Контуры философии социальных инфекций: роботизация, деперсонализация

Как известно, присутствие многих людей в одном пространстве уже само по себе действует на каждого из них возбуждающим образом. В настоящее время, «скопление людей» в интернет-пространстве также действует аналогичным возбуждающим эффектом на каждого человека. При этом каждого человека в такой сети следует воспринимать как источника, индуцирующего помешательство идеей роботизации и деперсонализации. В связи со сказанным, если исходить из принципа «ПятьW», то вопрос «Кто?» – это человек, человеческая популяция, которые являются, с одной стороны, потребителями информационно-технологической продукции указанных двуединых социальных инфекций, а с другой стороны, звеном распространения социальных инфекций, а также их жертвами. Человек и общество являются главным проводником эпидемического процесса, именно они представляют собой II фазу – фазу эпидемического преобразования. На этом этапе развития социальной инфекции, бывшая однородной в фазе резервации со временем становится все более неоднородной вследствие появления восприимчивых к инфекциям лиц и увеличения их количества. Именно на этом этапе начинается непрерывное взаимодействие на видовом (человеческом) уровне «возбудителя инфекции» и человеком. Итак, уже на этапе резервации и преобразования вскрывается сущность эпидемического процесса, то есть внутренняя причины их развития, а также условия, в которых протекает действие причины. Нужно отметить, что систематизация материалов этих фаз позволяет ответить в общих формулировках на вопрос, почему развивается эпидемический процесс.

Нужно отметить, что внушение, немедленно приводимые к вовлечению к идее и действиям большой массы людей, наблюдаются только в тех случаях, где объединенная рядом причин и побуждений массы является уже организованным целым, имеющим некий центр, от которого исходит внушение. И чем быстрей и точнее выполняются внушения, чем более эти внушения носят характер внушений прямых – в смысле агрессивного и назойливого настаивания, тем совершенней организация, знаменующая собой наступление эндемического либо эпидемического распространения. В этом аспекте, если исходить из принципа «ПятиW» то вопрос «Где?» – это место, очаг, ареол распространения. Как известно, эпидемический очаг – это место нахождения источника инфекции с окружающей его территорией в пределах которой возбудитель способен передаваться в массовом порядке от источника инфекции к людям, находящимся в контакте с ним. Причем, территориальные границы эпидемического очага зависят от трех основных обстоятельств: во-первых, устойчивость возбудителя к различным факторам; во-вторых, возможности контактов источников инфекции с людьми; в-третьих, механизма передачи инфекции. Нужно отметить, что «роботизация», «деперсоанлизация» в единстве развития являются, безусловно, устойчивыми технологиями, имеют сверхэффективными средствами и безотказными механизмами распространения в виде интернет-сети и нейросети. Вначале ареал инфекции ограничиваются пределами исследовательской лаборатории или специализированной научно-информационной компании, а затем уже пределами одного населенного пункта, области, региона, страны, а далее континентов и планеты в целом. Они составляют суть III фазы – фазы распространения. Для эффективного заражения необходима масса воспримчивых к идее, концепциям и технологиям людей.

В целом, ответы на вопросы «Кто?», «Кто?», «Где?» представляют собой первые оценочные выводы о «возбудителях», «источниках», «носителях», «распространителях», а также масштабах распространения вышеуказанных социальных инфекций, тогда как ответы на вопросы «Когда» и «Почему?» – о механизмах и факторах развития и распространения социальной инфекции. Здесь важным моментом познания является свойство восприятия, включающее: предметность, структурность, апперцептивность, константность, избирательность и осмысленность. В свою очередь осмысленность состоит из трех этапов: во-первых, селекция (выделение из потока информации объекта восприятия и познания); во-вторых, организация (объект идентифицируется по комплексу признаков); в-третьих, категоризация и приписывание объекту свойств объектов этого класса. Как известно, выражение идеи в действий и общественный настрой – суть, основной закон жизни. Их следует направлять. Исходя из сказанного и следуя принципа «Пять W» ответы на вопрос «Когда?» характеризуют тенденцию заражения, темпы распространения, охват населения эпидемическим процессом. Именно мировая интернет-паутина и нейросеть являются путями передачи научно-технологической “ноу-хау”, как определенная совокупность и последовательность факторов заражения кибернетизацией и виртуализацией населения стран и континентов. Причем, периода инкубации при данной инфекции не существует. Кроме того, невозможно определить территориальные границы очага. Так или иначе пространство эпидемического очага кибернетизации и виртуацлизации как социальных инфекций практически не определяется. Ибо, данные виды инфекции не имеют периода заразительности, практическим неограниченными механизмами и путями передачи инфекции, а также высочайщей степенью восприимчивости людей, а также высоким уровнем устойчивости инфекции.

