Любовь и роскошь

Глава 6

Джон Тревис Колтрейн, которого члены семьи и близкие друзья звали просто Колтом, сидел на вершине заросшего травой холма, возвышавшегося над ранчо Колтрейнов.

В воздухе витал одурманивающий запах свежего сена. На западном краю необъятного горизонта паслось стадо. У ног Колта раскинулся пышный ковер из белого и розового клевера, легко покачивающегося в такт дувшего из пустыни ветерка.

Был поздний летний вечер, и он, прислонившись к жесткой коре громадного тополя, предался размышлениям о жизни.

Дела на ранчо и серебряном руднике шли отлично. Минуло уже больше года с тех пор, как он едва не лишился их.

Дрожь электрическим зарядом пронзила его высокое мускулистое тело. Каким же глупцом он оказался, но Гевин Мейсон действительно замечательно продумал свой план. Бриана, согласившаяся на ложь только из-за младшего больного брата, которому срочно требовалась медицинская помощь, неплохо выступила в роли Дани. Как только он решил, что переспал с собственной сестрой, он в тот же момент захотел избавиться от мук совести, а потому переписал все свое имущество ей, словно в уплату за содеянное. Когда он в конце концов очнулся и понял, что после всего произошедшего конец света не наступил, он вернулся домой и узнал, что Мейсон уже все подготовил для продажи поместья Сету Пэрришу, которому принадлежали угодья, примыкавшие к его ранчо с севера. Сет, узнав о том, что Колт был обманут, тут же согласился вернуть имение.

Итак, Колт отправился в Европу, а именно во Францию, для того, чтобы найти Бриану, правду и… деньги Колтрейнов.

Ему повезло, однако он заплатил за свою победу слишком дорогую цену.

Бранч Поуп, его управляющий и лучший друг, погиб от рук одного из членов шайки Мейсона.

В конце концов, неотступно следуя за негодяем, Колт обнаружил его след на греческом острове Санторин и, направившись туда, отыскал все свое золото. Там же в горячей схватке были убиты Мейсон и его злодейская шайка.

Колт понял и простил Бриану; даже привез ее с собой в Америку, забрав и ее брата. Какое-то время они жили довольно счастливо, никогда не задумываясь о будущем, а просто наслаждаясь компанией друг друга и проводя долгие, страстные часы в постели. А затем, словно гром среди ясного неба, каждый из них неожиданно пришел к выводу, что хотя все то, что было между ними, замечательно, этого совсем недостаточно для того, чтобы строить дальнейшую семейную жизнь.

Они расстались, и расстались друзьями. Она неохотно взяла деньги, которые он настоятельно предлагал ей, и направилась на восток в поисках новой жизни.

Периодически он получал от нее письма. В Бостоне она устроилась гувернанткой в одну богатую семью, которая позволила ее брату жить вместе с ней. Она вернула Колту часть денег, заявив, что считает их взятыми в долг.

Колт покачал головой и улыбнулся. Бриана – прекрасная женщина, и однажды она осчастливит кого-нибудь, став отличной женой… но не для него.

Иногда он задавался вопросом: суждено ли ему вообще когда-либо жениться и остепениться? Ему, без сомнения, нравились женщины. Он наслаждался их обществом – в постели, и не только. Он никогда не использовал их в своих целях и ни в чем не обвинял, но всегда, когда они расставались, старался сделать так, чтобы они покидали его счастливые и удовлетворенные. Колт был твердо убежден в том, что отношения между мужчиной и женщиной должны строиться на основе взаимного партнерства, а не на подавлении.

Он бросил взгляд в сторону двухэтажного дома, который можно было без преувеличений назвать настоящим особняком. Широкое переднее крыльцо, высокие и величественные колонны. Мраморные ступени. Красивое место. Место, которым можно гордиться. Но он был холостяком, и зачем ему этот двухэтажный особняк с двенадцатью комнатами?

