- -
- 100%
- +
– Златка, сейчас ты у меня получишь!
С самого детства они не могли обойтись без колкостей в общении друг с другом, да что там без колкостей, в детстве они и подраться могли. И сейчас, став взрослыми, избавиться от старых привычек не спешили. Злата засмеялась и отвернулась, а Аня погасила свет и тоже легла. Какое-то время они еще хихикали и шептались и слышали, что маменьки тоже не спят за стеной, негромко о чем-то переговариваются, тяжело вздыхают, ворочаясь с боку на бок так, что диван под ними жалобно поскрипывает, а потом и не заметили, как уснули. А проснулась Злата среди ночи от элементарного желания сходить в туалет. Вот так и знала: чай на ночь, да еще в таком количестве, это лишнее. Теперь вот придется выходить на улицу, туалета в доме нет. Осторожно перебравшись через безмятежно похрапывающую Аньку, Полянская сунула ноги в комнатные тапочки, набросила на плечи пуховый платок покойной бабушки и, стараясь производить как можно меньше шума, двинулась на ощупь к выходу. Свет в доме зажигать не стала, включила только в коридоре. Поежившись от ночной прохлады, девушка прошлепала по двору к калитке и вышла на огород, где был туалет. Ночь была светлой и тихой. Неяркий свет далеких звезд рассеивал темноту, а в дубраве, за огородами, заливался трелью соловей. Злата, сделав свои дела, не торопилась уходить, сидела, подперев рукой щеку, и слушала…
Но внезапно тишину прорезал приглушенный рокот работающего трактора. И он все приближался…
Девушка вышла из туалета и огляделась, не понимая, откуда доносится звук. Сначала она почему-то решила, что трактор едет по дороге, но оказалось, это не так. Трактор с прицепом и выключенными фарами двигался по старой, заросшей и сто раз перепаханной дороге, разделяющей деревенские огороды и колхозные поля. Происходящее показалось Злате странным и подозрительным. Немного постояв на огороде, она проводила взглядом трактор, а потом пошла во двор, и вместо того, чтобы пойти домой и спокойно улечься спать, вышла на улицу. Она не собиралась во что-то вмешиваться, просто хотела посмотреть, что происходит. Потом она не раз будет проклинать собственное любопытство, а пока в тех же тапочках, батистовой сорочке и пуховом платке, накинутом на плечи, она неторопливо шла по дорожке, вдоль пустых домов и пустырей, ориентируясь на звук. И вскоре оказалась в самом начале деревни, и сразу все стало понятным. Ну, или почти понятным.
У деревни, на краю проселочной дороги, убегающей в лес, лежали огромные скирды дров. Дубы, ольха, осина и береза. Их заготавливало и вывозило из леса лесохозяйство, чтобы по том было удобнее увозить. А сейчас кто-то под покровом ночи грузил их в трактор, вернее, воровал. И к лесхозу это вряд ли имело отношение. Сколько могла стоить древесина, Полянская приблизительно знала, как знала и то, что за подобную кражу светит срок, и не малый. Происходящее было рискованным и опасным мероприятием. И решиться на такое могли только из-за приличных денег. Пригнувшись, девушка подобралась так близко, как вообще это было возможно, и теперь прижималась к старым жердкам, которыми был обнесен приусадебный участок бабы Нины. С него начиналась левая сторона улицы. Раньше здесь стоял дом старых Сераков, но он сгорел еще до Златиного рождения. С тех самых пор баба Нина и сажала здесь огород. Земля тут была хорошая, черноземная, место низинное…
