Бог играет в кости
- -
- 100%
- +
Наконец, собравшись с мыслями, я предложил:
– Рассказывай: как всё было на самом деле, кто тебя припугнул… А я разберусь. Гарантирую, тебя не тронут. Даже с работы не вылетишь. Ты же понял, кто я такой?
Если я и приврал, то Господь меня простит, самую малость. Я действительно сделаю всё, чтобы парень не пострадал. Но ответы нужны прямо сейчас.
– Я-то понял. Но вы сами-то в курсе, на чей хвост наступаете? Мне-то что? Ну, дадут пару лет. А вот вам…
– Что ты имеешь в виду? – я потер ушибленное в недавней аварии колено.
– Что вам это может сильно отрыгнуться, – губы парня подергивались.
– Ну-ка, давай с этого места поподробнее. Почему именно мне, но сначала – каким боком здесь ты!
Он помолчал, как будто прислушиваясь. Затем сказал тихо:
– Да хакер я. Хороший, между прочим. Есть за мной кое-что – так, давние делишки… Кто-то из своих сдал, вот меня на крючок и посадили. А у меня жена, мелкий… – он кивнул в сторону двери. – Я сразу сказал, что авария липовая, но они надавили. Принесли готовые бумаги, пришлось подписать.
– Хакер, говоришь… – я пока не улавливал связи.
– Автомобиль Кремлева – последней модели. Самая современная электронная начинка. «Умный софт». Кто-то захватил управление извне и бросил тачку на столб.
Я моргнул. Снова вспомнил недоброй памяти мистера Мерфи…
– Это как?
– Дырки в коде. «Уязвимость нулевого дня»… Благодаря такой «дырке» он и перехватил управление машиной.
– Извини пожалуйста, «он» – это кто?
– Ну, полагаю, какой-то хакер…
– Это что, так сейчас модно развлекаться? Любой проныра может устроить апокалипсис на Кольцевой, перепрограммировав тачки?
Мне стало страшно. Если и такое уже возможно…
– Да нет же, нет… Это только звучит легко, – он потеребил бороденку. – На самом деле, никому из наших нереально такое провернуть. Нужны огромные вычислительные мощности, чтобы отыскать уязвимость. Иногда, конечно, везет – случайно натыкаешься на такую лазейку, а потом доишь… Но это бывает очень, очень редко. Я со всей ответственностью могу гарантировать: машина Кремлева – не тот случай. Там работал настоящий мастер, и не один.
– Значит, Кремлева убили… Кто? И почему тебе запретили копать?
– Кто убил – не скажу. Я ж не сыщик… А вот почему дело хотят замять – элементарно. Нашему шефу позвонили из «Тойоты» и посулили какие-то невообразимые блага… Судите сами: если станет известно, что «Тойоту» можно взломать? Это же миллиарды денег! Хакеры иногда так и делают: находят изъяны программного кода, устраивают показательную диверсию, а потом требуют с производителя мзды… Но думаю, автомобиль Кремлева – не тот случай. Не вписывается…
– Ну да, ну да… Значит, ты точно уверен насчет «Тойоты»?
– Они готовы господу богу взятку дать, лишь бы ничего не вылезло…
Я задумался.
– Вот еще что: пока я ехал к тебе, у моей тачки тормоза отказали. Машина той же марки. Их оптом на Управление закупали…
– Значит, вас тоже хотят убить.
Когда это прозвучало из чужих уст, да еще в такой обыденной обстановке, меня наконец-то проняло. Стало жарко, я полез в карман за платком. Не нашел. Вспомнил, что вытирал им руки после аварии, затем чистил пальто…
– Вот что: я сейчас пойду, и позвоню кому надо. Тебя больше не тронут. Но на всякий случай: ты мне ничего не говорил.
– Спасибо, конечно. Только я всё равно уволюсь. Противно…
Ух ты! Парнишка-то принципиальный!