Серебро и скот. Его отец, Тревис Колтрейн, создал настоящую империю, а когда вместе с его матерью, Китти, обустроился в Париже, переписал все свое имущество, разделив его между ним и его сводной сестрой. Теперь Дани находилась там, вместе с ними, а управлять и следить за ранчо и серебряным рудником должен был он.

Прошел уже год после того, как он вернул имущество семьи, и Колт считал, что все шло нормально.

Новый управляющий, Барт Таунсенд, седой, закаленный жизнью, прекрасно знал, как держать в полном повиновении сотню работников, не позволяя им ни на мгновение расслабиться. Колту вообще ничего не приходилось делать.

И он начинал чувствовать себя немного… бесполезным. И немного одиноким.

Иногда, субботними вечерами, когда наемные работники отправлялись в город, чтобы повеселиться там от души, он и Барт садились на переднее крыльцо, пили холодное пиво и разговаривали.

И неизменно Барт намекал Колту на то, что ему пора бы уже подумать о женитьбе:

– Тебе нужна женщина постоянно, а не только в те моменты, когда в тебе просыпается желание. Пора бы уже задуматься о том, чтобы обзавестись детишками, которые бы росли и заботились о ранчо. Нет ничего хорошего в том, что ты встречаешься то с одной, то с другой, но ни с кем не заводишь серьезных отношений. В последнее время ты все больше бесцельно слоняешься по ранчо.

Колта забавляло вмешательство Барта в его личную жизнь, и он обычно поддразнивал его:

– Почему бы тебе не воспользоваться своим же собственным советом и не найти хорошую женщину? Женись. Я уже говорил: дам тебе земли, на которой можно построить дом.

Как всегда в таких случаях, Барт начинал сопеть и что-то невнятно бурчать про то, что он уже слишком стар для того, чтобы привыкать к постоянному обществу женщины, а затем быстро переводил разговор на другую тему.

Колт улыбнулся. Сегодня была как раз суббота. Он не планировал отправляться в город вместе с работниками, значит, снова заберется на крыльцо вместе с Бартом и прослушает в который раз ту же самую лекцию.

По правде говоря, он не раз задумывался над тем, каково это – жениться, любить кого-то, иметь подле себя близкого человека. Возможно, совсем неплохо заполнить пустоту сердца и большой особняк детьми.

Кстати, недостатка в претендентках на место его жены отнюдь не наблюдалось.

Взять хоть Мелиссу Вейтли, хорошенькую дочку Дока Вейтли. Она, возможно, и не обделена мужским вниманием, но довольно прозрачно давала ему понять, что в списке кандидатов на ее руку и сердце он занимал верхнюю строчку. Не проходило недели, чтобы она не прислала ему приглашение отобедать у них в воскресенье.

Или Ариста Бленкеншип, молоденькая учительница. По крайней мере каждые две недели она приглашала его на обед и постоянно присылала всевозможные пироги и кексы.

Он не слишком заносился, хотя и признавался сам себе, что каждая молодая особа в городе порой туманно, а иногда и открыто давала ему знать, что была бы не прочь стать госпожой Джон Тревис Колтрейн.

Колт трезво оценивал свои достоинства. Он был богат. Кроме того, следовал по стопам своего отца и продолжал весьма успешно вести дела семьи Колтрейн. Он знал также, что его считали привлекательным. Высокий, мускулистый, с темными волосами и серо-стальными глазами – бесчисленное количество женщин твердили, что он был бесподобно хорош, так что в конце концов он и сам в это поверил.

Итак, вопрошал он себя, почему он не может найти ту, на которой мог бы жениться?

Однако это был далеко не самый главный вопрос, который беспокоил и преследовал Колта в подобные моменты тихого раздумья.

Самым болезненным и неприятным было то, что он не доверял женщинам. Слишком часто обжигался. Даже Бриана, которая, как он считал когда-то, любила его, на самом деле лишь использовала, ловко обманула. Именно от этого в сердце навсегда остался горький осадок.

