Антимаг. Изгнанник

Глава 3

– Кио ги эстас?

Фразу «что это такое?» на эсперанто вскоре выучили все, ведь репликант повторял её постоянно. Несмотря на суровый вид, искусственный солдат будущего обладал поистине детской любознательностью, облазив склад от крыши до фундамента и изучив каждый незнакомый предмет.

– Веретено сломанное, – сонно ответил Робин, одним глазом глянув на находку Ареса.

И предупреждая следующий вопрос, добавил:

– С его помощью из шерсти сучат пряжу.

Это было ошибкой, потому что репликант понятия не имел что такое «пряжа» и как её «сучить». С этими вопросами он и обратился к Мии, как к единственной, кто его понимала. Та кровожадно посмотрела на Робина, но всё же объяснила новичку значение всех незнакомых слов.

Арес кивнул, кинул веретено на место, почесал предплечье и замер с озадаченным видом. Закатав рукав, с искренним удивлением уставился на поджившую царапину. Содрав струп, увидел выступившую алую капельку, зачем-то тронул её пальцем, а затем обнюхал и лизнул.

– Что он делает? – зевая, озвучила общий вопрос Райна.

– Не знаю, – не сводя с искусственного солдата глаз, отозвалась Миа.

Арес даже не посмотрел в её сторону. Ухватив нож, лежащий на импровизированном столе с остатками ужина, ткнул себя в палец и слизнув кровь, внимательно рассмотрел порез.

Результаты исследований его не вдохновили. Разочарованно скривившись, репликант недовольно что-то сказал и кинул нож обратно на ларь.

– Он недоволен своим телом, – перевела Миа.

Это заявление заставило Кречетов проснуться. Как ни крути, а по многим показателям эльфы превосходили людей. Какой может быть повод для недовольства?

– Что ему не так? – искренне удивилась Райна.

В этот раз Арес соизволил ответить.

– Низкая скорость регенерации, – тут же начала переводить Миа. – Плохая свёртываемость крови. Ночное зрение, как и обоняние, тоже ему не нравятся – говорит слишком слабые.

– Слабые? – хором изумились Стриж и Кречеты.

– Для него – да, – кивнула эльфийка.

Между тем, репликант подпрыгнул и сделал стойку на руках. Постояв немного, он плавно, словно кот, перетёк на ноги и, отряхивая ладони, добавил очередную претензию.

– Физические способности тоже не соответствуют нормативам, – озвучила Миа.

– Это что за тело у него было в прошлой жизни? – обалдело спросил Лёха.

– Не знаю, я не специалист. Но похоже, что да, лучше, – неуверенно ответила Миа.

Репликант кивнул и добавил что-то с явными нотками превосходства в голосе.

– Вот пусть и оплакивает утерянное, а нам даст поспать, – посоветовал Робин.

Неуёмная активность репликанта не давала нормально отдохнуть после напряжённой ночи.

– Давайте спать, – Робин рухнул на ларь и завернулся в плащ.

Репликант раскрыл было рот, но Стриж на корню пресёк попытку продолжить разговор командой:

– Отбой, мля!

Арес тут же огрызнулся короткой фразой.

– Он говорит, что ты не командир, – перевела Миа.

Все уставились на Робина.

– Вот поэтому я и ненавижу командовать! – проворчал пройдоха. – Арес, спать!

Репликант недовольно взглянул на него, но всё же улёгся на ларь и накрылся плащом. В тишине прозвучал общий вздох облегчения.

Но искусственный солдат и не подумал угомониться. Полежав несколько минут, он тихо встал и осторожно подкрался к зарешёченному окошку. Усевшись на трёхногий табурет, репликант жадно уставился на просыпающуюся улицу.

– Ну, хоть молчит, – зевнула Миа.

– И добровольный часовой, – добавила Райна.

Так себе плюс, если вдуматься. Сон как ветром сдуло. Как тут спать, если рядом бодрствует суперсолдат из будущего, в голове которого неизвестно какие мысли.

– Тоже не спится? – шепнула подсевшая рядом Миа, выразительно посмотрев на Ареса.

– Угу, – односложно ответил Лёха, откидывая плащ.

Сев, он взглянул на безмятежно дрыхнущих Кречетов. Похоже, что привычка видеть в пустышках безвольных рабов закрепилась у местных на уровне безусловного рефлекса. Иначе Лёха не мог объяснить такую беспечность. Хотя, может, наоборот: пообщавшись с ним, Мией и Гюнтером, начали считать, что все остальные пустотники будут столь же лояльны.

