре:

– Предсказание твоё неверно, как можешь лгать мне на старости твоих преклонных лет! Одумайся, старик! Скажи ещё раз, повтори своё предсказание. Но старик был твёрд:

– Звёзды вторят! Гибель тебе несёт твой конь! —

– Не верю тебе! – возвысил голос Олег. – мой конь мёртв! Давно мёртв и кости его превратились в прах, медведь убил его и утащил в лес. И мёртвого его нет рядом и некому грозить мне смертью.

Он помнил, как обагрённый кровью единоплемённых Князей, вошёл победителем в Киев с Игорем на руках и видел, как жители города устрашены его злодеянием, молчаливы и подавлены, видя его дружину; они без всякого принуждения признали в нём государя. Эта черта характера славян была непонятна ему – признать Государём убийцу своих Князей. Недаром они просили Рюрика: иди и правь нами, и распоряжайся нашими богатствами. И Рюрик пришёл и дал им многое, да видно не всё, в чём они нуждались.

Из Киева, как из плацдарма повёл Олег успешные войны с богатыми странами: с Херсонесом, с Тавридой, с Болгарией, с Константинополем, с мрачными и дикими Древлянами, с Радимичами и везде с успехом. И так дожил он до своей старости, и никто его не упрекнул за наступившее бессилие – ни свои варяги, ни славяне, чьих имён нельзя было увидеть среди его окружения. Не доверял Олег славянам в делах государственных, но это не колебало к нему личного доверия – он был любим славянами. А дожив до старческих лет, добившись успеха на поле брани, но не жестокими и опустошительными набегами на соседей, а присоединением земель к Государству. И вот захотелось тишины и мирного отдохновения и желания жизни и созерцания. И долго помнилось, как старик только развёл руками: Но звёзды говорят!

А Олег хлопнул дверью недовольный предсказанием волхвов и удалился тяжёлой поступью, опираясь согбенно на подарок Византийского Императора. Конечно, они, Ольга и Игорь, охотно согласились и с малою дружиной отправились на поиски костей и весь день плутали по лесу и только. В смутное время нашей истории, когда была до основания потрясена вся русская жизнь, устоявшаяся в веках сравнительной тишины, а сама жизнь превратилась в общенародную разруху и сдвинута со своих оснований: дело доходило до искоренения вековых народных понятий, основанных на обычаях. Всё – таки у православной церкви нашлось что сказать народу. Не разрешалось отпевать и хоронить по церковному обряду тех, кто опьётся вином до смерти или купаясь утонет, или на качелях раскачиваясь упадёт и убьётся; не позволялось третьего брака – ни мужчине, ни женщине, ни простым обывателям, ни из высокого сословия. Это, к примеру, и не полно.

Да, но до христианства ещё далеко.

Конечно, и после этих запретов миряне продолжали жить с некрещёными жёнами, женились на тех, кто находился с ними в кумовстве и сватовстве, качались летом на качелях и на зимних святках надевали хари на лица. Но до этих времён славяне ещё не дожили, а коли доживут, то лиха с бедой им не миновать, сколько не видано – это уж точно. Дикость оставила им хвост своего быта.

Это происходило так часто, потому и кажется, что это происходило всегда, когда приходили беды в сопровождении лихих людей. Но всё это произошло далеко не тогда, сначала нужно было выбраться из дикости, и у Припяти нашли лошадиные кости, разбросанные по молодому ельнику. Тут Олег расчувствовался и слёзы полились по его щекам, когда возле черепа лошади он узнал уздечку, а в высохшей траве блеснули серебром стремена.

– Это он, мой верный Друг! Это он! – не унимая слёз причитал Олег и повалился на землю, обнимая белый лошадиный череп. И тут все увидели как из полости белых, омытых дождями костей черепа, показалась змеиная маленькая головка и без промедления словно выстрелила сама собой в Олегово лицо, прямо в переносицу и тут же убралась, спрятавшись туда же, в своё смертоносное убежище. Олег от неожиданности умолк, схватившись за лицо, и повалился на землю, приблизив лицо смертельной угрозе. А угроза не заставила себя ждать и второй раз стрела выстрелила в уже редкие волосы, откуда они растут – в почти лысую голову.

– Старик был прав! – вскричал Олег. И уже не мог встать. У него началась агония и через короткое время Олег затих с посиневшим лицом. Игорь бросился в помощь. Небольшая гадюка уползала прочь от неосторожного варяга. Игорь начал топтать змею, пытаясь раздавить её голову, змея кусала и остатками своих ядовитых сил, не могла прокусить высоких сапог Князя.

