Принц и Русалочка

ВО ТЬМЕ

На руке Сиренеллы, отражая свет множества свечей, блестело золотое колечко Летимарии.

– Отныне вы муж и жена!

Из всех слов священника Ланцерей по-настоящему расслышал только эти. «Сейчас она сможет говорить», – понял он и посмотрел на Сиренеллу. Русалочка стояла под венцом бледная и внимала каждому слову отца Долимена, ведь в эти мгновения она обретала бессмертную душу. Почувствовав взгляд принца, она чуть повернула голову и улыбнулась ему глазами. Священник наконец закончил. Присутствовавший на церемонии капитан Гор собрался поздравить новобрачных, но Ланцерей не дал ему даже открыть рот.

– Русалочка, скажи мне что-нибудь! – закричал он, оттолкнув капитана и схватив жену за обе руки. – Ну же, попробуй!..

– Но я не могу!.. – испуганно воскликнула она, и вдруг её лицо, и горящие свечи, и вся капитанская каюта начали стремительно меркнуть в глазах принца… Ланцерей ещё сжимал ладони Сиренеллы, но она была уже далеко, и в тёмный мир принца проникал только её прекрасный, взволнованный голос:

– Что это? Я не могу поверить!.. Столько чудес в один день!.. Но как же ты догадался, что я смогу говорить, любимый?

Ланцерей не отвечал, на его лице застыло беспомощное выражение растерянности.

– Почему ты молчишь? Что с тобой?

– Я… ничего не вижу, – признался он. – Что-то случилось с моими глазами… Прошу вас, не беспокойтесь, это пройдёт.

– Это всё от волнения, – авторитетно заявил капитан Гор. – Осмелюсь предположить, что к её высочеству по той же причине вернулся голос.

– Вы правы, капитан, – поспешно согласился принц. – Прошу вас, угостите как следует в честь праздника ваших людей, а я… тем временем немного отдохну.

Чьё-то лёгкое прикосновение заставило его вздрогнуть.

– Мужайся, дитя моё, – услышал Ланцерей тихий голос священника, – и не теряй надежды.

Опираясь на руку жены, принц неуверенной походкой слепого человека прошёл в каюту, предназначенную для новобрачных, и прилёг на широкую кровать. Русалочка калачиком свернулась рядом, положив голову на грудь Ланцерею.

– Скажи мне что-нибудь, – попросил он, перебирая её волосы, – у тебя такой необыкновенный голос…

– Что же мне сказать? – печально проговорила она, крепче прижимаясь к принцу.

– Скажи своё имя.

Русалочка не ответила сразу, она как будто даже задумалась, вспоминая. Потом глубоко вздохнула:

– Сиренелла.

Ланцерей улыбнулся:

– Ну вот… Сиренелла – это звучит как голос волны, когда она набегает на берег и холодная галька на миг погружается в белую пену… Или как ветер, колышущий подводные деревья, – люди называют его течением, но это ветер, который не прекращается ни на минуту…

– Откуда ты знаешь об этом? – с изумлением спросила Русалочка.

– Я ничего не знаю, – обнимая её, ответил Ланцерей, – но мне кажется, что это должно быть именно так. Ты расскажешь мне о море, Сиренелла?

– Да, – покорно пообещала она. – А ты… ты ведь поправишься?

– Конечно, – он ощупью нашел её губы и поцеловал их. – Я просто не смогу долго не видеть тебя…

ГОЛУБОЙ ЗАЛИВ

Шёл третий день плавания, и корабль капитана Гора приближался к полуострову Тираки.

Принц Ланцерей понемногу осваивался в своём новом мире без солнца. Теперь его солнцем была Русалочка. Она была для Ланцерея всем – даже воздухом, которым он дышал. Днём, держа Сиренеллу за руку, принц внимал её волшебным песням и рассказам о чудесах подводного мира, а ночью, не выпуская её руки, он слушал сонное дыхание Русалочки и был почти счастлив…

За недолгое время их супружества Ланцерей узнал о морских глубинах много такого, о чём не догадывался, даже побывав на дне моря. Русалочка поведала ему о своём отце, доброй бабушке и сёстрах, но ни словом не обмолвилась о ведьме Летимарии и о том, каким образом получила свои ножки взамен русалочьего хвоста. Принц тоже не расспрашивал об этом – у него была своя тайна, свой договор с Летимарией, о котором он не мог рассказать, чтобы не ранить сердце Сиренеллы. Теперь, когда Русалочка была любима, получила бессмертную душу и голос и могла без страданий ступать по земле, ничто не должно было омрачать её счастья!