В мире известна достаточно распространенная социальная инфекция как социальная девиация – устойчивое поведение личности, отклоняющееся от общепринятых, наиболее распространённых и устоявшихся общественных норм. В некоторых неблагополучных странах такое девиантное поведение людей иногда приобретает черты настоящей эпидемии. Девиантные личности являются одновременно источниками, носителями и распространителями заразы. Как и при эпидемии инфекционных заболеваний в системе антидевиантных мер общество и государство в качестве наказания применяют жесткие карантинные меры. При этом оправдана межгосударственная система противодействия такой заразе с применением политико-правовых, исправительно-воспитательных ресурсов государства и общества. В противном случае инфекция получит развитие и распространение по всему миру. Есть специальные науки, разрабатывающие оценочные, изоляционные, предупредительные меры: во-первых, девиантология – наука о негативных антиобщественных явлений; во-вторых, криминалогия – междисциплинарная наука о преступности; в-третьих, конфликтология – наука о закономерностях зарождения, возникновения, развития, разрешения и завершения конфликтов любого уровня. Вопросы социальных девиаций изучаются также социологией, психологией, культурологией, педагогикой. Есть классификация поведенческих девиаций Ц.П.Короленко и Т.А.Донских: во-первых, нестандартное поведение; во-вторых, деструктивное поведение; в-третьих, внешнедеструктивное поведение (намеренный уход от реальности и получения желаемых эмоций); в-пятых, антисоциальное (нарушение законов и прав); в-шестых, внутридеструктивное поведение (дезинтеграция личности, суицидное, конформистское, нарциссическое, фанатическое, аутическое поведение). Общепринятым определением социальной девиации является поведение, которое не соответствует общепринятым моральным, правовым и другим социальным нормам, причиняет вред личности, социальным группам или обществу, а также осуждается общественным мнением и влечет наступление какой-либо социальной ответственности. Вышеуказанное понятие включает целый ряд социальных инфекций психологического характера: алкоголизм, наркомания, токсикомания, игромания, травля, остракизм, хулиганство, самоубийство, приставание, агрессивность, конфронтация, конфликтность, вандализм, ксенофобия, отчуждение, национализм, терроризм, экстремизм и пр. Все они довольно заразны и при благоприятных им условиях они перерастают в эпидемию.

Одним из таких социальных инфекций является национализм и ксенофобия. Однако между этими понятиями есть существенное отличие: приверженцы националистических взглядов не обязательно испытывают негативные чувства к другим нациям, этносам или религиям. С другой стороны, ксенофобски настроенные люди могут называть свои воззрения «национализмом» с целью придания им большей привлекательности. Также ксенофобия в своих конкретных проявлениях граничит и пересекается с шовинизмом. Ксенофобия, как предтеча этнического и религиозного экстремизма, возникает также вследствие самоутверждения этнических и конфессиональных общностей на основе негативизма. Эффективность системы профилактики будет зависеть от согласованности, координированности действий на всех уровнях. В социально-экономической сфере: снижение социальной напряженности в регионе, улучшение психологического микроклимата; поддержка незащищенных и малообеспеченных групп населения; воспитание патриотических чувств и норм толерантности; рациональное распределение и использование труда мигрантов; повышение инвестиционной привлекательности региона; повышение уровня жизни населения. В политической сфере: проведение последовательного политического курса на улучшение отношений между представителями различных национальностей и религий; последовательная политика улучшения социально-экономической обстановки; проведение органами власти постоянного мониторинга ситуации в области межнациональных отношений, открытость данной информации для населения, недопустимость замалчивания тех или иных конфликтов. В информационной сфере: активная пропаганда ценностей гражданского общества, идеалов гуманизма, добра и справедливости; разрушение негативных стереотипов о той или иной национальности; противодействие распространению экстремистских печатных изданий, листовок, блокирование сайтов, пропагандирующих национальную, расовую, религиозную или социальную вражду; постоянное освещение позитивного опыта межнациональной дружбы.

