Синий морок

Он был потомственным воином. Молниеносный удар тяжёлого железного меча, направленный сверху вниз, должен был разрубить его от макушки до копчика. Лобовое блокирование такого удара бессмысленно даже при меньшем физическом превосходстве врага, а этот был чудовищным исполином. Ур выставил навстречу удару свой меч под сто шестидесяти градусным углом, и вражеский меч соскользнул вниз, не причинив Уру никакого вреда. Противник Ура не успел отреагировать на внезапную контратаку, не сразу почувствовал боль, пронзившую его тело снизу вверх.

– Проклятый кетт!!! – выругался поверженный гигант.

– Настоящий несит! – похвалил подоспевший начальник пешего хеттского строя.

Шли годы.

Ур закалился в боях, стал прославленным воином, а затем – большим военачальником, приближенным к могущественному царю, которому служили отважные, непобедимые хеттские полки.

Все мужчины ценили в Уре бесстрашие и безграничную верность, а женщины умилялись его благородной доверчивостью.

– Неустрашимый лев! – почтительно говорили о нём мужчины.

– Шестимесячный львёнок, – восторженно ворковали о нём те женщины, которым он дарил свою любовь.

«Никому его не уступлю!», – сказала красивейшая из женщин.

Ур давно заглядывался на женщину, божественной красоты.

– Забудь о ней, она погубит тебя, – предостерегала Ура его мать.

Ур не послушался матери. Оказавшись в зоне магнетизма той, которая избрала его для себя, он стал добиваться вначале её «беглого внимания», потом – «снисходительной благосклонности», потом -…

Только вдоволь натешившись муками неустрашимого воина, целиком овладев его волей, недосягаемая красавица согласилась стать его женою.

– Я – счастливейший из смертных! – ликовал простодушный герой.

А матери Ура приснился сон о трагичной гибели её сына. Страшный чёрный колдун Гамид наслал на Ура смерть для того, чтобы овладеть его красавицей женой.

«Погубит моего доверчивого сыночка его красивая жёнушка», – разрывалось от горьких предчувствий материнское сердце.

Вслед за прославленным воином Уром доступ в царский дворец получила и его жена Вирса. Там впервые увидел её царь Гамид.

Много восхитительных красавиц повидал и перелюбил в своей жизни сладострастный Гамид, но красавица Вирса превосходила их всех вместе взятых. Её красота пленяла ум и порабощала сердце каким-то колдовским магнетизмом. Не зря нашёптывали Гамиду его льстивые царедворцы о божественной красоте этой женщины. А

– — – — – — – —

*Несит – так называли сами себя хетты.

Гамид всё не верил им, полагая, что он уже перепробовал всё, что только можно перепробовать в его богатой наслаждениями жизни. Однако такого изысканнейшего блюда, как любовь этой женщины-богини-колдуньи-чертовки, ему вкусить ещё не доводилось.

– Жалко, что она уже замужем… – сладострастно простонал великий царь своему особо доверенному сановнику, человеку без чести и совести, но очень изобретательному советчику в тайных любовных делах.

– Разве может муж быть преградой для нашего всемогущего повелителя? Ведь сегодня муж жив, а завтра…

– Да как смеешь ты, пёс смердящий, говорить мне такое! – гневно перебил его Гамид. – Я царь, а не подлый злодей! Я знаю, как мне следует поступить! Я удалю эту искусительницу из своего дворца!

Моё слово – закон!

Но той же ночью приснилось царю Гамиду, будто бы красавица Вирса стала его женою. Много жён у царя Гамида, много рабынь и наложниц для его любовных утех, но всех их затмила Вирса. Никогда ещё не знал царь Гамид женщины желаннее и слаще!

Пробуждение не остудило пыла сердца своевольного и безнравственного царя.

Воля царя – закон!

Никто не может стоять на пути к его неукротимым вожделениям!

У Вирсы есть муж? Храбрый Ур? Велю ему отказаться от его супружеских прав!

– Немедленно привести ко мне Ура!

– Военачальник Ур находится в инспекционной поездке в войсках, дислоцированных на дальних рубежах твоего богом хранимого царства, о, наимудрейший, наиславнейший, наи…

– Хватит пустословить, бездельники! – нетерпеливо перебил своих сановников царь Гамид. – Я срочно отправляюсь к тем самым рубежам в сопровождении всей моей гвардии! Срочно подготовьте всё, что нужно к моему отъезду!

Узнав от дальних постов о приближении царя Гамида, Ур в сопровождении самых знатных офицеров устремился навстречу высочайшему гостю.

Какая великая честь, принимать самого царя!

