Принц и Русалочка
- -
- 100%
- +
– Сущий пустяк, о котором даже не стоит говорить, – ответил Ланцерей.
– Однако, вы везунчик, принц, – заметила Иллития. – Чем же вы покорили жабье сердце старухи?
– Ах, с такой красотой можно покорить любое сердце, – вмешалась Пельсия, откровенно любуясь принцем.
– Когда же вы вернёте… – начала было Мариника, но Сатария оттёрла младшую сестру.
– Принц Ланцерей, я имею честь пригласить вас в царский дворец – торжественно объявила она. – Наш батюшка уже знает о вашем пребывании здесь и ждёт в гости.
Ланцерей заколебался. Ему хотелось, не теряя времени, вернуться на землю и явиться в хижину Паланиты, но как отказать в просьбе сёстрам Русалочки и её отцу?..
– Право же, вы не разочаруете нас, принц!.. Вы не сможете лишить нас такого удовольствия, – наперебой щебетали Пельсия и Иллития, увиваясь вокруг Ланцерея, а младшая Мариника добавила:
– Ваше высочество, вас очень хочет видеть наша бабушка Чилинита. Сиренелла была её любимой внучкой…
Эти слова решили всё, и Ланцерей поклонился в знак согласия. Ему хотелось продолжить разговор с Мариникой, расспросить её о Сиренелле, но на пути во дворец рядом с Ланцереем оказалась Сатария.
– А ведь вы обманули меня, принц, – с упрёком сказала она, – хотя я, кажется, и не заслужила этого…
– Простите?.. – не понял Ланцерей.
– Вы сказали, что голос Сиренеллы достался вам почти даром, но я-то знаю, что это неправда!.. Морская ведьма ничего не делает просто так! Чтобы получить волшебный нож, нам пришлось отдать Летимарии наши чудесные волосы!.. – с обидой высказала Сатария. – А голос Сиренеллы стоит дороже.
– Но я не заметил у Летимарии ваших волос…
– Конечно, они пошли бы этой уродине как… жемчужное ожерелье каракатице!.. – и Сатария брезгливо отшвырнула действительно попавшуюся им на пути маленькую каракатицу. – Летимария взяла даже то, что ей не было нужно!..
– Но ведь ваши волосы отрастут? – с печальной улыбкой спросил Ланцерей.
– Разумеется, отрастут, – ответила русалка, и вдруг в её глазах появился страх.
– Какую жертву вы принесли, принц? Я должна знать, я имею на это право!
– Вам не о чем беспокоиться, Сатария, – сказал Ланцерей так беззаботно, как только мог.
– Ну если вы не хотите отвечать… – она с досадой прикусила губу. – А можете вы сказать, когда Сиренелла станет человеком и обретёт бессмертную душу?
– Конечно, – с облегчением ответил Ланцерей. – Это случится в тот миг, когда священник соединит нас перед алтарём, – и принц с нежностью посмотрел на заветное обручальное колечко.
Перехватив его взгляд, Сатария изменилась в лице.
– Значит, условие остаётся прежним?! – крикнула она и так махнула хвостом, что разноцветный шлейф из рыбок рассыпался за её спиной. Больше Сатария не проронила ни слова и только кусала губы всю дорогу до царского дворца.
Подводный чертог Онагеста поразил Ланцерея, даром что он был принцем и привык к роскоши и великолепию. В коралловый дворец с крышей из жемчужных раковин, вели не двери – их не было вовсе, – а высокие стрельчатые окна из чистейшего янтаря. В одно из таких окон и заплыл Ланцерей, сопровождаемый русалками и их пажами дельфинами.
– Добро пожаловать, ваше высочество, – сказали принцессы. – Конечно, по сравнению с вашим дворцом наш – просто жалкая лачуга, но всё-таки чувствуйте себя в нём как дома…
Само собой, русалки лукавили, они-то отлично знали, что ни один из земных королей не сравнится богатством с их отцом – владыкой несметных сокровищ, попавших во дворец из трюмов затонувших кораблей.
