Сайны Флорауны и Дневник Снов
- -
- 100%
- +
– Ничего страшного, попробуйте в следующий раз. Вдруг выпадет Ваш сон? – почтительно пояснил услужливый дядечка.
«Бенедикт, высший хранитель сна» – заметила Эйя пометку на его бэйдже и молча прошла мимо. Она зарылась в пуховое одеяло и, немного поворочавшись, снова уснула.
Потолок озарило фарами проезжающей машины, загудела чья-то сигнализация. Эйя очнулась. Хрустальная люстра освещала спальню тусклым Желтым Светом. В воздухе чувствовался дым, но не сигаретный, не древесный, какой-то иной. Эйя решительно встала, Бенедикт снова указал ей на дверь. При скудном искусственном освещении он уже не казался столь приветливым. На ржавой пигментированной коже отчетливо просматривались морщины, под тонкими черными бровями темнота впавших глаз. Эйя проследовала к уборной. В отражении зеркала в массивной серебряной раме сидела она – ребёнок со стрижкой «под мальчика». В горе из подушек малыш, повернувшись к ней спиной, играл с Ребеккой в индейцев. Работники сцены направляли осветительные приборы на уже знакомый серый занавес. Как только прожекторы заработали, в их лучах на драпировке проявились тени двух танцующих демонов. «Значит вот кто трепал это бархатное полотно в прошлый раз», – ни к чему подумала Эйя и пошла своей дорогой. Изящно расписанный унитаз всё также стоял на закреплённом за ним оазисе, источая ароматы поздней весны. Эйя склонилась, опустив голову в небулу. Обшарпанные стены, невыносимая вонь, голые люди средних лет и старики с серой обвисшей кожей толпились в номере этажом ниже. «Как зомби… Вероятно, там же они испражняются, месят всё это своими голыми ногами, которых не видно даже», – подумала она. Серые тела стояли очень плотно друг к другу, пронизывая опустевшим взглядом стены и полысевшие затылки таких же, как они. Эйя хотела было зажмуриться и вернуть свою голову обратно, ведь от всех этих зловонных газов слезились глаза, как в комнату вошел Он, Нико… Сиюсекундно её обоняние отключило, а рефлекторный плач сменился на вой где-то глубоко внутри грудной клетки. Он, с иголочки одетый, строгий, подкачанный, как всегда со свежей стрижкой, осмотрелся, и хотел было уходить, но капли воды с потолка и хрипящий рёв Эйи заставили его притормозить и поднять кристально-синие раскосые глаза к осыпающемуся потолку. Через туман эфира она тянула к нему посеревшие руки. Она орала что-то сквозь слёзы, звала его, пытаясь залезть в унитаз целиком и выбраться через дыру в потолке к нему…
…
– Алло. Да. Девушка. Молодая, кажется. В одном белье… Не знаю, лежит в луже крови. Видимо, выпала из окна многоэтажки… Не знаю… Пересечение Минтгэтан и Сальвигрэнт, – проходившая мимо женщина в деловом костюме диктовала оператору адрес отеля.
Вокруг тела начали собираться редкие зеваки. На мокром от дождя и крови асфальте мелькали блики фар проезжавших машин. Вдали послышался нарастающий гул сирены.
…
…Глубоко в своих фантазиях
Я лежу у тебя на груди и плачу навзрыд.
Слёзы бегут по моим вискам…
…
Флешбек.
7 лет назад, незадолго до Их знакомства…
…
– Фу ты! Какая вонь! – недоумевал водитель автопогрузчика. – А вот и оно! Здрасьте-приехали! Канистра с растворителем-то не закрыта…
– Эй, Фредриксон!
– Что?
– Фредриксон!
– Ну что тебе? Я занят! Крышку ищу, надо…
– Фредриксон! – снова прервал его напарник. – Здесь какая-то девушка!
Рабочие склада встали в метре от лежащей в луже собственной мочи Эйи. Оба стояли, как вкопанные, заткнув носы рукавами и прислушиваясь к тишине, однако та продолжалась недолго, внезапно её сменил вой противопожарной сигнализации.