Не будь Ланцерей слеп, он увидел бы, как часто в глазах жены появляются слёзы и бесконечно горькое выражение вины: Русалочку могли обмануть слова Ланцерея, но не собственное сердце, – она догадывалась, что слепота принца как-то связана со свалившимися на неё чудесами, но не решалась спросить об этом. Всё, что могла сделать Сиренелла, – это казаться весёлой и не давать грустить Ланцерею.

…Стояла глубокая ночь, когда их корабль прекратил движение и послышался приглушённый стук якорной цепи. Ланцерей осторожно встал с постели, оделся на ощупь и, стараясь ни на что не наткнуться, вышел из каюты и поднялся на палубу. По каким-то не осознаваемым им самим признакам Ланцерей понял, что приближается время рассвета.

– Не спится, ваше высочество? – прозвучал рядом голос капитана Гора.

– Где мы, капитан, и почему судно стоит? – обернувшись на голос, спросил принц.

– Корабль зашёл в Голубой залив полуострова Тираки и бросил якорь, – доложил Гор.

Ланцерей слегка поёжился от обступившей его прохлады:

– Который теперь час?

– Скоро взойдёт солнце, – был ответ.

– Капитан, что-то подсказывает мне, что именно здесь, на берегу, скрывается тайное убежище одного несостоявшегося пирата…

– Верно, – хмыкнул Гор.

– А рядом ваша родная деревня…

– Она самая. Сегодня же хотел просить у вашего высочества позволения сойти на берег…

– Можно составить вам компанию, Гор? – спросил вдруг Ланцерей.

– Вы… хотите совершить прогулку пешком? – озадачился тот. – Вместе с её высочеством?

– Нет, капитан, мы не станем будить принцессу. И, если вы не против, отправимся прямо сейчас.

– Какой резон мне быть против, если вы уже всё решили, – нарочито ворчливо ответил Гор, но Ланцерей чувствовал, что тому самому не терпится ступить на родную землю.

– В таком случае прикажите спустить шлюпку, – велел принц.

С помощью капитана и двух матросов Ланцерей вскоре очутился в шлюпке, а через несколько минут – на берегу.

– Проводите меня до деревни, Гор, – попросил принц, – а ваши люди пусть подождут нас здесь.

Ведомый капитаном, Ланцерей слушал утреннюю песню птиц и словно наяву видел знакомую ему зелёную долину и россыпь рыбацких хижин в ней.

– Вам повезло родиться в таком красивом месте, – забывшись, пробормотал он.

Крепкая рука Гора на мгновение разжалась, но тут же снова обхватила локоть Ланцерея: капитан дал себе слово не удивляться ничему, что касалось слов и поступков его высочества.

– Скажите, Гор, вы ведь знаете всех своих земляков? – спросил принц.

– Кроме тех, кто успел родиться за последние восемь лет. Именно столько длилась моя последняя разлука с родиной.

– В таком случае вам должна быть знакома женщина по имени Паланита, – сказал Ланцерей.

Гор споткнулся, и слепой принц не дал ему упасть.

– Вы правильно делаете, что не задаете никаких вопросов. Отведите меня к дому Паланиты, капитан.

ВСТРЕЧА С ГЛАВНЫМ ВОЛШЕБНИКОМ

– Она, должно быть, ещё спит, – Гор нерешительно потоптался у двери в лачугу. – Хотите непременно зайти?

Ланцерей молча кивнул: при мысли, что сейчас перед ним окажется живая Паланита, он позабыл все слова.

Капитан поднял руку, но постучать не успел, – дверь в хижину сама отворилась перед ними.

– Вы пришли в хорошее время, – услышал принц голос, от которого затрепетала его душа.

– А я боялся разбудить вас, тётушка Паланита, – неожиданно звонко, по-мальчишески ответил Гор и рассмеялся.

– Ах ты бродяга, совсем позабыл нас, – любовно укорила его женщина. – Всё шатаешься под парусом по чужим странам?

– Тётушка, все чужие страны не стоят этого камня у вашего порога, – убеждённо произнёс Гор.

– Ну, мой мальчик, порадовал старуху, – сказала Паланита, отступая в дом. – Заходите.

– Она вам родственница, капитан? – шепнул Ланцерей своему поводырю.

– Нет, вовсе нет, – успел ответить тот, усаживая Ланцерея на деревянную лавку. – Ну, как же вы живёте, тётушка Паланита? Сколько бы меня ни носило по свету, а вернусь сюда – у вас всё по-прежнему, как и тридцать лет назад…

– Это плохо? – спросила хозяйка.

