Делай что должен

Глава 9

Густаво стоял у шлагбаума, тревожно вглядываясь в небо над Зеларом. Светляки трассирующих пуль, то и дело взлетающие над крышами домов, наводили на самые мрачные мысли. Слава о штрафниках Консорциума далеко опережала их самих, но когда лейтенант де Сервантес, командир тиаматского взвода, сменившего корпоратов на опорном пункте, связался со штабом батальона, доложив о пальбе в городе, то получил ответ: в Зеларе всё спокойно, единичные случаи правонарушений пресекаются. В общем, сидите спокойно, лейтенант, не поднимайте панику.

Однако лейтенанта и его подчинённых это не успокоило. Штаб батальона далеко, оттуда не разглядеть того, что видно и слышно с «опорника».

– Не нравится мне это, Пекеньо[4], – Густаво почесал подбородок своему фамильяру, тиаматскому степному саблезубу.

Огромный – свыше восьмисот килограмм веса – зверь недовольно заворчал, чувствуя тревогу хозяина.

– Да, я тоже думаю, что надо бы сходить проверить, – согласился с фамильяром тиаматец, доставая сигару. – Но мы с тобой сейчас на посту. А пост оставлять нельзя.

Пекеньо отозвался утробный ворчанием и, положив голову на прикрытые бронещитками лапы, уставился на хозяина с выражением неодобрения на морде.

Из темноты выскользнула кошка-летяга и бесшумно приземлилась на спину своего гигантского родственника.

– Чего не спишь? – глядя, как зверушка задирает заднюю лапу, чтобы вылизать задницу, спросил Густаво.

– Да уснёшь тут, – Леандро, хозяин летяги, подошёл к другу. – На душе неспокойно. Изабелла… – он кивнул на вылизывающуюся кошку, – …тоже нервничает. Да все на взводе!

Всплеснув руками, Леандро отобрал у друга сигару и нервно принялся обрезать ей кончик.

– Что лейтенант говорит? – ничуть не возмущённый конфискацией, Густаво достал зажигалку и дал подкурить.

Леандро наклонился к огоньку, благодарно кивнув, и ответил:

– Изображает спокойствие. Чёрт побери, друг, не верю я, что в городе тихо, как говорит этот гринго Шеридан! Все знают, что он сын шлюхи и командует такими же ублюдками! А как можно верить ублюдкам?

Выпустив клуб дыма, он замолчал, разглядывая танец трассеров над городом.

На пустующей дороге показалась яркая машина со знакомой Леандро аэрографией в виде горящих крыльев. Радость от встречи с подругой смешалась с беспокойством: идиллийка знала, что не следует приезжать на пост, да и авто ехало с превышением скоростного режима. А местные, несмотря на некоторое легкомыслие, были очень законопослушны.

Объяснение нашлось скоро: едва машина приблизилась, тиаматцев с головой окунуло в первобытный ужас и совершенно детское желание спрятаться. Понадобилось немало времени, чтобы успокоить насмерть перепуганную девушку и по сбивчивым объяснениям составить картину произошедшего.

Корпоратские мрази не только разгуливали по городу как хозяева, решили публично казнить мэра Зару, но и устроили настоящее побоище на площади у комендатуры.

Пока девушка рассказывала, вокруг собрался весь взвод, включая фамильяров. Когда идиллийка замолчала, взгляды присутствующих обратились к командиру. Лейтенант задумчиво разгладил усы, а затем приказал на эсперанто, так, чтобы поняла девушка:

– Сержант де Вега, сержант Карраско, собирайте ваших солдат.

Тиаматцы буквально расцвели от радости: значит, их командир решил не отсиживаться в норе, как песчаная капибара, а действовать.

– Проверьте сообщение гражданской, – лейтенант указал на идиллийку. – Нарушителей задержать, при сопротивлении уничтожить. Отделение сержанта Гонсалеса, полная боевая готовность, в случае необходимости выдвигаетесь на подмогу.

