Септаккорд – другой мир
- -
- 100%
- +
– Думаю, ты догадываешься причину моего появления, – Князь на секунду обратил внимание на стеклянные баночки с интересным содержимым.
– Ну, было бы глупо полагать, что вы пришли полюбоваться на мою заспиртованную коллекцию, – баночек было порядка больше двух десятков с разнообразными формами некогда живых существ: паукообразные, змеи, органы мелких животных. Марсель поморщился, к горлу подкатила тошнота.
– Мы предпочитаем избегать подобного рода извращений, – сказал Князь дрожащим от злости голосом. Марис фыркнул, с усмешкой переводя взгляд на обращенного.
– Ну, так какова цель вашего столь раннего визита? Последний раз мы разговаривали так, по душам, дайте припомнить… Никогда.
– Ты прекрасно знаешь причину, Марис, – поморщился жрец, отодвигая кружку чая, что принесла молодая послушница пару минут назад. Марсель, гордо повторив за ним, смерил едким взглядом Мариса.
– Ха. Становится все интереснее, – оскалившись, он выпил из своей кристально-белой кружки, – и в чем же эта та самая причина?
– Я не для того забрал Алису из этого гнилого места, чтобы ты смел ей делать непристойные предложения, не отпирайся, я все прекрасно слышал.
– Хм. Так вы слышали лишь потому, что я лично этого пожелал, иначе, – Марис развел руки, – вы остались бы в слепом неведение, как земные котята, что тонут по весне в холщовых мешках, задыхаясь от собственного бессилия, – Марсель нахмурился, сжав кулаки, однако не переставал наблюдать за реакцией товарища. Князь, откинув утомленную от тренировки спину, старался сохранять хладнокровие.
– Скажи честно, тебе не хватает молодых послушниц, что готовы отдаться за любой твой снисходительный взгляд во время обучения? Или ты принципиально взялся за Алису лишь из-за собственной несостоятельности? – Марсель заметил, как после слов Князя Марис переменился в лице, отбросив благодетельную маску.
– Что вы хотели этим сказать? – он нервно перебирал кружку острыми когтями, создавая неровный ритм.
– Ну а будто ты сам не догадываешься. Сам посмотри, будучи обычным преподавателем в школе наемников, ты пытаешься прыгнуть выше своей головы, занимаясь алхимией, и, как я полагаю, стараешься развить в себе магию. Об этом прекрасно и без слов рассказывает твоя шикарная библиотека, – на полке голубым блеском сверкнуло несколько корешков книг. Марис молчал, переваривая только что сказанное.
– Если бы вам не посчастливилось родиться в семье чистокровных жрецов и от того стать высшим жрецом, – начал он после минутного молчания, – то я очень сомневаюсь, что к вам было бы так благосклонно общество, закрывая глаза на все ваши выходки.
– Дело не в моем происхождении, – рассмеялся жрец, заразив улыбкой Марселя.
– Так просветите меня, – взгляд Мариса был направлен одновременно на и сквозь Князя.
– Надеюсь, не против? – не дожидаясь ответа, Князь достал из сумки небольшую металлическую флягу. Пригубив под шокированное лицо преподавателя школы, он передал ее товарищу, который с удовольствием повторил сие действие, занюхивая жгучие ощущения рассыпчатым печеньем, что лежало на блюдце у чашки. – Тебе не предлагаю, как я слышал, не приемлешь подобного рода напитков.
– Предпочитаю сохранять разум светлым, – надменно выпрямившись, он вновь сделал глоток пряного чая. Прыснув, Князь с откровенным скептицизмом окинул физиономию собеседника.
– Как я уже сказал, дело далеко не в моем происхождении. Да, соглашусь, если бы судьба сложилась иначе, и Солнечный Бог определил меня в семью противоположной породы, нежели я имею сейчас, мне пришлось бы сложнее добиваться того отношения, что сейчас я имею со стороны многих придворных в нашей империи. Не опускаю и тот момент, что максимум, на что я мог бы рассчитывать – это остаться жрецом низшего ранга, завсегда принижаемого среди своих коллег по цеху. Но, поверь мне, мною были бы приложены максимальные усилия перед миром для реализации всех своих нескончаемых амбиций.
– Вы же сами прекрасно знаете, что не всегда все идет по плану. Думаете, эти стены видели мало стремящихся к лучшей жизни молодых наемников?