Ольга схватила голову теряющего сознание Олега, пыталась высосать яд, но сделать ничего не смогла, Олег был уже стар и немощен, что бы перебороть яд гадюки, а Ольга не столь умела оказать такую помощь столь старому человеку, чьи жизненные силы были на исходе., Казалось, прошло лишь мгновение, а всё решилось, как произошло. Старый Олег лежал недвижим. Голова его посинела, даже почернела, места укусов опухли до той степени, и они продолжали опухать на глазах, что становилось трудно узнать человека. И он стал неузнаваем, держа уздечку и стремена в скрюченных руках. А через три дня похоронили в общем киевском погосте, но в роскошной колоде убранной поднизью из крупных жемчужин, похожих на слёзы и насыпали высокий холм и обложили холм камнями, после чего все граждане бросились в запой, петь и плясать. Князь Игорь и Княгиня Ольга не препятствовали – это были, всё таки, славянские обычаи.

С этого дня началось Княжение Игоря и в памяти у людей никакими значительными событиями не ознаменовалось. В Киеве всё было спокойно, умиротворённо. Они, Игорь и Ольга, казалось, были заняты только собой и жили с Византией даже в дружбе, и даже корабли Игоря вместе и кораблями Империи ходили успешно в Италию. И в эти годы у них родился сын Святослав. И это событие послужило укреплением её в христианстве, но она мало находила поддержки и у Игоря, и у Олега, хотя Киев, можно сказать, к этому времени был наводнён христианами. Княгиня Ольга, не нашедшая поддержки у Князя и Правителя, словно оставила ещё далёкому не рождённому Владимиру свои мысли и дела, для того, что бы тот в своём времени додумывал и исполнял всё то, что не удалось ей.

И она решилась стать христианкой. Она направилась в Византию на обряд крещения, где её с пышностью приняли оба брата Императора и Патриарх. Все они крестили её в Софийском соборе, надеясь на поддержку сильного Княжества в сохранении Империи под напором кочевников, таких же язычников, как и сама Киевская Русь. Ольга не знала как обратить в христианство народ Княжества и как бы не склоняла к помощи сына, тот упорствовал и продолжал следовать обрядам язычества, хотя и не запрещал никому креститься. Но Святослав с презрением относился к христианам и с досадой отвергал все уговоры матери.

Но Ольга с упорством и усердием к новой своей вере, наученная греческим Патриархом и церковными пастырями Греческой Церкви, не отказывалась открыть сыну его заблуждения язычеством, но совсем юный Святослав в своей гордости был непоколебим и не изменял своего мнения и оставался язычником.

Но сама она с годами только набирала славу подвижницы христианства по мере того как отходила от дел государственного управления, тем более, что Святослав не притеснял её и не ревновал на Княжении. И остатки жизни она отдала делу церковного строительства, хотя Церкви как таковой в Киевской Руси ещё не было, она ещё не была признана, но христиан в Киеве было немало благодаря усилиям Ольги и церквей было для них достаточно, что бы проводить обряды, пусть скромные, явно не Византийского размаха, но они уже появились.

Но что происходило и когда? Это происходило до трагедии с Игорем и до мстительных действий Ольги. Тогда, когда Игорь ходил за данью к древлянам. Собрал дань и уже возвращался в свои земли, как единоплеменники потребовали большей дани с древлян. Ольга была в Киеве и ожидала мужа в высоком тереме в светёлке, откуда виден был каменистый древлянский шлях, изъезженный Ольгой, Игорем и Олегом в увеселительных прогулках. К этим годам сам Игорь имел претензии к себе за малое количество совершённых дел во имя Государства и ревностно относился к делам Олега. завидовал ему. Может поэтому так отнёсся к требованиям дружинников – единоплеменников и исполнил их, развернув дружину повторно за данью.

Но прежде Игорь не хотел остаться без славы и для этого собрал многочисленное войско из славян и отправился с походом на Византию, прибавив к славянам новых призванных варягов и нанятых печенегов. Император, видя эту опасность и не уверенный в победе, желая спасти Империю, откупился на этот раз дорогими подарками. Но Игорь не хотел остаться без славы и собрал другое многочисленное войско из своих славян, новых призванных варягов и нанятых печенегов. Император, видя эту опасность и не уверенный в победе, желая спасти Империю, отправил к Игорю послов с предложением дани, если Игорь покинет Византию. Игорь согласился на условия и покинул Империю с богатыми дарами, а печенегам велел грабить соседнюю Болгарию., отправил к Игорю послов с предложением дани, если Игорь покинет Византию. Игорь согласился на условия и покинул Империю с богатыми дарами, а печенегам велел грабить соседнюю Болгарию. А потом Император и Князь клятвенно утвердили союз и Игорь принял от Императора богатые подарки: оружие и золото, которые так любили Российские язычники. Со своей стороны Игорь одарил представителей Императора мехами, воском и пленниками. И он расчитывал на спокойную свою старость, но корыстолюбие варяжских дружинников не позволило ему воспользоваться наслаждением спокойной старости. Ольга, скорее Игоря прижилась к славянской жизни, отговаривала его от чрезмерного взимания дани, но он, видимо, не послушал верную супругу и отправился за данью к древлянам. И собрал уже большую дань и ушёл из древлянской земли. Но услышав недовольство иных своих дружинников, возвратился к древлянам, оставив в Киеве довольных походом, требовать новой дани.