Возможно, с горечью размышлял он, ему просто скучно. С тех пор как он вернулся из Европы, в его жизни не происходило ничего интересного. По сути, он лишь наблюдал за тем, чтобы другие успешно справлялись со своими обязанностями. Конечно же, надо было обучать пони, делать хозяйственные записи, принимать решения, участвовать в десятке мельчайших работ по дому. Но все это было не то, о чем он мечтал, не тот путь, следуя которому хотел прожить свою жизнь. Поэтому он без большого энтузиазма встречал каждый новый день, просыпаясь утром. Ему необходимо что-то иное – всем своим существом он чувствовал… желал… Только не мог определить, чего именно.

Вдалеке он заметил одинокого всадника, скачущего по дороге, ведущей в имение. Должно быть, Барт, который отправился в город, чтобы заказать поставки, взять почту и выполнить некоторые другие поручения.

Он поднялся со своего уединенного места и начал спускаться к подножию холма. К. тому времени когда он достиг крыльца, Барт уже осаживал лошадь.

Он широко улыбнулся Колту, протягивая маленькую плетеную корзинку:

– Должен был постоянно балансировать: мерин мог повалиться на бок. С пожеланиями всего наилучшего от леди Мелиссы Вейтли.

Колт взял у него корзинку. Он ожидал нечто подобное. Мелисса всякий раз околачивалась возле универмага, когда Барт или сам Колт совершали субботние покупки.

Барт спешился.

– А в седельном вьюке есть свежая выпечка с приветом от леди Джессики Оунс. – Он нахмурился, словно в глубоком раздумье. – Не припоминаю, чтобы раньше от нее были презенты. Вообще-то не могу даже вспомнить, что видел ее прежде. Хорошенькая маленькая блондинка с большими зелеными глазами. Едва только леди Мелисса испарилась, как появилась эта, подошла, представилась, сказала, что ей сообщили о том, что я ваш управляющий, и спросила, не буду ли я так любезен, чтобы отвезти вам немного лакомств и напомнить о том, что вы обещали выпить чашечку чая в ее доме в следующий раз, когда посетите город.

Колт наморщил лоб, усиленно пытаясь припомнить, кто такая эта Джессика Оунс. В последний раз, когда он был в городе, то заезжал к дантисту, помощницей которого работала молоденькая девушка, и она что-то сказала насчет того, что он, возможно, заедет к ней как-нибудь и познакомится поближе, поскольку она недавно переехала и никого не знала в городе. Но была ли она блондинкой? Ни за что в жизни он не мог припомнить.

Барт на мгновение отвлекся от своих подшучиваний и протянул ему пачку писем.

– Одно из Парижа, – указал он.

Именно его Колт без промедления распечатал и быстро пробежал глазами аккуратно написанные рукой его матери строчки, которая рассказывала в подробностях о том, как они с Дани только что вернулись из поездки в Монако, куда ездили, чтобы забрать кое-какие вещи из имения де Бонне.

Он продолжил читать дальше о том, где говорилось, что Дани планирует открыть свой собственный антикварный магазинчик и продавать произведения искусства. А когда Дани будет путешествовать по Европе в поисках интересных экспонатов, управлять магазинчиком будет его мать.

Она надеялась, что с ним все в порядке, уверяла, что сильно любит его, скучает и надеется в ближайшем будущем приехать домой.

Колт сложил письмо, убрал его в карман жилета из оленьей кожи и задумался. Его отец всегда много путешествовал, теперь Дани тоже собиралась отправиться в путешествие… И вдруг Колт совершенно ясно понял, что ему делать со своей жизнью.

Он вскочил на ноги, расправил плечи, улыбнулся и пошел к дому. Ему так много предстоит сделать!

– Эй, куда ты направился? – тут же воскликнул Барт. – Еще даже не стемнело. Мы же хотели приготовить бифштексы, как всегда, выпить пива. Зачем проводить субботний вечер в одиночестве? Старина Пит не поехал в город. Вместе с ним мы займемся едой и скоро приготовим что-нибудь вкусненькое, а потом он присоединится к нам.