– Ты сам-то как? – спросила девушка, приятно прижавшись к нему тёплым боком.

– Норма. Что со мной станется? – улыбнулся Стриж.

– Ты почти не шутишь, – очень серьёзно сказала Миа. – На тебя не похоже.

Леха обнял её, уткнулся носом в волосы и задумался. Сам он не замечал в себе особых перемен. Разве что стал немного жёстче, но этого требовала жизнь в новом мире. Но слова Мии заставили по-новому посмотреть на себя. Раньше он справлялся с давлением и стрессом при помощи смеха и шуток, пусть и не самых удачных, а теперь? Жизнь стала легче? Оптимистичное заявление. Слишком оптимистичное. Может, он сам перестал замечать, что его уже не цепляет за душу многое из происходящего? Или кто-то исподволь пожирает его душу, и потому скоро будет просто нечего цеплять? И он всё реже слышит голос демона, просто потому, что перестал отличать тот от собственного?

– А я вообще похож на себя? – тихо спросил Стриж у Мии.

Та не спешила с ответом.

– Всё ещё похож, – слова девушки вызвали тихое облегчение. – Но я буду за тобой присматривать, примитив.

Лёха улыбнулся и крепче обнял подругу.

Спать им с Мией в итоге пришлось поочерёдно, чтобы ни на минуту не терять из вида репликанта. Нормального отдыха не получилось, но то была небольшая цена за безопасность.

Оставалось надеяться, что от нового союзника будет толк в деле.

– Наши цели, – начал по утру инструктаж для репликанта Лёха, – два видных представителя клана Пурпурных Змей, получивших от своего графа наградных пустотников.

Арес при этих словах злобно оскалился, но промолчал.

– Барон Эгиль – прославленный боевой маг. Глава местного гарнизона, – сделал Лёха пояснение для репликанта. – В его задачи также входят нейтрализация вражеских или просто распоясавшихся магов, а заодно решение конфликтов, вспыхнувших между аристократами. Такие не послушают требования простых стражников, только другого знатного человека.

Репликант что-то спросил. Пришлось Стрижу подождать, пока Миа объяснит Аресу концепцию дворянства и титулов.

– Дома его брать сложно, – продолжил он, дождавшись, когда эльфийка завершит очередной курс образовательной программы для нового соратника. – Помимо того, что особняк хорошо защищён охранными плетениями, в нём обитает большой штат прислуги и семья барона. Жена и дети. Плохое место для боя.

Репликант сказал нечто, от чего лицо Мии вытянулось.

– Он говорит, что дети – отличный рычаг воздействия. У… – она запнулась, – …помоек развит родительский инстинкт.

– Помоек?! – вскинулась Райна.

Репликант кивнул и добавил короткую фразу.

– Так они нас, людей, называют, – перевела Миа. – Генетические помойки, результат неконтролируемого спаривания.

– Пусть следит за языком, – посоветовал Лёха, глядя на багровеющую Райну. – Здесь «помойка» – серьёзное оскорбление.

Пусть местным понятие генетики и не было знакомо, зато «помойку» магичка поняла прекрасно.

Арес безразлично пожал плечами и продолжил.

– Создавая угрозу детям, можно принудить взрослых к необходимым действиям, – вид у Мии был шокированный.

– Вы чему их там обучали? – откровенно охренел от таких новостей Лёха. – Это ж не солдат, а натуральный террорист!

Теперь уже репликант выглядел озадаченным.

– Их так учили люди, – перевела Миа его полные недоумения слова.

И уже от себя добавила:

– Доминион и корпораты всегда воевали грязно.

– Никаких захватов детей, – отрубила Райна. – Мы воины, а не разбойники.

Арес вновь безразлично пожал плечами. Ему было глубоко наплевать, каким способом наносить врагу урон. В будущем, судя по всему, понятия гуманности и правил войны стали достоянием истории.

«М-да, Игорь Всеволодович[3], похоже, будущее без войн для Алисы Селезнёвой мы бездарно пролюбили», – кисло подумал Стриж.

– Солдаты должны защищать штатских, – вслух огласил он аксиому своего времени. – А не использовать их как инструмент воздействия.

Арес посмотрел на него, как на идиота, но промолчал. Лёха понадеялся, что репликант уяснит эту простую истину. Или хотя бы воспримет её как часть инструктажа.

