Пламенное сердце

Copyright © 2021 by Emma Hamm

© Ахмерова А., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Каждой маленькой девочке, рожденной с огненным сердцем. Твоя сила в твоей уникальности, и однажды ты поймешь, насколько эта сила важна. Никуда не спеши, моя королева.

Глава 1

Лора

Cилуэт дракона заслонил луну. Его крылья подняли ветер, и волосы Лорэлии всколыхнулись. Она снова затянулась зажатой в руке трубкой и начала наблюдать с крыши. Если бы светило солнце, Лора опасалась бы, что чудовище ее заметит. Дракону все равно, кого убивать, – невинных или виноватых. Он опалит своим огненным дыханием любого, кто встретится на его пути.

При лунном свете дракону трудно видеть. Он полетит обратно к Замку Умбры над бесчисленными гонтовыми крышами, под которыми в безопасной тиши своих спален укрываются люди. Когда тень проплывет мимо окна, дети начнут шептаться и молиться, чтобы чудовище не явилось к ним в кошмарах. Они никогда по-настоящему не встретятся с драконом, если будут вести себя хорошо.

Последний сильный порыв ветра хлестнул Лору по плечам, намотав светлые пряди на острые кончики ее ушей. Подняв руку, Лора сделала так, чтобы ее секрет остался секретом. Даже в ночи есть глаза, способные уловить мельчайшую деталь. Меньше всего Лора хотела закончить жизнь, как ее мать.

После тяжелого трудового дня кожаные лосины стягивали Лоре ноги. Пышная белая крестьянская блузка помогала остудиться, но вскоре стало очень холодно. Стукнув сапогами по глиняному гонту, Лора проследила, как маленькая пластинка откалывается и скатывается вниз по этажам. В этот час звон бьющейся пластинки прозвучал одиноко. Ни один человек в здравом уме не рискнул бы выйти на улицу.

– Ты в курсе, что ты сумасшедшая? – Заигрывающий с тенями голос доносился из окна на другой стороне улицы. Лора выпустила несколько колечек дыма прямо в гнома, который прятался на чердаке домика напротив. На таком расстоянии Лора едва видела гномье лицо: его выражение не освещала ни одна лампа. Не то чтобы Лора искала помощи.

Когда она только пришла в этот ужасный город, гном первым ее поприветствовал. Ростом Лоре до пояса, с клочковатыми волосами, путающимися в бровях, и рыжими всполохами в бороде, он казался ходячим комком шерсти – так Лора ласково его называла. И если эти черты могли не привлечь достаточного внимания к его внешности, то любовь к яркой одежде становилась причиной того, что люди вечно на него таращились.

Голиаф, названный так кем-то с отменным чувством юмора, уже несколько недель ходил за Лорой по пятам. Он постоянно задавал один и тот же вопрос и получал от Лоры один и тот же ответ.

– Не понимаю, почему мне нельзя ночью подняться на свою крышу, – отозвалась Лора. – Дракона не интересует мое желание впитать немного лунного света.

– Зато Рыцарей Умбры интересует, – Голиаф содрогнулся при мысли о тех ужасных созданиях на побегушках у короля.

Город Тенеброс далеко от Замка Умбры. Личные рыцари короля держат здесь всех в полном подчинении. Они не настоящие люди, а оловянные солдатики, состоящие лишь из плотной массы теней и исполняющие прихоти своего властителя.

Лора знала, что такое ледяное прикосновение этих рыцарей. Она знала о нем не понаслышке – обо всем, что с ним связано.

Внезапно эльф-трава перестала действовать.

Разочарованная, Лора положила трубку на гонт и оперлась на вытянутые руки.

– Ну, как живу, так живу.

– Ты, знаешь ли, могла бы присоединиться к прочим и ко мне. – Голиаф старался выражаться напыщенно, будто не был сыном городского отребья.

– Ко мне и прочим, – поправила Лора. Практический опыт нашептывал, что она слишком себя выдает. Ей следовало бы уподобиться другим жителям Тенеброса: никакого образования, никаких книжных познаний, но большой талант выживать на улицах.

– Верно. – Голиаф высунулся из окна, чтобы Лора увидела его лицо. – Только, знаешь ли, наш подход лучше. Мы желаем гибели короля, а терять наших людей в борьбе не желаем.

Мы. Голиаф всегда говорил «мы».

– Ты говоришь о войне.