– Не больше, чем твоя постель видела молодых наемниц, – Марис покраснел, вскочив, двинулся в сторону Князя. Тот же, не двигаясь с места, был закрыт Марселем, успевшим перекрыть товарища.
– Да что вы себе позволяете?! – взревел Марис, брызгая слюной, – или вы предполагаете, что я не трону вас двоих лишь по тем причинам, что один из вас, не оправдывая своего происхождения, является высшим жрецом, а другой, – он посмотрел на Марселя снизу вверх, – а другой обращенный, чье место во дворце среди прислуги.
– Смотри, как бы твое место не оказалось среди прислуги, – впервые за всю беседу выпалил Марсель. В тот же момент встал с обманчиво уютного кресла Князь, положив руку на его плечо, отводя чуть в сторону за свою широкую спину.
– Угомоните своего питомца, всеми уважаемый жрец-ветеран, или я буду вынужден сообщить в соответствующие инстанции! – его голос, к концу фразы переходящий в истошный вой, заставил Князь сморщиться.
– Да мне плевать, – лицо Мариса покраснело и побледнело попеременно.
– Ч… Что?
– Плевать, сказали же тебе, – повторил за жрецом Марсель, скаля белоснежные клыки.
– Ах ты, ведьмин навоз! – вскрикнул Марис, набрав воздуха и сложив губы для очевидного плевка. Он глядел в глаза Князю, а не на его руки. И это было ошибкой. Князь, чуть поддавшись вперед, молниеносно ударил его кулаком в шипастой перчатке, не замахнувшись, лишь слегка согнув колени. Удар пришелся прямо по кривящимся губам. Губы Мариса лопнули, превратившись в раздавленную вишню. Кровь, стекая по подбородку, окрасила ярко-красным цветом шерсть на полуобнаженной груди.
– Да как вы… – хотел сказать он, хватаясь за край стола, но не успел.
Князь, сгорбившись, ударил еще раз в то же самое место, на этот раз сделав короткий замах, почувствовав, как вслед за силой и инерцией удара выхлестывается ярость. Отхаркиваясь кровью, преподаватель школы по стрельбе из лука приготовился к третьему удару, ощущая на себе магическое воздействие жреца, отчего был не в состоянии сопротивляться.
– Постой, – Марсель перехватил руку Князь, – с него достаточно.
Князь медленно повернул голову. И моментально заглушил в себе злость, взял себя в руки, превратился в твердый холодный осколок льда. Он уже не мог себе позволить какие-либо эмоции. На него смотрели два желтых, будто перья синицы, глаза, взывающие к благоразумию. Жрец кивнул, отпуская мысленно разум Мариса. Тот же, еще не до конца отошедший от магически-физического давления, приложил к губам цвета слоновой кости ажурный платок, все это время почивавший на толстенной книге.
– Вы! Вы оба еще пожалеете, – шипя и сдерживая стон боли, сказал Марис, выпучив пылающие от гнева глаза.
– Не сомневаюсь, – как можно спокойнее ответил Князь.
– Вон! – закричал Марис, переходя на ультразвук.
Князь, пожав плечами, выражая этим максимальное пренебрежение, покинул кабинет. Марсель, перед тем, как дверь успела захлопнуться, со смаком плюнул на пыльный ковер. Преподаватель школы, оставшись в своем кабинете в полном одиночестве, начал судорожно искать пустой лист бумаги.
– Поганье, вонючая плесень, – продолжал шипеть он, выводя что-то чернилами на пожелтевшем пергаменте.
– Спасибо, что вовремя остановил, – сказал Князь уже за пределами школы, – на его лице проступила бледность, выделив черные тени под глазами. Он замер, глядя в одну точку и медленно втягивая воздух.
– Ну, как сказать вовремя… – замялся Марсель, – ты порядком успел оставить много следов на его извращенном лице. Не боишься последствий?
– Мне все равно, – отрезал Князь, не отводя глаз от повозки со свежими овощами, что торговец оставил напротив школы, договариваясь с более старшими наемниками, что, по-видимому, уже были допущены до охраны школы.
Марсель замолчал. Обдумывая только что произошедшее, он испытал некоторого рода облегчение после того, как узнал от товарища некоторые подробности о неблагоприятной славе Мариса. Ему хватило всего каких-то пятнадцати минут рассказа Князя перед тем, как они добрались до кабинета, чтобы понять для себя – таких личностей необходимо иногда ставить на место.