– Слов нет, как хорошо, – с наслаждением проговорил Гор.

Они завели какой-то оживлённый разговор и, казалось, полностью забыли о Ланцерее… Мало-помалу принц ушёл в свои мысли. «Полно, да та ли это колдунья, которая дала мне волшебный напиток и послала в море за голосом Сиренеллы? – думал он. – Похоже, она обычная женщина, которую занимают самые обыкновенные вещи – улов деревенских рыбаков, жизнь соседей… Неужели произошла какая-то ошибка?»

Но вот Паланита положила руку на плечо Гора.

– А теперь мне нужно поговорить с твоим спутником. Выйди, мой мальчик.

Гор послушно вскочил и вышел из хижины, прикрыв за собой дверь.

– Ну вот мы и свиделись, принц Ланцерей, – сказала колдунья. – Ты получил то, чего так сильно желал. Зачем же ты здесь?

– Госпожа Паланита!.. – мысли у Ланцерея путались. – Несколько дней назад вы помогли мне… хотя правильнее сказать, это случилось… за несколько дней вперёд…

– Не трудись объяснять, я знаю всё, что случилось с тобой, – сказала колдунья. – Значит, ты пришёл, чтобы поблагодарить меня?

– Да, госпожа, – вдруг неожиданно для себя самого ответил Ланцерей. – Именно вам мы с Русалочкой обязаны своим счастьем.

Внезапно принцу стало очень легко, словно камень свалился с его души. Ланцерей поднялся и сделал шаг в сторону двери.

– Прощайте, госпожа Паланита. Да благословит вас Бог.

– Погоди, – остановила его колдунья. – Сядь. Я попробую тебе помочь.

Послышался звук, как будто с полки сняли какую-то плошку, и в лицо принцу брызнули невидимые капли.

– Спи, – приказала Паланита, и слепые глаза Ланцерея закрылись… Однако в тот же миг тёмная пелена перед ними упала, и принц увидел дверь в стене, через которую пробивался мягкий свет.

«Эта дверь ведёт в храм, – вспомнил Ланцерей. – Там в прошлый раз я встретил Русалочку». Он подошёл к двери и распахнул её. Как странно, за дверью оказалась другая комната, явно не принадлежащая Паланите. В комнате за большим столом сидел человек и что-то писал пером на листе бумаги. Ланцерей в нерешительности замер.

Человек поднял голову.

– Неужели?! – громко спросил он. – Вот так сюрприз! Приветствую тебя, принц, ты именно такой, как я и представлял.

– Но откуда вы меня знаете? Кто вы?

Мужчина поднялся и подошёл к Ланцерею. Он оказался высоким и неестественно худым. Его лицо с серыми проницательными глазами, большим лбом и тонким орлиным носом было незабываемо выразительно. Ланцерей мог поклясться, что никогда раньше не видел этого человека.

– А ты поверишь мне, дружок? – в свою очередь спросил незнакомец.

– Я верю вам, – ответил принц.

– В таком случае я тот, кто создал тебя, – проговорил необыкновенный собеседник Ланцерея. – Тебя, твою Русалочку и весь тот мир, в котором вы живёте…

– Как, вы тоже волшебник?! Или… может быть, сам Бог?

Мужчина весело рассмеялся.

– Я знаю, что некоторые называют меня волшебником, но Богом – это в первый раз. На самом деле я просто сочинитель сказок, моё имя – Ханс Кристиан Андерсен.

– Господин Андерсен, но как человек, не умеющий колдовать, может создать целый мир?!

– Силой своей фантазии, – ответил сказочник.

– Получается, что и я, и Русалочка – это всего лишь ваша выдумка?! – Ланцерею показалось, что он стремглав падает в бездну.

– Но, дружок, разве ты чувствуешь себя недостаточно реальным? – прищурился Андерсен.

– Право, теперь я уже ни в чём не уверен…

– Напрасно. Ты так же реален, как я. А у мира, в котором ты живёшь, даже есть преимущество: чудеса там случаются гораздо чаще, чем здесь.

Ланцерей молчал, пытаясь собраться с мыслями. Он всё ещё не чувствовал земли под ногами.

– И всё-таки я должен извиниться перед тобой, дружок, – снова заговорил сказочник.

– Извиниться? Но за что?

– Моя сказка о Русалочке получилась слишком печальной, – Андерсен развёл руками, – но написать её по-другому было невозможно. Я плакал, когда отправлял эту самоотверженную девочку к дочерям воздуха, но большего для неё я сделать не мог.