– Мы говорим о мятеже. О том, чтобы восстать против тирана и вернуть себе королевство! – Голиаф стукнул кулаком по оконной раме. – Я думал, ты сильнее захочешь нам помочь, учитывая, чем пожертвовала твоя мать.

Гнев ярко и горячо вспыхнул у Лоры в груди.

– Не говори о моей матери!

– А как насчет твоего отца?

Наверное, он до сих пор был с мятежниками. Или вернулся в родную страну, в те эльфийские края, жители которых гибли, чтобы не подпустить короля Умбры к своим границам.

Столько людей пожертвовали самым дорогим, чтобы их потомки вели нормальное существование. И вот она, Лорэлия, прозябает в беднейшем из городов – пытается свести концы с концами, выращивая эльф-траву у себя в подвале и продавая ее.

Разумеется, они отдали свои жизни ради победы. А вы только посмотрите на Лору! Прячет уши, словно стыдится быть эльфом. Носит колючие шерстяные вещи, потому что туман в Тенебросе никогда не рассеивается и не пропускает солнце.

Лора покачала головой.

– Я не хочу повторять ошибки своих родных, Голиаф. Я знаю свое место.

– Разве твое место – выпрашивать объедки в конце пищевой цепи? – Голиаф плюнул. Плевок пролетел четыре этажа до улицы. – Ты эльфийка, в твоем распоряжении вся магия луны, а ты уверяешь меня, что люди сильнее нас? Я отказываюсь так считать.

– Дело не в силе или в могуществе, а в численности.

Людей было слишком много. Когда-то давно Лора думала, что ее мать была права, что восстание может как-то исправить ужасную жизнь, которой они все жили.

А потом Лора выросла. Она увидела мир собственными глазами и поняла, что ее мать, хотя и имела большое сердце, была просто мечтательницей. Мечты не накормят и точно не помогут встать на ноги ребенку после гибели родителя.

Голиаф вздохнул.

– Ты не хочешь даже выслушать меня?

– Не очень. – Лора заранее знала, что он скажет.

Мятежники всегда говорили одно и то же. У короля нет бессмертия. У него нет даже магической силы. Но, если они сплотятся и объединят свою магию, у них будут неплохие шансы.

Только мятежники забывали о целой армии солдат, которых король мог создавать бесконечно, – существ без человеческого естества под оболочкой из железа и стали. Не говоря уже о гигантском драконе, который ежедневно летал над городом, напоминая всем, кто контролирует королевство.

Может, она и эльфийка. И да, может, в ней осталось немного лунной магии. Но это не означало, что ей по силам сражаться с чертовым драконом. Не просто так у этих созданий когда-то было собственное королевство.

– Твоей матери не хотелось бы, чтобы ты оставалась в стороне, – заявил Голиаф. Ветер трепал его рыжие патлы. – Ей хотелось бы, чтобы ты боролась так же, как боролась она. Ей хотелось бы, чтобы ты показала себя дочерью, которую она растила.

– Ей хотелось бы, чтобы я отдала жизнь за дело, в котором я буду пешкой, а не человеком. Вот чего ей хотелось бы. – Думать о матери Лоре не нравилось.

Лора лихорадочно схватилась за эльф-траву и затянулась дымом, чтобы очистить голову от воспоминаний, которые грозили ее поглотить. Но не успела. Она никогда не успевала убежать от мыслей о гибели матери.

Лора помнила костер выше дома – его развели Рыцари Умбры. Преступных лидеров Сопротивления они привязали к большим бревнам, которыми обложили кострище, словно обычной растопкой. Она помнила расширившиеся от страха глаза матери, когда та кричала: «Беги, Лорэлия!»

Рыцарь стиснул Лорины плечи, чтобы она не вырвалась. Сталь впилась ей в кожу, Лора почувствовала, как по груди течет кровь. Она заплакала, ведь ей было всего лишь восемь лет.

А потом появился дракон. Лора помнила, как это чертово голодное чудовище ревело и заставляло сам воздух дрожать.

Дракон приземлился так грузно, что Лора могла поклясться: все вокруг всколыхнулось под его весом. Он был больше, чем три дома; непостижимо огромный для маленькой девочки. Он взглянул на нее глазищами размером с лошадь. Лора навсегда запомнила, как мембрана зрачка на миг закрыла его желтое глазное яблоко, прежде чем дракон переключился на ее мать.