Сквозь сухостой бурьяна Злата отчетливо различала человеческие фигуры, слышала их негромкие отрывистые фразы, которыми они час от часу обменивались и, кажется, даже чувствовала их запах. Девушка определенно никого из них не знала, да и откуда? Она и в Горновке-то немногих знала, особенно сейчас. Полянская кусала губы, чувствуя собственную беспомощность. Мало того, что леса вокруг деревни, которым было больше ста лет, вы резали и вывозили акр за акром, так теперь еще и воровали. Увлекшись происходящим, Злата перестала замечать что-либо вокруг. Поэтому когда рядом неожиданно зашуршала сухая трава, она испуганно дернулась и больно ударилась локтем о жердку. Кто-то невидимый раздраженно запыхтел рядом, девушка сделала шаг назад, и в голую пятку со всего маху впились десятки острых иголок. Она закричала так…
И успела увидеть, как головы мужчин, как по команде, повернулись в ее сторону. Продолжая пригибаться и понимая, как это бессмысленно, девушка, припадая на одну ногу, побежала к деревне. Оказавшись на дорожке, прибавила скорости и обернулась только тогда, когда и дача (бывший дом покойной бабы Дуни), и дом бабы Нины остались позади. Темный силуэт показался на дорожке. Ее преследуют! Прикусив губу, чтобы не закричать, понимая, что бежать до мой по дорожке подобно самоубийству, девушка свернула за угол и понеслась напрямую— сквозь заросшие бурьяном огороды, пустырь и заросли акации…
Тапочки соскользнули с ног, но она даже не подумала останавливаться, чтобы их подобрать. Она почти не чувствовала, как больно впиваются в ступни сломанные сухие бадылья прошлогодней травы. Ведь это было сущим пустяком по сравнению с тем, что могло случиться, если ее все-таки догонят. Оглядываться она не решалась. А родной огород был так близко… Но добежать до него не удалось… Внезапно зацепившись за ржавую проволоку, которой когда-то был огорожен соседский участок, она взмахнула руками и плашмя рухнула в траву…
Глава 2
Злата глухо застонала, чувствуя жгучую боль в ноге, и попыталась подняться. До дома оставалось совсем чуть-чуть, и, возможно, преследователь потерял ее из виду, отстал… Но стоило лишь подумать о нем, как она услышала быстрые, стремительно приближающиеся шаги, сбившееся тяжелое дыхание… Полянская резко обернулась и увидела темную тень, склоняющуюся над ней. Она хотела было закричать, но не смогла. Резко отшатнувшись, девушка потеряла равновесие, упала на землю и ударилась затылком о камень. И тут же лишилась чувств…
Было холодно. Жутко холодно. Злата корчилась на чем-то жест ком, царапающем кожу, пыталась свернуться калачиком, натянуть на колени коротенькую сорочку и обхватить руками обнаженные плечи. И при каждом ее движении тишину нарушал противный скрип ржавых пружин.
Потом что-то легкое и пушистое накрыло ее.
«Бабушкин платок!» – будто ударило в сознание. И все случившееся встало перед ней с отчетливой ясностью. Злата Полянская резко вскочила и села, вцепившись обеими руками в платок, и стала испуганно озираться по сторонам.
Она сидела на старой железной кровати, в одной из заброшенных хат. Здесь было холодно, пахло пылью и сыростью. Не зашторенные окна зияли светлеющими проемами весенней ночи. И стояла гробовая тишина.
Абсолютно ничего не понимая, с громко бьющимся сердцем, девушка пододвинулась к краю кровати и уже собралась слезть, но внезапно скрипнула половица и от стены отделилась тень…
Забыв о раненой ноге, Полянская соскочила на пол и метнулась в сторону, не разбирая дороги, не зная, в каком направлении выход, одержимая единственным желанием – бежать! Бежать без оглядки, куда глаза глядят, только бы подальше отсюда!
Но он оказался проворнее. Поймав за руку, притянул Злату к себе. Слабо вскрикнув, Полянская уткнулась лицом в мягкую ткань свитера, вдохнула терпкий аромат мужского парфюма и почувствовала сквозь тонкую ткань батиста тепло его ладоней, сомкнувшихся у нее на талии. Ее била дрожь, глухие удары сердца отдавались где-то в ушах, а горло сдавили слезы, готовые вот-вот хлынуть из глаз.
