Волшебный пропуск в Страну Огромных Возможностей

Охота оказалась удачной. Не зря мужчина выбрал себе в этом свадебном путешествии по

смешанным лесам Южной Америки вблизи Анд имя Ягуар от названия крупного и очень опасного хищника.

Женщины любят всякие игровые романтические условности. Её молодой муж силой, ловкостью и грацией, действительно, похож на ягуара.

А она?

Себя молодая жена захотела именовать Серебряной Колибри.

— Серебряных колибри не бывает, — усомнился её Ягуар.

— В этом и фишка! Разве ты не видишь, дорогой, что я не такая, как все? — засмеялась молодая жена.

Беда приключилась с ними, когда они сделали стоянку на крайнем юге Анд.

В их маленьком походном лагере было всё для месячного автономного проживания среди дикой природы вдали от людских жилищ и путей сообщения, но игра есть игра, и Ягуар ещё до рассвета отправился на охоту, прихватив с собою многозарядный охотничий карабин, запас патронов, флягу с виски и несколько бутербродов, а Серебряная Колибри осталась дожидаться его в их новеньком автодоме модели Variomobil Perfect 1200 Platinum с тёплыми полами и системой «умного дома».

Охотничья добыча — красавица лама — была увесистой, поэтому на обратном пути Ягуар устроил привал, подкрепился бутербродами, запил их хорошей порцией виски, блаженно откинулся на спину, расслабил натруженные мышцы, прикрыл глаза и провалился в сладкую дрёму.

Проснулся Ягуар, когда солнце уже стало клониться к западу.

В его сердце вползла тревога:

«Как там моя дорогая Серебряная Колибри?»

Серебряная Колибри, проводив своего любимого на охоту, долго не могла уснуть из-за невыносимой духоты. Кондиционеры не справлялись с охлаждением наружного горячего воздуха. Женщина выключила кондиционеры, открыла окна, настежь распахнула дверь, а уснув, увидела странный сон. Ей приснилось, что она одиноко бредёт по бескрайним жёлтым пескам раскалённой пустыни. Она кутается в широкую белую накидку от обжигающих солнечных лучей, обливаясь потом и изнывая от жажды. Далеко впереди она видит большой белокаменный город. Там жизнь, там спасение, но где взять силы, чтобы дойти до него?

Серебряная Колибри продолжала идти к этому спасительному городу даже после того, как силы её покинули: она шла на одной воле к жизни. И вдруг…

…Серебряная Колибри увидела, что белокаменный город начал подниматься над землёй и терять чёткость очертаний.

«Значит, это мираж!..»

Серебряная Колибри упала на горячий песок.

Спасения нет.

«Дай мне руку, красавица! Я помогу тебе встать и войти в белокаменный город», — услышала Серебряная Колибри спокойный и твёрдый голос.

Серебряная Колибри встала, опираясь на сильную руку высокого мужчины, напоминающего своим видом древнего арабского шейха, и они тут же оказались в большом белокаменном городе.

«Я попала в мираж?» — поняла Серебряная Колибри.

Ягуар, подойдя к своему автодому, удивился тому, что все окна и дверь открыты. Навстречу Ягуару метнулось отвратительное чудовище: крупная змея красно-бурого цвета с серией ромбов вдоль спины, окаймлённых ярко белыми линиями.

«Какая мерзость!»

Ягуар в бешенстве сорвал с плеча карабин и разрядил в ядовитую гадину весь магазин. Не дожидаясь, пока змея околеет от полученных ран, Ягуар вбежал а салон автомобиля и бросился к постели.

Его жена была уже мертва.

Он не знал, что душа её в это время проходит в сопровождении знатного древневосточного шейха по улицам большого белокаменного города, любуясь сложной архитектурой его дворцов, а шейх, подобно современным экскурсоводам, рассказывает ей дивную историю этого древнего города, окутанного мифами и легендами.

…конечно, это был сон, кошмар и безумие; но тут же заключалось и что-то такое, что было мучительно-действительное и страдальчески-справедливое, что оправдывало и сон, и кошмар, и безумие.

Федор Михайлович Достоевский

Роман «Идиот»

Когда малышку спрашивали, как её зовут, она отвечала:

«Манюня».

Это было смешно и неправильно. Её мамочка терпеливо поправляла дочурку:

«Скажи: Аня, Анечка».

«Манюня», — по-своему повторяла дочурка.

Такой она росла: серьёзной, самостоятельной, одинаково упорной как в своей правоте, так и в своих заблуждениях.

