Затворник, или Вынужденное правосудие

Жалко выглядели эти парни, губящие свою почти еще не начавшуюся жизнь. Одетые в достаточно грязную одежду, с засаленными волосами, худые они больше походили на бомжей. Залитые алкоголем глаза ничего не выражали, ухмылка, никогда не сходившая с бледных губ, открывала напоказ начавшие гнить поредевшие зубы. Руки были у них то ли грязными, то ли почерневшими от нездорового образа жизни. Никто не хотел им зла. Все возможное зло они сами с собой сотворили.

– Ты же у нас весь такой крутой. Ну-ка покажи, на что ты способен, кореш, – и они стали махать по воздуху руками и ногами, показывая свою удаль и пижонство.

Зеленый монах отрицательно покачал головой, еще раз, жестом руки показав им на дорогу.

– Ну что же ты, кишка тонка? – усмехнулся верзила, выбросив ему в лицо свой кулак…

Затворник жестом предложил девушке отойти в сторону и продолжить свой путь. После чего он вернулся к обидчикам.

– Ты нашел приключения на свою задницу, хмырь, – пробормотал большой парень, поднимаясь с земли и вытирая рукавом окровавленный нос.

Спаситель безразлично пожал плечами. Вся группа разом набросилась на него. Спустя минуту, они ковыляли прочь, забыв про свою удаль. Алкоголь и адреналин в крови приглушал болезненные ощущения. Но когда они проснутся после дневного сна, им будет не до забав. Ушибленные мышцы, треснувшие ребра, рассеченные скулы и губы одарят их палитрой боли и стона.

Убедившись, что девушка не собиралась уходить, Затворник сделал реверанс, прощаясь с ней. Она также присела в подобном жесте тела, улыбаясь.

– Вы очень мне удружили. Я благодарна вам до глубины души. Вы настоящий джентльмен, – ее испуг прошел.

Щеки ее разрумянились от сказанных слов. Опустив голову, она отвернулась и пошла своей дорогой. Бросив многозначительный взгляд в след очаровательной девушке, Зеленый монах юркнул в проулок, вспоминая, куда он держал путь, прежде чем пришлось сделать остановку.

Улица, на которой произошли события, опустела и затихла, как ни в чем не бывало. Лишь капли крови на асфальте, да пара лоскутков одежды могли свидетельствовать наблюдательному прохожему о случившемся этим утром инциденте.

Медленно ползущее по небосводу Солнце стало понемногу нагревать воздух. Воздух, который здесь, в лесной чаще, оставался все еще свежим и чистым, не в пример другим населенным пунктам. Обитатели леса, встретив очередной день, занимались привычными ежедневными хлопотами. Они наполняли лес своим пением, урчанием, писком, ревом и стрекотаньем. Вековые деревья подхватывали эту гамму звуков и ветвями гнали их дальше под своим сводом. Их крона предоставляла возможность лесной живности спасаться от пекла в прохладной тени. Деревья, словно стражи мира и покоя, гордо принимали на себя весь удар ультрафиолета, углекислого газа и смога, упорно стремящихся пробиться сквозь их оборону.

Девственная красота леса, ее первозданная чистота и загадочность всегда влекли к себе Андрея Старкова. Эту любовь он впитал с молоком матери. Спасаясь от городского шума и хаоса, от его грязи и порока, от интриг и злодеяний, он много времени проводил под защитой леса в обществе лесных жителей, которые свыклись с ним и перестали его опасаться.

Здесь он уединялся и думал о мирозданье, о сущности своего пребывания на данной планете. Созерцая окружающую среду, медитируя, парень постигал свой Путь и самосовершенствовался.

После безвременной кончины родителей, Старков потерял вкус к жизни. Его охватила полнейшая апатия. Он никого не желал видеть. Ничего не хотел делать. Бесцельно проводил дни и ночи напролет, упуская даром бесценные молодые годы. Скука по отцу, по матери завлекла его в трясину слез, рыданий и отчаяния. Так продолжалось три года. Единственное, к чему не потерял интерес Андрей, и что как-то поддерживало в нем жизнь, так это занятия спортом и Восточными единоборствами. Чтобы не жалеть себя, проливая слезы, он решил выбить из себя всю слабость и боль. А потому все эти годы превратились для него в одну сплошную тренировку, с перерывами для принятия пищи и сна.