– Я никому не скажу… – едва смогла прошептать девушка, предприняв слабую попытку высвободиться из его рук.
Но ответа не последовало. И руки, удерживающие ее, не ослабили хватку, наоборот, прижали еще теснее. Девушка почувствовала, как его губы коснулись ее спутанных волос…
– Пожалуйста, не надо…
Слезы все же покатились по щекам. Она отвернула голову, безуспешно пытаясь противиться тому, что неминуемо последует и чего не избежать. Она, конечно, может попробовать, но…
Она может кричать, просить, звать на помощь, но кто ее услышит? Кто отважится спасти? В деревне ведь одни старики! Она могла сопротивляться до последнего, но умирать вот так глупо не хотелось. Да и поверить в то, что он, возможно, убьет ее, она не могла! Это не укладывалось в голове! Это все походило на сон… Плохой сон…
А между тем его сухие и горячие губы коснулись ее виска, потом ушка, потом щеки, а руки опустились ниже и легли на ягодицы. Он прижал девушку к себе, и она, несмотря на страх, слезы и истерику, которая тугим комом подступала к горлу, почувствовала, как он возбужден. Коротенькая сорочка задралась, маленькие трусики почти не скрывали обнаженного тела, и Злата Полянская ощущала грубоватые горячие руки, ласкающие ее.
Под ладонями, которыми она продолжала упорно упираться, не теряя надежды все же вырваться, девушка чувствовала, как гулко бьется его сердце и учащенное дыхание обжигает ей кожу. То, что он собирался сделать с ней, было очевидным, и она даже не знала, что хуже – быть изнасилованной каким-то мужиком или уж лучше сразу убитой…
Его руки поползли вверх, забравшись под ночную сорочку, ласкали спину, подбираясь к груди, которую девушка тщетно пыталась закрыть руками. Но он с легкостью поборол ее сопротивления. Ладони сжали ее полные груди, а большие пальцы стали нежно массировать соски. Злату вдруг словно током ударило. Колени подогнулись, и, чтобы не упасть, ей пришлось вцепиться пальцами в его свитер. Мужчина потерся щекой об ее висок, щекоча кожу щетиной, а потом, чуть наклонив голову, легко коснулся ее губ легким, дразнящим поцелуем, оставляя на них слабый вкус ягодной карамельки… Полянская уже не отворачивалась, позволяя ему и эти нежные и короткие поцелуи, и сладкую игру с ее нижней губой, которую он покусывал и ласкал губами. Она чувствовала, как от его ласк у нее голова идет кругом, а желание сладкой истомой пульсирует внизу живота. Злата обхватила руками его шею и прижалась теснее…
Господи! Что же она делает? Она ведь его совсем не знает, но желание, вспыхнувшее в ней, сметало все здравые доводы! Никогда раньше с ней не случалось подобного. Никогда раньше она не испытывала такой всепоглощающей страсти к совершенно незнакомому мужчине. А впрочем, и к знакомому тоже не испытывала… Ей бы бежать следовало от него, а она таяла в его руках. Его поцелуи стали другими. Он целовал ее страстно, глубоко, почти грубо… А она отвечала ему. То, как он поднял ее на руки и перенес на кровать, как-то прошло мимо, по-крайней мере, потом она не могла этого вспомнить. Его губы не отрывались от нее, и только в них для девушки сейчас сосредоточилась вся вселенная. Мужчина положил Злату поперек кровати, на мгновение оторвавшись от ее губ. Звякнула пряжка ремня. Он склонился над ней, снова целуя, а руки забрались ей под трусики и проворно освободили ее от нижнего белья. Он вошел в нее резко, почти грубо…
Полянская слабо вскрикнула и, вцепившись в его свитер, из последних сил прижала его к себе. Каждый его толчок, медленный и глубокий, все больше распалял огонь страсти и наслаждения, охвативший каждую клеточку тела. Ей хотелось выгибаться ему навстречу, ловя его движения, хотелось кричать от удовольствия, но вместо этого она кусала губы, впивалась ногтями в его плечи, и голова ее, как в агонии, металась по жесткому тюфяку. Темп его движений ускорился. Со сжатых губ сорвались приглушенные стоны, а локти, на которых он еще пытался удержаться, подогнулись. Мужчина обхватил ладонями ее голову и уткнулся лицом в ложбинку меж шеей и ключицей. На какой-то миг Злата, кажется, лишилась чувств, а пришла в себя лишь тогда, когда почувствовала, как он размыкает объятия и отстраняется от нее. Щелкнула пряжка ремня. Полянская приподнялась. Наверное, нужно было что-то сказать, спросить, удержать, но слова не шли с языка. За все время он не произнес ни слова. И она не была уверена, что сейчас, после случившегося, он захочет заговорить с ней.