Жар буквально просвечивал сквозь выпуклую грудь чудовища. Дракон встал на дыбы, и Лора увидела, как пламя поднялось по горлу к пасти. Оно прорвалось через шею, и дракон выпустил его одним мощным залпом.

Огонь слишком быстро поглотил ее мать. Одну секунду прекрасная эльфийка дерзко смотрела на существо, которое ее погубило, но уже в следующий миг от Лориной матери остался лишь пепел. Ее тело растворилось в костре с бревном, к которому ее привязали. Лоре даже нечего было собирать.

Такое переживание не выкуришь эльф-травой.

Лорэлия выпустила дым изо рта к ноздрям. Возможно, навязчивые воспоминания отразились на ее лице, или же Голиаф прочел все в ее взгляде. Так или иначе, когда Лора снова посмотрела на гнома, его гнев бесследно исчез, а броня треснула.

– Лора, – позвал Голиаф, на этот раз тише. Так тихо, что Лора едва расслышала его слова. – Ты не можешь просто так сдаться.

– Я и не сдаюсь. Я живу своей жизнью. – Лора наполнила легкие городским смогом. – Я не хочу умереть, как она, Голиаф. Если для этого нужно не лезть на рожон и притвориться, что прошлого не существует, значит, именно так я и поступлю.

– Я прошу лишь уделить нам вторую половину одного дня. – Голиаф прижал предплечье к подоконнику, и его борода раздвоилась, обнажив ухмылку. – Если придешь, тебя будет ждать бесплатная еда и выпивка.

Нет, сытым желудком Лору не соблазнить. Хотя от такой перспективы все ее тело сжалось. Когда она в последний раз наедалась до отвала?

Слишком давно. В хороший год еды в Тенебросе не хватало, потому что большинство фермеров за чертой города увязали в болотах. Не то чтобы у Лоры было много денег. Она делала что могла для людей, готовых платить за запрещенную магию. В основном она перебивалась случайными заработками.

Но сытый желудок…

– Ах! – воскликнул Голиаф, тыча в Лору коротким пальцем. – Чувствую, ты об этом думаешь!

– Я не стану встречаться с твоими людьми и кричать: «Да взойдет солнце!» – Лора вздохнула, вспомнив слова, наполнявшие ее детскую голову столькими счастливыми мечтами. Ее мать обещала, что эта фраза принесет с собой новую эру: Лора увидит на горизонте небывалое солнце, которое возвестит о том, что магические существа обрели свободу.

Лора покачала головой. Это самое обременительное наследство, доставшееся от матери. Надежда. Надежда на времена, которые никогда не настанут.

Голиаф пожал плечами.

– Меня не волнует, будешь ли ты выкрикивать призывы или нет. Меня волнует лишь, чтобы ты в это верила. Навести нас, Лора. Мы по тебе скучаем.

«Нет» уже готово было сорваться с языка, но в ту секунду дракон в небе повернул обратно. Лора увидела, как перемещаются его крылья. Дракон парил так далеко, что его движения были бесшумными. Долгий протяжный вой грянул, как раскат далекого грома. Он разнесся по воздуху, захлопывая окна, и обрушился на Лору с такой силой, что затушил уголек на конце ее трубки.

Этот звук преследовал Лору и во сне, и наяву. Чудовище знало, что держит горожан в когтистых лапах, но продолжало их терзать.

Где-то в конце улицы заплакал ребенок. Лора услышала, как мать успокаивает бедняжку, как отчаянно старается, чтобы Рыцари Умбры не подумали, будто их семья нарушает порядок. Малышам не следует бояться чудовищ, еженощно летающих над их родным городом. Ведь детей обычно пугают существа, которые прячутся под кроватью и которых могут одолеть их отцы. Но не настоящие чудовища, способные причинить им боль. Не те чудовища, которые убили их родных у них на глазах.

В окно дома напротив снова постучали. Когда Лора повернулась, Голиаф показал на небо как на источник звука.

– Ты не встретишься с нами в надежде, что мы могли бы избавиться от этой твари?

Лора полезла в карман за спичкой.

– Ты и другие мятежники из ума выжили, если думаете, что вам по силам убить дракона.

– Может, и так. – Голиаф кивнул, радостно улыбаясь в тени. – Но тебе все равно хочется нас выслушать.

Лора чиркнула спичкой – пламя осветило ее маленькое убежище на крыше. Не спеша она снова подожгла эльф-траву и несколько раз затянулась, пока дым не окружил ее облаком.