– Тебе спасибо. И еще, Максим… Раз ты всё равно увольняешься… Может, на меня поработаешь? Покопаешь в этом направлении, выяснишь, что да как? Я в долгу не останусь.
– Ладно, – он выглядел так, будто я ему шоколадку предлагаю.
– Хотя нет, не надо, – я вспомнил о ребенке. – Лучше вали из города. Во избежание.
– Семью я к матери в деревню отправлю. У мелкого – аллергия на всё подряд, ему в городе вредно.
Я внимательней оглядел хакера Максима Ванадиевича.
– Ты же понимаешь, что влезаешь в неприятности?
– Кто-то же должен? А всю жизнь с оглядкой на шантажистов жить…
– Дело твое. Хотя – уважаю, – я поднялся. – Семью вывези, жилье смени. Есть где перекантоваться?
– Найду. И вам, уж простите, не скажу. Сам вас найду.
– Добре. Главное, рой.
– Нарою, не беспокойтесь. Меня эти уроды тоже достали.
Выйдя из подъезда, я сломал телефон, выгреб потроха и разбросал детальки по сугробам.
А потом поехал к Лильке. Отца втягивать не хотелось, а о ней, кроме Михалыча, никто не знал… Руку дергало, а Лилька умеет делать удивительный массаж…
По дороге попросил остановить возле супермаркета. Во-первых, негоже являться к любимой женщине с пустыми руками, а во-вторых, купил новый телефон. День-два попользуюсь, потом еще что-нибудь придумаю.
Вставив новую карту, набрал Михалыча, объяснил про парнишку-хакера и попросил найти кого-нибудь, чтобы присмотрели. Во избежание.
Потом позвонил отцу:
– Привет, па. Прости, сегодня – никак. Да, новый номер. Я машину разбил. Не справился с управлением. Да движется дело, движется. На всех парах… Пытаюсь разобраться. Разумеется, не оставлю.
Отец – человек аналитического ума. Он прекрасно всё поймет.
***
Кое-как ухватив одной рукой коробку конфет, вино и букет роз, поднялся на Лилькин этаж. Плечом позвонил в дверь. Каждый раз дух захватывает, когда её вижу… И всё думаю: что она во мне нашла?
– А я решила, что ты новую любовницу завел.
– Ага. Работа называется. У нас там…
– Да, я слышала. Соболезную. Хороший был человек?
Я удивился. Никогда она не интересовалась моими делами. И меня это полностью устраивало.
– Откуда ты узнала?
– Новости, Воронцов. Иногда я включаю телевизор.
– Ах, да. Прости. Я забыл, что бывает на свете такой волшебный ящик с картинками.
– Бедненький. Ну проходи, мой руки, я тебя кормить буду…
В Лилькиной уютной кухне, рядом с супницей, из которой пахло чем-то аппетитным, казались очень далекими и смерть Кремлева, и Лубянка с её специфической действительностью, и даже сегодняшнее покушение.
Глава 14
ДЖОН ТРАСК, ЛОНДОН
Заметив на обочине торговца горячими сосисками, он приказал остановиться. Андрэ, ничего не спрашивая, открыл дверь и поставил ногу в разношенном мокасине, с ярко-розовой подошвой, на тротуар.
