Традиции & Авангард. №3 (14) 2022 г.
- -
- 100%
- +
Началась торжественная часть. На трибуну проходили руководители и что-то говорили. Их разные слова мало отличались по существу. «Дорогие студенты! С праздником!» Или: «Разрешите поздравить всех с этим замечательным днём!» И конечно, все утверждали, будто для них огромная честь присутствовать сегодня здесь…
Со временем я пойму, что разная форма и одинаковое содержание – это норма жизни. Цифры берут верх над сутью. Всё делается, чтобы показатели росли. Внутренняя составляющая никого не трогает. Какая разница, много ли сделано, если отчёт не утвердили? Зачем работать, когда формально обязанности выполнены? Не придерутся же. А если посмеют – напишем очередную бумагу. Израсходуем ещё кипу листов. Запасов на всех хватит!
Но я опять думаю не о том… Чтобы сочинить материал, требуется найти в каждом выступлении нечто особенное. Впрочем, есть хороший способ: назвать ораторов, похвалить их – и достаточно. Фамилии можно зафиксировать в блокноте смартфона (тетрадь и ручку мне носить обычно лень). Все будут довольны, лишь бы не забыли. Человеку приятно видеть напечатанным своё имя, а в прессе – так вдвой не.
Снова музыка. Парни и девушки в народных костюмах выкатили бочку с чем-то жёлтым. Слово взяли ведущие:
– Давайте в честь праздника вспомним традиции и выпьем медовухи!
Бурные аплодисменты.
– А кто у нас разливает медовуху? Конечно же, ректор!
Такого поворота не ожидал никто. Началось что-то сверхъестественное. Ректор Пётр Александрович смущённо заулыбался, щёки покрылись ярким румянцем. Кто-то вручил ему половник, рядом виднелись стаканы. Вся толпа начала перемещаться. Со стороны казалось, что это движется какая-то очень большая волна. Ксюша лихорадочно щёлкала фотоаппаратом.
После медовухи все заметно повеселели. Настроение улучшилось. Ведущие рассказали об истории праздника. – Ребята, за что вы любите Татьянин день?
– За то, что сессия закончилась! Впереди каникулы! Ура!
Громогласный хохот.
После торжественной части всегда следует развлекательная. Этот праздник не исключение: танцы, песни, быстрый рэп. Я с обожанием вдыхаю такие моменты ещё со школы. Окунаешься в радостную атмосферу, мечтаешь о новых свершениях и чувствуешь, будто всё не зря… Может, в часы таких поэтических раздумий и рождается любовь к слову? Хотя нет, у меня это произошло гораздо раньше: сельские картины, грустный дом, зимние поля, время остановилось… Стоп, это уже другая история. Музыка стихает. Праздник закончился. Но не для меня.
* * *Традиционно на двадцать пятое января запланированы ещё и соревнования. Признаюсь, как по мне – странная традиция: всё-таки День студента, а не здоровья. В минус двадцать пять резвиться в бассейне – это слишком.
– Сходи ты, я с прессой общаюсь, – махнула рукой Ксюша.
Бассейн находится в отдалении. Красивое, недавно отремонтированное здание привлекает издалека. Ёжась, я приближаюсь к входу. Дёрнув тяжёлую ручку и пробравшись внутрь, ощущаю, что начинаю задыхаться. Это не бассейн. Это баня! Недаром первые слоги у них одинаковые. Конечно, сказывается разница температур. Искренне жалко студентов, которые в такой мороз щеголяют в плавках и шапочках. Им же ещё добираться домой, многим – на общественном транспорте.
Но то раздевалка, в само́м бассейне куда хуже. Странно находиться тут в шерстяной толстовке… Однако мне нужно сделать репортаж и пару фотографий. С первым легко: достаточно комментария организаторов. Правда, где их найти? Взгляд останавливается на тётеньке, которая мучится с акустикой. Говорю:
– Здравствуйте! Я из пресс-службы. Меня зовут Саша. Можно с вами пообщаться?