– К делу, – Райна вновь неприязненно покосилась на репликанта. – Потом о воинском благородстве с ним поговоришь.

От высокомерного взгляда Ареса магичка побагровела и заскрипела зубами. Она не привыкла, чтобы ничтожный пустотник смотрел на неё свысока, будто на какую-то крестьянку. Но репликант придерживался иного мнения, считая себя выше людей. Или, что вероятнее, ему просто нравилось дразнить аристократку. Запомнил, с каким апломбом она с ним говорила, и теперь платит той же монетой.

Просто команда мечты.

– Барона мы будем брать вне дома, – попытался вернуть разговор в конструктивное русло Лёха. – Большую часть времени Эгиль проводит в своём кабинете посреди форта, занятого городской стражей. Соваться туда – чистое самоубийство.

Теперь Арес слушал молча, не встревая с возражениями.

– Лучшая возможность – выманить его в город и взять с малой охраной. Для этого я под видом аристократа затею громкую ссору с Райной. Когда знатные гости города затевают свару, разбираться едет лично Эгиль. Клану Пурпурных Змей не нужны трупы аристократов на своих улицах.

Стриж ненадолго умолк, позволяя Мие в общих чертах обрисовать Аресу взаимоотношения кланов, включающие в себе публичное соблюдение приличий на фоне тайных убийств и подстав.

Репликант слушал с обалделым видом. Все эти хитросплетения казались ему бесполезной нелепицей, о чём он и оповестил собравшихся.

– Не мы это придумали, но нам в этих условиях жить и работать, – напомнила эльфийка.

– Разъезжает Эгиль в просторном экипаже, – взял слово Робин, успевший разнюхать очень многое в городе. – В нём удобно возить и знатных гостей в разной степени подпития, и всех пустышек. Когда барон приедет к нашим скандалистам, то попытается их примирить. Так всегда происходит. Вокруг, конечно же, соберётся толпа зевак, и Райна заявит, что не собирается выяснять отношения на глазах у черни. Естественно, Эгиль воспользуется шансом и пригласит спорщиков проехать с ним в форт.

– Зачем? – перевела Миа вопрос Ареса.

– На случай, если знатные господа изволят гневаться, – пояснил Робин. – Форт не так легко сжечь случайным заклинанием, как город. Да и бить морду зарвавшемуся отпрыску знатного рода на глазах у черни никто не станет. Чернь должна смотреть на аристократов снизу вверх и нельзя показывать, что дворянина можно лупить, словно какого-то лавочника. А в сторонке, за высокими стенами – просто воспитание.

Репликант молча покачал головой, выражая свое изумление этим безумным миром. Если запрет на причинение вреда гражданским ещё имел под собой какое-то разумное основание, то запрет на битьё морд одним в присутствии других ускользал от его понимания.

– Мы с Райной садимся к нему в экипаж и тихонько вырубаем. Главное – не убить, иначе маги сопровождения почувствуют освободившегося пустотника и всё поймут. Я возьму его лицо, выгляну из экипажа и отошлю охрану с поручением.

При словах «возьму его лицо» репликант открыл было рот для вопроса, но Миа бросила короткое «маскировка, объясним чуть позже», и Арес кивнул.

– Когда мы проедем вот тут, – Стриж ткнул в отмеченное место на карте города, – путь перегородит телега со сломанным колесом. Там будут наши люди. Я к этому моменту переоденусь в шмотки Эгиля, мы с Райной выйдем посмотреть, что случилось и отвлечём кучера. В это время наши люди перекинут барона и его пустышку в уже стоящую рядом карету. Арес перебирается в экипаж и надевает одежду пустотника Эгиля.

Репликант молча кивнул. Лёха от души понадеялся, что искусственный солдат обойдётся без самодеятельности. Всё же нет ничего хуже, чем выполнять задачу не слаженной группой, в которой к тому же завелась тёмная лошадка. Но иного выбора у них уже не было.

Вздохнув, пустотник продолжил излагать план.

– Как только телегу отволокут, мы продолжим путь. По пути я сообщу кучеру, что господа примирились и теперь хотят отметить это дело в таверне «Весёлый змей», куда мы и направимся. А как доберёмся туда – велю возвращается в форт. За господами, мол, я сам присмотрю. Пару часов Эгиля искать не будут. Этого должно хватить для поимки второй цели.