– Если переживаешь за себя, то брось ты это, – успокоил его Князь, – вся вина на мне, ничего тебе не посмеют сделать. Даю слово. Да и отношение к твоей фигуре еще долго будет как к обращенному. Многим до конца жизни не снимают браслет.
– А я за себя и не переживаю, – тряхнул уверенно головой Марсель. – Я бы с огромным удовольствием и сам всучил бы ему пару ссадин, если бы ты меня не остановил.
– Так, ты это. Погоди гнаться-то, – строго посмотрел на него Князь, – прибереги свое рвение для задания. Не факт, что тебе еще придется применить силу, но уж будь добр не лезть лишний раз в крайние дебри. Договорились?
– Договорились.
– Ну и славно.
Ветер, игриво растрепав верхушки деревьев, что росли по периметру школы, предвещал снежный дождь. Однако на небе виднелись только редкие белые облака.
– Пора домой. До ночи следовало бы успеть маленько отдохнуть, – сказал Князь и в то же мгновение поймал повозку. Не особо сопротивлявшийся Марсель залез следом за товарищем, устроившись поудобнее на мягком стоге сена. Очевидно, узнавший в Князе высокопоставленного жреца извозчик не стал возражать неожиданным попутчикам. Хмуро кивнув, он ударил поводьями гнедую лошадь с ветвистыми рогами, обрамленными белыми минералами.
6
Встретившись в оговоренном месте, группа товарищей направилась в сторону указанного в послании склада на окраине города. Ночь, прокравшаяся, подобно хитрому воришке в каждый закоулок между суженных улочек, бескрайним звездным небом раскинула простыню тьмы площадью загадочных созвездий. Почти полная луна белым пористым шоколадом заманивала своей сладчайшей тайной создания. В мире некки она своя, максимально приближенная, подобно матери, что кормит грудью свое дитя. Белоснежный отлив жемчуга способен покорить самого искушенного коллекционера редких сокровищ.
Туман, что рассеялся в течение дня, напоминал о себе лишь мелкими обрывками свинцовых облаков под ногами. Скрипящий редкий снег, чуть морозный воздух в сочетании с пробивающимися отдельными красными цветками меж плит дороги – все это, как бы странно не звучало, отдавалось уютным теплом по кровеносным сосудам путников. Острые пики сопровождающих зданий медленно уползали вверх, стремясь дотянуться до близлежащих крохотных звезд.
Старинные постройки города изредка сменялись футуристическими для этого мира шарообразными маленькими домиками, сплошь заросшими виноградной лозой. Окна, что по своему обыкновению должны были присутствовать в подавляющем большинстве, на удивление отсутствовали. Перед каждой дверью красовались вывески с изображением красной розы.
– А чьи эти дома? Уж очень между собой они похожи… – разглядывая одну из таких хижин, Марсель остановился.
– Это дома Каев, – пропустив подругу вперед, Князь остановился рядом с ним.
– Существ, что созданы из листьев, коры и цветений. Характерная особенность – небольшой рост и врожденная способность к врачебной магии. Они обитают во многих мирах. Подобно феям из легенд, Каи многие тысячелетия охраняли леса и древние гробницы редких самоцветов, из сердцевин которых мы научились создавать основу для многих зелий и снадобий.
– А своего мира у них нет? Ну, как у остальных..
– Это кочевой народ. Многие из них давно приспособились к более современному образу жизни. Увидеть Каев за пределами города – большая удача для интересующегося историей обывателя.
Немного замешкавшись, они продолжили путь. По внутреннему ощущению оставалось не больше часа до точки назначения. Город, что так спокойно был способен разогнать любое ощущение скуки днем, после захода солнца заметно опустел. Только лишь случайные прохожие попадались около мелких ночлежек.
По дороге Князь и Алиса поведали своему новому другу о том, что умалчивали все это время. Комиссар, что так нагло заморозил гипнозом тело Марселя, оказался государственным представителем, что в тайне раздает заказы некоторым наемникам, подставляя к ним в помощь одного из жрецов государства. Именно он запретил наливать Князю известнейший и самый крепкий алкоголь в их империи – Буракку, исключительно по причине, вызванной сильной любовью жрецов к подобного рода напиткам. Они сравнивают его с обжигающей язык лавой, бурлящей на дне древнего вулкана.