– Может быть, – отозвалась Лора. Мысль о том, чтобы отомстить чешуйчатой твари, казалась привлекательной.

– Так мы увидим тебя завтра?

– Особо не надейся. – Из своего белого облака Лора выдула колечко дыма. Красиво проплыв по воздуху, колечко угодило Голиафу прямо в лицо. – Сладких снов, коротышка.

– Спокойной ночи, Лорэлия!

Голиаф закрыл окно с громким стуком, и тогда Лора увидела рисунок: ярко-желтое солнце, встающее из-за облачной гряды, и рассвет, красный как кровь.

Лора фыркнула. Раз гном оставил такой рисунок на окне, ему нужно было бежать отсюда. Стоит Рыцарям Умбры увидеть подобную композицию, они перевернут весь дом, решив, что нашли лидера Сопротивления.

Но Голиаф, конечно, был хитер. Он бы давно погиб, если бы не имел запасного плана: Голиаф убежит в самый темный закоулок и отвлечет Рыцарей, пока его люди будут строить козни и готовить заговор.

Лора выпустила еще одно колечко дыма. Но впервые за долгое время ей не удалось выбросить образ солнца из головы.

– Да взойдет солнце! – пробормотала она.

Глава 2

Абрахас

Карета раскачивалась из стороны в сторону, и у него возникло ощущение, что он странствует по морю. Абрахас ненавидел странствовать по морю.

Повернувшись направо, Абрахас попытался сосредоточиться на горах, плывущих мимо кареты, но это не помогало. Сосредоточиться не получалось ни на чем, кроме бурления в животе. Это завтрак встал колом в желудке? Разве он съел что-то ядовитое?

– Абрахас?

Его позвали. Но только сил кого-то выслушивать у него сейчас не было. Чем он занимался прошлой ночью? С ходу вспомнить не получалось, но, возможно, причина была в алкоголе. Ему казалось, что он напился сильнее, чем когда-либо. Часть проблемы сейчас заключалась именно в этом.

– Абрахас! – Пронесшись по воздуху, голос врезался ему в череп, и Абрахас застонал.

– Что? – спросил он. – Ну что еще?

– Тебе полагается меня слушать. Сегодня ты не способен выполнять свою работу. Или уделишь-таки внимание своему королю?

Королю. Точно. Это его долг. Вся абсурдная ерунда, в которой он вязнул годами.

Абрахас повернул голову, прижатую к бархатной подушке, и сосредоточился на интерьере кареты. Внутри карета утопала в золоте, как и снаружи. Абрахас доподлинно знал, что карета не облицована драгоценным металлом и не изготовлена из него. Он сломал одну из таких карет и обнаружил деревянный каркас. Но благодаря внешним украшениям селяне подумают, что король проехал мимо них в экипаже из чистого золота. А их вера в богатого короля и была главной целью этого фарса.

От ярких тканей, которыми были обшиты подушки, сдавливало виски. Контрастность цветов в самом деле зашкаливала. А маленькая люстра над их головами? Стоило Абрахасу сесть прямо, как при каждом неровном движении колес один из крошечных хрусталиков бил его в глаз.

Сейчас карета раскачивалась в такт с биением его сердца, и, если бы Абрахас потерял бдительность, его стошнило бы прямо на короля.

– Я слушаю, – буркнул Абрахас. – Но вам стоит повторить сказанное, дабы убедиться, что я понял правильно.

Король поджал губы, натянув маску разочарованной знати. Замечательно. Абрахаса это ничуть не волновало.

Их отношения были довольно странными. Король в обозримом будущем не собирался убивать Абрахаса, а Абрахас в обозримом будущем не собирался повиноваться королю. Столь необычное противостояние обоим предстояло терпеть еще какое-то время.

Абрахасу казалось несправедливым, что тем утром король выглядел свежим и здоровым, несмотря на то что прошлой ночью они пили вместе, и Абрахас не сомневался, что король заложил за воротник не меньше, чем он.

У Короля Умбры, которого самые близкие друзья звали Зандером, никогда и волосок из прически не выбивался. Черты его красивого лица были, пожалуй, слишком симметричными, но яркими и запоминающимися. Острый подбородок и чуть вздернутый нос обезоруживали большинство женщин, которые считали седые пряди на королевских висках сногсшибательными. Дамы часто падали перед королем, надеясь привлечь его внимание.

И им это удавалось. Любая возжелавшая провести ночь с королем удостаивалась такого права. В частные покои Зандера дам провожал не кто иной, как Абрахас. Но ни одной особе не стоило надеяться, что этой ночью в постели короля она будет единственной.