– Почему? – спросил Ланцерей.

– Видишь ли, герои моих сказок рождаются в моём воображении, но живут они независимо от меня. Всё, что мне нужно делать, – так это описывать их приключения и судьбу. Русалочка выбрала жертвенный путь и должна была погибнуть, но я сохранил ей жизнь и подарил надежду обрести бессмертную душу, потому что всем сердцем полюбил её.

– Так значит, ваша сказка кончается тогда, когда Русалочка поднялась в небо с другими дочерьми воздуха? А знаете ли вы, господин Андерсен, что случилось после?

– Увы, мне не дано этого знать, – с сожалением ответил сказочник. – Стоит мне поставить последнюю точку на бумаге – и я теряю всякую связь со своими героями. Поэтому я так удивился, увидев тебя.

– А вы хотите узнать продолжение своей сказки?

– Ужасно, – признался Андерсен.

Слушая длинный рассказ Ланцерея, он так волновался, что изломал несколько гусиных перьев в своих тонких, нервных пальцах.

– Это просто невероятно! – воскликнул сказочник, едва лишь Ланцерей умолк. – А я-то думал, что ты обретёшь счастье с этой королевской дочкой, Амелией!.. И понемногу забудешь о своём бедном найдёныше… Ай да принц! Но постой, ты говоришь, что ослеп?

– Да, господин Андерсен, по этой причине я и попал сюда. Хотя ума не приложу, чем вы можете мне помочь.

– Хм, – сказочник в задумчивости потёр свой великолепный лоб, и вдруг его глаза заблестели. – А я, кажется, знаю, чем. Не забывай, это ведь я придумал тебя и вызвал из небытия… Правда, нам пришлось расстаться… но я могу продолжить свою сказку, теперь это совсем нетрудно, и, если нам с тобой повезёт, ты снова будешь видеть!..

– Если нам повезёт?

– Да, дружок. Я ведь объяснял тебе, что часто не в силах круто изменить вашу судьбу, но я сделаю всё возможное, обещаю тебе!.. – Андерсен смёл в сторону исписанные листы бумаги и положил перед собою чистые. – Я начну сейчас же. И если всё получится – ты сразу узнаешь об этом.

– Заранее благодарю вас… даже если ваши старания не увенчаются успехом… Но скажите, что станется с бароном Куартеном? Неужели из-за меня ему придётся провести три года в волчьей шкуре?!

– Барон Куартен? Насколько я понимаю, он ещё не успел вырядиться в волчью шкуру, – лукаво улыбнулся Андерсен. – И ты можешь помешать этому превращению. Как насчет благородного поступка, принц?

– Вы правы! Я незамедлительно поспешу туда, где находятся владения барона. А… как же добрая колдунья Паланита? Её ждёт ужасная смерть в огне?

– Совсем необязательно.

– Но в будущем я видел пепелище на месте её дома!..

– Мой милый, ты видел то, что может произойти, а может и не произойти, – совсем уже загадочно ответил сочинитель сказок. – Понять это трудно, поэтому тебе лучше просто поверить мне.

– Хорошо, господин Андерсен. Прощайте, – Ланцерей подошёл к двери, взялся за узорчатую ручку. – Скажите, а в вашем мире… вы знамениты?

– Пожалуй, – кивнул старый сказочник. – Я обласкан своими современниками, и их любовь согревает меня, но истинную цену моих сказок покажет только время. Возможно, через сто лет никто не вспомнит моего имени.

– Я думаю, вас будут помнить и через тысячу лет, – сказал Ланцерей и вышел из комнаты.

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА

Темнота тотчас же поглотила его, и принц понял, что он проснулся.

– Госпожа Паланита, – позвал он, отрывая голову от деревянной лавки.

На его лоб легла тёплая ладонь.

– Я здесь, принц. Ты видел того, кто в силах тебе помочь?

– О да! Госпожа Паланита, если бы не вы…

– Тогда ступай, – перебила колдунья. – Тебя ждёт твоя жена. Ступай к ней, принц Ланцерей.

– Госпожа Паланита, – настойчиво повторил юноша, – я знаю, что вам не нужны деньги, но я не могу уйти, не поблагодарив вас… Больше мы не увидимся…

– Кто тебе это сказал? – спросила колдунья и едва слышно засмеялась.

«Вы», – хотел ответить Ланцерей… и вдруг вспомнил слова сказочника.

– Так это правда?! Мы увидимся? Когда же, госпожа Паланита?