– Чего?
– Я из университетской газеты, статью пишу.
– Из какой ещё газеты? Девушка, я занята.
– Хорошо, я так и передам ректору.
– Ректору? Что вы говорите про ректора? Я вам дам сценарий, а вы его перепишете.
– Хорошо, я его сфотографирую. Вы не против?
– Нет, только быстрее.
И так всегда в нашей жизни. Подходишь к людям с открытой душой, а они к тебе задом. Как ни расстилайся, бесполезно. И человек ожесточается. Перестаёт доверять окружающим. Становится злым. Теряет друзей. А в душе он добрый. Просто знают об этом немногие. Нет, всё-таки «среда заедает».
Журналисты это чувствуют с особой силой. Общаться с ними желающих мало. Я понимаю, когда людям есть что скрывать. Или когда у СМИ репутация неоднозначная. Но зачем игнорировать собственную пресс-службу? Её сотрудники делают торты из грязи. И согласуют с источником каждую запятую несколько раз.
Мне и самой приходилось избегать вопросов журналистов. Но на работе я по другую сторону баррикады. Значит, должна выводить людей на беседу. Иногда – мольбой. Бывает – напористостью (результат – «сейчас отвечу, только отстаньте»). И ещё один способ – «включить начальника». Какой из них применять, зависит от ситуации. Сегодня пригодился третий. Он крайний, безотказный. Но то, что админресурс может всё, – факт.
Фотографирую сценарий. На сегодня хватит. Придумывать уже нечего: на снимках есть вся информация. Главное – имена и фамилии, которые выверять особенно мучительно. Люди обижаются, когда их фамилии коверкают. Но кто же виноват, что русский язык такой богатый? – Привет! – улыбается мне какой-то парень.
Что-то знакомое в физиономии…
– Здравствуйте?
– Саш, ты не узнала, что ли? Я же Коля! Помнишь, мы с тобой в трамвае вместе ехали?
Простите, нет, я там каждый день езжу и вечно знакомлюсь.
– Конечно!
– Как дела?
– Хорошо.
– О, крутой у тебя фотоаппарат!
– Рабочий.
– А где ты работаешь?
– Устраиваюсь в наш вуз. Журналистом буду.
– Типа в газету, что ль?
– Типа да.
– В натуре круто.
– Ага, капец, ваще. – Мой внутренний филолог заливался диким смехом и не переставал язвить.
– А ты клёвая.
– Спасибо.
– Прям зачётно выглядишь.
– Благодарю.
– Давай сходим куда?
– В библиотеку пошли. Гы-гы.
– Чё?
– Коля, я работаю. – На этих словах ретируюсь в другой угол бассейна.
Соревнования между тем продолжались. Раздетые пловцы начали разминку. Им готовили полотенца и одежду. Два мальчика весело переговаривались.
– Клёвая водичка, – сказал один.
– Опробуем, – констатировал другой.
Наконец все подошли к линии старта. Раздался звук сирены, и десять полуголых тел оторвались в прыжке. Один студент маленького роста замешкался. Не видать ему приза! Мне же удалось заснять старт – красиво. Ещё пара фото… На одно попал Коля. Уже забыл про меня. В телефон смотрит.
– Давай быстрее! Опаздываем! – раздалось откуда-то справа. В разгар соревнований приехали телевизионщики и загородили обзор.
Пора уходить. Ксюша скажет, что нужны итоги. А какая разница, выиграют те или другие? Сценарий есть, результаты пусть объявляют организаторы. Мне для новостной заметки хватит.
Гордо продефилировав мимо Коли, захожу в раздевалку. Ненадёжна всё-таки мужская симпатия в двадцать первом. Заматываю шарф, надеваю куртку. Вдруг чувствую: кто-то сзади смотрит. Поворачиваюсь – Коля. Видно, невнимание было показным. Так любят сейчас делать. – Привет!
– Привет! Мы виделись уже. – Обычно я стараюсь всем широко улыбаться, но, когда терпение лопается, напоминаю злую фурию.