Но как-то, почти год назад, во время очередной медитации, парень прозрел. То ли ему снизошло повеление Всевышнего, то ли судьба решила дать ему последний шанс, то ли Мать-Природа взяла на себя устройство его будущей жизни – неизвестно. Но в его голове прорисовалась многообещающая картина. Она изображала новую деятельность молодого человека, служение людям, ежедневную пользу для горожан. Здесь не оставалось времени на горькие воспоминания и пребывание во власти горя и страданий. Предлагалось искупление вины перед небесами. Последнее обстоятельство особо подстегивало Старкова. Ведь будучи немного мнительным, по своей натуре, он винил себя в смерти родителей. В том, что с некоторым запозданием вернулся тогда со школы и т. д. в подобном роде.

А тут и инспектор вовремя подоспел со своей помощью. Жизнь стала понемногу укладываться в обычную колею для парня. Так оно и правильнее. Горем и слезами усопших, к сожалению, не вернуть. И вряд ли им там, на небесах, приятно столь плачевное состояние души покинутого ими родного человека. Жизнь продолжается. Главное не забывать их. Каждый день помнить, держать открытым для них уголок в своем сердце. Помня о близких, отошедших в мир иной, живые продлевают им пребывание на Земле, рядом, в глубине души. Память о них может жить столько, сколько живут сами, не забывающие об ушедших, люди. Но вернемся к действительности.

Андрей Старков находился в апогее своей тренировки. Завершив работу с железом, он переключился к Боевым искусствам. Что только не вытворял он в лесной чаще на виду у любопытных птиц, облепивших ветви деревьев-исполинов. Бег по пересеченной местности, бег с препятствиями сменялся лазанием по деревьям, перемещениям с помощью лиан. Не каждый паркурщик перещеголял бы его. Далее последовала череда акробатических упражнений, упражнений гимнастических, где инвентарем служили деревья. После Андрей перешел к выполнению приемов. Удары руками и ногами, сменялись подсечками, прыжками, разворотами и уклонами, нырками и передвижениями. Холодное оружие, оружие ударно-дробящего типа из арсенала японского каратэ-до – парные нун-тяку вращались вокруг него с изумительной скоростью. Выписывая в воздухе восьмерки, ныряя под мышками, скользя за спиной, нун-тяку в руках Старкова восхищали виртуозностью. Мощь бойцовской техники и ее быстрота поражали. Чтобы выдержать подобную нагрузку, его тело должно было сделано из стали! Пот струился с него градом. Набедренная повязка была мокрая, хоть выжимай. При каждом малейшем движении его мускулы играли. Валы мышц то набухали под кожей упругой плотной тканью, то, расслабляясь, вытягивались под ней. Солидная мышечная масса и бесподобный ее рельеф, под мокрой блестящей кожей делали из Старкова безупречного бодибилдера!

Парень находился в своей стихии. Время остановилось для него. Стремлению к самосовершенствованию, к созданию себя по намеченному идеалу не было предела. Здоровье и сила распирали его изнутри. Прозанимавшись подобным образом четыре часа, он уселся под могучей раскидистой липой в позу со скрещенными ногами «цзочань». Восстановив дыхание и успокоившись, спортсмен принялся медитировать. Дыхание стало медленным и едва ощутимым. Глаза были полузакрыты. Живот размеренно двигался в такт дыханию. Словно каменное изваяние он сидел неподвижно, сливаясь воедино с лесом и его обитателями, обретая покой и блаженство. Его душа и разум растворились в воздухе, тело вросло в почву, будто корни той пахучей растительности, под которой он расположился, становясь чутким и прозрачным…

Стоял полдень, солнце находилось в зените. Холодные напитки, со льдом, раскупались только так. Столовые, кафе, бары и рестораны были заполнены людьми. Освежаясь, спасаясь от высокой температуры, они мирно беседовали, коротая время в душевной, приятной компании. Ласточки, описывая пируэты в воздухе, носились низко над землей, предвещая о грядущей смене погоды. Все давно ждали этого. Много разговоров велось на данную тему.

Среди тихой и спокойной размеренной обстановки бросался в глаза въехавший в город фургон. Машина была обклеена трафаретами с изображением полуголых девиц, броскими оскорбительными выражениями. Очередная частица грязного похабного мира залетела в Мечту. Словно вода, стекающая с возвышенностей в низину, будто атмосферный воздух, стремящийся из областей высокого давления в области низкого давления, в этот более-менее чистый уголок страны просачивались отголоски псевдо-западной культуры. Ее пропаганда и без того лилась обильным потоком не без помощи средств массовой информации. Кому-то, и не только в нашем Отечестве, было это на руку.