– А зачем тебе это знать? – спросила колдунья. – Не скоро, принц Ланцерей, однако раньше, чем ты сделаешься мудрым и перестанешь нуждаться в помощи.

– Тогда не будем прощаться, госпожа Паланита. Как жаль, что я не могу увидеть ваше лицо…

Она довела принца до порога и открыла дверь.

– Теперь ты знаешь, что сильнее всего на свете? – услышал Ланцерей.

– Да, госпожа, – ответил он.

– Тогда иди и ничего не бойся.

…Капитан Гор сидел на старом почерневшем бревне перед домиком Паланиты.

– Я здесь, ваше высочество, – проговорил он, коснувшись руки Ланцерея.

– Простите, что заставил вас долго ждать, – сказал принц.

– Разве это долго? Вас не было от силы десять минут. Я только собирался сходить на могилу своей матушки…

– Сожалею, капитан, но нам нужно спешить. От нас с вами зависит судьба одного достойнейшего человека. Вы удивлены?

– Вы просили не задавать вам лишних вопросов.

Ланцерей рассмеялся, впервые за время своей слепоты.

– Гор, я искренне восхищаюсь вами! И горжусь вашей дружбой, вы ведь позволите мне считать себя вашим другом?

Он вдруг вспомнил, что уже говорил Гору нечто подобное в его тайной пещере… Однако что за беда, если сам Гор об этом ничего не знает!

– Почту за честь, – ответил принцу польщённый капитан. – Куда же мы направимся, ваше высочество?

– Если я не ошибаюсь, на восточном побережье, неподалеку от Ульфстрейна, расположено родовое поместье Куартенов. Сколько времени займёт путешествие туда?

– Если нам будет благоприятствовать погода, к вечеру завтрашнего дня мы будем в Ульфстрейне, – отвечал капитан.

– А вас ожидают, – сказал он Ланцерею, когда их шлюпка отчалила от берега.

– Сиренелла? – принц вскинул голову, как будто надеялся увидеть Русалочку.

– Золотые волосы её высочества ни с чем не спутаешь, – с какою-то отеческой теплотой ответил Гор, и в это время Русалочка их заметила.

– Ланцерей! – прозвенел над морем её голос, словно кто-то ударил в серебряные струны.

– Я здесь! Здесь! – ответил Ланцерей и, поднявшись во весь рост, помахал рукой.

– Глядя на вас, так и хочется жениться самому, – с лёгкой завистью заметил Гор.

Ланцерей не сдержал улыбки:

– Если вам повезёт с женой, капитан, вы поймёте, как в сущности были до этого одиноки.

– А если мне не повезёт, я пойму, как в сущности был до этого счастлив, – в тон принцу ответил Гор, и оба расхохотались.

…Русалочка не стала ни о чём расспрашивать, ей было довольно и того, что Ланцерей вернулся. После завтрака они поднялись на палубу.

– Сиренелла, расскажи мне, что ты видишь, – попросил принц, для которого глаза жены были единственным окном в мир.

– Солнце уже высоко, – подавив глубокий вздох, заговорила Русалочка. – Море сегодня очень синее, оно слегка волнуется…

– Да, дует ветер, – сказал Ланцерей, устремив неподвижный взгляд в синеву моря.

– Справа от нас берег, – продолжала девушка. – Скалистый, тёмный… Наш корабль идёт вдоль берега.

– А чайки? Ты видишь чаек? – на картине, которую рисовала ему Русалочка, принцу не хватало любимых с детства птиц.

– Нет, – виновато ответила она, опуская голову, – но я вижу дельфинов, Ланцерей!

– Дельфинов?

– Да, и среди них… не может быть!.. Ка-га! – закричала Русалочка, перегнувшись через борт, и принц понял, что дельфин выпрыгнул из воды и коснулся руки Сиренеллы.

– Милый, милый Ка-га, как же ты нашёл меня?! – смахнув слёзы, спросила Русалочка.

– Я искал тебя целых пять дней и пять ночей, – ответил дельфин, продолжая плыть рядом с судном. – Когда ты исчезла, я всё понял. Понял, что ты оставила своего лучшего друга ради какого-то сухопутного принца!.. Кстати, это он?

– Да, Ка-га, пожалуйста, не сердись на меня!..

– Я и не думал сердиться, но что мне было делать – одинокому, покинутому, во дворце, где всё напоминало о тебе?! – с пафосом воскликнул дельфин.

– Бедный мой, я так виновата перед тобой, перед всеми вами!..