Сержант де Вега негромко свистнула, привлекая внимание своего питомца – тиаматской гарпии, сидящей за её плечами на съёмном насесте, интегрированном в подвесную систему. Гарпия с клёкотом расправила крылья и, повинуясь приказу хозяйки, взмыла в небо.

ВОП превратился в растревоженный муравейник. Тиаматцы торопливо экипировались и одевали в броню своих фамильяров.

– По машинам! – скомандовал лейтенант, с завистью глядя на уезжающих.

Молодая, горячая кровь требовала действий, но де Сервантес прекрасно понимал долг командира. Так же, как и солдаты оставшихся в резерве отделений знали свой. Пост без веской причины оставлять нельзя – за такое сразу трибунал. А так лейтенант всё сделал грамотно – отправил людей по жалобам гражданских. Никакое – даже самое строгое – начальство не придерётся.

– Ну вот, Пекеньо, – Густаво проверил, как сидит броня на его питомце. – А ты переживал.

Саблезуб насмешливо взглянул на человека, словно понимая, что тот говорит, а потом легонько боднул башкой, защищённой тяжёлым шлемом. Огромному зверю добавочные семь десятков кило брони не мешали – для него, способного утащить в зубах полутонную тушу касочного черепорога, это даже не вес.

Густаво почесал фамильяру подбородок, затем приладил подбородочную пластину к шлему питомца и побежал к бронетранспортёру, предназначенному для перевозки крупных фамильяров. Пекеньо бесшумно рысил рядом, и тиаматец с удовлетворением отметил изумление идиллийки, наблюдавшей эту картину.

Неуклюжая жёлтая коробка такси мчала по улице, стараясь проскочить сквозь быстро сжимающееся кольцо загонщиков.

«Надо было брать машину побольше», – подумал Чимбик, глядя на сидящего напротив контрразведчика. Идиллийка полулежала у него на коленях, и Грэм на ходу обрабатывал жуткие раны, оставленные плетью.

– Не проскочим, – сообщил сержант, глядя на растущее число алых меток. – Они знают нашу машину.

– Тогда сходим, – Нэйв убрал аптечку.

Такси прижалось к тротуару. Чимбик с идиллийкой на руках первым выскочил наружу. Нэйв задержался на секунду, чтобы указать роботу конечную точку маршрута, и выбрался из авто, кинув на пол гранату, выставленную в режим растяжки.

Беглецы со всей мочи кинулись к ограде из декоративного кустарника. Вовремя – едва диверсанты упали в укрытие, как на улицу выехал бронетранспортёр. Рявкнула автоматическая пушка, и такси исчезло в пламени взрыва.

Бронетранспортёр остановился и по откинувшейся аппарели на улицу выбежали каратели. Один приблизился к полыхающим останкам машины, пытаясь рассмотреть хоть что-то в чадном костре, а остальные рассыпались в стороны, образуя периметр.

– Учёные уже, – хмыкнул контрразведчик.

Чимбик согласно угукнул, досылая в подствольник дымовую гранату. Кустарник, за которым они залегли, – плохое укрытие. Сканеры шлемов карателей легко засекут Нэйва и бессознательную идиллийку, так что уходить лучше сейчас, пока ещё не поздно.

Не успели. Один из штрафников указал товарищам точно на то место, где лежали диверсанты. Сержант не стал дожидаться продолжения и нажал спуск, крикнув:

– Бежим!

Нэйв не заставил себя долго упрашивать, проявив удивительную для дворняги прыть: подхватив идиллийку за руку, он, пригнувшись, резво потащил её по лужайке к углу ближайшего дома. Репликант – следом.

Мгновением спустя их укрытие исчезло в шквале огня: наводчик накрыл место, откуда автоматика засекла пуск гранаты, а потом принялся методично обрабатывать прилегающую местность. По спине репликанта забарабанили щепки, комья земли и куски дорожного покрытия. Один, особенно крупный, стукнул по затылку так, что Чимбик едва не свалился.