– Уверяю вас, принцессы, что ваш дом – чудо из чудес, которое не увидишь даже во сне, – бесхитростно ответил Ланцерей.
– Пожалуйте в тронный зал, ваше высочество, – церемонно проговорила Сатария.
На пути к тронному залу оказалось ещё множество комнат, и все они были просторными и сверкали драгоценным блеском. Каждую украшали морские цветы самых диковинных форм и оттенков, а над ними, словно расписные бабочки, резвились крошечные рыбки.
Царь Онагест ожидал Ланцерея в самом большом и величественном из залов дворца. Подводный владыка восседал на высоком золотом троне, в котором изумрудов было не меньше, чем волос в густой и длинной бороде морского царя. На голове Онагеста блестела корона с огромными чёрными жемчужинами.
Приблизившись к трону, Ланцерей приложил руку к сердцу и немного наклонил голову: так он приветствовал королей на земле.
– Здравствуй, принц, – сказал Онагест. – Я хотел увидеть тебя, чтобы сказать: я не держу на тебя зла, хотя ты стал виновником несчастья моей дочери.
– Невольным виновником, отец, – поправила Сатария.
– Да-да, именно поэтому я не сержусь, ибо справедливость – главная добродетель монарха, – с достоинством изрёк Онагест.
– Благодарю вас, ваше величество, – ответил Ланцерей. – Я обещаю, что верну Сиренеллу на землю и сумею сделать её счастливой.
По лицу Онагеста трудно было понять, верит ли он словам своего необычного гостя.
– Вот что, принц, – сказал морской владыка, сделав какой-то неопределённый жест, – тебя жаждет увидеть моя матушка. Не будем заставлять ждать вдовствующую царицу. Плыви к ней и удовлетвори её любопытство. А потом возвращайся к нам. Мои девочки хотят устроить большой бал в твою честь, – и он потрепал по щеке ластившуюся к нему Сатарию.
БАБУШКА ЧИЛИНИТА
– Так вот ты какой, – сказала старая морская царица, разглядывая Ланцерея с почти что детским любопытством. – Красив, действительно красив… Где уж было моей девочке устоять перед такой красотой!..
Она вдруг часто заморгала, и её морщинистое лицо сразу сделалось жалким.
– Ну-ка, голубушки, плывите отсюда, – приказала она своим внучкам, едва только немного успокоилась, – мне нужно поговорить с принцем.
– Бабушка!.. – недовольно сказала Сатария, но царственная старуха сурово насупила брови:
– Будешь спорить со своим отцом, он без ума от твоих капризов!
Гордо вскинув голову, Сатария выплыла из бабкиных покоев. За ней молча выскользнули сёстры.
– Совсем избаловались, – проворчала старая царица, проводив их строгим взглядом, и повернулась к юноше. – Значит, ты любишь Сиренеллу?
Принц растерянно кивнул, и непредсказуемая старуха о чём-то надолго задумалась. Наконец Ланцерей смог как следует её разглядеть. Царица Чилинита была грузной, давно утратившей красоту русалкой. Свою старость она пыталась спрятать под дорогими украшениями, закрывавшими ее шею, грудь и запястья. На хвосте Чилиниты принц насчитал целую дюжину крупных устриц и решил, что это какие-то знаки отличия, как, например, ордена или ленты на земле…
– А как же твоя любовь не уберегла маленькую Сиренеллу? – с тяжёлым вздохом спросила царица и опять часто заморгала.
– Бабушка Чилинита!.. – воскликнул принц и тут же смешался. – Простите, ваше величество.
– Ты можешь называть меня так, мой мальчик, – разрешила морская царица. – Сиренелла очень любила тебя, стало быть, и я тебя люблю.
– Я найду вашу внучку, – сказал Ланцерей, – и она станет моей женой. Русалочка обретёт бессмертную душу и свой чудесный голос. Вот волшебное кольцо, которое я одену на палец Сиренеллы.