Познакомились с Алисой они именно на первом заказе. Дело, как он помнил, было назначено десять лет назад, пятого месяца. Однако, как утверждала Алиса, это произошло на четвертый месяц. Поставленная задача имела прямое отношение к нарастающим военным событиям того времени. Словно огромным столбом цунами, война накрыла собой весь мир, породив лишь реки бесконечной жестокости и предрассудков. Клан Дайсориуз не собирался сбавлять позиции, продолжая атакующие действия уже третий десяток лет. Поручение было довольно простым, но требующим особой подготовки как в физическом плане, так и в магических умениях – перехватить караван посла на юго-востоке страны.
Именно комиссар Динограф свел их для данного задания. Алису, как и Князя, он знал еще детьми. Она проходила обучение в школе осиротевших для дальнейшего служения империи. Он же являлся сыном жрицы Айвы, целительницы того времени. Встреча происходила в большом храме Бога Красного Солнца – Мойзе. Он ярко помнил, как увидел свою подругу в первый раз. На нежную фигуру, что стояла около божества, ложилась золотая полоса света, пробивающаяся через витражное стекло.
– Алиса, прошу жаловать вашего первого помощника. Жрец Князь, сын Айвы.
Развернувшись, она озарила присутствующих сдержанной до невозможности улыбкой. В изумрудных глазах читалась скрытая невидимая печаль.
– Рада познакомиться, я многое о Вас и Вашей матушке слышала, – вильнув игриво черным распушенным хвостом и поправив быстро черную в пол юбку платья, она протянула руку для рукопожатия.
К удивлению жреца, оно оказалось слишком крепким для столь хрупкого на вид создания.
Слушая длинную речь комиссара, они не отрывали пристального взгляда друг от друга. Казалось, что каждый из них знает своего будущего напарника гораздо ближе, чем им кажется. Будто великое божество времени и пространства нашептывает им долгий совместный тандем, который невозможно будем разрубить, подобно титановым цепям, что обволакивают сундук зажиточного жителя мира драгоценных камней.
Как бы многие не верили в судьбоносную книгу небес, но они взаправду сошлись на долгие годы работы, что переросли в более близкие и чувственные отношения. Выполнив с отличительным успехом свою первую задачу, сам Князь попросил у комиссара оставить его в паре с ней. Хоть Динограф и был довольно вредным и злым по первому впечатлению Некки, но все же в силу более мудрого возраста, он, скрепя противоречащим сюрреалистичным сердцем, согласился.
Война, закончившаяся через восемь лет, породила множество противоречий между данной парой. Князь, наконец, спокойно вздохнув, мог посвятить себя любимым алхимическим экспериментам, попивая на досуге свою любимую Буракку, одновременно наслаждаясь приятным обществом своей родной подруги. Та же, в свою очередь, продолжала проявлять агрессию на каждого представителя ранее враждебного для нее клана.
– Я понимаю твою боль, но в данной ситуации забыть и продолжить жить дальше – самый лучший вариант для тебя. Не позволяй обиде и ненависти взять верх. Дай шанс сама себе стать счастливой, – диалог между ними в тот день происходил спустя пол года после долгожданного перемирия. Она сидела у раскрытого настежь окна, пытаясь забыться в чтении нового бестиария, что вышел на прошлой неделе. Он, изрядно напившись, пытался философствовать на тему, столь неподвластную для его более спокойного нрава.
– Ты никогда не сможешь меня понять, как бы не пытался, – оторвавшись от книги, она печально посмотрела на него.
Научные исследования о разнице пятнистых грифольвов от обыкновенных немного отвлекали от насущных размышлений. Подчеркнув для себя интересный факт – обыкновенные не прочь полакомиться сладкими плодами, отчего охота на них упрощается в разы, если в кармане у тебя завалялась пара сладких яблок – Алиса вновь была возвращена в суровую реальность бесцеремонным размышлением Князя, от которого так и разило трехдневным пьяным угаром.
– Это чувство… чувство ни ненависти, ни обиды.. Нет.. Всепоглощающая пустота – так будет точнее, – дрожащие губы произнесли это тихим усталым голосом.
Приоткрытые, слегка сонные глаза Князя рентгеном лезли прямо в душу, как будто толстые щупальца осьминога пытаются присосаться к самой сути проблем, что так предательски хотя вырваться наружу, обрушив весь праведный гнев избытка сознания.