– Саш!
– Откуда ты знаешь, как меня зовут?
– Лёша сказал.
– Какой ещё Лёша?
– Неважно.
Выяснять, что ещё за Лёша, я не стала. В сё-таки наш вуз иногда напоминает хутор. Ничего не скроешь.
– Ты почему ушла от меня?
– Я с тобой и не была.
– Ну, разговаривать не хочешь.
– Я работаю.
– Сейчас уже нет.
– В смысле?
– Ты же домой собираешься.
– Мне там статью писать. И вообще, меня парень ждёт.
– Лёша сказал, у тебя никого нет.
Что же это за колхоз такой? Ни дунуть, ни плюнуть.
– И что?
– Давай я провожу.
– Нет.
Подходит ко мне.
Тут я запаниковала. Вокруг ни души. Все в бассейне, раздевалка пустая. И вряд ли кто-то ещё сюда зайдёт. Спортсмены ещё долго плавать будут…
Коля между тем подвигается ещё ближе. Инстинктивно делаю шаг назад и вспоминаю недавнюю сцену на улице. Иду, значит, поздно ночью от метро домой. Навстречу мне какой-то странный тип. Улыбается. Косится на мою сумку. Благо пересмотрела кучу детективов, уже выработала линию поведения. Останавливаюсь боком у тропинки и делаю вид, будто по телефону разговариваю. «Мам, иду домой», и всё такое. Говорят, что это отпугивает бандитов, так как жертву ожидают, а значит, начнут искать. У меня в этом случае ещё один интерес – не подпустить со спины. Обычно срабатывает, но тип оказался каким-то наглым. Подошёл ближе. Я улыбаюсь и грозно качаю головой. Он поворачивается всем телом и говорит: «Девушка, я вас не трону! Я адвокат!» Разговорились – действительно адвокат. И всё моё поведение просчитал. Хороший парень оказался. Жаль, кольцо на пальце имеется.
В ночное время на улице люди часто ощущают животный страх. Просыпается инстинкт самосохранения. А потом думают, что всё хорошо закончилось… И сегодня мой инстинкт, увидев Колю, сработал. Хотя с чего бы это вдруг? Мы в высшем учебном заведении, а не в подворотне. Это мысли, как обычно, прыгают. Но поток сознания невоспроизводим, хотя Джойс очень старался… Стоп, хватит. Гордо толкаю собеседника рукой и направляюсь к выходу.
Возвращаюсь в редакцию. Где мне сообщают, что товарищи из профкома нечаянно стёрли все фото из памяти телефона. Удаляли одно, а снесли всё. Это трагедия. Статья не выйдет. Что делать? Звоню Ксюше.
– Привет.
– Саш, давай быстрее, – отвечает.
– Зайди, у нас катастрофа, – говорю. – Мы без фото.
– Опять? Ты не переживай, они всегда их стирают. То возьмут новых студентов, которые зеркалку никогда не видели. То сами что-то перепутают, как будто руки дрожат. Я тоже снимала. Нам достаточно.
Отлегло…
– Спасибо тебе.
– Да не за что. Учись сама фотографировать. И статью готовь к утру.
Ох, закончилось, думаю. Правда, ещё сочинять материал всю ночь.
Впрочем, всё ещё только начиналось.
Впереди была интереснейшая жизнь. Необычная работа. Победы и разочарования. Смех и плач. Друзья и предатели.
Новый университетский мир распахнул свои двери.
2
Встреча с журналистами
Я ещё ждала трудоустройства из-за бумажной волокиты. Однако работу это не отменяло.
Задание выдалось преинтересным: наш ректор пригласил кучу журналистов. То есть фактически моих коллег. Что с ними делать, было не совсем понятно. Миша сообщил: в Круглом зале назначили встречу.
– Напиши хоть что-нибудь, – говорит.
– «Что-нибудь» – это про то, какие они все продажные?
– Да ну тебя на фиг… Опять ты со своей правдой.
– А разве не так?