Пошарив по полу, он положил что-то на кровать и пододвинул к ней. Машинально протянув руку, она нащупала свои комнатные тапочки, а с ними и нижнее белье. Пуховый платок валялся тут же на кровати. Скрипнули половицы, в светлеющем проеме окна мелькнул темный силуэт. Злата Полянская поняла: он уходит. Только что он сжимал ее в объятиях, даря неведомое ранее наслаждение, а теперь уходил вот так! Конечно, они никогда не встретятся, а если и встретятся, она все равно не узнает его! Она не знает его имени и не представляет, как он выглядит. Медленно соскользнув с кровати, девушка натянула трусики, одернула сорочку, сунула ноги в комнатные тапочки и потянулась за платком, чувствуя, что ее начинает трясти. На дрожащих ногах она двинулась туда, где минутой ранее растаял его силуэт. Низкая дверь в темных сенцах была не запертой, толкнув ее, Злата оказалась на улице и, вдохнув полной грудью свежий весенний воздух, набросила на плечи платок и закуталась в него. Цепляясь за бадылья и пожухлую прошлогоднюю траву, девушка направилась к калитке, и с каждым шагом сомнений относительно заброшенного дома, где все и произошло, становилось меньше.
Это был дом покойной бабы Кати, их соседки. Оказывается, все происходило рядом с их домом, и, может быть, если бы девушка закричала, ее бы услышали и ничего такого не случилось бы. Теперь ей почему-то казалось, что он все же не причинил бы ей вреда, а то, что произошло…
Что ж, в конце концов, она ведь этого тоже захотела… Потом…
Полянская прошла по дорожке и тихонько проскользнула к себе во двор. А на востоке, над лесом, у них за огородами, начинало медленно светлеть небо. Злата вошла в дом и, прислушиваясь к тишине, прошмыгнула на кухню. Ей необходимо было хоть немного привести себя в порядок. Иначе родственники ни за что не поверили бы, что она просто спала себе всю ночь, а проснулась с грязными ногами, трухой в волосах, припухшими губами и безумными глазами, а в том, что они у нее именно такие, она не сомневалась. Кое-как обмыв ноги и собрав волосы в косу, Злата на цыпочках прокралась в столовую, где вчера они пили чай.
Боясь разбудить Аньку или маму, она не стала заходить в зал, вместо этого зашла в комнатку, куда уложили мужчин, и позаимствовала у них постельные принадлежности. Устроившись на стареньком диване, она закуталась в одеяло и закрыла глаза, приказав себе спать и не думать. Но не думать не получалось. Стоило лишь закрыть глаза – и произошедшее вставало перед ней с отчетливой ясностью. И запоздалая реакция – соленые слезы закапали из глаз и горячими ручейками покатились по щекам.
Она плакала, потрясенная до глубины души случившимся, и не заметила, как так вот в слезах и уснула.