Наблюдая через стекло, как секретарь, в своей обвисшей шляпе и тяжелой крылатке, грузно идет по тротуару, Траск думал, что его помощник напоминает оплывшего снеговика. Вот он приближается к продавцу и терпеливо ждет, когда его обслужат. Сосисочник прекрасно знает, чего хочет этот вежливый господин, и улыбнувшись ему, как старому приятелю, сноровисто укладывает еду в бумажный пакет. Чистые детские глаза Андрэ внимательно следят за окрестностями, а пухлые руки никогда не находятся слишком далеко от кобуры с автоматическим Смит-и-Вессоном, скрытой широким плащом…
Следующая остановка перед въездом на Лондонский мост. Траск успевает доесть всё, что было в пакете: сосиску в тесте, щедро сдобренную горчицей и майонезом, жареные кольца лука, картофель – в детстве ему не были доступны эти простые удовольствия. Только овсянка – как правило, холодная и липкая, сухое печенье, пережаренный стэйк из дешевого мяса, жидкий чай…
Мать любила мыльные оперы. Ей нравилось наблюдать за перипетиями жизни вымышленных аристократов. Она копировала их речь, прически и макияж героинь, и заставляла маленького Джона вести себя так, будто он родился в роскошном дворце… Про уличную еду, хрустящую, зажаренную до румяной корочки, она всегда говорила, что это недостойно. Недостойно чего? – спрашивал сын, едва поспевая за ее размашистым шагом. – Просто недостойно. Нужно знать себе цену, знаешь ли… – он как наяву представлял ее хриплый от табака голос.
…После того, как следы пиршества были удалены, лимузин остановился. В салон неуверенно заглянул человек, терпеливо ожидавший на тротуаре, под порывами промозглого ветра и моросящим дождем. Поправляя сползающие с влажной переносицы очки, он ухватился бледными пальцами за край двери и вопросительно посмотрел на Траска. Дождавшись кивка, скользнул в салон и устроился на узеньком откидном сиденье, стараясь занимать как можно меньше места.
– Как ты думаешь, Андрэ… – начал Траск, будто не замечая пассажира. – Почему не сработала поистине грандиозная рекламная компания, которую поручили мистеру Беннету? Может, потому, что она не была столь уж… великолепной?
Траск уже забыл, что лично одобрил все мероприятия, и даже, в пароксизме щедрости, выдал премию исполнителям… Андрэ, зная манеру хозяина разговаривать с подчиненными, реагировал лишь пожатием тяжелых плеч.
– Мы действовали по вашим указаниям… – проблеял пассажир.
Если бы Беннет начал с признания вины и просьб о прощении, Траску бы это быстро наскучило, но подчиненный допустил промах, и Андрэ испугался, что теперь беседа затянется.
– Через тридцать минут мы должны быть в Хитроу… – напомнил секретарь.
Он прекрасно знал о манере босса развлекаться, и ничуть не возражал, когда не сам служил предметом насмешек и издевательств. Но сейчас действительно не было времени. Андрэ знал, какой тон нужно взять, чтобы отвлечь Траска. Экзекуция подчиненного могла затянуться надолго, а самолет четвертый час стоит на полосе. Каждая минута обходится в огромные суммы, а расходы потом спросят с него…
– Поговори с ним ты, Андре, – Траск внял намеку и со вздохом отвернулся к окну.
Помощник кивнул.
– Мистер Беннет… – начал он не оборачиваясь, уверенный, что тот ловит каждое слово. – Вы должны действовать таким образом…
Секретарь дал четкие инструкции по исправлению ситуации, сложившейся в средствах массовой информации, и связанной, как Андрэ был уверен, все с теми же непредсказуемыми личностями, что вредили осуществлению Плана. Траску о своих умозаключениях он говорить не стал: хватило истерики после новостей с фондового рынка и аварии с танкером.
Мистер Беннет выслушал указания и задал несколько толковых уточняющих вопросов. Андрэ еще раз убедился, что нанял правильного человека – с гибкой совестью, беспринципного и умеющего держать язык за зубами… Затем клерк неловко поклонился затылку Траска и выскользнул из салона под дождь, напоследок послав благодарный взгляд в спину Андрэ. Мистер Беннет прекрасно понимал, что только благодаря помощнику избежал жестокой порки.
– Почему ты не дал мне спустить пар на этом недотепе, Андрэ? – спросил Траск, как только пассажир оказался на улице.