– Откуда оно у тебя? – спросила Чилинита.
– Это подарок колдуньи Летимарии, – ответил принц, пряча взгляд.
– Дитя моё, проклятая ведьма никому не делает подарков! – Чилинита взяла юношу за подбородок и заглянула в его глаза. – Скажи мне, милый, что ты отдал за это колечко?
– Не спрашивайте меня, бабушка Чилинита, – прошептал Ланцерей, – я не хочу обманывать вас…
– Ради моей несчастной внучки, скажи мне правду!.. – царица уже трясла его за плечи. – Скажи, мой мальчик…
– Я пообещал Летимарии свои глаза, – с усилием проговорил принц.
Старуха охнула и порывисто обняла Ланцерея.
– Бедный мой мальчик!.. – сотрясаясь всем своим телом, простонала она. – За что, за что нам столько несчастий?..
– Не терзайтесь, бабушка, – попытался утешить её принц. – На свете много слепых, как-нибудь привыкну и я… Зато Русалочка вернётся на землю и будет счастлива…
– Счастлива, когда ты станешь так страдать?! Ох дети, дети, какую вы заварили кашу!.. Я догадываюсь, я знаю, за что нашей семье послано это наказание, – неожиданно сказала Чилинита. – В том, что произошло, моей вины больше, чем твоей, бедное дитя.
– Вашей вины? О чём вы, бабушка?
– Слушай, мой мальчик. Когда-то очень давно я и мой муж совершили ужасное преступление.
– Преступление? – переспросил Ланцерей, хотя уже догадывался о том, что услышит дальше.
– Да, самое страшное из всех! В юности наш сын любил одну русалочку. Она была без роду без племени, ну а мы прочили Онагесту в жёны настоящую принцессу… Русалочка оказалась упрямой, и мы… одним словам, мы натравили на бедняжку голодных акул…
– Но… она ведь не погибла? – осторожно спросил Ланцерей.
– Да мы и не хотели её смерти! Всё, что нам было нужно, – это убить их любовь… Тогда мы ещё не знали, что это и есть самое ужасное злодейство. Мой муж понял эту истину раньше меня. Он ничего не говорил, но не мог смотреть в глаза Онагесту и спать по ночам. Чувство вины скоро превратило его в морскую пену… Прошло всего несколько лет, и мы потеряли Элинею – жену Онагеста. Крошка Сиренелла только родилась в тот год и совсем не помнит свою мать… Но и её не миновала расплата за наши старые грехи… Впрочем, эта история тебе хорошо известна.
– И вы ничего не знаете о той, отверженной вами русалке? – затаив дыхание, спросил Ланцерей.
– Ах, мой мальчик, я не знаю даже её имени!..
– Её имя – Летимария, – сказал принц.
Старая Чилинита глухо вскрикнула и обеими руками схватилась за грудь.
– Бабушка, что с вами? Вам плохо? – Ланцерей вдруг испугался, что царица на его глазах начнёт превращаться в морскую пену.
– Нет-нет, но тебе лучше оставить меня, – слабым голосом попросила Чилинита, и принц, поклонившись, выплыл из её комнаты.
НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ
Не успел Ланцерей прикрыть за собою дверь, как рядом с ним оказалась Сатария. Её глаза метали громы и молнии.
– Я всё знаю!.. – прошипела она и так схватила принца за руку, что он поморщился от боли. – Вы солгали мне!.. Вы хотите отдать ведьме свои глаза!
– Неужели вы подслушивали, Сатария? Но зачем?
– Затем, чтобы узнать правду! – красивое лицо Сатарии покрылось красными пятнами. – Я подозревала, что старуха вытрясет её из вас. Ну, что вы скажете теперь, принц?
– Что же я могу сказать, если вы всё слышали? – Ланцерей освободил свою руку из цепких пальцев Сатарии. – Право же, принцесса, вы принимаете мои горести слишком близко к сердцу.
– Глупец! Ах какой вы глупец!.. – крикнула Сатария и бросилась прочь, подгоняемая жгучей обидой.