Арес оглянулся на ларь с остатками завтрака. Схватив ломоть хлеба, он с аппетитом впился в него зубами.

– Самый рисковый момент с перегрузкой тел, – покосившись на чавкающего репликанта, заметила Райна. – Хватит случайного забулдыги, увидевшего это, и поднимется шум.

– Значит, больше внимания периметру, – отозвался Стриж. – Свидетели нам не нужны. И лишние трупы – тоже.

Последнее адресовалось главным образом репликанту, но тот даже не подал вида, что что-то услышал, целиком поглощённый расправой над хлебом.

– Вторая цель сложнее. Маркграф Ульф, двоюродный брат Гарма.

Райна при этих словах кровожадно ухмыльнулась. Её грела сама мысль о возможности не просто укусить врага, а вырвать из тела изрядный кусок.

– Ульф отвечает за серебряные копи, – пояснил Стриж. – Знаешь, что это такое?

Репликант кивнул и разразился неожиданно длинной для него тирадой.

– Он говорит, что знает о стратегической важности таких месторождений, – перевела Миа. – И какой урон противнику наносит их уничтожение.

И уже от себя добавила:

– У нас в ходу серебряные и золотые монеты. Особенно на… в отсталых местностях.

– Ну, хоть это не пришлось объяснять, – ухмыльнулся рыжий.

– Итак, Ульф, – Лёха развернул карту. – Копи и перерабатывающий завод тут.

Арес кивнул, изучая нарисованные Робином кроки. Пройдоха постарался, отметив ключевые особенности местности.

– Пока мы занимаемся Эгилем, Робин выдвигается к заводу и ждёт там, – сказал Стриж. – Как только мы отпускаем кучера, все, кроме меня, едут к нему и устраивают диверсию на заводе и, если получится, в шахте.

Задержав палец на карте, Арес посмотрел на Лёху и задал вопрос.

– Как именно совершать диверсию? – перевела эльфийка.

– Взорвём подпорки штолен с помощью особых артефактов и подожжём завод. Ночью там будут лишь несколько стражников и големы. Это такие охранные роботы, подвижные, бронированные, но лишённые огнестрельного оружия.

– Только роботы и стражники? – озвучила Миа очередной вопрос. – А рабочие?

– Ночью рудники не работают, а в ярмарочные дни вообще выходные, – ответил Лёха.

Он сам был удивлён, когда изучал информацию о рудниках. В его понимании добычу столь важного ресурса должны были вести безостановочно. Тем более, что в его сознании средневековье прочно ассоциировалось с рабским и каторжным трудом.

Но, к изумлению Стрижа, в этом мире уже тихо началась промышленная революция. По крайней мере, появились относительно крупные производства, – вроде оружейного завода Ригана, – а рабский труд уже пару столетий как канул в Лету. Не из-за гуманности, которой здесь отродясь не водилось, а из-за отсутствия выгоды.

Да, рабу не нужно платить. Но его нужно кормить, обувать-одевать, лечить, обеспечить местом отдыха. И всё это за счёт хозяина. Да и сам раб стоит денег, причём немалых. Наёмный же рабочий приходит сам и обеспечивает себя на свою зарплату. Идея создания профсоюзов для отстаивания своих прав местный пролетариат ещё не посетила, и промышленникам выходила сплошная выгода. Чем большинство и пользовалось, не чураясь и детского труда.

Змеи же шагнули ещё дальше, полностью монополизировав торговлю продовольствием и индустрию развлечений в городе. Исключение делалось лишь в ярмарочные дни, когда бродячим артистам разрешалось выступать на улицах Серебряного Полоза.

– Как деактивировать роботов или вывести из строя? – Миа уже вполне освоилась с ролью переводчика.

– Этим займутся Райна и Робин, – ответил Лёха.

Магичка кивнула. Големов Змеям поставляли Кречеты, потому их сильные и слабые стороны те хорошо знали. По крайней мере, так уверяла Райна, и пустотники искренне надеялись, что это не пустая бравада.

– Выведя големов из строя, мы подложим взрывные артефакты рядом с подпорками штолен, – продолжил Стриж. – На самом заводе устроим пожар. Он позволит достичь сразу трёх целей: заметёт следы, нанесёт непоправимый урон производству, а заодно привлечёт внимание Ульфа и его людей.

– С поджогом проблем не будет, – вставил Робин. – Есть большие запасы горючего масла для светильников рудокопов.