Сегодня Зандер вырядился в костюм ярчайшего красного цвета с золотой отделкой.

Зачем? Абрахас не помнил.

– Мы направляемся в Тенеброс. Судя по всему, местный совет получил дополнительную информацию о мятежниках, и нам обоим нужно выглядеть соответствующе. – Зандер расправил плечи и скорчил гримасу. – Говорит ли мой внешний вид о том, что я разочарован в людях, которым следовало бы защищать мое королевство?

По прищуренным глазам и поджатым губам скорее казалось, что Зандер старается охмурить женщину. Или, может быть, у него запор?

Абрахас нахмурил лоб и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Не представляю, каких слов вы от меня ожидаете.

– Черт возьми, ты мой личный охранник! Единственный человек, неизменно ограждающий меня от неминуемой гибели! – Зандер взмахнул руками. – Выгляжу я устрашающе или нет?

– Или нет. – В обычной ситуации Абрахас, по крайней мере, избрал бы соответствующий тон, но сейчас он плохо себя чувствовал.

Абрахас ненавидел ездить в каретах. Ему следовало быть на свежем воздухе, иначе его постоянно тошнило, и в том, что он оказался в таком положении, виноват был только король.

Да, потому что он был правой рукой короля. Абрахас был тенью короля, о существовании которой многие забывали, хотя именно эта тень защищала лидера нации. Именно он выпрыгивал перед любым мечом, ел любой яд и убивал любого, кто посмел коснуться правителя Умбры.

Тем не менее в карете Абрахаса сильно укачивало.

Застонав, он прижался лбом к холодному оконному стеклу.

– Желаете выглядеть устрашающе – для начала избавьтесь от этого похотливого взгляда.

– На тебя я не смотрел таким взглядом. – Зандер сделал паузу. В карете воцарилась тишина, пока он не добавил: – По крайней мере, мне так казалось. Или ты что-то чувствовал?

– Никогда не чувствовал и не почувствую. В этом плане вы, Зандер, меня не интересуете. И прошу вас не задавать подобные вопросы. – Абрахасу должно было быть лестно, но от таких разговоров у него каждый раз по спине бежали мурашки.

– Ты мог бы, по крайней мере, признать, что получилась бы дикая оргия, присоединись ты на ночку ко мне и моим дамам. – Чуть слышный шорох ткани подсказывал, что король откинулся на спинку мягкого сиденья и скрестил руки на груди. Как дитя.

По-детски Зандер вел себя большую часть времени. Абрахас привык к его перепадам настроения и уморительным потугам на мужественность. Зандера вырастили мальчиком-королем, который со временем превратился в мужчину. И этому мужчине никогда и ни в чем не отказывали.

Оттого-то король и стал испорченным, дерзким и избалованным. Но порой он вызывал у Абрахаса улыбку. Разумеется, Абрахас куда чаще смеялся над королем, а не вместе с королем, однако кое-что это значило. И необязательно то, что в ближайшее время Абрахас расторгнет обязывающий его договор.

Холодное стекло уже немного помогло страдающему от тошноты Абрахасу. По крайней мере, закрыв глаза, он мог больше не думать о том, как быстро движется земля по ту сторону двери.

– Почему вы хотите выглядеть устрашающе? Вам предстоит разговаривать лишь с Рыцарями Умбры, а беседы с ними не особо впечатляющи.

Не дождавшись ответа, Абрахас взглянул на короля, который с исключительной неспешностью поправлял рукава.

Молчание затянулось. Да чем же занят этот человек?

Вздохнув, Абрахас снова прижал голову к окну. Может, разговор окончен и на время борьбы с дурнотой его оставят в покое?

– Рыцарей ты недолюбливаешь. По-моему, это любопытно.

Вот оно что. Похоже, услышав, что его правление считают недостаточно успешным, Зандер решил поинтересоваться мнением Абрахаса касательно его драгоценных Рыцарей.

– Вверить город целому батальону солдат из дыма – не лучшая идея. – Абрахас сглотнул и открыл глаза. – То есть так считаю я. В Тенебросе всегда было неспокойно. Слишком много там людей, недовольных вашим правлением, как не были они довольны и правлением вашего отца. Им нужна твердая рука, но такая, которой не чуждо благоразумие.