– Я уже говорил, хозяин. Встречи в Нью-Йорке нельзя больше откладывать, да и пилоты ждут несколько часов. Скоро администрация аэропорта перестанет потакать нашим желаниям…
– Ну, так купи аэропорт, и делу конец!
Почувствовав в голосе Траска капризные нотки, Андрэ с сожалением убедился, что приступ еще не миновал. «Надо было дать ему спустить пар…» – подумал он.
– К сожалению, это невозможно, – он подбавил в голос просительных интонаций. – Акциями владеет государство. Они не хотят передавать контроль частным компаниям.
– Надо положить этому конец! – Траск нетерпеливо дернул ручку бара и вытащил пакетик чипсов. – Мы не должны мириться с этим в собственной стране! Разве я не являюсь самым богатым гражданином Англии?
– Разумеется, сэр.
На сей раз Андрэ специально сделал упор на аспекты, больше всего раздражающие Траска. Это его отрезвит и направит энергию в более продуктивное русло…
– Едем в Хитроу! В конце концов, не могут же пилоты ждать вечно… Это слишком дорого обходится! Вечно ты отвлекаешь меня по пустякам.
Андрэ повинно склонил голову, как будто не он только что уговаривал Траска взять себя в руки.
Перед самым аэропортом на телефон Андрэ поступило сообщение. Просмотрев его, он бросил несколько слов водителю и начал медленно, как танковая башня, разворачиваться к Траску. Тот сразу почуял неладное. Отбросил полупустой пакетик, и жареная картошка рассыпалась по сиденью.
– Что? Что опять случилось?
– Аэропорт закрыт, сэр. Штормовое предупреждение, приближается ураган. Все вылеты отменены.
Он ожидал новой истерики, неуправляемой эмоциональной бури под стать той, что начиналась за окнами лимузина. Но Траск только рассмеялся.
– Это судьба, Андрэ! Пока мы не разберемся с текущей задачей – ничего у нас не получится.
– Не думал, что вы такой суеверный, хозяин.
– Да причем здесь суеверия? Очнись, Андрэ! Нас намеренно тормозят, разве ты не видишь? Те самые люди! Ты отдал распоряжения на их счет?
– Делаю всё возможное, но это не так просто. Удильщик не справляется…
Траск его уже не слушал. Увлеченно просматривая ленту новостей в телефоне, он то и дело откусывал от огромной шоколадной плитки.
– О! Смотри-ка! В «Аннабельс» вечеринка! Деметра тоже будет – так написано в ее профиле… Вместе с женихом.
Последнее слово далось чертовски трудно. Но ничего… Он еще посмотрит, кого завтрашние газеты нарекут суженным Деметры Каталиадис!
– Едем туда! – Траск бросил шоколадку и стал поправлять прическу и галстук, глядя в откидное зеркальце.
– Может не стоит, сэр?
–
Еще чего! Я покажу им, что значит быть Джоном Траском! Нужно только подготовиться…
Глава 15
АЛЕКС МЕРФИ
Решил проснуться, пока не лопнул мочевой пузырь. Было жарко. Я так сильно мерз в последнее время, что это было даже приятно. Сел, и удивленно вытаращил глаза.
Маленькое окошко под низким потолком, из него идет раскаленный белый свет. Стены – в трещинах, похожих на черные молнии, подо мной – тонкая плетеная циновка. В руку вставлена толстая игла, от неё – прозрачная трубка к бутылке, прицепленной к гвоздю в стене. Что в бутылке – непонятно, этикетка, по-моему, на арабском. Потянулся, чтобы вытащить иглу…
– Я бы не советовал, молодой человек. У вас сильное обезвоживание.
Фигуру в углу я сначала не заметил. Серая роба, серые, будто присыпанные пылью, волосы, серые лицо и борода… Он почти сливался со стеной.
– Очень хочется в туалет.
Человек поднялся, подошел.
– Это можно. Отправление естественных потребностей – единственная привилегия, что нам с вами осталась.