Но их встреча оказалась короткой.

Царь не церемонился. Его душила нетерпеливость. Ему нужно было мгновенно вырвать у Ура прилюдный отказ от его жены Вирсы и тут же помчаться назад, чтобы побыстрее завладеть её божественной красотой, утолить в ней свою кипящую страсть.

– Не молчи, Ур!

Я жду ответа!

Я и мои гвардейцы желаем без промедления услышать от тебя отказ от твоей жены Вирсы!

– Вот мой ответ! – Ур выхватил свой тяжёлый железный меч и молниеносным ударом, направленным сверху вниз, разрубил могущественного владыку от макушки до копчика.

– Проклятый кетт!!! – выругался начальник царских гвардейцев.

– Настоящий несит! – очумело выдохнул командир сводных кеттских отрядов.

Природа затаилась в безмолвии, в напряжённом ожидании удара. Одно лишь солнце наблюдало это нарастающее напряжение «свысока», не отзываясь испугом на надвигающуюся беду.

Человек шёл, «куда глаза глядят», шёл, «не зная куда», в поисках «неизвестно чего». В него тоже стало вкрадываться предчувствие приближающейся опасности. Его гнал в этот путь зов из тонкого мира, не передаваемый словами, вселяющий не мысли, а неосознаваемое влечение к тайне своего бытия. Кто из нас не слышал этот зов? Этот человек был из тех, кто на этот зов отозвался. Он был из числа тех неугомонных, которые снискали известность своими прорывными достижениями в странствиях по морям и по суше, будто бы «посвящённых чему-то».

Не было никаких реальных «посвящений»!

Был зов из тонкого мира, слышимый только ими.

Для этого человека тот зов вдруг умолк, но он продолжал идти в прежнем направлении, надеясь дотянуться до него в очередном своём марш-броске, презрев голос интуиции, предостерегающий об опасности. Когда он вошёл в пространство между дымящейся сопкой и морем, его качнуло. Из-под земли послышался грозный рокот, сопка окуталась дымом и начала исторгать из себя потоки огненной лавы. Лава в стремительном беге ринулась на человека.

«Успеть добежать до моря! Броситься в его воды и плыть, плыть, плыть! Прочь от этого ужаса!»

Подводное морское течение подхватило человека и потянуло дальше, чем требовалось для спасения от огненной лавы.

«От гибели в огне – к гибели в воде, в пастях морских чудовищ?!»

Человек был опытен в походах. Он знал, что пловец не может перебороть силу морского течения, поэтому спасаться вплавь нужно не по направлению к берегу, а вдоль него. Его тело, обессиленное в беге по суше от надвигавшейся лавы, с трудом подчинялось ему в воде, затягивающей его всё дальше и дальше от берега в царство свирепых хищников из подводного мрака.

«Не к берегу, а вдоль берега, не к берегу, а вдоль берега…»

Вконец обессиленное тело вдруг почувствовало, что оно вырвалось из захвата подводного течения.

«Теперь – к берегу! К берегу! К берегу!»

Сквозь проблески угасающего сознания человек мазнул непослушной ладонью по скользкой скалистой тверди. Ноги попытались нащупать дно, но человек едва не захлебнулся.

«Погибнуть, доплыв до берега?!!»

Скалистые уступы круто, под отрицательными углами уходили далеко ввысь. Ноги всё ещё не находили под собою опоры. Сил для борьбы за жизнь уже не оставалось, измученное тело медленно дрейфовало в волнах, ударяясь о неприступный берег.

«Спасения нет…»

Помутневший взгляд выхватил тёмный проём в скале.

«Померещилось. Такое бывает, когда надеяться больше не на что…»

Последняя приливная волна выбросила недвижное тело в грот, и начался отлив.

Сознание вернулось к человеку от очередного подземного толчка. Грозный рокот вулканического гнева многократным эхом отозвался в катакомбах, расходящихся от грота сложными лабиринтами. В дальних их закоулках загрохотали обвалы, приближаясь к содрогающемуся входу в грот.

«Теперь уже не спастись…»

«Хочу срочно оказаться в безопасности!!!»

День клонился к закату. Последние солнечные лучи высветили прозрачные столбики мелких пылинок. Спальня утопала в тишине и блаженной умиротворённости. За стеной послышался мягкий щелчок дверного замка, двушаговый перестук каблучков, удивлённое «Ах…» и быстрые лёгкие шаги. Дверь в спальню резко открылась, и весь мир застыл в долгой паузе, распираемой бурей чувств.

«Игорюшенька!.. Миленький!.. Наконец-то я тебя дождалась!! Где же тебя носило?!!»