В общем смысле национализм как направление политики, определяет и защищает тезис о ценности нации как высшей формы общественного единства и законного источника политической власти. В этом плане, как политическое движение он стремится к созданию государства, которое охватывает территорию проживания только определённой нации и отстаивает её интересы. Итак, национализм выступает за создание и поддержание единой национальной идентичности, основанной на общих социальных характеристиках, таких как культур, язык, религия, политика и вера в общую историю, которые содействуют единству и сплоченности нации. Однако, есть в национализме определенные элементы, которые приобретают черты заразной социальной инфекции: радикальный национализм, этнонационализм с проявлением этнической, культурной, религиозной нетерпимости, неприязни к соответствующим «другим», а также шовинизм, ксенофобия, этнократия. Источниками такой социальной инфекции является идеи национального превосходства и противопоставления своей нации другим. Между тем, по Б.Шейферу, национализм – это, во-первых, любовь к общей земле, расе, языку и исторической культуре; во-вторых, стремление к политической независимости, безопасности нации и забота о её престиже. В то же время, нужно признать некую размытость понятия в силу его опоры на чувства и эмоции: во-первых, мистическая преданность своей нации и народа; во-вторых, догмат о том, что граждане той или иной страны живут исключительно для нации, которая есть цель в самой себе; в-третьих, доктрина, что данная нация является или должна быть господствующей среди других наций.

Крайний национализм нередко ассоциируется с экстремизмом и ведёт к острым внутренним или межгосударственным конфликтам. И вот такое социально опасное явление имеет специфику распространятся в виде вспышки и эндемии. Стремление выделить для народа, проживающего в какой-либо части государства, его собственное государство на этой территории приводит к сепаратизму, что представляет не меньшую опасность в качестве заразы. Вначале сепаратизм, затем экстремизм, как результат радикализации и перерастание в отдельных случаях в крайне опасное явление – нацизм, фашизм. Между тем, национальное самосознание принципиально отличается от этнического, поскольку складывается в процессе осознания обществом своих интересов по отношению к государству, в то время как этническое самосознание состоит во взаимоотношении одной этнической общности с другими. В механизме таких социальных инфекций особую роль играет эффект переоценки своей нации, эффект фокусировки внимание на преимущество нации, а также эффекта ложного консенсуса и сверхуверенности. Эти эффекты являются частными случаями эгоистической погрешности и иллюзии человека, основанных именно на необъективной оценке своей нации, и, как следствие, превозношении своей нации над другими. Примерно такую же особенность имеет место в обществе так называемый «эффект авторитета» – тенденция приписывать более высокую оценку мнению авторитета фигуры и в большей степени зависит от этого мнения. Люди обычно имеют глубоко сидящее в сознании уважение к власти и склонны подчиняться, когда того требует фигура облечённая таковой. Некоторые учёные полагают, что люди склонны рассматривать власть как заслуживающую своего положения, и это заставляет их подчиняться решениям, которые принимают представители власти. Выше было показано, что «теория системного оправдания» объясняет это явление тем, что существует психологическая мотивация для веры в устойчивость, стабильность и справедливость существующей социальной системы. Понятия подчинения и верности законному правлению насаждаются в школах, законодательстве, вооружённых силах и других политических институтах. Склонность подчиняться законной авторитетной фигуре проистекает из практики системной социализации, призванной привить людям ощущение, что такое послушание представляет собой правильное поведение, как своего рода прямое послушание властям, для которых, такое поведение и послушание является простейшим способом сохранения системы.