Когда Анечке было пять лет, она впервые увидела крысу, большую, бурую, с маленькими глазками-бусинками. Крыса внимательно и строго посмотрела Анечке в глаза и в это время Анечкина мамочка вскрикнула, как кричат в предсмертном отчаянии косули и антилопы, когда их настигают хищники, сбивают на землю и страстно, жадно, победоносно вгрызаются острыми клыками в их плоть. Это Анечкина мамочка нечаянно наступила босой ногой на кривой осколок от разбитой банки и поранилась. Но у Анечки материнский душераздирающий вопль глубоко и навечно диффузировался в образ старой крысы, большой, бурой, с маленькими глазками-бусинками, с их внимательным, строгим взглядом.

Анечка росла очень медленно, как и все другие детишки, но к восемнадцати годам выросла, будто бы вдруг, всем на диво. И все поразились тому, какой она стала стройной, гибкой и грациозной.

Ему грациозная стройность и нега дана, —

поётся в чарующей песне «Жираф» на музыку Брендона Стоуна, на стихи Николая Гумилёва.

Вот об Анечке такие песни бы писать!

Анечка была ужасной фантазёркой. Она обожала собак и кошек, бегала кормить беспризорных собак кусочками варёной говядины, а бездомных кошек и котят — сухим кормом. Но, едва завидев в местах обитания её беспризорных любимцев крыс, впадала в неописуемый ужас. Ей казалось, что крысы, догадавшись о её любви к их извечным врагам — собакам и кошкам — объявят и её своим врагом, выследят, где она живёт, проберутся ночью в её спальню, набросятся на неё на спящую и начнут страстно, жадно, победоносно вгрызаться острыми клыками в её плоть.

Иногда по ночам Анечке снилось, как крысы подкарауливали её в темных и зловещих закоулках, отсекали ей все пути к отступлению и набрасывались на неё, облепляя её тело подобно несметному рою комаров и других кровососущих насекомых и крылатых вампиров, а она начинала кричать, как кричат в предсмертном отчаянии косули и антилопы, когда их настигают хищники, сбивают на землю и… просыпалась, дрожа от страха.

И вот однажды Анечке приснилось нечто совсем несуразное. Конечно, это был сон, кошмар и безумие; но было в этом и что-то необъяснимо пророческое. В том сне Анечка впервые увидела молодого мужчину с очень мощной, порабощающей энергетикой. Она оказалась с ним в одной довольно тесной компании, в квартире её подруги. Это была обычная воскресная встреча бардов. Анечка и её подруга были большими любительницами авторских стихов и песен, подружились со многими членами клуба «Созвездие» и организовывали для них чаепития с прослушиванием их произведений.

Мужчина «с энергетикой» был новичком в их компании. Он сразу привлёк Анечкино внимание тем, что очень внимательно и строго посмотрел ей в глаза своими маленькими глубоко сидящими глазками; пронзительно, проницательно, будто в одно мгновение разгадал в ней всё, как есть, даже то, о чём она и сама не знает.

Это приснилось Анечке в ночь под то воскресенье, когда она собиралась на встречу с бардами. Обычно сны забываются почти сразу после пробуждения, а этот сон зацепился за краешек Анечкиного сознания и превратился в тревожное ожидание.

Весь день у Анечки всё шло наперекосяк. На плите из турки убегал её утренний кофе; в магазине продавщица ей ни с того ни с сего нахамила; в доме у неё на два часа отключался свет; автобус, на котором Анечка спешила на встречу с бардами, надолго застрял в «пробке». Анечка добралась до квартиры подруги, когда все уже были в сборе.

— Наша Муза №2 опоздала!

— Штрафную чашку чая для нашей обворожительной Анечки!

— Пусть вытягивает фантик на исполнение пантомимы!

Все радостно улыбались Анечке как своей любимице. Один только новичок в их компании выпадал из общей волны. Он очень внимательно и строго смотрел ей в глаза своими маленькими глубоко сидящими глазками. Точно так, внимательно и строго посмотрела когда-то в детстве на малютку «Манюню» крыса, большая, бурая, с маленькими глазками-бусинками, а прошедшей ночью во сне — именно этот молодой мужчина с очень мощной, порабощающей энергетикой.

Оказалось, что мужчина «с энергетикой» — это очень успешный импресарио, занимающийся раскруткой вокально-инструментальных ансамблей. Он узнал о бардах, собирающихся здесь на воскресные посиделки за чаем и за своими песнями, и пришёл, чтобы послушать их «в живую». Некоторые песни ему понравились, и он предложил нескольким из выбранных им бардов составить вокально-инструментальную группу с их собственными песнями под его раскрутку. Популярность он им обещал обеспечить, благодаря его личным возможностям.