Наводчик между тем сместил прицел, и снаряды принялись рвать в клочья дом, за которым скрылись диверсанты. Бронетранспортёр, не переставая стрелять, выкатился из-за дымзавесы и вновь замер, прикрывая пехоту.

«Гранатомёт бы», – кисло подумал репликант.

С одним подствольником много не навоюешь против такого монстра. Даже если выбить пехоту – а репликанту это было несложно, особенно учитывая склонность штрафников легко впадать в панику, – то отлично защищённый бронетранспортёр сержанту не по зубам. Будь Чимбик один – он бы так легко и просто не ушёл, но сейчас нужно было думать ещё и о людях.

– Да-твою-же-ж-мать! – проорал Грэм, падая на землю и накрывая собой Зару.

Снаряды автопушки прошивали идиллийский дом насквозь, осыпая беглецов градом мелких обломков. Репликант почувствовал чужой страх, сменившийся вспышками боли по всему телу и знакомым уже ощущением касания чужой смерти. В доме только что погиб идиллиец, став ещё одной невольной жертвой их авантюры.

– Нельзя лежать! – крикнул Чимбик, концентрируясь на реальности. – Сейчас подтянутся остальные – и нам конец! Не прорвёмся!

– Понял! – заорал в ответ Нэйв.

Взглянув на такблок, Чимбик нашёл ближайший люк в коммуникационные тоннели. Жалкие две сотни метров, которые ещё надо преодолеть. Причём быстро: алые отметки на такблоке ускорились, стягиваясь к месту боя.

– Туда! – указал репликант направление.

На лице контрразведчика впервые за всё это время появилась неуверенность: предстояло перебежать открытое пространство за домом и улицу, где из укрытий лишь кусты да клумбы. Но выбора не было: к врагу приближалась подмога.

– Погнали! – крикнул Грэм.

Репликант оттолкнул его руку и закинул идиллийку себе на плечи. Плюнув на маскировку, Чимбик выпустил «мух»: сейчас обзор был куда важнее, чем риск быть запеленгованным.

Штрафники бежали, прикрываясь корпусом бронетранспортёра, медленно едущего к тому месту, откуда успели удрать диверсанты.

Репликант злорадно ухмыльнулся и припустил за контрразведчиком. За их спинами пули и снаряды продолжали кромсать несчастное здание, но теперь наводчик перешёл на работу короткими очередями.

Чимбик легко обогнал контрразведчика и первым нырнул за угол спасительного дома. А вот Нэйв едва не попался: второй бронетранспортёр выкатился на улицу через долю секунды после того, как хрипящий и взмокший контрразведчик рухнул на колени рядом с репликантом, открывающим люк.

– Постой… – Грэм перехватил руку репликанта. – Не надо туда… лезть.

Чимбик мгновение помедлил, а потом кивнул. Действительно, карателям не потребуется много времени, чтобы понять, куда делись диверсанты. А в простреливаемых насквозь тоннелях при подавляющем численном превосходстве противника не останется шансов даже у репликанта.

– Сюда, – Нэйв ткнул в заднюю дверь ближайшего дома. – Оставь люк открытым – пусть думают, что мы правда тоннелями ушли. Сюрприз только не забудь.

Чимбик молча вынул гранату из подсумка. Выставив её в режим растяжки, репликант закрепил рубчатый цилиндр с внутренней стороны люка и, подхватив идиллийку на руки, поспешил за контрразведчиком. Грэм на секунду задержался у двери, прижимая к простенькому электронному замку свой жетон. Распахнув створку, контрразведчик пропустил репликанта с его ношей и скользнул следом, захлопнув за собой дверь.

Диверсанты оказались в подсобном помещении магазина, судя по ящикам с товарами и деактивированными робоманекенами, торгующим одеждой.

Грэм, оглядевшись, вскрыл коробку и устроил из тряпья импровизированный лежак на полу.

– Укладывай, – сказал он репликанту.