Характерный семитский нос, могучая, наполовину седая, борода… Печальный взгляд библейских глаз. Он протянул мне пустую пластиковую бутылку.
– Кто вы? – брать бутылку я не спешил.
– Ой, я вас умоляю… Стесняетесь? Ну, у каждого свои причуды. Извольте: Кидальчик. Мошенник – кидала. К вашим услугам. С кем, в свою очередь, имею честь?
– Алекс Мерфи. Преподаватель английской литературы.
– Страсти какие! Ну да ладно… Можете спокойно писать. Берите!
Он помахал у меня перед носом бутылкой.
– А… По-другому… Никак?
– Ну что вы как младенец! Не Палас-Отель, как видите. Успокойтесь, я не буду смотреть… Ну, вот так-то лучше. Полегчало? Поздравляю. Потому что больше – не с чем.
Я огляделся еще раз. М-да… Похоже, Кидальчик прав. Железная дверь, ни ручки, ни замочной скважины; на единственном окне – толстая решетка… Пришло на ум полузнакомое слово: зиндан.
– Где мы?
– А вы не в курсе? Ах да, вы же были без сознания… Сильно сопротивлялись?
– Не знаю. Так где мы находимся?
– В Сирии. Это крепость ашарванов.
Я порылся в памяти. Ничего. Какие ашарваны? Когда я умудрился насолить и им тоже? Не понимаю…
– Простите. Мне это ничего не говорит.
Мой собеседник, – или сокамерник? – взмахнул руками, выражая удивление.
– Ну как же… Пророк Зороастр! Закон вселенской гармонии… – мне стало не по себе. Только сумасшедшего сейчас не хватало. – Эти милые люди имеют своей целью истребить абсолютное зло…
В голове начинало звенеть. Пот тек по лицу, по шее, по спине – как будто в бане. Сознание путалось. С трудом сфокусировал зрение на собеседнике.
– Простите. Совсем ничего не понимаю.
Я облокотился о стену. Она была горячая, как печка…
– Вы разрешите? – Кидальчик жестом показал, что хочет сесть рядом. Я вяло кивнул. – Премного благодарен.
Он устроился, подобрав ноги по-турецки, осторожно поправил трубку от моей капельницы. Пахло потом, какой-то пряной едой…
– К жаре можно привыкнуть, – сказал старик. – Просто расслабьтесь.
– Давно вы здесь?
– Три месяца я не видел ни одной живой души. Кроме тюремщиков, разумеется. Но счесть их «живыми душами» – сильно погрешить против истины.
– Это тюрьма?
– В некотором роде… – он неопределенно махнул рукой. Кисть была изящная, ухоженная, с чистыми ногтями. Проследив мой взгляд, старик пояснил.
– У них – пунктик на чистоте. Омовение – два раза в день. А бриться не дают… – и он с остервенением почесал шею под бородой.
– Со мной была девушка, – Кидальчик тяжело вздохнул.
– Девушка… Девушка – это плохо. Впрочем, я никого не видел. Красивая? Хотя… – оборвал он сам себя. – Здесь это совершенно не важно.
– Думаете, её тоже взяли в плен? – он пожал плечами.
– Могли продать…
Я ничего не понимал. Ущипнул себя за бедро, изо всех сил. Не помогло… Последнее, что помню: мы с Ассоль садимся в поезд. Она что-то говорила про военную базу… Почему вдруг – Сирия?
…не так плохо, – Кидальчик продолжал говорить. – Голодом не морят, даже гулять водят – по ночам… – он как-то нехорошо усмехнулся.
– Если вы ни с кем не разговаривали, с чего вы взяли, что это Сирия?
– Из положения звезд на небе.
Я удивился. Сколько людей умеют вычислять географическое положение по звездам? По-моему, для этого нужны инструменты… Телескоп? Секстант, астролябия?
– Зачем мы им?
– Хороший вопрос… – он снова почесал бороду. – За всё время меня несколько раз просили показывать фокусы.