– Получается, и тебя можно купить.
– Нет, милый. Я из пресс-службы. – Мысленно хихикаю, вспоминаю заезженную шутку про вторую древнейшую.
– Всё одно и то же.
– Не-а. Это разница, как… Ну типа… Как между тобой и молодёжным отделом.
С ним у профкома действительно были вечные нелады. Люди не могли поделить зоны ответственности и финансирование.
– Ты загнула. Они же ни хрена не делают.
– Про тебя они то же самое скажут.
– Спасибо, удружила.
– А нечего меня поднимать с утра. Я, между прочим, ещё не работаю официально. И по утрам спать люблю.
– Это, по-твоему, я спать не хочу?
– Кто тебя знает. Ты у нас активист.
– Угу. Зарплату бы подняли, тогда и активизируюсь.
Миша красив. Даже невыспавшийся. Среднего роста, с правильными чертами лица и тёмными волосами, он напоминает мне героя античных трагедий. Импонируют его вежливость и доброта. С некоторыми людьми как-то стыдно обниматься при встрече – с ним не хочется расставаться. А руки так и тянутся поправить волосы. Психологи говорят, что это признак скрытой симпатии.
На мероприятие я чудом не опоздала. Опять. Надоело! Выросшие в девяностые, кажется, не в состоянии приходить вовремя. Как и не могут работать по восемь часов в день. Да-да, это я про своё поколение. С кем ни поговорю, все одного мнения: лучше быстрее, зато продуктивнее. А восьмичасовой рабочий день – атавизм.
В общем, я залетаю в холл, раздеваюсь на бегу. Отважно разматываю шарф, смотрю: стоит замдекана филфака, встречает гостей. Ага, точно, это же филологи всех приглашали. Хотя, по мне, так филология с журналистикой имеет мало общего. Ну не могут люди со знанием греческого и латыни вытаскивать из людей комментарии, отмахиваться от угроз и доставать всех по двадцать четыре часа в сутки: характер не тот.
В Круглом зале холодно. Брр, и зачем только я надела этот пиджак?
– Привет! – кивает заспанный Миша.
Нет, не зря, пиджак красивый.
Народу уже немало. Все чинные, благородные, на столе – таблички. Знакомых я не обнаруживаю. Протискиваюсь в дальний угол, вынимаю ручку, блокнот, диктофон. Опять некуда поставить сумку и пакет. С трудом пристраиваю их на полу. Пакет, купленный в ларьке у метро, резко выделяется среди всей обстановки. Так выглядит рабочий в униформе, оказавшийся на светском балу.
Журналисты тем временем переговариваются, обсуждают новости. Как только заходит руководство университета, все стихают. Старт дан. Мои глаза медленно закрываются…
Встреча ничем особым не ознаменовалась. Сначала выступал ректор, а дальше по нисходящей: проректор, декан, завкафедрой… О чём говорили, зачем встречались, я так и не поняла. Сказали, что университет активно сотрудничает с журналистами, и поблагодарили их за такую возможность. Попрощались и разошлись. На пути к выходу гостей завели в современную лабораторию. Вероятно, чтобы они про неё сочинили материал.
Всё собрание напомнило мне конференцию учёных. Приехать за тысячу километров, выступить с докладом, сходить на кофе-брейк и затем обратно в поезд – в этом вся суть. Я участвовала в десятках таких конференций, в том числе международных. Один хороший знакомый справедливо называл подобные мероприятия научным туризмом. Для журналистов, видимо, устроили пресс-туризм.
Упустить полезные знакомства в этот день было бы глупо, тем более смелостью природа меня не обделила. Быстро достав телефон, я обменялась контактами с пятью известными редакторами и к одному напросилась на собеседование. Какая разница, где работать? В региональной газете точно веселее. А зарплаты на стартовых позициях мало отличаются.
На выходе из лаборатории меня догнал Миша.
– Ты что, увольняешься?
– Я здесь как бы и не работаю ещё.
– Ну а всё же?
– Попробую в другое место.