– Ничем хорошим это не закончится, солнечный мой день.
Алиса краем губ улыбнулась, машинально облизнув мокрый нос. Этот пьяный романтик в прокуренной от сонной травы комнате был самым родным, а точнее единственный дорогим для нее существом во всех бесчисленных мирах вселенной. Аура непогрешимой защиты, окутавшая каждый сантиметр ее тела, была похожа на золотую клетку. Однако ей это безмерно нравилось, чем она удивляла многих коллег по своему ремеслу.
Коллегия наемников в принципе не может подразумевать институт брака либо продолжительных близких отношений. Алиса с самого раннего детства практически посвятила полностью свою жизнь службе империи и своему виду. Потеряв родителей, она нашла себя в новой, хоть и странной для многих, семье. Потерянные голодные котята, чьи маленькие сердца переполняла ненависть, в союзе с неопалимой яростью выросли в прекрасное и хладнокровное орудие бесшумного убийства. Алиса же стала удивительным исключением из правил.
Она помнила и бережно хранила месть в затаенных чертогах сознания. Но вдобавок ей было присуще удивительное для подобной работы чувство – тяга к прекрасному. Замерзшая в речке вода серебристым отблеском отзеркаливает лунные осколки прибрежных кристаллов, чуть заметное ощущение мороза, что любит потрепать недостаточно теплую шерсть, крохотное насекомое с длинными извилистыми усами, мрамором путешествующее по тонкому осеннему листу – все это можно описать одним коротким словом, что так банальностью ложится в виде стекающих капель по освещенному солнцем окну… Счастье. То самое неподдельное, истинное чувство, которое невозможно измерить весом звонких монет под копытцами золотой антилопы.
То самое незамысловатое счастье Алиса смогла найти лишь растворившись в своей, хоть и маленькой, но все же семье.
– Знаешь, ты ведь всегда умел успокоить меня. Никому из живых, а уж из мертвых подавно, это не удавалось.
Князь, гордо откинув голову, взъерошил отчаянно свою немного распушенную гриву. Таким образом, казалось, он пытался показать изо всех сил какой он красавец. И не важно, кто о чем подумает – о внешности или складе ума.
– Ой, да хватит выделываться, спать ложись, – усмехнувшись, Алиса, подойдя ближе, укрыла его теплым пледом в черно-синюю клетку.
– Ты же знаешь, как я люблю тебя… – взглянув на Алису из последних сил, он, зевнув, поддался чарам сна, откинувшись на глубоком кресле.
Задумчиво поглядывая изредка на него ночью, она продолжала изучать все новые и новые сведения об известных в мире Некки бестиях. Ведь, как известно, что их мир, что миры по ту сторону любого представления, кишат всевозможными тварями, подобно яме с дикими ядовитыми змеями, желая укусить оступившегося в темноте путника.
Близился рассвет. До восхода солнца оставались считанные мгновения. Она прикрыла книгу, оставив закладку из лоскута шелковой ткани на восьмидесятой странице, где со всей яростью письма автор описывал такое любопытное явление, как драконы, что считались запертыми в отдельном измерении, дабы предотвратить новую войну. Герои вымерли, оставив после себя лишь пыль дорог на былом постулате в сознании.
Так шли дни, протекали месяцы. Изредка за душистым полевым чаем, то прохладными, то сменяющимися на милость теплыми вечерами, они вспоминали первые дни знакомства. Князь, насколько это было возможным, хотел постараться потушить пожар в юном, еще столь горячем сердце. Поддаваясь скоропостижным эмоциям, Алиса часто забывала сдерживать себя перед вышестоящими членами общества, во всю силу юношеского максимализма критикуя непозволительное для ее разума перемирие с этими, как она любила часто говорить, «Чешуйчатыми шакалами». Некки, чья кровь была смешана с вымершим лисьим племенем, не одобрительно перешептывались между собой, однако втайне поддерживали мысли о слишком раннем исходе войны.
– А помнишь, как ты на первом задании по устранению того вонючего посла вместо него прикончила случайно его брата близнеца, а потом мне пришлось срочно усыплять весь кортеж тем древним заклинанием? – вдыхая аромат собранной в земном мире чайной смеси «Английский завтрак», Князь довольно сощурил голубые зрачки.
