- -
- 100%
- +
Где-то когда-то Ирина Антоновна слышала, что некоторые обычные вроде монеты стоят гораздо больше номинала. Отчеканенные малым тиражом, с браком… Но говорить об этом Олесе не стала – не надо ей засорять голову лишней информацией. Начнет еще каждую монету изучать, искать ценную… Да и сил для объяснений не было. Устала. Согласно покачала головой:
– Да-а, мошенников нынче полно. Будь внимательней, Олеся.
– Спасибо! Я побегу…
***
Ирина Антоновна давно приучила себя не думать о постороннем на работе. И потому вопрос Дениса, бывала она в Крыму или нет, на несколько часов забылся. А теперь вернулся и заставил размышлять… Конечно, она правильно ему ответила, что учителю географии не обязательно побывать в Африке, а учителю биологии – увидеть своими глазами строение всех животных, чтобы о них рассказывать. Но все-таки… Все-таки…
А что бы и не съездить в Крым? До краевого центра пятьсот километров с небольшим. А там наверняка есть прямой рейс… На неделю… Увидеть дом-музей Чехова, домик Грина, Паустовского, Ласточкино гнездо, картины Айвазовского… Вдохнуть тот воздух.
Надо с директором, с Ольгой Борисовной, поговорить. Может, узнает насчет путевки. Как старейшему учителю… и сколько лет в профсоюзе состояла… А нет, так у нее есть сбережения. На поездку может себе позволить потратиться. Не сто же тысяч неделя в Крыму стоит… Тем более если не в сезон поехать. Взять и на осенние каникулы…
Хорошо бы с ребятами отправиться на следующее лето. Пусть увидят, какая страна большая и разная… Было время, она возила учеников в бывший уездный город, а нынче один из ближайших райцентров. Старинный по здешним меркам, с двухсотлетней историей. Там театр, большой краеведческий музей, музей декабристов, единственная уцелевшая в округе церковь… Ходили на дневные спектакли для детей, на экскурсии в музеи, заходили в церковь, в библиотеку, находящуюся напротив церкви в старинном здании. И Ирина Антоновна замечала, как это всё облагораживает ребят… В городе почти все они бывали довольно часто, но как – по магазинам, в поликлинику, в парк на каруселях покататься. А здесь видели город другим… На обратном пути в автобусе было тихо-тихо, и прямо ощущалась происходящая в каждом из маленьких людей духовная работа…
Давно уже эти поездки прекратились – автобус стало заказывать тяжело и дорого, да и со здоровьем у Ирины Антоновны было уже неважно… Целый день на ногах не выдержать…
Пришла домой. Прохладно. Включила обогреватель. Посидела в кресле, глядя на закрывавшие две стены в большой комнате стеллажи с книгами. В спальне тоже стеллаж. Это еще муж сделал из струганых досок, намертво приколотил здоровенными гвоздями к бревнам сруба… В первое время на стеллажах вместо книг лежало белье, стояли вазочки, банки с нитками, пуговицами, утюг, еще разные нужные в быту вещи. А теперь – сплошь книги. Плотно, одна к другой. Из каждой поездки в райцентровское село, в город Ирина Антоновна привозила одну, две, пять книг.
Она завещала свою библиотеку школе, и директор растрогалась до слез, долго благодарила. Но где их там разместят? Места не так уж много. Хочется помечтать о том, что после ее смерти эти полдома – две комнаты и кухню – превратят в библиотеку, но не стоит. Не стоит баюкать себя мечтами…
Ноги ломило так, что хотелось тереть их, чесать… Поднялась медленно, добралась до кухни, включила электрочайник, достала из шкафа пакет с морской солью. Высыпая ее, рыжеватую, в таз, прочитала не замеченную раньше надпись на упаковке: «Изготовлено из солей Верхнекамского месторождения».
«Какое там море?» – удивилась Ирина Антоновна. Ответ нашла тут же, на упаковке: «Живая сила природных кристаллов Древнего моря».
Ну да, могло быть там, в верховьях Камы, древнее море. В древности, как доказывают ученые, большая часть суши была покрыта водой…
Налила в таз нагревшейся воды из чайника, размешала соль ложкой. На дне осталось несколько крошечных камешков. Их приятно чувствовать подошвами… Отнесла таз в комнату, поставила перед креслом.
