Сила пылкой любви

Энергетические потоки Вселенной – это носители Её жизненной силы, воли и разума. Их движение – в кажущейся неподвижности. Их кажущаяся неподвижность – в одномоментном присутствии всюду. Через эти энергетические потоки в любой момент можно оказаться там, где пожелаешь, если иметь при себе Амулет Шанга Фати Сангун.

Просветлённый носитель Амулета Шанга Фати Сангун сел на камень у истока священной реки Ганг, на котором восседал сам бог Шива, создавая это подобие небесной реки Ганг на земле. Божественные воды этой земной реки, как и воды реки небесной, являются живыми: они дышат, мыслят и творят великие чудеса, Они населены священными животными и микроорганизмами, участвующими в сотворении чудес. Просветлённый знает об этом больше, чем упоминается в индуистской мифологии. Он понимает и то, что иносказательно зашифровано в мифологических текстах. Свои знания он получает из их первоисточников, не замутнённых ни неуклюжестью человеческой речи, ни погрешностями человеческих восприятий.

Застыв в позе наргси, Просветлённый сформировал свой фантом для отправки его в очередное путешествие по Вселенной и призвал своего небесного Проводника.

Проводник не спешил на зов Просветлённого. Он старше Просветлённого в иерархии мистической статусности. Функционально он для Просветлённого и Проводник, и Наставник. Промедление Проводника означало, что, по его наблюдению, разум Просветлённого не вполне настроился на волну перехода в потоки Вселенной и нуждается в продолжении медитации.

Только с третьей попытки Просветлённый сумел отправить свой фантом в новое путешествие по Вселенной в сопровождении Проводника, туда, где его ожидает получение знаний, которые будут востребованы на время до следующего путешествия, и где его ожидает истинное блаженство.

Глава 1. Сладкий волшебный сон

Девушка жила в бедной хижине, затерянной среди дикой природы. Она не появлялась среди посторонних людей и общалась только со своим приёмным отцом. Тот был слеп от рождения, кормился сам и доставлял пропитание приблудившейся к нему сиротке на скудные подаяния. Её друзьями были лесные звери и птицы. Её необычное зрение позволяло ей видеть сущностей астрального мира, то сходящихся в поединках, то сталкивающихся в групповых схватках, то изворотливо интригующих между собою в борьбе за первенство.

Девушке часто снились сладкие волшебные сны. В них она жила в тепле и в сытости, которых не имела наяву, и испытывала блаженство, неведомое ей в её маленькой серенькой жизни. Эти сны находили благодатную почву в её богатом воображении и порождали в нём чудесные мечты.

И вот однажды перед её бедной хижиной возник, будто из-под земли, мужчина из её волшебных снов. Она хотела приблизится к нему, но пространство между ними уплотнилось и стало непреодолимой преградой. Она хотела пригласить его в свою хижину, но её слова тоже не преодолевали пелену уплотнившегося пространства. Мужчина тоже что-то говорил ей, но девушка не могла расслышать его слов.

Мужчина исчез так же внезапно, как появился. В её памяти сохранились притягательные черты его облика, его ласковый взгляд и движения губ, произносивших слова, не достигавшие её слуха. Девушка могла лишь догадаться, о чём говорил ей этот глубоко запавший в её сердце мужчина. Одна его фраза угадывалась особенно отчётливо, но была непонятна по смыслу. Он сказал ей:

«Мы встретимся с тобою не на земле».

Как такое возможно?

Глава 2. В Небесном Храме Знаний и Блаженства

Знания вечны и бесконечны, а их усвоение ограничено возможностями человеческого ума. И только Вселенская Мудрость знает, какие из них и кем будет остро востребованы в то или иное время. Избранные из числа Просветлённых наделяются Мудрой Вселенной знаниями наивысшей актуальности. Именно эти знания отличают умного от глупца, ибо глупец, даже зная то же, что знает и умный, пользуется знаниями невпопад.

В учебной келье всё предельно аскетично. Ей освещённость и ароматизация настраивают на остроту восприятия новых знаний. Здесь Проводник начинает выполнять роль Наставника. Он зорко наблюдает за тем, как Избранный впитывает знания. Так опытный садовод заботится о соблюдении режима увлажнения и удобрения почвы.

Знания нуждаются в привязке через ассоциации со зрительными и эмоциональными восприятиями. Чем острее ассоциации, тем прочнее привязка знаний. И здесь Избранный проходит через закрепление получаемых знаний яркими зрительными образами, пробуждающими бурные эмоции. Он переживает через свой фантом виртуальный шквал приключений, требующий максимального напряжения всех физических и душевных усилий. В конце этих приключений его переживания вознаграждаются эмоциями наивысшего блаженства. Они также незабываемы, как и полученные им знания.

Самым сильным эмоциональным зарядом на этот раз оказалось внезапное появление Просветлённого перед бедной хижиной, затерянной среди дикой природы. У порога этой хижины Просветлённый увидел простую девушку. Её внешность была лишена того, что ассоциируется с эталонами красоты, но от неё исходила необъяснимая сила волшебно завораживающей притягательности. Околдованный этой силой, Просветлённый попытался приблизиться к этой девушке, но пространство между ними уплотнилось и стало непреодолимой преградой. Он хотел назначить ей встречу в каком-нибудь ином месте, где между ними не возникнет такого непреодолимого уплотнения пространства, но ему открылось понимание: для них нет такого места на земле. И тогда он сказал ей:

«Мы встретимся с тобою не на земле».

Они встретятся, чтобы никогда больше не разлучаться и будут счастливы вместе, но только Вселенная знает, где и когда всё это однажды произойдёт. То, что оказалось невозможным на земле, Матушка Вселенная дарует им, по великой милости Своей, в ином времени и пространстве.