– Причем здесь фокусы? – я начинал злиться.
Складывалось впечатление, что он меня разыгрывает. Или мистифицирует… Даже не знаю. Бред какой-то.
ИЛЬЯ ВОРОНЦОВ
…Явившись в Управление, застал кучу незнакомцев в мышиного цвета костюмах и с скорпионьими повадками. Может я и преувеличиваю, но – самую малость. Очень они мне не понравились. Лазают, вынюхивают… Сразу муравьи под кожей забегали.
По кабинету Кремлева расхаживал тип в погонах. Генерал-полковник… О как! Рука рефлекторно дернулась отдать честь, но я опомнился. Остановился на пороге, не зная, как дальше себя вести.
– А вот и товарищ Воронцов! – мне радушно, по-хозяйски протянули руку. – Проходите, рассказывайте, что тут у вас и как…
Его панибратский тон мне не понравился.
– Э… С кем имею честь?
– Мне говорили, что вы далеки от наших кулуаров… Генерал-полковник Кузнецов! Ваш новый шеф.
– Очень интересно… Мне об этом никто не говорил…
Я точно знаю, что на этот счет решение еще не принято. Отец обещал держать в курсе.
– Всему свое время, батенька, всему свое время! А о том, что Кремлев, Царство ему Небесное, – он напоказ, щедро перекрестился, – прочил на это место вас, юноша… Вы же должны понимать! В Управлении – всего ничего. Опыта, окромя боевого – кот наплакал… Вот, подрастете, поработаете под моим чутким руководством, так сказать… Тогда и посмотрим.
Говорил он грудным, бархатным голосом, растягивая слова, не повышая тона – прямо барин, снизошедший до разговора с челядью. Ну что ж…
– При всем уважении, гражданин Кузнецов, не вижу смысла вам потворствовать. Я не знаю вас лично, не вижу вашего разрешения находиться на объекте… – я скроил самое казенное выражение лица, какое смог. – Потрудитесь объяснить, по какому праву вы здесь распоряжаетесь?
Он меня разозлил. Налетели стервятники… Не отдам! Горло грызть буду…
Мое заявление восприняли оскорбленно:
– Я не понял: вы что, господин Воронцов, возражаете? – как Карлсон, у которого банку с вареньем отбирают. Цирк…
– Как временно исполняющий обязанности, приказываю немедленно очистить помещение до дальнейших распоряжений!
Генерал-полковник изволили побагроветь и даже начали брызгать слюной.
– Мальчишка! Как ты смеешь со мной так разговаривать!
– Очень даже смею, любезнейший э… Как вас там? Вот вы про мой боевой опыт припомнить изволили…
Я намеренно взял развязно-хамский тон. Нарывается – пусть получает. Мне действительно хотелось кого-нибудь убить. Так, чисто для разрядки…
– Но… Илья Романович… – Генерал вдруг сбавил тон и заговорил обиженным, чуть дрожащим голосом. – Вы же понимаете… Кто-то же должен, в самом деле… Не думаете же вы…
– Илья Романович, доброе утро, – вошла секретарша. – Какие на сегодня распоряжения?
Я плотоядно улыбнулся.
– Рита Павловна! Э… Напомните, не поступали ли указания о вступлении в должность начальника нашего Управления некоего генерал-полковника Кузнецова?
Секретарша скользнула рыбьим взглядом по генералу.
– Никак нет, Илья Романович. Ничего такого не было.
Как она это сказала! Такой голос можно резать на кусочки, и кидать в бокалы с виски, вместо льда.
Генерал-полковник заметно сдулся. Значит, просто разведка. Пришел кабинет примерить, заодно гонору напустить, заручиться поддержкой…
Я с доброй улыбкой посмотрел ему в глаза.