– Куда же вы? – принц нерешительно поплыл вслед за русалкой, но скоро потерял её из виду. – Боже, чем я опять прогневал её? И куда мне плыть?..
– Туда, где уже всё готово для праздника, – раздался рядом негромкий, с присвистом голос, и Ланцерей, обернувшись, увидел дельфина.
– Кто ты, милый? – спросил принц.
– Меня зовут Ка-га, и я был другом Сиренеллы.
– Ты был её пажем? – догадался Ланцерей.
– Нет, другом, – настойчиво повторил дельфин. – Если хочешь, я буду дружить и с тобой.
– Очень хочу, – засмеялся принц. – У меня ещё никогда не было такого симпатичного приятеля.
– В таком случае я тебя провожу.
– Спасибо, милый, – сказал Ланцерей. – Принцесса Сатария так внезапно покинула меня…
– Ох уж эта мне Сатария, – укоризненно проворчал Ка-га. – Из-за тебя она совсем взбесилась…
– Из-за меня?
– Да уж конечно, не из-за меня, – Ка-га скорчил уморительную гримасу. – Разве ты не видишь, что она с самого утра по уши влюблена в тебя?
Принцу показалось, что его ударило по голове обломком тонущего корабля.
– А ты… ничего не путаешь, дружок?
– Уж лучше бы я путал!.. – сердито ответил Ка-га. – Но нет, нам, дельфинам дано видеть то, в чём вы порою не можете признаться самим себе. Когда-то я точно так же узнал о любви Сиренеллы… Ну а то, что сёстры любят по-разному, неудивительно: каждый любит, как умеет.
– Да ты просто философ, – невесело пошутил Ланцерей. – Что же мне теперь делать, Ка-га?
– Мой тебе совет: держись от Сатарии подальше, – ответил польщённый дельфин. – Эта девица способна на всё. А сейчас, принц, мы держим путь в бальный зал.
…Бальный зал больше напоминал комнату для пиров, хотя места для танцев здесь тоже было предостаточно. Столы ломились от яств, и все их Ланцерей видел впервые в жизни. Поймав его настороженный взгляд, оказавшаяся рядом Мариника шепнула принцу:
– Не сомневайтесь, ваше высочество, здесь всё очень вкусно.
– Но я не вижу на столах напитков, – посетовал Ланцерей.
– В нашем царстве их заменяют морские фрукты и ягоды, – объяснила Мариника. – Видите вазы?
Присмотревшись, принц понял, что вазами девушка называет большие витые раковины с перламутровой серединой.
– Благодарю вас, принцесса, – улыбнулся он Маринике, но она вдруг отстранилась и присела в грациозном поклоне.
Сопровождаемый свитой придворных, в праздничную залу вплыл царь Онагест под руку со своей почтенной матушкой. Невесть откуда полилась нежная мелодия, и подводные цветы в такт ей закивали своими головами.
Владыка моря широко улыбался: ему нравилось быть гостеприимным и щедрым. Онагест усадил Ланцерея по левую руку от себя, справа устроилась царица Чилинита. Она казалась озабоченной и словно не разделяла общего веселья, а когда её взгляд останавливался на Ланцерее, начинала часто-часто моргать. Принцу очень хотелось, чтобы пустующее рядом с ним место заняла Мариника – с ней ему было так легко, но возле Ланцерея снова очутилась Сатария.
В её настроении опять произошёл резкий перелом: Сатария как ни в чём не бывало улыбалась принцу и любезно заботилась о нём. Царь Онагест бросал на неё одобрительные взгляды. Особенно часто Сатария подкладывала принцу какие-то синие продолговатые ягоды, и когда в голову Ланцерею ударил хмель, он понял, что эти ягоды действуют на подводных жителей как вино на людей…
Внезапно тихая музыка сменилась громкой и весёлой. Сатария со смехом вскочила и, подхватив принца под руку, увлекла его танцевать. Вслед за ними пустились в пляс остальные, и вскоре за столом остались только Онагест и его хмурая матушка. Царица Чилинита что-то недовольно выговаривала Онагесту, а он молчаливо отмахивался.