Колт распахнул дверь, затем повернулся, окинул Барта долгим, задумчивым взглядом и объявил:

– В понедельник я уезжаю. Мне еще нужно многое сделать.

– Уезжаешь? – Барт уже суетливо бежал к крыльцу, а на его лице застыло недоумение. – О чем ты говоришь? В это время года нам некуда ехать. Надо заняться подготовкой к зиме и…

– О, Барт, мне есть куда поехать, – сказал Колт с тихой улыбкой. – Европа.

– Европа? – взвился Барт. – Тысяча чертей!

Колт вошел в дом и обронил через плечо с таким бесстрастным видом, словно путешествие за океан было для него обычным делом:

– О, там же моя семья. Я скучаю, хочу лучше узнать мою сводную сестру. Хочу потратить хоть часть тяжелым трудом заработанных денег. Я просто хочу жить.

Он торопливо зашагал по лестнице, Барт все еще что-то кричал ему вслед, но он продолжал быстро подниматься твердой поступью уверенного человека.

Он надеялся, что сама судьба назначила ему долгожданное свидание.

Глава 7

Сирил Арпел придирчиво рассматривал свое отражение в огромном вертикальном зеркале возле главного входа в особняке Колтрейнов. И пришел к выводу, что представившаяся его взгляду картина весьма нравится ему – стройный, хорошо сложенный молодой человек высокого роста. Темные непокорные волосы слегка вьются, придавая облику и мальчишескую непосредственность, и мужественность.

Ему нравилось его лицо. Чисто выбритое, с гладкой кожей. Зеленые глаза. Красивый римский нос. Легкий намек на ямочку на подбородке.

Серый, в тонкую полоску костюм прекрасно сидел на нем и придавал ему вид удачливого человека, каковым он без ложной скромности себя считал, став после долгих лет упорной борьбы одним из наиболее уважаемых продавцов антиквариата в Европе.

Он дотронулся до темно-бордового галстука. Приятный на ощупь, он был той шаловливой черточкой в его костюме, благодаря которой Сирил не выглядел слишком уж строгим и напыщенно солидным. В конце концов он был одним из самых желанных холостяков в Европе и собирался наслаждаться этим положением еще долгое время. Похотливая улыбка тронула его губы, когда он вспомнил об упоительных моментах, которые провел в самых лучших борделях континента. Жена только привяжет его, а он наслаждался разнообразием окружавших его женщин.

Конечно же, никто и не подозревал о той, другой, жизни Сирила. На поверхности, в обществе, он пользовался репутацией человека утонченного, изящного и, несомненно, воспитанного в лучших традициях. Он никому не позволит проведать о своих диких ночных оргиях. Это была его тайна, и он собирался тщательно охранять ее и впредь.

Пальцем, обтянутым безупречно белой перчаткой, он дотронулся до звонка, глубоко вздохнул и стал ждать. Как и все остальные члены высшего парижского общества, он был наслышан о мадемуазель Даниэлле Колтрейн, дочери уважаемого и состоятельного американского посла Тревиса Колтрейна, и о ее планах открыть антикварный магазин на Монмартре на правом берегу Сены. Ему так же, как и всем остальным, кто прослышал о таинственной находке Дани в унаследованном ею имении в Монако, не терпелось увидеть картины, о которых шептал в благоговейном трепете весь Париж. Однако он не собирался дожидаться официального открытия магазина, поэтому и обратился к мадам Китти Колтрейн с личным посланием, в котором умолял предоставить ему возможность получить частный просмотр сокровищ. Сирил был неплохо знаком с ней благодаря ее неподдельному интересу к миру искусства, и живописи в особенности, а потому чувствовал, что она уважительно отнесется к его просьбе, и был немало обрадован, когда она действительно пригласила его посетить свой знаменитый особняк.

Дверь открылась, и Сирил протянул свою выгравированную визитную карточку представительному дворецкому. Ему предложили пройти в сверкающий вестибюль, где оставили одного всего лишь на мгновение, прежде чем провели в украшенную цветами гостиную, где и приняла его сама мадам Колтрейн.