– Коли так – не смею задерживать, э-э-э… товарищ Кузнецов. До особых распоряжений. Как только поступят – милости просим. Или уж мы к вам… По своей, так сказать, части. – я нагло и скабрезно подмигнул.
Рита Павловна гостеприимно распахнула дверь наружу.
Когда генерал вышел, эта железная леди повернулась ко мне и впилась прокурорским взглядом. От вчерашней растерянности и бледности не осталось и следа. Собрана, деловита… Дядя Костя упоминал: они вместе уже лет двадцать работают…
– Вы хорошо держались, Илья Романович. Продолжайте в том же духе: желающих налетит много. Извольте соответствовать.
– Есть сэр! То есть, мэм! – я вытянулся во фрунт и щелкнул каблуками.
– И не ерничайте. Вам это не к лицу. Кофе изволите? Сливки, сахару три ложечки?
– Будьте любезны.
– Сей секунд.
Я сел за стол, и обхватил голову руками. Что это сейчас был за цирк, кто-нибудь мне объяснит? Может, саму Риту и расспросить? Я так понимаю, она тут обладает недюжинным авторитетом… А Михалыч её вчера «Риточкой» обозвал. Кофе был хорош. Раньше мне на работе кофе не варили… И кружка большая – не то, что эти пижонские фарфоровые чашечки на один глоток.
Занялся бумагами. Теми, что вчера всучила секретарша. Признаться, сразу не смог уловить связь между необычным хобби дяди Кости и всеми этими покушениями, но в свете новейшей истории решил покопаться. Вдруг что-то проявиться? Хоть какая-нибудь зацепка, мелочь, которая поможет прояснить ситуацию.
Прошлой ночью я просматривал дела бегло, выхватывая из текста отдельные фрагменты. Сейчас решил почитать внимательнее…
И чем дольше читал, тем сильнее на моей распухшей голове шевелились волосы…
ДЕЛО № 39
Айседора Эдуардовна Пеликан.
Профессия – медиум. Используя карты Таро, может в буквальном смысле «переменить судьбу» реципиента… А дальше – длинный перечень «перемененных»:
Популярный певец. Подвизался на подпевках в каком-то ансамбле, а потом раз – и звезда первой величины… Известный политический деятель – бывший школьный учитель; директор завода – бывший токарь-фрезеровщик… И несколько случаев с, так сказать, «обратным знаком»: известная балерина стала поварихой. Ну, алкоголизм излечивала – тоже, если подумать, перемена судьбы…
Погибла, выбросившись из окна при невыясненных обстоятельствах.
ДЕЛО № 52
Зиновий Аскольдович Прощенко.
Инженер-конструктор, завод тяжелого машиностроения «Анжеромаш». Может сконструировать любой агрегат, пользуясь только лишь карандашом и бумагой. Все расчеты проводит «в уме», чертежи рисует от руки. Точность феноменальная.
Зиновий Аскольдович утром одного прекрасного дня пришел на работу, поднялся в свой кабинет, по пути здороваясь с сотрудниками, заказал крепкого чаю и закрыл за собой дверь. Больше Прощенко никогда не видели. По предположениям – похищен.
ДЕЛО № 67
Матвеев Андрюша. Шести лет. Гениальный музыкант. Один раз взглянув в ноты, мог исполнять сложнейшие фуги Баха, укрошая их собственными импровизациями.
Пропал без вести. По предположениям – похищен.
ДЕЛО № 93
Кацман Александр Наумович.
Гениальный математик. Лауреат Филдсовской премии…
Является членом пацифисткой организации «Менора». Предположительно, но не доказано – агент «Масада»…
В России зарабатывал на жизнь мелким мошенничеством при игре в карты. Известен в определенных кругах, как Веня Мудрик, он же – Моня Кидальчик.
Пропал без вести.
Это было самое свежее дело, Кацман пропал около трех месяцев назад…
ДЕЛО № 84
Рашид Сулейманович Калиев.
Консультант по экономическим и политическим вопросам.