– Фу ты ну ты… Ну что встал, как болван! Вызывай скорую… Или… уже полицию… Да не трогай её, лучше иди, заткни чем-нибудь эту чертову канистру, а я наберу начальника… Тут дело такое… – добавил Фредриксон, подергиваясь то туда то сюда.
Самотёком, за считанные минуты вместе с табуном рабочих, бегущих по лестницам вниз, новость разлетелась по заводу. Эйю перетащили на залитую бетоном площадку прямо перед складом на всеобщее обозрение. Со всех сторон её окружали «избранные» со всех отделов, босс-отец стоял рядом с хлопочущим штатным молоденьким доктором, изредка она перекидывалась короткими фразами с Рудольфом. Скорую бы отдан приказ не вызывать, Эйя медленно приходила в себя.
– Нет пожара, да? Учебная? – шепнула Миа из отдела кадров стоящей перед ней Фриде.
– Учебная, – подтвердила та.
– Что он сказал? Я разобрала «отравление парами» и «гиперчувствительная», – не унималась сотрудница.
Весь арт-отдел уместился в глубине толпы из 30 с лишним человек, часть персонала уже разбрелась по своим делам, но кучка зевак, как стайка изумлённых сурикатов, вертя шеями, наблюдала за происходящим. Эйя сидела на старой куртке-авиаторе, опершись на руки, на плите.
– Смотри, как боится штрафов, а там-то и расследованием запахнет… – продолжила Фрида с усмешкой, отклонившись назад к Мие.
– Да уж, мог бы родной дочери скорую вызвать. Но решил замять происшествие… – подтвердила та.
– Что тут вам, цирк приехал? Быстро по рабочим местам! – вмешался в бабский трёп Рудольф. – А ты проводи эту до проходной, на сегодня свободна! – кинул он арт-директору.
– Эту… То бишь свою дочь… Олень чертов!… – прошипела Фрида Мие, и, не отводя презрительного взгляда от начальника, она, гордо и размеренно чеканя набойками, подошла к Эйе. Толпа растеклась по своим делам. Наступило время обеда.
…
Моника сломя голову неслась по лестнице вниз, периодически уворачиваясь от возвращавшихся с брейк-тайма коллег. За полой невзрачного серого пиджака она пыталась удержать нечто цветастое, однако в лестничных пролётах оно, извиваясь, стремилось вырваться на всеобщее обозрение.
– Вот они где спрятались, а я тут как тут! – в попытках отдышаться Мон засунула свою щекастую голову в дамскую комнату.
– Входи и закрывай дверь, – шепнула Фрида.
Мон вытащила из-за пазухи принтованный шелковый платок.
– Боже, как неловко… – сетовала сидящая на крышке унитаза полуголая Эйя, пока Фрида застирывала её юбку. В руках она переминала какой-то плоский и широкий полиэтиленовый колпачок.
– Да брось ты, всякое бывает! Вечно эти рабочие что-то забывают, на этот раз канистру не закрыли, ужас! Сама-то как? – не унималась Моника.
– Ничего, голова только болит. Снилась муть такая, будто я стою одна, рядом куст, вокруг пустошь, и вдруг какой-то жуткий звук, прямо надо мной. Какой-то космический корабль, мигает. Хочется рассмотреть его, но нет сил поднять голову, всё тело тянет к земле…к чему бы это?
– Сигнализация!? – хором озвучили свою интерпретацию происходящего Фрида и Моника.
– Да, точно, противопожарная сигнализация, учебная тревога была, быстро отключили, – подтвердила Мон. – А ты там зачем прогуливалась, дурашка? Что забыла-то на складе, признавайся! – продолжила Моника, Эйе же стало немного стыдно.
– Да ладно, отстань от неё со своими расспросами, не самое подходящее время, – оборвала её Фрида и обратилась уже к Эйе: – А насчет снов дам тебе один совет: если они у тебя такие яркие, – начала она.
– Яркие…да…более чем, – немного оживилась, несмотря на своё ущемлённое положение, девушка.