При этих словах репликант оживился.

– Тут пока всё натуральное, – ответила на его вопрос эльфийка. – В том числе ткань и мыло.

Арес широко улыбнулся и заговорил.

– Он может сделать так, чтобы пожар нельзя было потушить водой, – перевела Миа.

– Он умеет делать горючую смесь? – заинтересовалась Райна.

Репликант кивнул и произнёс короткую фразу.

– Говорит, что ничего сложного, – перевела Миа.

– Если он не врёт, то клан сэкономит большие деньги, перестав закупать её у алхимиков, – пробормотала магичка.

– А зачем вам горючая смесь? – полюбопытствовал Лёха.

– Заполнять снаряды для метательных машин, – объяснила Райна. – Обстреливаем стаи демонов, когда они подходят к стенам деревень или замков.

– И такое бывает? – изумился пустотник.

– Да, – вздохнула магичка. – Иногда разломы в лесу остаются незамеченными. Тогда демоны объединяются в стаи и ищут обильную пищу, чтобы насытиться.

Лёха представил такую толпу хищников и невольно передёрнулся.

– Он спрашивает, что за демоны? – перевела очередной вопрос репликанта Миа.

– Агрессивная форма жизни, – ответил пустотник. – Подробности позже, сейчас к делу.

Арес кивнул и вновь уткнулся в карту.

– Итак, – пустотник кашлянул. – После того, как о диверсии узнают в городе, Ульфа обязательно поднимут по тревоге, и он немедленно выедет лично оценить ущерб.

Арес, не отрываясь от карты, задал вопрос.

– Откуда такая уверенность? – перевела эльфийка.

– Агентурные данные, – объяснил Стриж.

В принципе, так оно и было – данные Аланису доставляла его агентурная сеть, не уступающая профессиональной государственной конторе.

Репликант кивнул.

– Я же, переодевшись стражником, вотрусь в сопровождение Ульфа.

Эта идея вызвала открытое недоверие Ареса.

– В эскорт старшего офицера случайного человека не возьмут, – перевела Миа. – У них своя личная охрана. Тебя мгновенно заметят и обезвредят.

Разговор вывел их на тонкий, очень тонкий лёд. Рассказывать репликанту о демоне не хотелось, всё же это был козырь на случай удара в спину, но скрывать столь важный фактор было слишком опасно. Кто знает, как отреагирует солдат будущего, увидев, как на соратнике отрастает чешуя или как из его руки растёт костяное лезвие? Времени для разъяснений посреди заварухи у них не будет.

– Может, лучше я поясню? – пришла на помощь Миа. – В понятных ему образах.

Стриж кивнул, готовясь к любой реакции Ареса.

– Если очень коротко, то у Алекса есть симбионт, способный к ограниченным трансформациям его тела, – из уст эльфийки одержимость демоном звучала очень наукообразно и весьма привлекательно. – Питается симбионт чем-то неустановленным в телах магов, так что для поддержания жизни и функциональности Алекс вынужден вводить в их тела особую костную ткань, которую отращивает специально для этого.

На лице репликанта появилась тень недоверчивой заинтересованности.

– Покажи ему, – попросила Миа, и Стриж уже без всяких мысленных просьб просто отрастил костяной клинок.

Рос тот уже куда быстрей, чем раньше, а боль казалась привычной частью нормальной жизни. Подумав, Лёха перестроил и лицо, сменив маску покойного Виверна на своё собственное.

Репликант восхищённо выдохнул. Это была его первая яркая эмоция за всё время знакомства. Не отрывая горящих глаз от костяного стилета, растущего прямо из запястья пустотника, искусственный солдат задал вопрос.

– Нет, пока ты не можешь получить такого симбионта, – даже не стала переводить его слова Миа. – Это уникальный экспериментальный образец. Но в будущем наши союзники из клана Кречетов попытаются повторить этот успех.

К чести магов, те сумели сохранить невозмутимые лица, позволяя эльфийке реализовать задуманное. К счастью, большую часть слов уроженцы этого мира не понимали и, возможно, вовсе не уловили смысл сказанного. Зато уловил и оценил Лёха. Стоило рассказать Аресу правду, он бы ринулся разыскивать артефакт с заключённым в нём демоном и подселять того в себя. В лучшем случае он бы умер, сожранный неразумным паразитом, использующим кровь носителя в качестве топлива.