Пестрый, размалеванный фургон неимоверно тарахтел, оставляя за собой след из клубов сажи и дыма, извергавшейся из выхлопной трубы. Наконец, он остановился напротив шикарного бара. Из кабины вывалились два хорошо откормленных парня. Они были изрядно толстыми, высокого роста, блондинами лет 25-30. Братья были одеты так же одинаково, как и выглядели. Цветные потные и помятые майки свисали поверх ободранных шортов из джинсового материала, которые больше смотрелись как семейные трусы. Грязные и слипшиеся светлые кудри закрывали одно ухо. Другое же ухо нарочно было освобождено от волос, выставляя напоказ золотую серьгу. Их омерзительный несвежий вид был под стать привезшему их фургону.

– Извините, но здесь ставить авто запрещено, – пошел к ним навстречу степенный администратор бара.

– Пошел с дороги, щенок, – сказал один из братьев, отвесив такую оплеуху ему своей жирной большой рукой, что того швырнуло наземь.

– Тоже мне приказчик, сопляк, – усмехнулся второй, сверкая золотым зубом.

Ввалившись в бар, как к себе домой, на пути к стойке они успели задеть своими массивными телами сидевших за столиками посетителей, с некоторыми перебраниться. Никаких порядочных слов и извинений от них не последовало. Вели себя они ничуть не лучше животных в хлеву.

– Ну-ка, браток, опрокинь нам по бокалу ледяного пивца, – пробасил тот, что с золотым зубом.

Залпом, осушив содержимое вместительных бокалов, они заказали еще порцию.

– Что, красотка, вылупилась, будто при родах, – обратился другой из братьев к молодой девушке, с отвращением наблюдавшей за новыми посетителями.

– А может, ты ей понравился, – стал ехидничать громила с золотым зубом в челюсти. – Вдруг эта стерва хочет тебя.

Ее парень, сидевший напротив, встал из-за стола и с решительным видом направился к ним.

– О, малой пошел в оборот, – заржал как кобыла золотозубый.

Не сказав ни слова, парень ударил его кулаком по челюсти. Золотой зуб со звоном покатился по полу. Смех прекратился, наступила тишина.

– Ах ты, морда, сучонок маленький! Посмел обижать моего брата, – зашипел второй верзила. – Сейчас я выбью из тебя вонючую кучку.

Парень метнул и в его лицо свою руку. Но тот схватил кулак у самого лица в ладонь левой руки, а правой с силой ударил заступника. Вслед за ним, теперь уже, беззубый схватил его и швырнул на улицу. Раздался звон разбитого стекла.

– Не смейте его трогать, выродки! – бросилась на хулиганов обозванная девушка.

В следующий миг она была отброшена на соседний столик, на пол с треском посыпались блюдца и фужеры. Хаос охватил помещение бара, несколько минут назад окутывавшее клиентов тишиной и прохладой. Братья выскочили наружу и принялись добивать обескураженного парня. Лица обидчиков искажались в садистской улыбке. Их звериные наклонности высвободились с лихвой. Никто из зрителей жестокой расправы не смел заступиться за едва живого бедолагу. Омерзительные бугаи с животными инстинктами не внушали ничего хорошего. Женщины из бара и прохожие кричали им, с просьбами угомониться, прийти в себя, образумиться. Кто-то позвонил Миротворцам. Кто-то пытался их пристыдить. Напрасно. Охваченные агонией толстяки ничего не слышали и никого не воспринимали. Кокой-то почтенный седовласый старец, с тщедушным телосложением, подошел к ним и взял одного за руку, пытаясь остановить. В то же мгновение его отшвырнули на проезжую часть. Заскрипели тормоза. Не без посторонней помощи ему удалось подняться. Мотая головой, махнув рукой, он поковылял дальше своей дорогой, держась рукой за поясницу и прихрамывая на ободранную от падения на асфальт ногу. Причитаниям и гаму женщин не было конца. Мужчины же с ленцой в движениях лишь наблюдали за происходившим. Безразличие и равнодушие к чужой беде поражает. А ведь объединись они в группу, им бы удалось связать негодяев в бараний рог! Чего им лезть на рожон из-за совершенно незнакомого юнца. Да и не безопасно это. Вот подоспеют Миротворцы, и все будет кончено. Им за это платят, в конце концов. А то, что мужчина изначально является защитником и стражем порядка? Но, к сожалению, настали давно не те времена. В сердцах уже нет геройства и отваги. В душах царят теперь отчуждение и хладнокровие. Эх, многострадальная Россия! Когда же ты окончательно оккупировалась иноверцами?! Ну, так что же?..

Вдруг, как будто из-под земли, возник перед зеваками призрак. В мгновение ока бандиты были разбросаны, а парень, без живого куска на теле, был перенесен в бар.

– Затворник… Что за удаль… – прошелся гул по толпе ротозеев.