– … Тогда меньше думай, больше записывай. Один мой приятель так делал на протяжении 10 лет, а теперь, ищите этого миллионера на книжных полках страны. – Фрида театрально развела руками, как фокусник, закончивший выступление: в одной из них была практически сухая легкая юбка, фен для рук отключился. – Да, свитер ты тут вряд ли отчистишь, сесть может. Разберешься дома.
Фрида мастерски накрутила припасённый Моникой платок вокруг шеи и плечей Эйи так, что простому обывателю отличить сложную конструкцию от настоящего магазинного топа было бы проблематично, да и немного помятый зад юбки драпировка перекрывала неплохо.
– Вот, так, пожалуй, лучше… – в завершение начальница повесила ей на шею свою массивную цепь с медальоном. – Сейчас вызову такси, сумку уже вынесли к проходной.
– Но… – Эйя схватилась за платок.
– Завтра вернёшь, – успокоила её Фрида. – Дыши-отдыхай, увидимся в понедельник.
Фрида и Мон, проводив новенькую на выход, медленно пошагали наверх:
– Знаешь, она, конечно, только пришла к нам… Такая папенькина дочка и тому подобное, но, думаю, не стоит её опасаться, – сообщила арт-директор.
– Возможно… – задумалась Моника. – По крайней мере не наглая, так кажется. Значит, травля и игнор новобранца официально завершены?
– Думаю, да.
– Окей, сообщу, пожалуй, остальным, – Моника начала набирать сообщение в рассылку. – А что за друг такой? Писатель? Фантаст? Почему я раньше не слышала. Миллионер, говоришь? Может, познакомишь, или он как всегда …? – хихикнула она.
– Ахха, ерунда, придумала я его, чтоб немного её отвлечь от…
– Ну вот, а я уж… раскатала губу… – расстроилась Мон.
– Да ладно тебе, – Фрида похлопала подчинённую по плечу. – Ты же видела крышку у неё в руках?
– Нет, а что? – Моника оторвалась от телефона.
– Пластиковая, широкая… Похоже, что от дихлорэтана… – арт-директор начала игру в самого известного сыщика.
– Не может быть! – Мон прикрыла рукой пухлый рот. – Думаешь, это она… специально так?
– Думаю, да.
– Думаешь, это она так из-за нас? Хотела покончить… – Монику внезапно пронзило чувство вины.
– Прекрати! – оборвала пустые домыслы Фрида. – Думаю, нет. Может, скорее парень или что-то вроде того. Мы это обязательно выясним, но позже, когда всё уляжется… Да, и после не вполне оправданного моббинга с нашей стороны нужно заново вливаться в доверие… Позовём её на ланч в понедельник?
– Отлично! Мне с ней крупный проект предстоит доводить до ума. Ведь надо знать врага в лицо, правда? А может, натаскаем её потом что-то важное доносить от папаши? Из первых уст, так сказать, – хихикнула Моника.
– Конечно, натаскаем! – тут Фрида вспомнила, как застирывала обоссанную юбку Эйи, – Куда ж она денется? – начальница со скрипом рассмеялась подобно ведьме, грозя кривым пальцем с парой крупных перстней на нём: – Ведь за ней должок!
…
Часть 2. Они/Их.
О правильных решениях.
Восстановление после аварии шло вполне себе обычными темпами. Вся левая часть тела и голова Нико были если не перебинтованы, то скрыты за пластиковыми каркасами на шарнирах. После утренних уколов боль почти стихла. Передвигался он достаточно быстро по сравнению с первыми днями после операции, и по этой причине рассекал вдоль и поперёк пропитанный медицинской химией плотный воздух коридора в ожидании перевязки. Время должно было ползти медленно, но с учетом скорости пролетавших мыслей продвигалось невероятно резво, скачками. Нечеткие белые тени таких же как он стали постепенно образовываться в очереди у кабинета. Нико по-прежнему не видел лиц, только плывущие силуэты с двоящимися пятнами голов. Миопия высшей степени. Присохшие линзы с его глаз сдирали всем отделением, только когда он пришел в себя. Очки пока не принесли, из родственников и друзей никто не приходил. Перевязка прошла преимущественно привычным образом. Левую руку частично освободили, выдали новый каркас: торс и одна нога скрыты под ним почти полностью, на плече лямка-ремень, чтобы регулировать размер. В белой свободной футболке и кальсонах, в пластиковых доспехах, он казался себе героем аниме, хоть и не видел четкого отражения в зеркале напротив кушетки. Запах, правда, немного подкачал, но полноценный душ не светит ещё очень долго. Далее он был направлен к столу у окна, в коридор. Там, напротив фамилий пациентов в специальном лотке оставлены стаканчики с водой и прописанными таблетками. Нико наклонился к столу, сощурился изо всех сил, но… своей фамилии так и не нашел. Её не было, абсолютно точно не было.