А в худшем…

В худшем – репликант сумел бы добыть артефакт без плетения покорности и заполучил бы собственную Белочку. И что-то подсказывало, что они оба с радостью и очень быстро сольются в кровожадного, умного и хищного монстра, пожирающего всех встречных магов. А может, и не только их.

Миа же обуздала желание Ареса, превратив в отложенную на неопределённое время цель. Цель, завязанную на союзе с Кречетами.

Ещё одна ниточка, способная удержать репликанта от сольной карьеры освободителя пустотников.

Желая сразу показать типичные, но пугающие трансформации, Лёха отрастил клыки, когти и прочную чешую.

Восторгу Ареса не было предела. Он ходил кругами, изучал и даже попросил разрешения испытать чешую на прочность острием ножа. Стриж разрешил, терпеливо ожидая, пока юный натуралист не оставит попыток выцарапать на нём свой порядковый номер на память.

«Вот такой должна быть реакция на такое сокровище, как я!» – от неожиданного появления давно притихшей демоницы Лёха вздрогнул.

На этот раз его тамагочи выбрала облик девушки-репликанта из старого культового фильма. Она устроила подбородок на плече ничего не подозревающего Ареса и потрепала его по волосам.

«Не будешь меня ценить и любить – уйду к другому», – капризно надула губки демоница.

«А ты можешь? – заинтересовался Лёха. – Взять и сменить тело?»

«Если бы могла, то уже давно бы выбрала кого-то более податливого или менее принципиального», – с нотками разочарования сказала Белочка.

«Ну, тогда мы вместе, пока смерть не разлучит нас, – разочаровал её Стриж. – Или артефакт Кречетов».

Демоница прильнула теперь уже к нему.

«Пока ты меня так сытно кормишь, я готова смиренно ждать», – промурлыкала тварь, лизнула его длинным раздвоенным языком и снова исчезла.

«Зараза», – мысленно выдохнул Стриж.

Вернув себе облик дворянина из клана Виверн, он вернулся к теме инструктажа:

– До операции осталось два дня. Не успеешь за это время стать частью команды – работаем без тебя. Понятно?

Репликант не возражал, не сомневаясь в собственных силах.

– Отлично. Итак, дальше к плану. Вот тут… – Лёха указал на изгиб дороги, – … я раню коня маркграфа. Или испорчу упряжь, если получится сделать это незаметно. К тому моменту вы должны быть уже там, в засаде. Ульф вынужден будет остановиться, решать проблему. Ваша задача – ликвидировать группу сопровождения, пока я займусь самим маркграфом.

Арес кивнул и хищно улыбнулся. Мысль о кровопролитии ему нравилась.

Оставшиеся до ярмарки дни провели, наблюдая за объектами. Особое внимание Стриж уделял эскорту маркграфа Ульфа, собираясь принять облик одного из стражников. Форму добыл Робин, сперев её у прачек, обстирывающих стражу.

Репликанта брали с собой, обучая правилам поведения в толпе. Легенды для него решили придерживаться той же, что у Мии с Лёхой: бывший егерь. К счастью, Арес усваивал информацию с впечатляющей скоростью, быстро перенимая нужные жесты и манеру двигаться.

Не возникло у него проблем и с верховой ездой, если не считать совершенно детского восторга искусственного солдата при виде лошади. А когда ему объяснили, что один из заводных коней на время выполнения задания его, то искусственный солдат едва не затанцевал от радости. С тех пор он всё свободное время проводил во дворе склада, превратившимся в импровизированный манеж.

Разумеется, мастером джигитовки за два дня Арес не стал, но держался в седле и управлял лошадью вполне сносно.

Наконец настало время ярмарки.

Город расцвёл. Едва стемнело, и наторговавшийся люд направился праздновать: повсюду зажглись яркие огни, зазвучала музыка. Певцы, бродячие артисты, танцоры и многие другие показывали своё искусство почтенной публике. Особой популярностью, по понятной причине пользовались заклинатели змей. Вокруг них особенно густо толпился народ, щедро сыпля медь в чашки для пожертвований.

Несмотря на всю бесхитростность, было в этих выступлениях что-то притягательное. То, что не может передать ни одна самая совершенная камера, ни один самый красиво сделанный клип. Пробираясь сквозь толпу, Лёха понимал, почему в его мире люди останавливаются послушать уличного музыканта или посмотреть на выступление танцоров.