Среди негативных и фундаментальных социальных инфекций современности является чайлдфри – относительно распространенное в наше время социальное явление, заключающееся в сознательном отказе от деторождения. Такая инфекция еще не приобрел статус эпидемии, но однозначно в настоящее время проявляет себя в виде вспышки заразы. Причем, касающейся фундаментальной категории человечества – материнства и отцовства. Нормально ли отказываться от продолжения рода? Здесь постановка вопроса «нормально / ненормально» совершенно неуместна. Речь идет о личном выборе человека, когда каждый должен четко осознавать стоит ли ему бесконтрольно обзаводиться детьми, о которых не в состоянии позаботиться, а не лучше ли взвесить свои силы и возможности отказаться от родительства. Понятно, что многое зависит от условий и обстоятельств, а потому о чайлдфидстве следует говорить, когда человек сознательно открывается от деторождения. Предпосылками являются еще детские впечатления о материнстве. Образ матери и отца предстает перед ребенком в негативном плане – вечно усталые, раздраженные, погруженные в заботы о детях, семье, работе. Вечная нехватка средств семейного существования. Соответствующие такие образы мальчики ребенок переносит на себя, отказываясь от такой перспективы серого существования ради детей. В другом случае, ребенок успевает побывать в роли родителей. Бывает так, что в семье смещаются роли. И ребенок, вместо того, чтобы быть ребенком, превращается в родителя. Вырастая, такой гражданин подспудно (а порой и вполне сознательно) чувствует, что родительский долг им выполнен сполна. И возвращаться на ту каторгу, в которой прошло его детство, понятное дело, не хочется. Похожие ситуации бывают и в семьях с единственным ребенком. К примеру, когда он «усыновляет» собственных родителей, меняясь с ними ролями. Такая метаморфоза происходит с подачи родителей в силу разных причин (инфантильность, алкоголизм, незрелость и т.д.). Пройдя такое испытание, подросший ребенок вполне может осознанно отказаться от родительства. Даже отделившись от родительской семьи (порой только после смерти родителей), он начинает «жизнь для себя» с внутренним чувством, что родительский долг выполнен сполна. К тому же, никаких плюсов от выполнения долга он не получил. Значит, возвращаться к этому совершенно не за чем.

Нужно признать, что чайлдфри как социальная инфекция обусловлено и токсичным окружением. Пренебрежительное, а то и агрессивное отношение к собственным детям; тотальная неудовлетворенность жизнью, недовольство всем окружением; небрежное отношение к себе. И это создает определенную картину: материнство явно приносит дискомфорт женщинам, а причина несчастья – дети. Она живет не так, как хочет, потому что ей дети мешают. Лучше я посвящу жизнь себе, чем буду так же всю жизнь на всех огрызаться!». Противостояние социальному давлению. Будем честны, наше общество во многом –  детоцентрированно. Ничто так не волнует наше окружение, как вопрос воспроизводства. Этот вопрос часто проскакивает в разговорах, при чем другие аспекты вашей жизни могут игнорироваться. Человек, на которого льются сплошные потоки пропаганды деторождения, может включить нонконформизм. Вряд ли такое давление станет решающим, но при наличии других факторов может обострить непринятие родительства. Движение чайлдфри не могло не появиться, как противовес нацеленности на многодетность. Ведь процессы, происходящие в обществе, уравновешивают друг друга. И совсем недавно многодетность была единственной нормой жизни, в частности, из-за отсутствия контрацепции и необходимости рождать как можно больше детей, в надежде, что хоть кто-то из них выживет. Сейчас время меняется… И на смену многодетности приходит вариативность.