– Зачем?
– Хочу развиваться дальше.
– А чем у нас не нравится?
– Это что, допрос? Я предпочитаю задавать вопросы сама.
– Ладно, мне просто интересно, – теребит Миша пуговицу на рубашке.
– Да спрашивай, чего уж там.
– Проехали. Ты сейчас куда?
– На работу, мне материал готовить надо.
– Вечер уже, тебе заняться нечем?
– Представь себе. Это только ты у нас по вечерам по ресторанам шатаешься, – отвечаю. И думаю: вдруг пригласит? – Я завтра пойду с друзьями гулять. Ладно, мне пора.
Я разворачиваюсь и иду в другую сторону. Миша неожиданно хватает за локоть:
– Ты это… Оставайся работать у нас.
– Посмотрим!
Возвращаюсь в свой кабинет. Вдохновение напрочь отсутствует. Подхожу к окнам, которые выходят на стоянку, и с тоской разглядываю опустевшую территорию. У одного из автомобилей стоит Миша и смотрит куда-то вверх. Что у него на уме? Впрочем, надо заканчивать материал.
* * *На следующее утро я просыпаюсь в шесть. Пора на собеседование. Меня ждут в редакции известной газеты «Вечерние новости». Нахожу самые приличные джинсы, кое-как укладываю макияж и беру такси: холодно.
Редакция находится в центре города и занимает весь первый этаж офисного здания, то есть около десяти больших чистых комнат. Вроде неплохо, однако после университета масштабы кажутся так себе.
Открываю дверь.
– Девушка, вы к кому? – спрашивает секретарь.
– К редактору на собеседование.
И тотчас же все, кто находится рядом, буквально сканируют меня глазами. Ненавижу такое внимание! Хотя людей, наверно, можно понять: они боятся, как бы их не подсидели. – Подождите, я доложу о вас.
Через пять минут слышу: «Проходите». Вздохнув, отправляюсь. Немного потрясывает. Руки и нос холодеют, давление, кажется, скачет. Утром пила валерьянку, но что-то не помогает.
– Здравствуйте, – открываю дверь.
– Доброе утро, – откликается редактор. – Присаживайтесь. Расскажите о себе.
– Ну, меня… зовут Александра, – собираюсь с мыслями. – Я окончила филфак и полгода работала корреспондентом отдела экономики журнала «Бизнес».
– А в университете вы трудоустроены?
– Пока как внештатный журналист. Я готовлю информационные материалы и аналитику, пишу в разных жанрах, могу фотографировать, вести соцсети…
– Это уже связи с общественностью. Нас интересует скорее журналистика в её классическом понимании. У вас резюме с собой?
– Да, конечно.
– Оставьте, пожалуйста, его мне. И отправьте на эту почту свои лучшие тексты, – протягивает редактор бумажку с электронным адресом.
– Хорошо, а скажите, пожалуйста, какая вакансия у вас имеется?
– У нас? Ничего нет.
– Мм… – пребываю я в лёгком удивлении.
– Но мы практикуем создание кадрового резерва. Как только нужная позиция освободится, вам дадут знать. Сразу хотим предупредить, что на всех творческих должностях у нас минимальный оклад, остальное – гонорары. – Извините, а какая примерно вилка?[1]
– Порядка десяти-пятнадцати тысяч в месяц.
Весь мой энтузиазм улетучивается. Гонораров дождаться трудно, особенно в январе и мае с их бесконечными праздниками. А отпуск? А больничные? Какой ещё кадровый резерв? Это же негосударственное учреждение! – Александра, вы сейчас пришлите мне тексты. В ответ мы отправим вам тестовое задание. Понимаете, у нас серьёзная организация, конкурс большой. Вы английский хорошо знаете?
– Да, читаю профессионально.
– Насколько высокие у вас скиллы[2] по отдельным блокам?
Стоп, я, кажется, попала туда, где любят англицизмы и гонятся за всем западным.
– Общий уровень B2[3], ридинг на уровне нэйтив[4], райтинг, листенинг и спикинг чуть похуже[5].