А проснулась, когда солнце заливало комнату ярким прозрачным светом, а мама накрывала стол к завтраку.
– О, Златуль! Проснулась! А ты чего здесь спишь? Ты ж легла с Анькой в спальне? Вы что там кровать не поделили? – спросила мама, заметив, что она открыла глаза.
– Да Анька, знаешь, как храпит… – сказала она чуть охрипшим голосом и потянулась в постели.
– Златка, не ври!!! – донесся до нее вопль родственницы из глубины дома.
Девушка лишь улыбнулась в ответ.
– Ну, вставай уже! Завтрак почти готов. На кухне тетя Люда воды нагрела, пойди умойся и приведи себя в порядок!
– А папенька где?
– Пошел с дядь Колей рыбачить!
– В самом деле, рыбачить? И куда? – удивилась девушка.
– Да к нам за огороды, на копанку, и кажется мне, Колька бутылочку прихватил! Лучше б воды с колодца натаскал, скотина! Надо ж все перестирать к Пасхе… Люд, глянь, там на кухне в нижнем шкафчике банка с самогонкой стоит, они ее случайно не ополовинили? Уж очень они на эту рыбалку с утра пораньше рвались!
– А разве в копанке за огородами рыба водится? – спросила Злата, отбрасывая в сторону одеяло и вставая с дивана.
– Водилась лет десять назад. Они проверить пошли! – с мрачным сарказмом ответила Лена Викторовна.
Оказавшись на ногах, Полянская невольно поморщилась. Нога болела, на затылке – огромная шишка, которая при малейшем движении отдавалась тупой болью в голове, да и вообще все тело ломило и ныло так, как будто ее переехал трактор. Злата отправилась в спальню. Анька там как раз возилась с волосами.
– Ты чего удрала? – спросила она Полянскую.
– Да тесно как-то стало! – соврала девушка, отворачиваясь к шкафу.
– Да нормально было. Прошлой ночью спали же…
Злата не сочла нужным объясняться и оправдываться, просто сделала вид, что сосредоточенно изучает содержимое своего гардероба. Правда, на самом деле ей на это было наплевать. Она наугад вытащила синие вытертые на коленях джинсы и полосатую кофточку с капюшоном. Стащив через голову батистовую сорочку, она на мгновение сжала ее в руках. Тонкий материал источал запах мужского парфюма…
Полянская бросила сорочку на пол и стала поспешно одеваться. После вчерашних приключений не помешала бы горячая ванна, ну или на крайний случай душ, но ни того, ни другого в доме покойной бабушки Сонине было.
И водопровода не было, только колодец рядом с домом да старая банька на огороде… Анька ушла, и это позволило девушке со всей тщательностью расчесать длинные волосы, вычесав из них труху. Она собрала волосы в пучок на макушке и скрутила их резинкой. Когда Злата умылась и почистила зубы, они сели, наконец, завтракать, так и не дождавшись мужчин.
– Может, они там уже копанку решили на глубину проверить? – высказала предположение тетя Люда, разливая чай. – И самогонку, кажется, точно отлили. Не может быть, чтобы они на сухую пошли! После вчерашнего мой Колька тут бы за сердце хватался и на коленки падал, умоляя дать ему пять капель на похмелье!
– И мой Юрка не пошел бы, не опохмелившись! А то ведь нашли в кладовке старые дедовы снасти и прямо вот загорелись! Златуля, ты бы сходила к сажалке, глянула, как там наш папаня!
– Сейчас чай допью и схожу! Мам, ну а чем мы сегодня заниматься будем?
– Ой, работы у нас хоть отбавляй! Но сперва, до Пасхи, надо дом привести в порядок да вокруг повыгребать. И огород посадить, и на кладбище сходить, там тоже после зимы неизвестно что творится.
– Я сейчас схожу на копанку, а потом мы с Анькой будем выгребать, да и на кладбище мы тоже можем сами сходить, за день уберемся, – предложила девушка.