Поднявшись, братья с окровавленными лицами увидели выходившую из разбитых дверей бара фигуру в монашеском обличье.

– Это что за образина?

– С каких пор монахи стали мужиками?

И оба, с ревом, рванулись к нему. Едва уловимое движение рук и ног и неприятели опять повержены.

– Он не желает вам зла. Просто остановитесь и убирайтесь восвояси! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Захлебнись… Паскуда… – последовал ответ.

Неугомонные родственники вновь атаковали Зеленого монаха. Прыжок вверх и удары ног. Глухой звук соприкосновений, шелест одежды, стоны. Верзилы распластаны на земле, отхаркиваясь кровью. Их жирные туши помогают им держать удар. Вдали раздалось завывание приближавшихся сирен. Миротворцы поставят точку произошедшим событиям. Затворник, ни секунды не медля, бросился в бар и через задний черный выход скрылся во дворах от взглядов, ошеломленных, свидетелей. Им будет, что рассказать подоспевшим Миротворцам.

К вечеру погода стала меняться. Показавшиеся на горизонте белые облака, по мере приближения превращались в черные тучи. Благодаря конвекции и низкому давлению, складывались все условия для выпадения значительных осадков. Солнце заволокло, после чего подул слабый прохладный ветерок. Горожане с облегчением вздохнули, полной грудью вдыхая свежий воздух. Разомлев от продолжительной жары, они были вялые и неподвижные. Теперь же, приободрившись, люди засуетились, в них вновь появились силы. В течение получаса низко над городом нависли массивные черные тучи, наполненные влагой. Ветер усилился. Назревал нешуточный ливень. Не ожидая такой резкой смены погоды, люди устремились по домам.

Вскоре на улицах стало тихо. Город погрузился в молчаливое ожидание. Отчетливо слышалось дуновение усилившегося ветра, шелест поднимаемого им в воздух мусора, оставленного небрежно людьми. Гулко отзывались быстрые шаги запоздалого пешехода в нависшей тишине. Потемнело, будто наступили сумерки, хотя время было около пяти часов вечера. Окружающая среда находилась в ожидании непогоды.

Сверкнула первая молния. Раскаленные частицы искрами полыхнули над городом, на мгновение, освещая атмосферу вспышкой. Словно корявые когти идола тянулись к окнам. Следом громыхнул гром, от которого задребезжали стекла в витринах. Будто зловещий смех того же идола, раскаты грома пронеслись вдаль по небосводу, отражаясь от туч и горных хребтов. Тут же на городок обрушился поток долгожданной воды. Крупные капли дождя жадно впитывались иссохшейся изуродованной трещинами землей. Растения трепетно умывались, кланяясь в знак благодарности снисходительным небесам. Дождь забарабанил по крышам, каждой своей каплей смывая пыль и грязь с их поверхности. Мечта очищалась. Стихия разыгралась не на шутку. Ливень обрушился сплошной стеной, пряча за собой от любопытного взгляда все детали местности.

Не смотря на это, обнаружились личности, которым не сиделось дома. Казалось, сама Природа препятствовала воплощению в жизнь их коварных планов. Однако, их мало что могло остановить в достижении намеченной цели, пусть даже разразится смерч на их пути. Сверкнув фарами, чей свет едва пробивался сквозь сплошную завесу дождя, к большому зданию, изысканному архитектурными новинками, подъехала желтого цвета «Лада приора». Чистая новая блестящая машина утопала в хороводе влаги. Колеса уже наполовину погрузились в ее потоки. Журча, вода стекала вниз по улице, низвергаясь сквозь зарешеченные проемы асфальта в канализацию.

За рулем автомобиля сидел лысый с квадратным лицом и маленькими глазами мужчина. Его необычайно здоровое тело было облачено в спортивный костюм. Рядом находился седовласый низкорослый полноватый мужичок в черном смокинге, из под которого проглядывала белая рубашка. Он теребил свой темный галстук-бабочку, выдавая свое нервное напряжение. Его лакированные туфли блестели в унисон мясистому потному лицу. Оставив тяжеловеса за рулем, он с черным кейсом в руке нырнул под зонт, съеживаясь от веявшего прохладой ветра. Несколькими секундами позже, остерегаясь луж, он юркнул в дверь банка. Рабочий день в банке близился к концу. Еще каких-то полчаса и двери его закроются, выпроводив последнего клиента. Спустя две-три минуты, из-за угла вышел высокий худощавый смуглый мужчина в одежде электротехника. Прикрываясь сумкой для инструментов от дождя, прыгая через лужи на тротуаре, он быстрой походкой направился к дверям банка.