Сняла носки, теплые колготки, уселась, медленно опустила ноги в горячую воду. Выдохнула со стоном… Нет, хорошо. Морская соль всегда помогает, разгоняет кровь, успокаивает суставы…
Что ж, вполне можно попробовать… Тем более сейчас, когда про Крым много говорят, даже чуть не насильно посылают туда людей в санатории… Свозить ребят, Дениса Мельникова, чтоб убедился… Каких, действительно, граждан страны можно воспитать, если они видят только этот клочок земли? Прекрасный, но все равно – клочок. И телевизор не поможет: по сути, они не воспринимают происходящее на экране как реальную жизнь. Им что мультик, что документальный фильм…
И на первый взгляд механически, а на самом деле, чтоб утвердиться в этой своей мысли, Ирина Антоновна взяла с этажерки пульт, включила громоздкий, но еще нестарый – лет десять ему – Daewoo.
Экран еще был черный, а звук уже пошел. Быстрый, звонкий голос молодой журналистки:
– Необычная акция прошла сегодня в одной из московских гимназий. Ученики провели благотворительную ярмарку, чтобы собрать деньги для лечения своего товарища… – Журналистка пятилась по школьному коридору, глядя в камеру. – Девятиклассник Саша Куликовских сейчас почти полностью парализован. Всё началось весной с обыкновенной мальчишеской травмы, но после операции произошло заражение крови. Сепсис привел к поражению мозга и гибели большого количества клеток. Но клетки мозга имеют способность восстанавливаться, поэтому надежда есть. Для лечения в Германии, а именно там готовы Саше помочь, нужно одиннадцать миллионов рублей. Родителям Саши удалось собрать один миллион с небольшим…
Журналистка вошла в актовый зал, заставленный столами. На столах пирожки, яблоки, стеклянные банки с вареньем, корзинки, поделки. За столами дети, зазывающие:
– Покупайте, покупайте! Саше нужна помощь!
– К поиску денег подключились учащиеся школы, – снова заговорила журналистка. – Они организовали благотворительную ярмарку. Кто-то принес выращенные на дачах фрукты и овощи, кто-то – глиняные фигурки, сделанные своими руками. Милена Гурова со своей мамой-дизайнером изготовили вот такие симпатичные закладки для книг, – журналистка взяла в руки пестрые полоски бумаги. – Одна закладка стоит сто рублей. Не так уж много, когда речь идет о спасении жизни. – Она не глядя вынула из кармана сторублевую бумажку, положила на стол, пошла дальше. – Второго октября здесь же, в гимназии, состоится благотворительный концерт и еще одна ярмарка. Помочь Саше можно и в социальных сетях. Достаточно набрать в поисковике: «Спасите Сашу Куликовских».
Ирина Антоновна нажала красную кнопку на пульте. Экран погас, звук исчез. Море, дома-музеи, Ласточкино гнездо снова оказались далекими, почти не существующими… Вода в тазу остыла, ногам стало зябко.
Владимир Гандельсман
Посещение
Ночь декабрьская, холод.В отчий дом захожу.Я, старик, ещё молод.Свет тускнеет в прихожей.Из столовой отецсбоку выйдя: «Трагедияв нашем доме», – и теньк тени, две на паркете.Мать выходит потом.«Что стряслось?» – замираю.«Мы вчера, – впалым ртомговорит, – оба умерли».Прохожу. Вижу в спальнемать у зеркала молодаяприхорашивается, шальна плечах, ни следасмерти, рядом отец —то обнимет её, то смеётся,слышу скрип половиц,белый свет на них льётся.Романс на одной ноте
Вдруг в ночи он забрякална гитаре, романс затянул,и заплакал навзрыд я, беззвучно заплакал,как на горле петлю затянул.Потому ль, что сердечноон фальшивый мотив выводили так нежно, так нежно и так человечнок свету Божьему не выводил.Что ж, что выпала решка…Мне ль плацкартной тоской исходитьи чуть что выходить покурить? Что за спешка,если скоро совсем выходить?Перед отлётом
Вот он, огненный тамбур, —здесь с тобой выпивал я не раз.Это гамбургер, варвар,это чизбургер, френч твою фрайз.Здесь я захорошеюи увижу, как в чёрном окне,лебединую шеюизогнув, проплываю вовне.В чёрном космосе – жёлтыйкуб «Макдональдса». Музы поют.Что искал, то нашёл ты, —чудной жизни последний приют.Так давай же потешимдушу, глядя на звёздчатый лёд, —это счастье в чистейшемвиде взято тобой напролёт.Осень