Редактор вроде доволен терминологией.
– Вы не переживайте насчёт оплаты труда. За выполнение KPI[6] предусмотрены бонусы. Но для этого ваши скиллы должны быть высокими. Хотя вы, по-моему, стараетесь. SEO[7] и копирайтинг знаете?
Сколько же можно, давайте поговорим на русском языке! Только что связи с общественностью ему были не нужны, а интернет-маркетинг понадобился! И зачем ему в региональной газете столько всего? Улыбнувшись, отвечаю:
– Конечно!
– Тогда договорились. В ответ на ваше письмо я отправлю вам небольшое задание. Надо будет подготовить всего три заметки.
Медленно падаю со стула…
– А на какую тему?
– В письме всё объясню. Если будут вопросы, позвоните. По результатам тестового задания мы определим вас в резерв.
– Хорошо.
– Возможно, проведём групповое собеседование, у нас много кандидатов. Но не переживайте, у вас хорошие задатки. И одна вакансия, думаю, скоро появится. У нас они бывают.
– А какие условия работы?
– Как и везде, с девяти до шести, обед с часу до двух. Пару раз в неделю мы устраиваем дежурство. Иногда оно приходится на выходные. Бывает ненормированный рабочий день, как у всех журналистов. И анкету заполните у секретаря, пожалуйста. Мы вам обязательно перезвоним. У вас вопросы есть?
– Нет, – отвечаю. А сама думаю: «Вопрос у меня только один: зачем это всё? Понятно, откуда у вас вакансии появляются. Люди не выдерживают».
Выхожу из кабинета. Секретарь даёт анкету на трёх листах:
– Девушка, вот ручка, вот бумага, пишите. И скан паспорта вашего можно сделать?
– Зачем? – Мои глаза округляются ещё больше.
– Ну как же! Наша служба безопасности вас проверит.
– Извините, я всё-таки откажусь.
Медленно двигаюсь к выходу, пока такая возможность ещё имеется. Университет, оказывается, не самое плохое место. Тем более там меня ждёт Миша. Наверное.
– А, это ваше право.
* * *После собеседования отправляюсь в родные края.
Открываю дверь и из потока людей сразу выделяю Мишу. Общается с тремя симпатичными девушками. По-моему, руки опять холодеют. Почему он вечно оказывается рядом? Наверно, я просто слишком акцентирую внимание. Кажется, заметил… На прощание обнимает и целует каждую из студенток. А вот это было совсем необязательно.
Явно довольный, он подходит ко мне, какую-то секунду находится в замешательстве:
– Привет.
– Здравствуй.
Привычка обнимать всех знакомых явно делает счастливее, когда эта знакомая – ты.
– Ну что, как собеседование?
– Откуда ты знаешь, что я там была?
– Слышал разговор вчера.
– Ты что, подслушивал?
– Не, я случайно, – краснеет.
– Случайно подслушивал?
– Опять ты злая. Как с тобой разговаривать?
– Да нормальная я. Собеседование – отдельная история. Пойдём расскажу.
– Может, ко мне в профком? Там сейчас никого, у всех пары.
– А ты прогуливаешь, – смеюсь.
– Я уже давно магистрант, учусь по вечерам.
– Ладно, иди уже.
Профком находится в конце третьего этажа. Уединённый кабинет, кожаные диванчики. Присаживаюсь.
– Рассказывай. – Миша устраивается рядом. – Может, тебе кофе сделать?
– Не откажусь, замёрзла.
Монолог длится треть часа. Периодически прерывается Мишиным хохотом.
– Саш, ты даёшь! Я же говорил тебе не ходить.
– Ну и что? Опыт как-никак, – устало откидываюсь на спинку. – Скажи, почему мне так не везёт, а? Я журналист, но максимум, что мне предлагают, – пятнадцать тысяч. Я окончила аспирантуру, а на кафедре трудоустроиться не могу: мест нет. Кругом один обман.