– Волк повадится – всё стадо перережет. Так убъём волка. – решили древляне. И перебили всю малочисленную дружину Игоря. А самого его привязали к двум высоким берёзам пригнутым до земли и, отпустив их, разорвали Князя пополам. А Ольга не дождалась мужа. И знала, ясновидящая, что с Игорем приключилась беда в земле у древлян. И велела конюшему подать белую кобылицу, и вскочив в седло помчалась узнать страшную весть. Ещё до полного понимания трагедии, ещё на скаку, она увидела дружинников Игоря рассыпанных по дороге, дальше в лесу, ещё дальше на поляне, все они лежали, поражёнными в спину – значит бежали не вступив в бой, как сбитые битой при игре в городки. Значит бежали! И она, уже немолодая женщина заорала от горя, зная, что горе пришло. И на её крик и то же с криком, она увидела бежавших к ней людей. Она поняла – это древляне. Сей час она узнает, что Игорь убит. Ольга подняла глаза, ожидая страшных слов, но увидела среди древлян их Князя, но он молчал. Сидел в седле и молчал. как и все, кто его окружал. Тогда заговорила она.

– Ответь мне, Мал, где Князь и жив ли? Отвечай. – И понизила голос – сил не было. – Э-э, Княгиня, но ты женщина и у тебя нет такого права говорить со мной. Потому умолкни и ничего не спрашивай. А Я буду говорить, коли захочу, то не перебивай.

– Говори, я слушаю.

Мал помолчал и сказал: Слушай. Пришёл Игорь с дружиной и просит дань. Мы всё дали, но Князь забыл, что умернность есть добродетель власти и Игорь вновь обременил древлян тягостным налогом при скором наступлении зимы. А дружина его не унималась и отбирала всё, что на глаза попадалось, отбирала у данников, а они несчастные воспротивились и определили Князю судьбу быть убитым ими, так и сказали мне: надобно убить хищного волка, или всё стадо будет его жертвою. И убили. А потом пригнули две берёзы, привязали Князя за ноги к вершинам, потом дали свободу берёзам, что бы разогнулись – и Князь был разорван на две части. Могилу его покажу, следуй за мной.

Насыпанный невысокий могильный холм был уже обихожен древлянами, обложен дёрном и у основания камнями.

– Приду сюда тризну справлять. – сказала Ольга. – И древлянам здесь место найдётся. Приходите, ждать буду. И не сказав больше ни слова Ольга покинула страшное место. И она тронула коня, мимо смотревших на неё с ужасом людей чужого племени. Выехав на тропу, где лежали убитые люди, она вспомнила ту ночь, которая принесла ей столько радости и с которой начала замужество, в любви и согласии с Игорем, и которое, в конце концов, стало претить соплеменникам и самим славянам, но они не замечали этой нелюбви со стороны и никак не реагировали на происходящее. Тем временем послы древлян пришли просить у её для своего Князя руки и сердца.

– Мы, древляне, убили твоего мужа за хищность его, обман и грабительство в земле нашей, но мы, древляне и Князь наш добры и великодушны, земля наша цветёт и процветает ещё более. Не упорствуй нам и дай согласие на супружество с Князем нашим Малым в нашем городе Коростень.

– Мне приятна речь ваша. Коль я не могу воскресить мужа своего, завтра вы услышите от меня всю честь мою к вам, а теперь возвращайтесь в свою ладью, в которой вы приплыли к берегам Киева, а когда люди наши придут за вами, то велите им нести себя в своей ладье прямо к моему терему. Она остановилась. И было тихо в лесу. Только было слышно как в малиннике шебуршит медведь. Но удивительно, что сердце разом не опустело, сохраняя в себе память о нём, то ли о славянине, то ли о варяге, бездеятельном Князе, захотевшем воевать в преклонные годы, а всю молодость отдавшем ей.

Она увидела себя с протянутыми руками к вдруг притягательному Игорю, сползающей с белой кобылицы с задранным сарафаном по пояс и у копыт лошади, когда ни кричать, ни стонать от наслаждения не было сил. А серебряноголовый Перун всё метал и метал в неё золотые стрелы, а Ладо овевал не переставая волшебным запахом полевых цветов.

Но ведь мщение Ольги, ещё язычницы. но вот – вот христианки, началось.