Обвив шею принца, Сатария ни на миг не отпускала своего кавалера и томно заглядывала ему в глаза, а когда Ланцерея попытались пригласить Иллития и Пельсия, старшая сестра дала им такой отпор…
«Господи, что я здесь делаю? – сокрушённо думал принц. – Зачем этот праздник, если Русалочка страдает и ждёт моей помощи? И как мне избавиться от ухаживаний Сатарии?..»
Во время танца кто-то мягко толкнул его в спину: «Ну что, туго приходится?» Ланцерей обернулся и понуро кивнул: «Ещё как туго, Ка-га».
«Потерпи, – тихо просвистел дельфин, – бал заканчивается, скоро все отправятся спать».
ПЕРЕД ВЫБОРОМ
Ланцерей открыл глаза и увидел над собой роскошный полог с вытканными на нём сказочными цветами и листьями. «Я во дворце, в своей детской комнате, – спросонок подумал он. – Но отчего у меня так тяжело на душе?..» Внезапно, словно от дуновения ветра, полог разлетелся и превратился в самые настоящие заросли трав, которые заколыхались над головой Ланцерея. «Наверное, я уснул в лесу, на охоте, – решил он, – но я не помню никакой охоты…» Вдруг среди тёмной зелени и пурпура мелькнули две золотистые рыбёшки и, замерев, уставились на Ланцерея. «Так значит, я плыл на корабле и утонул… Я на дне моря!..»
Принц вскочил, он вдруг вспомнил всё. Синие ягоды, которыми так щедро угощала его Сатария, опьянили и усыпили Ланцерея. Бог знает, сколько времени он проспал одурманенный под живым пологом из подводных цветов!.. А ведь он обещал колдунье Паланите не задерживаться в море!
Ланцерей быстро взглянул на свою руку… и его сердце оборвалось: золотого кольца, которым ему следовало обручиться с Русалочкой, у принца больше не было.
– Великий Боже!..
– С добрым утром, Ланцерей! – раздался голос Сатарии, в котором слышалось неприкрытое ликование. – Как вам спалось?
– Это ты взяла моё кольцо? – позабыв про все правила приличия, крикнул принц.
– Кольцо? Вы потеряли кольцо? Ах, какая жалость! Но не стоит огорчаться, ваше высочество, я могу подарить вам тысячу самых дорогих колец!..
Ланцерей вдруг вспомнил о ноже и огляделся.
– А нож, зачем ты взяла нож? Ведь ты же подарила мне его, Сатария!
– Я ничего не брала, – упрямо сказала русалка. – Мне не нужно ничьё кольцо, я намного богаче вас, Ланцерей. Ведь я морская принцесса!
– Ты гнусная воровка! – воскликнул принц, с трудом удерживаясь от того, чтобы схватить обманщицу и задушить голыми руками.
Но Сатария вдруг зарыдала и сама бросилась на шею Ланцерею.
– Да! Да! Это я похитила кольцо! – пронзительно закричала она. – Я не могу допустить, чтобы ты женился на Сиренелле, потому что я люблю тебя, Ланцерей!..
Юноша с трудом оторвал от себя Сатарию, но она снова впилась в него, словно большая пиявка.
– Я никому тебя не отдам! – кричала Сатария голосом дикой кошки. – Ты останешься здесь или возьмёшь меня с собой на землю!.. Ты женишься на мне, Ланцерей!..
– Опомнись, что ты несёшь!.. – он отчаянно старался выпутаться из её объятий. – Я люблю Сиренеллу и женюсь только на ней!
– Никогда! – задыхаясь, прохрипела Сатария. – Твоей Сиренеллы больше нет, и теперь ты будешь моим, Ланцерей!..
От её слов и безумного блеска в глазах принцу сделалось страшно.
– Да я же не люблю тебя! – крикнул он.