Лечь в квартире пустой,глаза закрыть.Был талантливый, не простой…Время убило прыть.Кем притворялся тылет пятьдесят,рифмами наводя мосты?Пересчитать цыплятсамое время. Покой земли.Только в стекло —ветка – мол, за тобой пришли.Оно и пришло.Как узнало ты адрес мой?Даром следы я за-метал, не приходил домой,менял адреса?Даром? Нет его.Молодому оставьпогремушку часа рассветного.Ночь наступает. Явь.Хлеб не тело, вино не кровь.Образ отшелуши.Не говори, что в душе любовь,там ни души.В изморози поля.К нулю сползлатемпература. И ты с нуляначинай, не со зла.Стихи
Я искал, где они ютятся.В магазины ёлочной мишурызаходил, засматривался на шары(да святятся!),в вечереющем ли предместье,ноющем, как уколпод лопатку, в неоновых окнах школ(много честиместу пыток, где ходит завучс тощим на затылке узлом,в костюме, стоящем колом),в парке, за ночьставшим чистой душой без тела, —точно зрение оступилось в дальи наклонная птица диагональпролетела,я искал их на Орлеанскойнабережной шарлеанской и в томвеликодушии (с поцелуем-сном,его лаской), —в том единственном, пожалуй,за что можно ещё любить(так чувствовал Сван, готовясь забытьжизнь, усталый),в море, шуршащем своим плащом, —вдоль него вечно бы с тобой брести! —я искал их, не видя смысла, прости,больше ни в чём.Ночью вздрагивал, шёл на шорох,память перерыл, как рукопись, вспять,и когда отчаялся их искать,я нашёл их.Ода осени
Когда всей раковиною ушнойприльну, в саду осеннем стоя,к живому, чувствую душойс землёй всецело феодальное родство я.Тогда я завожу интимнывсепрославляющие гимны.Бывает, что безмерно засмотрюсь,заслушаюсь и мигом пылкос жестоким миром замирюсь, —я, высших милостей усердная копилка!Чу! Тонкую тропинку, верно,перебежала горна серна.Уж затевает шахматы листва,на тихий пруд слетая мелкий,секунда в воздухе, чиста,висит, как на флажке, необоримой стрелкой.То осень, осень златовласаждёт окончательного часа.Мы станем с ней ушедших поминать.Ни золотых монет, ни медисвоей мне не на что менять.Пусть боголюбые мне жизнь сулят по смерти,каким бы ни было жилище,такой не будет духу пищи.Не будет. Я всегда хочу домой, —единственный бесценный дар мой.Фрагмент ограды – струнный строй —в развилке дерева мелькнёт горящей арфой.Погаснет? Я и сам немею,но быть не радостну не смею.Апория-1
Жизнь вынашивает воспоминаниео себе, как мать вынашивает дитя,замедляет ход, излучает сияниеи почти навёрстывает себя, хотячерепаха была и пребудет чуть впередиАхиллеса (и это щит его и его пята).На часах двенадцать, но без пяти,скоро, скоро, а в сущности – никогда.Только всю воссоздал, а она ушлана шажок, не успеть за ней, не успеть.Бесконечной задуманная, светлавспоминанием. Невозможна смерть.Апория-2
Едва касаюсь лезвия болезнив младенчестве, когда впервые страхомдохнуло, миг – и зарождаюсь в бездне,в сцепленьях с миром находя себя по крохам.Но чуть продлюсь там – и уже потерян.Стихотворенье движется напрасно,и надо возвращаться к тем портьерам,слегка колеблющимся, не рифмуя праздно.К волчку, к вращению его с завывоми выбегом из яви – грани стёрты,к тому, как чахнет и, качнувшись кривотуда-сюда, ложится на бок, полумёртвый.Последовательность движенья – призрак,стихотворенье движется к началусебя, в своих младенческих капризах.Путь непреодолим, я в нём души не чаю.Апория-3
Я почувствовал: скоро. Тиходверь прикрыл и сбежал во двор.Там, натягивая тетиву к уху,с самодельным луком стоял Тевтар.И стрела, рванувшись, застыла.В сонном страхе вернулся: дверьприоткрыта, за ней – затылоки спина – с носилками пятится санитар.Непосильный позор. Всё ближе.Мёртвый груз прикрыт простынёй.Мне хватило б раза. Но вижубесконечно: недвижно летит стрелой.Ульяна Колесова
Сеансы магии
Сказка для очень взрослых
Люся, душевно стареющая девушка двадцати девяти лет с запущенной сексуальной неудовлетворенностью и, как результат, условно-философским взглядом на жизнь, решила изменить эту самую жизнь к лучшему. Твердо решила.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.