Анька недовольно поморщилась. Такая перспектива ее не устраивала. Ей совершенно не хотелось работать. Сейчас после завтрака погулять бы по окрестностям, погода-то какая чудная с утра, а потом примоститься где-нибудь в уголке с ноутбуком и просто отдыхать до обеда.
Доев творог со сметаной и корицей, Злата отодвинула тарелку и встала из-за стола. Она, конечно, тоже приехала сюда не затем, чтобы заниматься хозяйством и контролировать папеньку, который, что называется, дорвался. Но ее не напрягало это, наоборот, приятно было что-то делать вместе со всеми, копаться в земле, приучая себя к деревенскому быту. К тому же, ко всему прочему, Злата собиралась просто наслаждаться деревенской жизнью и природой, общаться с людьми, слушать и делать для себя кое-какие заметки. А уж потом, когда уедут все родственники и она сможет собраться с мыслями и сосредоточиться, оставшись одна, вот тогда-то она и засядет за роман. С собой из города она привезла ноутбук, который сейчас, правда, не выпускала из рук двоюродная сестрица. В маленьком коридорчике, рядом с кухней, девушка обула кеды и вышла на улицу. Солнце ослепляло, теплый ветерок обдувал лицо, а мир вокруг сверкал самыми нежными, самыми свежими красками. Кажется, травка за ночь стала еще зеленее, а почки на кустах смородины уже раскрыли листочки. Береза у дома как будто накрылась тонкой газовой вуалью серо-зеленого цвета. Веселый щебет птиц нарушал тишину, а небо было таким высоким, чистым и голубым, каким оно бывает только весной.
Засунув руки в задние карманы джинсов, Злата, шагая по вспаханному огороду, то и дело поднимала к небу лицо и чувствовала, как душу наполняют радость и счастье просто от того, что этот мир так прекрасен, а она способна эту красоту замечать, принимать и чувствовать.
Двух мужчин у копанки, где еще дед Витя когда-то собирался разводить карпа, Полянская приметила сразу. Они сидели под вербой и то ли действительно увлеченно удили рыбу, то ли им уже было не до нее. Правда, присутствие третьего обнадеживало. Злата подошла ближе, и парень, тот самый, третий, заметив ее раньше папеньки и дядьки, обернулся. Злата не знала его, но вспомнила сразу.
Кажется, это он вчера прогуливался в сумерках по деревне. И сейчас, наблюдая за ее приближением, он улыбнулся так, как улыбнулся вчера, увидев ее в светящемся окне. А Злата не смогла не улыбнуться в ответ.
Просто улыбка у него была такая открытая, искренняя и располагающая, что не ответить на нее казалось невозможным.
– Здравствуйте! – сказала девушка. – Папуль, я не помешаю? – обратилась девушка к отцу, пытаясь заглянуть ему через плечо.
– А, дочка! – обернулся мужчина. – Нет, не помешаешь! – махнул он рукой.
– Клюет?
– Клюет!!! – со всей серьезностью заверил ее дядя Коля.
– Так вы много уже наловили? – спросила она, поверив его серьезности, а потом бросила мимолетный взгляд в сторону парня и, увидев, как он поспешно отворачивается, пряча улыбку, все поняла.
– Так, ясно, – пробормотала девушка. – Дядь Коля, так уха сегодня будет? – Златуль, так ты понимаешь, дедовы снасти уже сгнили давно и крючки ни к черту! Только клевать начнет, мы с твоим папашей давай вытягивать, а она – бац! – и сорвалась, зараза! Не рыбалка, а одно расстройство!
– А ты, дочка, чего пришла? Мама прислала? – несколько настороженно спросил Полянский.