Чимбик положил идиллийку и сел в сторонке, чтобы не мешать контрразведчику. Тот, неловко орудуя единственной здоровой рукой, принялся промывать жуткие раны на спине идиллийки.

Вообще, сержант справился бы куда лучше, чем Грэм с повреждённой рукой, но сейчас капитан остро нуждался в каком-то осмысленном полезном деле. Чимбик понял это по его взгляду. Точно таким же взглядом на Чимбика смотрело его отражение в зеркале после неудачного авиаудара по недостроенному опорному пункту, когда погибли штатские. И репликант понимал, что творится на душе у контрразведчика, а потому не вмешивался и не предлагал помощь.

Когда Нэйв закончил промывать раны на спине Ароры, он не стал заливать их синтеплотью, а предпочёл скрыть под бактерицидной аэрозольной повязкой.

– Лучше, если Грэг посмотрит, – словно почувствовав взгляд репликанта, сказал Нэйв. – Может, сумеет сделать так, чтобы шрамов не осталось.

– Шрамы – это просто зажившие раны, – сказал репликант. – В них нет ничего плохого.

– Не для женщин, – Грэм говорил, не отрываясь от работы. – По крайней мере, не для всех. Да и не думаю, что Зара захочет носить такие памятные отметины.

Стены затряслись: впритирку к магазину проехал бронетранспортёр. Диверсанты настороженно примолкли, вскинув оружие.

Но в этот раз удача повернулась к ним лицом: с улицы донеслись азартные вопли, а затем глухой взрыв. Значит, кто-то из карателей сунулся было в люк и нарвался на растяжку. Теперь выжившие станут в разы осторожнее, заодно окончательно уверовав в то, что их добыча ушла именно этим путём.

После нескольких минут воплей преследователи уехали. Рискнувший выпустить «муху» репликант обнаружил лишь заваренный металлической пластиной люк и окровавленные обрывки униформы.

– Чисто, – доложил Чимбик контрразведчику.

Тот показал большой палец и взялся за царапины на лице и ногах Зары, оставшиеся после волочения по траве.

Закончив с этим, капитан уселся на пол, откинувшись на ящики, и прикрыл глаза.

Наступило томительное время ожидания. Сейчас, когда все каратели с пеной у рта рыщут по городу в поисках недобитого контрразведчика, безопасней отсидеться тут, чем транспортировать Зару на базу. Осталось лишь дождаться вестей от Лорэй.

При мысли о том, что Эйнджела находится сейчас среди пьяных карателей, чувствующих себя властителями города, сержант загорался жаждой убийства. Больше всего он хотел оказаться рядом с ней, защитить, но разумом понимал, что лишь всё испортит. Лорэй большую часть жизни имели дело с записными мразями и знали, как выйти из ситуации чисто, без конфликта. Но несмотря на это всё существо сержанта жаждало крови. Убить голыми руками, чтобы видеть ужас в глазах дворняг, чуять их страх, слышать хруст костей и предсмертные вопли.

– Каково это, жертвовать невинными ради достижения цели? – вырвал его из мрачных раздумий голос Нэйва.

Выглядел капитан не очень: бледный, осунувшийся, в глазах лихорадочный блеск. По прикидкам репликанта, у союзовца ещё примерно полтора часа – точнее сказать сложно, у дворняг всё зависит от личных свойств организма, – затем действие стимулятора закончится, и Нэйв превратится безвольную тряпку. После чего потребуется срочная госпитализация для очистки крови и печени. Но репликанту нравилась отчаянная храбрость этого человека. Пусть даже и идущая в разрез с разумным поведением.

– Эффективно, – коротко ответил Чимбик.

Сваленные впопыхах манекены напомнили Нэйву виденное на площади перед комендатурой, и он отвёл взгляд, уставившись на репликанта.

– И ты никогда не жалел о том, что делал? – с болезненным выражением лица спросил контрразведчик.

– Жалел, – подумав, отозвался сержант.