И принесли древлян в их ладье люди Княгини к приготовленной глубокой яме и сбросили вместе с ладьёй и закопали словно в могилу и не пожалела Ольга их несмотря на их вопли и стенания, наблюдая из окошка высокого терема их жуткую смерть.

И ещё мстила Ольга древлянам за смерть своего мужа. В другой раз она сожгла другую партию послов древлянских в бане, куда пригласила их.

А Ольга не переставала мстить. Она сообщила древлянам, что едет к могиле Игоря справлять тризну и что бы хозяева земли варили медовуху разымчивую и коли будучи уже приглашёнными не преминули быть в числе единственных и почётных гостей. И эта тризна должна быть по Игорю прежде второго брака за Малым. И она действительно пришла к городу Коростень и оросила своими слезами могилу Игоря и насыпала высокий холм над могилой и дала команду начать весёлое пиршество. Потом Ольга незаметно удалилась. А древляне были неосторожны и пьяны и Ольга дала команду знаком своим дружинникам – и пять тысяч древлян были убитыми разбросаны вокруг Игоревой могилы. И Князь Мал лежит изрубленный мечами варягов на могильном холме Игоря.

Ольга окончательно задумала покорить древлян. Она нашла новую выдумку. И велела сказать древлянам: Не упорствуйте, древляне. Все ваши города сдались мне и их жители уже мирно пашут землю, а вы умрёте голодной смертью, если будете сидеть за городскими стенами. Не бойтесь моего мщения, оно уже свершилось в Киеве и на могиле моего мужа. Тогда древляне предложили ей ещё дань: мёд, и кожи, и пушнину. Но Ольга, буд то из великодушия отказалась от этой дани и пожелала другое: с каждого двора по три воробья и голубя! Древляне с радостью исполнили её требование. И расчитывали, что дружина киевлян, получив дань, которую требовали, покинет землю древлян, но вдруг увидели, как с наступлением темноты, птицы с подожжёнными хвостами устремились к своим гнёздам, устроенными ими на крышах и застреках домов. Начался всеобщий пожар в городе. Жители пытались спастись, но попали в руки киевской дружины. А Ольга осудила некоторых на смерть, других на рабство, третьих обложила тяжкой данью.

А потом возвратилась к сыну в Киев. Но продолжала болеть за Киевскую Русь, но в несколько ином плане.

Княгиня Ольга из варяжского племени, жестокая мстительница древлянам за жестокость к мужу, старается избежать такой же жестокости от печенегов, которые внезапно появились под стенами Киева и проникли даже в Печорскую лавру. Только было это в другое время, когда Святослав был в походе к концу своей жизни, а сама она превратилась в бабушку детей Князя и успела затвориться от угрозы Но имя Христа уже было известным в Киеве. Сама Ольга видела торжественность обрядов христианства, приходилось с удовольствием беседовать и искать встречь с церковными пастырями и будучи наделена не только красотой, но и умом необыкновенным, ум её и подсказал увериться в святости учения христиан. Пленённая светлым лучом учения, Ольга не препятствовала себе быть христианкою и отравилась в Византию за приобщением её к вере христианской. Там Патриарх стал её наставником и крестителем, а Император Константин Багрянородный – восприемником. Фактически властная Ольга сказала своему народу: препятствий для христианства в Киеве нет. То есть народ сам волен принять решение в какой религии ему пребывать. А это более справедливо, чем волей Владимира принимать решение за весь народ славянский. Итак, Ольга была христианкой к этому времени и на её руках были внуки Святослава, а под стенами Киева печенеги.

И Ольга оставалась язычницей до жестокой кары древлянам за смерть мужа. Она пришла из Пскова в Киев сосватанная за Игоря девственницей и хранила себя верной до свадебных пиров, а впоследствии требовала этого и от мужа. Оставшись вдовой, по понятиям славян и варягов, она бесчестила мужа своей жизнью на свете, избежав смерти вместе с супругом – ведь она должна быть сожжена вместе с ним на погребальном костре. Ей не пришлось ходить с мужем на войну и погибнуть в битвах, как многие из славянок – он удивительно берёг её от невзгод женщины у славянского племени. Как предписывал обычай, она впитала в себя правило стыдится забывать обиду и наслаждалась мщением древлянам за убиенного Князя, своего мужа. И мы не знаем, как бы она поступила, если бы Игорь был сожжён на костре, присоединилась бы к его судьбе. Но Игорь после жестокой смерти был погреб древлянами близ Коростеня, как бы скрыт от полян в смерти и могила его была указана под давлением Ольги на Князя Мала. Поэтому не стоит винить её в неисполнении языческих обычаев. Ведь ей предстояло исполнить завет давний славян, живя по их обычаям – мстить за смерть. И она мстила! То есть не нарушала обычаев.