– Ага! Проверить, не пошел ли ты ко дну! Заодно к завтраку позвать, и лучше вам не дожидаться, пока мама с теть Людой заявятся сюда! Кстати, а это уже я вам как любящая дочка и племянница сообщаю: они ваш замысел разгадали, самогонку в банке проверили, ее там не хватает малость! – Златуль! – возмутился папа с невинным лицом. – Да мы здесь ни причем! Когда ж мы успели?! Мы ж вообще завязали с Коляном! Вот сейчас уже идем завтракать и за работу! Будем огород копать! Вот так!
– Папуль, ну, я тебе, конечно, верю, только боюсь, что мама и тетя Люда настроены не столь оптимистично! Так что ты уж готовься!
– Ой, жизнь моя… – протянул дядя Коля. – Юрик, а дочка у тебя золото! Моя б Анька тут, знаешь, как верещала бы уже? Вся деревня слышала бы!
Полянский хмыкнул.
– Так ее ведь не зря Златой зовут! Кстати, это я ее так назвал! – гордо сообщил он.
– Не зря! Златуль, а мы тебе вот, кстати, жениха нашли! – опомнился дядя Коля, поднимаясь на ноги.
Его шатнуло в сторону, но Злата сделала вид, будто не заметила этого.
– Так я замуж вроде не собираюсь! – Правильно, доча! Рано замуж, но он такой хороший хлопец и в рыбалке разбирается!
– Только в рыбалке? – с широкой улыбкой обернулась девушка к парню— симпатичному высокому блондину с голубыми глазами.
– Исключительно в рыбалке! – стараясь быть серьезным, заверил молодой человек, но улыбка все равно не уходила, затаившись в уголках его губ.
– Алексей Блотский.
– Злата Полянская.
Леша протянул руку, и девушка подала свою.
– Приятно познакомиться! – сказал он, пожав ее ладонь, и почти сразу отпустил.
– Взаимно! – улыбнулась в ответ девушка.
– Погода чудесная. В доме просто грех сидеть. Я с самого утра гуляю по окрестностям, вот и наткнулся на ваших родственников. Веселые товарищи!
– О, да! Веселятся третий день, как видишь! Только сего дня им это даром не пройдет! Ты не местный, Леша? Я тебя в Горновке раньше не встречала. Ничего, если я на «ты»?
– Нет, все в порядке! Я действительно не местный, моя бабушка, Ольга Тимофеевна, с дедом пару лет назад купили здесь дачу. Но я редко к ним наведывался и каждый раз ненадолго.
– А я немного знаю твою бабушку! Она и баба Маня, ваша соседка, были подругами моей бабушки! Теперь уж, я думаю, мы сможем с ней познакомиться поближе…
– Почему?
– Я собираюсь задержаться в Горновке.
Парень приподнял брови, внимательно глядя на нее, но в этом его движении не было вопроса, скорее, ожидание продолжения.
– Вернее, я даже хочу пожить здесь. И если понравится, останусь!
– Здесь действительно очень красиво. Но даже не в этом дело, не так ли? Здесь и живется, и дышится как-то по-особенному и действительность воспринимается, как будто через стекло. Исчезает негатив, – только и сказал он.
– А я думала, ты скажешь, я сошла с ума! – засмеялась девушка.
– Почему? – удивленно спросил он.
– Именно так считает моя двоюродная сестра, и не только она! Все мои однокурсники, наверное, все еще пребывают в состоянии легкого шока от моего выбора! Сельская школа в качестве места работы и глухая деревня в качестве места проживания!
– Романтика! – улыбнулся Леша.
– Правда?
– Конечно!
– Ладно, Лешка, я пойду, у меня на сегодня еще куча дел. Но я думаю, мы еще встретимся, и я могла бы показать тебе окрестности! Я здесь все-все знаю! – сказала девушка.
– Я пока не уезжаю, так что мы могли бы встретиться завтра здесь же, на рассвете, понаблюдать, как восходит солнце, и погулять. Если это, конечно, не рано для тебя?