Одной из социальных инфекций, имеющих потенциал эндемии является идеологизация исторического сознания. Такая инфекция охватила многих постсоветских стран, включая и Кыргызстан. В историческом видении реальности всегда присутствует идеологический компонент, поскольку субъект, размышляющий над историческим прошлым, неизбежно имеет определенные взгляды на современность, на существующие социальные отношения. Социально-психологические и ментальные особенности большинства населения, потеря исторической ориентации в условиях переживаемого кризиса порождают у этого большинства ностальгию, «метафизическую тоску» по идеологии, которая выступает интегрирующим и ориентирующим началом для общественного сознания населения страны. В кризисных условиях она выступает одним из эффективных инструментов влияния на массовое сознание и социальное поведение целого народа. Верхам нужна идеология, которая бы обосновывала бы законность ее господства, моральное оправдание и легитимность различных политических установок, социально-экономических санкций. Известно, что субстратом исторического знания являются исторические, пусть надуманные факты и исторические, пусть надуманные, личности. Но что такое исторический факт или легендарная личность? Это всегда утверждение о событии, но не само событие, утверждение о легендарном человеке, но не о самой личности. Разные люди могут делать различные утверждения относительно одного и того же события или личности. К примеру, вся история кыргызов в той или иной мере связывают с Манасом – великодушным. Манас – это собирательный образ легендарного батыра, выдающегося государственника – объединителя сорока кыргызских племен, создателя кыргызской государственности, выступающий неким стержнем кыргызской идентичности. Все это понятно, но наше общество в осмыслении сакральной значимости этого феномена застряла на уровне идеализации внешних проявлений (обряды, обычаи), глубоко не вникая в глубинную сущность этого явления, не выстаивая концепции и алгоритмы практической реализации заветов Манаса, адаптировав их к современным обстоятельствам.

Как известно, в формировании исторического сознания многое зависит от способа группировки событий, от принципов, положенных в основу этой группировки. Общей функцией, присущей любой группе реальных событий, является функция взаимной имманентности. Способность любого народа, его мудреца, летописцев и историков обнаружить имманентность между фактами, событиями, действиями исторических субъектов является важным условием исторического познания; она, собственно, и определяет изображаемые картины исторических эпох или цивилизаций с различными типами порядка. В этом плане, эпос «Манас» – это, по сути, вольный пересказ кыргызских сказителей-манасчи, реальной истории кыргызов и основателя кыргызской государственности. Эпос «Манас» – это кыргызское наследие, национальная гордость, триумф духовной культуры, это великое фольклорное произведение в прозе. В свое время, по инициативе Первого президента Кыргызской Республики Акаева А.А. и великого кыргызского писателя Ч.Т.Айтматова в основу идеологии кыргызского народа были положены семь заповедей Манаса: 1) Единство и сплоченность нации; 2) Межнациональное согласие, дружба, сотрудничество; 3) Национальная честь и патриотизм; 4) Через кропотливый неустанный труд и знания – к процветанию и благосостоянию; 5) Гуманизм, великодушие и терпимость; 6) Гармония с природой; 7) Укрепление и защита кыргызской государственности. И это было правильным выбором кыргызского народа, это был правильной ее идеологией. Однако, власти не смогли реализовать эту идеологию, позорно погрузившись в абсолютно противоположные заповедям погрешности. Отсутствие взаимной имманентности между событиями отрицательно сказывается на формировании научного исторического сознания народа и его самочувствии как реального исторического субъекта, решающего проблемы выбора путей своего дальнейшего развития, и тем более выхода из глубокого кризиса. До сих пор, к сожалению, историческое знание, выступающее в виде обилия исторического материала о былом величии кыргызского каганата (империи) без учета имманентных связей между событиями, подталкивает общественное сознание, специализированные группы интеллектуалов, занимающихся разработкой социально- политических программ, на путь исторических аналогий и поиск неких образцов как в своем прошлом, так и в опыте других стран и народов, что, в конечном счете, означает попытку рационализировать и втиснуть его в определенные логические рамки, тем самым выхолостить из него сам дух семи заповедей Манаса привело к невозможности качественного прорыва кыргызского народа в будущее. В стране можно констатировать исторические реминисценции. Мы кинулись в прошлое, в архаику, пытаемся приблизить стереотипы прошлого в нашу современность, уповая на целительные свойства истории в поисках своего пути по неизведанным пространствам будущего. Этот архаизм виден повсюду – возрождение былых, глубоко устаревших обычаев, обрядов, игр, феодальных нравов, принципов поведения и поступков, абсолютизация таких феноменов как героизация батыров, «аксакализма», но при этом забывая об естественных законах этногенеза, цикличности и фазности этносов, исторических этногенетических законов изменения пассионарного напряжения этнических систем, описанных Л.Н.Гумилевым. Нам бы осознать, что мы находимся в иннерционной зоне социоэтнической целостности, что нам грозит надлом и раскол этнического поля, что впереди может замаячить дисперсия этноса. В этой связи, все наше общество должно озаботится восстановлением нового ритма этногенеза кыргызского народа. Нужно понимание того, что мы образно говоря должны зацепится за уходящий поезд будущего. Для этого нам следует совершить небывалый рывок в своем социально-экономическом, политико-правовом, научно-технологическом, образовательном и культурном развитии.