– Полюбишь! Ещё сильнее, чем эту маленькую недотёпу! Я сделаю так, что ты не сможешь без меня жить! Если будет нужно, я поплыву к ведьме, я пойду на всё, чтобы ты остался со мной!..
– Никакая ведьма не заставит меня изменить Сиренелле! Я скорее умру, чем женюсь на тебе!
Услышав это, Сатария криво улыбнулась:
– Ты не умрёшь, дорогой. В нашем дворце тебя окружат заботой и вниманием. И рано или поздно ты поймёшь, что лучшей жены, чем я, тебе не найти.
– Ты что? – оторопел Ланцерей. – Хочешь женить меня силой?.. Но ведь при венчании необходимо согласие обеих сторон…
– Ты его дашь, дорогой. Вот увидишь, не пройдёт и года…
– Года?! – Ланцерей сжал кулаки, но Сатария громко расхохоталась и умчалась, вильнув хвостом.
– Какой же я болван! – простонал принц. – Меня поймали в сети, как глупую рыбу!.. А я… я ведь должен торопиться к Паланите… Боже, что мне делать?!
ЦАРСКАЯ ВОЛЯ
– Ровным счётом ничего.
На этот раз в покои к Ланцерею пожаловал сам царь Онагест. Знаком руки он разогнал толпу придворных, хлынувшую было за ним, и расположился напротив своего гостя.
– Как, ваше величество, неужели и вы подслушивали? – поморщился Ланцерей, не переставая удивляться нравам, царящим в этом дворце. – Вам-то это зачем?
– Монарх должен находиться в курсе всех событий, которые происходят в его владениях, – ничуть не смутившись, ответил Онагест. – А если важные события происходят во дворце – тем более.
– В таком случае вам должно быть известно, что ваша дочь…
– Разумеется, известно, – спокойно проговорил Онагест. – Да я и сам уже предполагал что-то подобное…
– Как?! И вы не пристыдили Сатарию? Не объяснили, как низко она поступает?!
– Позвольте, принц, в чём же тут низость? Девочка сильно влюблена, хочет быть счастливой…
– Но ведь я не люблю её!..
– Поэтому-то она и хочет дать тебе время. И, кстати, поступает весьма разумно: скоро ты успокоишься и по здравом рассуждении поймёшь, что брак с Сатарией – лучшее из того, чем может одарить тебя судьба. У меня нет сыновей, и поэтому ты унаследуешь царскую корону… Эх, парень, ты и представить себе не можешь, какое богатство и могущество ожидают тебя!..
«Наверное, я продолжаю спать и вижу дурной сон. Этого не может быть наяву», – подумал Ланцерей и незаметно ущипнул себя за руку.
– Но как же Сиренелла? Разве она не ваша дочь? Разве вам не жаль её?!
На лицо Онагеста набежала лёгкая тень.
– Сиренелла сделала свой выбор, когда бросила в воду волшебный нож, – ответил он. – Чудо ещё, что она не превратилась в морскую пену… Я слышал, что через триста лет добродетельной жизни дочери воздуха получают в награду бессмертную душу, так о чём же тут печалиться?
– Я люблю Сиренеллу и хочу, чтобы она была счастлива сейчас! – отрезал Ланцерей. – Я женюсь на ней и возвращу её чудесный голос, иначе мне незачем жить.
– Знаешь, когда-то мне тоже казалось, что я не смогу прожить в разлуке с одной девушкой… Мне казалось так целую неделю. А потом появилась другая девушка, и я опять захотел жить. Вот увидишь, с тобой произойдёт то же самое.
– Нет, ваше величество, – ответил Ланцерей, – мне не нужна другая девушка. Я заблуждался, надеясь на ваше великодушие и справедливость, и потому разрешите мне откланяться, я тороплюсь к Сиренелле…
Взгляд морского царя в один миг сделался жёстким.