Ярко выраженный золотистый цвет и хмельная нотка мягкости во вкусе невероятно быстро могла взбодрить даже самым ранним утром, когда только солнце еще не осознавало всю полноту своей власти, но уже целилось на многочасовую власть, дразня усталый месяц из-за горизонта.
– Да помню, конечно. Такое не забудешь, – поднявшись, как всегда на час раньше, Алиса, уже оценив неповторимые нотки приободрившего ее напитка, старательно оттачивала при помощи зачарованной магии свой любимый кинжал из закаленной дамасской стали с изумрудной рукоятью.
– Ты тогда упал от бессилия, а я в спешке прикончила второго ублюдка, прихватив из-за пояса у него вот этого красавца, – ее взгляд гордо упал на добытое некогда орудие. Начищенный до ослепительного блеска, он отличался невероятной остротой, что с легким подчинением ловкой руке мог вспороть за считанные секунды любое брюхо, вывалив на землю уже почерневшие от наложенных заклинаний внутренности.
– Ну, будет тебе, там более тысячи сопровождающих было. И вообще, меня поставили чисто для подстраховки к тебе. А ты облажалась, – высунув по-детски шершавый язык, он изобразил некое подобие кривляния.
– Ой, да кто бы говорил. В чувства пришлось мне тебя приводить, пока эти кретины храпели дальше, чем видит белый свет.
– Ммм… – Князь игриво повел бровью, переведя все свое внимание на выступающую из-под корсета Алисы грудь, – я помню, как ты меня приводила… в чувства… Мне казалось, для этого было не обязательно опускаться…
Резко схватившись крепко за рукоять, Алиса заставила в последнюю миллисекунду отпрянуть Князя в левую сторону. Кинжал со скоростью молниеносной фурии пронесся на последнюю долю нанометра от правой щеки, чем едва не спровоцировал ее рассечение. Войдя на четверть в картину тысячелетнего моря, он взорвался невесомыми нано частичными искрами. Через пару секунд, восстановившись также быстро в руке у нашей воительницы, засиял с новой силой, словно дразня невидимых соперников.
– Дура, ты чего творишь?! – упавший от резкого рывка на пол, он ошарашено вылупился на Алису.
Кружка, пролетев до этого пол метра, звонко разбилась о противоположную стену, разбрызгивая ярким золотым фейерверком ароматный чай на большую часть предметов в комнате.
– Аххаха. А нечего было всякую похабщину вспоминать тут, – облизнув опасное лезвие, она довольно истерично рассмеялась, свернув длинный черный хвост в шутливый бублик.
– Убить могла, совсем ку-ку, – повертев указательным пальцем у виска, он обиженно отвернул голову.
– Ну ведь не убила же. Ну… – кивком несостоявшаяся убийца покосилась на кровать.
– Что ну?
– У тебя есть полное право отыграться, – соблазнительно, одним рывком перевернувшись на живот, она оголила приподнятой юбкой бедра.
Усмехнувшись, Князь запрыгнул за ней следом на воздушные перила. Проведя живо рукой по ее мягким выпуклостям, томно опустился поцелуями с изящной шеи, украшенной кожаным чокером, на хрупкие плечи, все ниже и ниже продвигаясь в сторону сладострастного влечения. Мурчание, вырвавшееся наружу, заставило своими тончайшими нотками вздрогнуть тело Алисы приятной нежной дрожью.
– Князь…
Этот отрывистый шепот вырвался у нее непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Она перевернулась на спину, приподнявшись, одарила легким поцелуем.
Он посмотрел на нее. Растерянность и страсть были в его голубых глазах, пытливо вглядывавшихся в ее вспыхнувшее лицо.
– Ты хочешь, чтобы я прекратил? – хрипло выдохнул он. Алиса лишь качнула головой, намекая на продолжение.
То, чего она желала, казалось невозможно описать каким-либо словами. Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Алиса заметила, как в ярких глубинах кошачьих зрачков сверкнуло удовлетворение. Запустив руки ей за спину, он с особой аккуратностью развязал тугой корсет. Скинув его подальше, Князь уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в Алисе жгучие волны возбуждения. Князь медленным движением стянул длинную юбку с ее пышных бедер. В своем изяществе она напоминала ожившую статую. Он с особой пристальностью смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. После аналогичный путь он проделал руками, то выпуская, то пряча острые когти.