По мнению Ф.Ницше, существует такая степень развития исторического чувства, которая влечет за собой большой ущерб для всего живого и, в конце концов, может привести к его гибели, будь то человек, народ или культура. Избытком истории нарушаются инстинкты народа, подрываются его жизненные силы. Речь идет о способностях забывать, отсекать ненужное, отягощающее движение, также важна, чтобы не перегружать себя историческим опытом. Между тем, в нашей стране на волне очередного ложного представления о рафинированном светлом будущем народа стараются повергнуть народ утопическим установкам. В результате у нашего народа при попытках самопознания и определения ориентиров своего дальнейшего движения возникают искаженные представления, которые, в свою очередь, обусловливают появление доктрин и программ, слабо связанных с реальностью. Историческая память – смысловой резервуар для формирования исторического сознания. Это совокупность фактов, событий, конкретных акций, индивидуальных существований, поступков, находящихся в памяти конкретных индивидуумов. Нашему народу бы меньше обращать внимание на прошлое, которого уже нет и не строит иллюзии высочайшего социально-экономического и морально-нравственного взлета в будущем, которого еще нет, а направить все усилия на реально возможные. Для исторической памяти характерно образное, эмоциональное оформление ее содержания, что является главным препятствием при попытках ее корреляции с помощью различных идеологем. Отсюда понятно, сколь огромна роль искусства, художественной литературы, кино, театра и телевидения в формировании исторического сознания населения, особенно молодого поколения, для которого эти средства являются первичными, в восприятии событий исторического прошлого.

Следующим социальным злом является карьеризм, который в нашей стране характеризуется отрицательными качествами отдельно взятого работника, который в силу своих эгоистических стремлений осуществляет беспринципную погоню к успеху и должностному росту. Нужно понять, что карьеризм базируется на платформе социального неравенства, когда работник, находясь на низкой ступени иерархии общества стремится изменить положение вещей, используя свои отрицательные моральные качества, которые позволяют ему «переступить» через все для достижения своих корыстных целей. Отличие карьериста от профессионала в том, что карьерист применит «нечистоплотные» средства для достижения своих целей – «лизоблюдство» и желанием угодить начальству, подсидеть своего коллеги. Такой работник уверен в том, что карьеризм в его понимании есть самый легкий и прямой путь к успеху, обладая деловой наглостью и хваткой, отсутствием комплекса вины, карьерист, прилагая минимум усилий, добивается очередных успехов, Его меньше всего волнует совесть, сострадание, скромность. У него четко выражена безнравственность и желание выгоды, наживы. Карьерист, как правило, безответственен, у него нет твердых моральных качеств и жизненных принципов. В этом аспекте, карьерист для государства это ничего не дающий ему пласт работников, которые могут наносить ущерб стране, прежде всего, отсутствием у него желания добросовестно работать на результат, готовностью предать интересы страны. В этом плане, карьеризм как социальная инфекция отличается скрытой заразительностью и распространенностью. Между тем, как показывает жизненная практика, карьеризм можно использовать в позитивном плане, учитывая его рвения, чтобы сделать карьеру.