– Ты останешься в этом дворце, упрямец, – непреклонно заявил он. – Один раз ты уже принёс горе в нашу семью, но я не позволю тебе сделать несчастной мою вторую дочь!.. Я приказал запереть все окна, чтобы ты не улизнул…
– Ваше величество, неужели вы станете ловить женихов своим дочерям, словно рыбу на крючок?! Что скажут ваши подданные?
– Мои подданные говорят только то, что угодно мне, – самодовольно произнёс Онагест. – А вот ты ещё скажешь мне спасибо, сынок… когда станешь мужем Сатарии.
В ЗАТОЧЕНИИ
Оставшись один, Ланцерей попытался собраться с мыслями. Положение казалось ему безвыходным. Заточённый во дворце, без волшебного кольца Летимарии, он был бессилен помочь Сиренелле. «А если я соглашусь жениться на Сатарии, а потом сбегу отсюда?» – неожиданно подумал он и тут же почувствовал, что заливается краской стыда. «Нет, такая отвратительная ложь не поможет нашему счастью. Моя милая Русалочка поняла бы меня…» – вздохнул Ланцерей и вдруг вспомнил о дельфине Ка-га. Вот кто был его единственным другом в этом мире и мог бы ему помочь!
Принц открыл дверь своей комнаты – и перед ним появился гигантский спрут.
– Ваше высочество желает завтракать? – басом осведомилось лупоглазое чудовище.
– Ты… зачем здесь? – немного оробев, спросил Ланцерей.
– Приставлен к вашему высочеству его величеством! – прогудел спрут и вытянулся перед Ланцереем во весь свой огромный рост.
– А зачем ты приставлен? – спросил принц, с тоской разглядывая могучие щупальца осьминога.
– Чтобы исполнять просьбы вашего высочества, – отрапортовал многорукий страж. – Вы желаете завтракать?
– Послушай, любезный, мне нужен один ваш дельфин… Дельфин Ка-га… Ты знаешь такого?
– Приказом его величества к вам запрещено пускать посторонних.
– Ну а погулять по дворцу мне можно? – без особой надежды спросил Ланцерей.
Осьминог растянул свой рот в чудовищной улыбке:
– Гулять по дворцу вы можете в сопровождении принцессы Сатарии. Прикажете послать за ней?
Ланцерей молча захлопнул дверь. Опустившись на своё ложе, он долго и бессмысленно смотрел на колышущийся травяной полог, пока не услышал за дверью чьи-то голоса.
– Говорят тебе, болван, мы не посторонние!.. Или ты забыл, что мы такие же принцессы, как и Сатария?
«Да это Иллития с Пельсией, – сообразил Ланцерей. – Господи, им-то что от меня надо?»
– Я не забыл, ваши высочества, – бубнил за дверью осьминог, – но мне приказано не впускать никого, кроме принцессы Сатарии…
– Да ведь мы не сделаем ничего плохого, дуралей!.. Мы и говорить-то с ним не будем. Мы только одним глазком посмотрим на него – и всё…
– А за это мы принесём тебе лакомства с царского стола… Ты даже не мечтал о таких…
– Нет, нет, это приказ его величества, я и слушать вас не буду, я заткну себе уши…
– Уши!.. Да у тебя и ушей-то нет, уродина!
– И такое страшилище наш отец держит во дворце!
– Тобою только распугивать бродячих акул!..
– Ваши высочества, – невозмутимо отвечал осьминог, – вы можете ругать меня как вам угодно, но впустить к принцу я вас не могу.
Продолжая поносить неподкупного стража, русалки в конце концов удалились. Ланцерей перевёл дух, сейчас он был даже благодарен спруту за его верность приказу.
Однако не прошло и пяти минут, как тишину за дверью нарушил чей-то мелодичный голос:
– Здравствуй, доблестный Кранц.
– Здравствуйте, ваше высочество, – почтительно и вместе с тем настороженно ответил спрут. – Чем могу вам служить?
«Мариника!» – понял принц, и его сердце громко забилось. Ланцерей прильнул к двери.
– Милый Кранц, мне необходимо видеть принца, – сказала Мариника.