Они встретятся между собою не на земле.

Каждая эмоция имеет свой идентификационный запах.

Негативные эмоции привлекают своими миазмами бесов.

Глава 1. «Охотник» стал добычей

Игорь был парнем самонадеянным не столько в душе, сколько напоказ. Неопытные девушки воспринимали эту показушность за подлинную уверенность в своих силах, свойственную парням с крепкой мужской косточкой, которой в Игоре не было. Этот фальшивый герой был слабодушен и обладал болезненной самовлюблённостью, таящей в себе глупую обидчивость и низменную, подленькую мстительность. Одержав несколько лёгких побед над простодушными девушками, Игорь возомнил себя искусным сердцеедом и обрёл большой авторитет среди маленькой компании инфантилов.

«Я за неделю любую кралю уломаю!» – хвастливо пыжился Игорь перед дебиловатыми почитателями его удачливости в неведомом им искусстве «уламывания кралей».

Валентину Игорь наметил в качестве очередной жертвы искусного «уламывания» полунехотя. Цель казалась ему слишком уж посредственной. Заняться ею Игорь решил только лишь для того, чтобы «не терять форму».

самодовольно мурлыкал Игорь, прихорашиваясь перед зеркалом.

Он не сомневался в лёгкой победе над серой курочкой Валентиной, готовясь перевстретить простую девушку «на узенькой дорожке» её судьбы.

Игорь очень эффектно возник на пути одинокой девичьей фигурки: ни дать ни взять – грозный лев перед трепетной ланью.

– Позвольте, мадемуазель, храброму льву сопроводить Вас и оградить от всевозможных бед в наше тревожное время.

– Павлин вообразил себя львом? – безбоязненно и насмешливо отозвалась Валентина.

– Мадемуазель считает, что я красив, как павлин? – игриво осклабился Игорь.

– Я считаю, что ты глуп, как павлин, – решительно «отшила» его девушка и ушла, не оглядываясь.

Игорь молча проводил её взглядом, налившимся тяжёлой обидой. В нём клокотала досада и извивалось, больно жалило и царапалось острыми когтями его глубоко уязвлённое самолюбие.

«Ах ты тварь! Ну, погоди!! Ты ещё будешь ползать у меня в ногах и пятки мне целовать!!!» – желчно прошипел он в след бодливой козочки Валентины.

Обжигающая обида переплавилась в Игоре в многопудовую злобу, а злоба – в неуёмное желание отомстить.

Мстительность схватила Игоря за горло и начала своё жёсткое, многодневное удушение, исторгая в окружающее пространство густое идентификационное зловоние.

На этот смрадный запах и явились жадные до этой гнусной пищи злые бесы. Явились, оседлали «ловеласа» и закатили на его загривке свой злобно-весёлый пир.

Обильный источник зловония попался в их цепкие лапы!

Теперь они ни за что живым его не отпустят!

Они знают, как постоянно поддерживать жар неуёмной мстительности в таких низменных душонках!

Теперь этот самовлюблённый глупец их добыча до конца его дней!

Глава 2. В капкане своих амбиций

Вскоре «на узенькой дорожке» Валентину перевстретили три дурашливого вида переростка. Она не на шутку перепугалась. Когда их назойливые приставания перешли в непристойные лапанья, Валентина надрывно закричала:

«Помогите!!!».

Помощи явилась быстро. Её спаситель, будто мощный ураган, разметал обидчиков Валентины и стал молча удаляться.

«Дурной павлин?» – с удивлением узнала Валентина в своём спасителе приторно-самовлюблённого парня, набивавшегося ей в провожатые несколько дней назад.

«Окликнуть его?

А что потом?

Припасть к его груди в порыве благодарности, почувствовать, как ослабнут в его крепких объятиях коленки и сладко закружится голова?»

Но что-то очень неправильное виделось Валентине во всей этой ситуации.

«Откуда он появился?

Прежде его и в помине не было в этих местах, а теперь он вдруг уже вторично возникает возле неё…

Не очень-то это похоже на непреднамеренную случайность».

В том, как «павлин» удалялся с места своего рыцарского подвига, Валентина почувствовала, что он, будто бы, ждёт чего-то. Это его выжидание угадывалось ею в едва заметной замедленности нарочито-быстрого ухода. Эта нарочитость молчаливо, но с затаённой алчностью взывала:

«Я ухожу, а ты меня останови! Догони и…

Ну, конечно: кинься, как в омут, в мои объятия, отдай мне свои губы, потом грудь, потом всё остальное…».

Ощущение этой нарочитости не исчезло, а усилилось в Валентине, когда она погрузилась в неё своей зоркой памятью.

«Клоун! Сам срежиссировал спектакль с мизансценами спасения девушки от обидчиков и последующего за этим молчаливого ухода („Я бескорыстен! Мне награды не нужны!“), и сам сыграл в нём главную роль благородного человека, рыцаря без страха и упрёка!».

«А если это не так?

Если это вовсе не спектакль?».

И Валентина поняла, что если это не было спектаклем, то в ответ на её бездействие новых мизансцен не возникнет. Ведь её спаситель уходил, не дожидаясь (или, будто бы, не дожидаясь?) потока благодарностей от спасённой.

Но, если это было спектаклем, то «благородный рыцарь» не уймётся, столкнувшись с отсутствием действий по проявлению благодарностей, В этом случае дурная павлинья голова непременно кинется режиссировать новые эффектные мизансцены.

Придя к такому выводу, Валентина заняла молчаливую выжидательную позицию.