Вид у Грэма был такой, будто тот до последнего сомневался, что подобный ответ возможен. Уголки губ Чимбика дёрнулись в намёке на усмешку.

– И что ты делал? – после продолжительного молчания всё же спросил Нэйв.

– Выполнял приказ, – отчеканил сержант.

Он понимал, что человек тяготится убийством идиллийцев. Пусть даже они были обречены. Пусть даже инъекция смертельного препарата облегчила страдания умирающим и помогла спастись живым. Понимал, но помочь ничем не мог.

Жизнь устроена так, что чаще всего нет хороших решений, только эффективные. Принятое Нэйвом решение было эффективным, а потому правильным.

– Но ты же отпустил Лорэй, – возразил контрразведчик. – Не выполнил приказ.

Ответом ему был настороженный взгляд репликанта.

– Они рассказали, когда думали, что вы погибли, – успокоил его Грэм. – Я не отражал это ни в каких отчётах.

Чимбик немного расслабился и посмотрел на контрразведчика с интересом:

– Почему?

Тот криво усмехнулся:

– Во-первых, мне было бы сложно объяснить, откуда я получил эти данные. Контакты с вражескими шпионами у нас в конторе не приветствуются. А во-вторых…

Грэм помедлил, пытаясь дать определение смутному знанию.

– Это личное и не касается дела, – ответил он.

С улицы донёсся басовитый свист двигателей тяжёлой техники, заставив диверсантов вновь напрячься. Когда бронетранспортёр проехал мимо, сержант положил автомат на колени и сказал:

– Спасибо, сэр.

Это небольшое проявление человеческого отношения заставило Чимбика задуматься, какой странной была его жизнь. Жизнь, в которой враг с пониманием относится к тому, за что командование может утилизировать его как дефектного. Да что там, скорее всего утилизирует, когда закончится конфликт на Идиллии, и он вернётся на базу. Шанс, что Лорэй убедят командование закрыть глаза на столь вопиющие нарушения, ничтожно мал.

Чимбик вспомнил лица дворняг, когда Эйнджела его поцеловала, и едва заметно ухмыльнулся. Оно того стоило.

– Ты не ответил на вопрос, – напомнил Нэйв. – Ты ведь нарушил приказ, отпустил Лорэй. Да и нас с Монтом не убил на Эдеме, хотя это было эффективно и избавило бы от многих проблем. Почему?

Сержант задумался над ответом. И так не слишком разговорчивый репликант с трудом подбирал верные слова, а уж объяснить так, чтобы понял сидящий напротив человек, практически ничего не знавший о его жизни…

Потому что он сам так решил. Впервые в жизни. Потому что это было правильно. Потому что Лорэй заслуживали свободы, а упрямые, преданные долгу контрразведчики – жизни. Потому что он любил Эйнджелу. Много «потому», которые имели значение для Чимбика, но ничего не могли сказать Нэйву.

На коммуникатор одно за другим пришли два сообщения. Первое от капитана Йонг: «Девчонки совсем укатали гостя. Когда вы присоединитесь?»

Второе от Эйнджелы: «Милый, заберёшь нас отсюда?»

Чимбик не колебался ни секунды. Эйнджеле нужна его помощь, остальное неважно. Без балласта в виде Нэйва и идиллийки он мог проскользнуть сквозь облаву и патрули корпоратов. А если бы и не мог – сейчас это были проблемы карателей.

Он доберётся до Эйнджи любой ценой.

«Уже выезжаю», – ответил Чимбик.

Второе сообщение ушло Йонг: «Заеду за подругой – её машина в ремонте. Через полчаса пришли такси за нашими приятелями».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

ОФ – в данном случае осколочно-фугасный боеприпас.

2

Пикет – в данном случае небольшой сторожевой отряд или временный пост.

3

Видоизменённая фраза римского императора Марка Аврелия (121–180 гг. н. э.), в оригинале: «Делай что должен, и свершится что суждено».

4

Пекеньо – исп. Pequeño, крохотулька.