– Маг, который создал Рыцарей, подтвердил, что они более чем способны на благоразумие. – Зандер громко фыркнул и махнул унизанной перстями рукой в сторону двери. – Если ты и дальше собираешься меня упрекать, почему бы тебе не присоединиться к нам в городе? Ты и сам прекрасно доберешься.

Этого Абрахас не хотел. В хорошие дни именно он удерживал короля от необдуманных поступков. Если его не будет в карете, король по пути вполне может остановиться и устроить разгром какой-нибудь несчастной семье. Такого Абрахас точно не желал.

Даже на службе у развращенного короля Абрахас не растерял сострадание. Зандер был ужасен, если предоставить его самому себе. И кучер вряд ли стал бы ему возражать.

– Зандер, вам не следует путешествовать в одиночку, – заверил короля Абрахас, стараясь говорить не слишком громко и не слишком укоризненно. – Знаю, я был в ужасном настроении, и такого попутчика вы не желали. У меня болит живот, но я с этим справлюсь, обещаю, и мы поработаем над вашим устрашающим лицом.

Зандер просиял – вышло очень по-ребячески.

– Ты серьезно?

– Серьезно.

– Так почему бы тебе не показать мне свое устрашающее лицо? Я потренируюсь, подражая тебе.

Это было нечестно! Абрахас был полной противоположностью Зандеру. И если естественная красота короля отличала его, то естественная красота Абрахаса пугала. Пряди цвета воронова крыла постоянно спадали ему на лицо, которое казалось слишком агрессивным. Внешность Абрахаса часто описывали такими словами, как «резкая», «угловатая», «нервная».

Лицо слишком длинное. Нос сломан слишком сильно. Брови слишком густые. Еще и рост шесть с половиной футов и широкие плечи, переходящие в слишком узкие бедра. Казалось, что с такой внешностью Абрахасу не место при дворе, и, наверное, это мнение соответствовало действительности. Дворяне нежные, как перышки, а Абрахас – тяжелое оружие.

Впрочем, если король просил сделать устрашающее лицо, то причин отказать ему у Абрахаса не было. Абрахас оскалился: сведенные брови и горящие глаза источали внутреннюю силу, которой у короля никогда не будет. Сколько бы магов он ни нанял, король всегда будет лишь простым смертным.

– Ц-ц-ц, – король прищелкнул языком и махнул рукой в сторону окна. – Вон отсюда! Не желаю сегодня терпеть твои выходки.

Что же, по крайней мере, Абрахас попробовал.

Он распахнул дверцу и выпрыгнул из кареты. Его тело начало меняться практически моментально. Вцепившись в его оболочку, магия отдирала плоть от костей, освобождая место для чешуи и перепончатых крыльев. Некоторые люди описывали превращение Абрахаса как взрыв. Звук разнесся по полю, мимо которого проезжал король, а секундой позже на землю ступил дракон, словно именно он собирался выбраться из кареты.

Абрахас встал на дыбы и широко расправил крылья, чувствуя, как исчезают последние признаки дурноты. Резко запрокинув голову, он издал рев, громом раскатившийся по воздуху.

Свободен!

В этом обличье он всегда был свободен.

Ветер скользнул по крыльям, будто сама стихия скучала по Абрахасу. А он скучал по прикосновению ветра к кожистым перепонкам. Подняв руку, Абрахас взглянул на крыло, желая убедиться, что все на месте. Чересчур крупные ладони стали когтистыми лапами, удерживающими крылья. Задние лапы вытянулись, словно Абрахас слишком долго сидел в тесном пространстве и наконец выпрямился.

Абрахас ненавидел свое смертное обличье, свое ограничивающее обличье. Всем хотелось, чтобы он оставался в нем, особенно королю, но самому Абрахасу хотелось свободы.

Предназначение Абрахаса – летать в небе и покорять королевства одним легким дыханием. А также внушать страх всем, кто его увидит, и заставлять смертных в благоговении падать на колени. Но теперь такое, разумеется, исключалось: ни один смертный больше не упадет на колени, даже перед последним из драконов.

Мощными ударами крыльев Абрахас поднял свой значительный вес в воздух. Он взмыл в небеса, прямо к облакам. Ему по-прежнему нужно было присматривать за королем и кортежем, следовавшим в Тенеброс, но теперь он видел пустоши на протяжении многих миль, шелест-сосны, сменяющиеся промокшими холмами и болотами вокруг города. Он заметил бы любого, кто рискнул бы подобраться к карете короля. Он видел все.