– Да ладно тебе, – двигается он ближе. И обнимает за плечи. – Мы тут тоже по-своему с ума сходим. Всё будет так, как надо!
«Даже если всё будет наоборот», – вспоминаю я цитату из любимого сериала «Ментовские вой ны» и смотрю ему в глаза. Хоть бы этот миг не кончался! Мишка прижимает меня ещё сильнее, и я сижу, практически уткнувшись в плечо…
Неожиданный стук в дверь выводит нас из оцепенения. – Здравствуйте, Михаил Викторович, можно заявление на материальную помощь оставить? – вбегает студентка. – Ой, извините…
– Не-не, всё в порядке, проходите, – натужно улыбается Миша и встаёт.
Раздаётся звонок на перемену. Покоя теперь не будет. – Я пойду? – поднимаю взгляд.
– Куда? Уже?
– Мне уже пора работать. Я тебя отвлекла?
– Ты что! Я тебе перезвоню, как освобожусь.
– Говоришь, как на собеседовании, – хохочу в ответ. Минутная слабость в прошлом. – Звони, конечно. Хотя у меня работы море. Пока.
Выхожу в коридор. Нескончаемая толпа студентов, у всех дела. Какое это счастье – студенческие годы! Как хорошо учиться и не думать ни о чём! Впереди у них взрослая жизнь, поиск работы, собеседования… Я сегодня была на одном… Что за мода у людей: «Мы вам перезвоним»? Вроде и не отказ, и не согласие. На собеседованиях мне так говорили и раньше, но обратной связи не было. Если в человеке заинтересованы, то обычно сразу дают об этом знать. А Миша… Туда же: «Я перезвоню». Мы оба знаем, что этого не случится.
Может, люди так пытаются казаться вежливыми? Но горькая правда всё-таки лучше сладкой лжи, народная мудрость лукавить не будет. К чему мы придём с такими двой ными стандартами? Рекрутёры… Сколько можно гонять безработных измученных людей по собеседованиям? Проезд – это деньги, собеседование – нервы, время… Такое впечатление, что нужен процесс ради процесса, что сотрудники кадровых отделов сами таким образом выполняют какие-то свои никому не ведомые KPI. Что происходит? И как найти работу без опыта? Мне немного повезло, а одногруппники так и не стали ни журналистами, ни пиарщиками: филологов туда не берут. А ведь хотели работать почти все, но теперь… Нет, не может человек со знанием латыни и старославянского махать флажком и кричать: «Свободная касса!» В школу, преподавать, говорите? Найдите любую вакансию, позвоните и спросите про зарплату. Дальнейших вопросов, я уверена, не последует.
Что дальше? Ответа нет. Я знаю только, что это собеседование вряд ли оправдало бы ожидания будущих выпускников. Помню, как года два назад читала эссе студентов гуманитарных факультетов о трудоустройстве. Наша кафедра тогда организовала конкурс письменных работ, обещая лучшим авторам стажировку в газете. Меня, аспирантку, включили в состав жюри. Я оценивала грамматику, орфографию, пунктуацию – в общем, соблюдение норм русского языка. Одно сочинение, написанное кем-то из филологов, храню до сих пор. Автор, кстати, стал победителем.
Проблема блата и связей в современном мире труда
Те процессы, которые происходят сегодня в области трудоустройства молодёжи, напрямую связаны с явлениями, случившимися в девяностые. В настоящее время, как и раньше, связи играют огромную роль, порой даже бо́льшую, чем образование. Мне доводилось слышать мнения людей, утверждавших, что им не слишком важны оценки в зачётке или специальность, на которой они будут учиться, – гораздо большее значение имеют знакомства, позволяющие найти хорошее рабочее место. Эти студенты дорожили своими связями и нередко напоминали о них, доказывая, что бессмысленно проводить время за учебниками, когда есть влиятельный дядя, готовый сделать племянника своим заместителем. Такой же позиции придерживались не только учащиеся, но и их родители, пытавшиеся всеми силами помочь своему ребёнку.