« А моей тут нет…» – тихо промолвил он себе или разбредающейся по палатам толпе белых теней. Кучка молоденьких смеющихся медсестёр обернулась на него, и одна из них без удивления и сожаления сказала: «ДА ПОТОМУЧТО ТЕБЯ НЕТ!» – тут же отвернулась обратно и продолжила шушукаться с подружками. Земля начала уходить у Нико из-под ног, сердце не колотилось, только шум в голове смешал все звуки в коридоре. Подлетев к зеркалу в вестибюле, он увидел лишь отражение противостоящей стены. Что-то с невероятной силой как за лямки начало тянуть его наверх. Он сопротивлялся, как мог, цепляясь за воздух. Примерно в полуметре от потолка движение замедлилось и тоном, граничащим с инфразвуком, в голове прозвучал женский голос: «У ТЕБЯ ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН ШАНС, НО ПРАВА НА ОШИБКУ НЕ БУДЕТ. ПРИНИМАЙ ТОЛЬКО ВЕРНЫЕ РЕШЕНИЯ». На последней фразе Нико уже выбегал из входной больничной двери, преодолев все неизведанные сопротивления и лямки, продолжавшие тянуть назад и вверх. Картинка вестибюля начала исчезать, … сменяясь на сумрачный вид реанимации. Одним рывком свободной от повреждений руки он выдернул эндотрахеальную трубку. Под писк индикатора сердечного ритма шипение в голове угасло.
– Фред…. – удалось простонать ему сухими губами.
– Смотри-ка, очнулся боец, – бросила проходившая мимо санитарка кому-то за стеклом. – Не волнуйся, в соседнем крыле твой друг, – было адресовано уже ему.
Пробудившийся после 18-часового медикаментозного сна, но мыслящий трезво, как никогда, Нико знал, что это ложь. Из глаза так и не вытекла слеза. «Надо как-то отодрать эти линзы», – пришло в голову что-то рациональное.
Восстановление после аварии шло ускоренными темпами…
…
– Мам, меня завтра выписывают, а ты тащишь тут сумками всякое.
– Да ладно тебе, вот возьми хотя бы виноградный сок, и твой любимый рисовый рулет… и как ты придумал есть эту гадость, не пойму, – самозабвенно бормоча, шуршала пакетами женщина с уставшими глазами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
– Думаешь, захоронение?
2
– Немаловероятно.
3
Вероятно после аварии, но Эйя просто не знала его до…
4
Человек, способный материализовать феечек из пыли, и не такое может себе навоображать.
5
Предпочитает не смешивать кофе ни с чем, или, быть может, просто на новомодной диете, о которой умалчивает, но судя по предыдущему опыту, это ненадолго.
6
Вероятно, избегала контактов с муравьиными душами или же пыталась таким незамысловатым образом снизить дозу кофеина.
7
Нечто среднее между Purple Magic и Imperial Purple, как казалось Эйе, но все остальные считали Нико просто смуглым.
8
Джи – от англ. «Gee!», что обозначает обычное ругательство типа русского «Блин».
9
Паразит, вызывающий сонную болезнь.
10
Любимая кукла Эйи, вероятно, очень дорогая.
11
Учитывая то, что Эйя носила в последнее время отросшую рваную стрижку, голову она опустила достаточно глубоко. Размер же унитаза мог позволить поглотить её целиком.