Охотники за партизанами. Бригада Дирлевангера
- -
- 100%
- +
Зимой 1941–1942 гг. в районе образовалось еще несколько подобных групп. Их возглавляли В.П. Свистунов, В.М. Сырцов, Г.М. Колбнев, Г.К. Павлов и В.П. Ливенцев. Костяк указанных вооруженных формирований составили советские военнослужащие-«окруженцы». Нередко к ним присоединялись местные активисты, а также те жители сел и деревень, которые по различным причинам опасались за свою судьбу при «новом порядке»[217].
Еще с декабря 1941 г. германское командование пыталось уничтожить кличевских партизан. До появления в Белоруссии команды Дирлевангера в Кличевский район неоднократно направлялись мобильные группы СД во главе со штурмбаннфюрером СС Вальтером Гофманом.
По воспоминаниям председателя Кличевского подпольного райисполкома П. Викторчика, 22 февраля 1942 г. была организована засада, в результате чего подразделение СД якобы угодило в «огневой мешок». Партизаны, по словам Викторчика, истребили всех эсэсовцев, включая и Гофмана. Однако данное утверждение не соответствует действительности. На самом деле Вальтер Гофман остался жив и весной получил новую должность – коменданта Минского гетто[218].
31 марта 1942 г. в Кличевский район из Минской области перебазировался 208-й отряд им. Сталина под командованием полковника
В.И. Ничипоровича (подразделение именовалось 208-м в честь дивизии, которой он командовал в начале войны). Отряд оформился в боевую единицу 31 декабря 1941 г. в результате слияния партизанских формирований Н.П. Покровского (секретаря Руденского подпольного райкома партии), А.Д. Сергеева (старшего лейтенанта РККА) и группы подпольщиков, прибывших из Минска. 18 февраля 1942 г. к бойцам Ничипоровича присоединился отряд Д.И. Самсонова[219].
3 апреля 1942 г. в деревне Усакино прошло собрание командиров и комиссаров, на котором Ничипорович объявил о создании оперативного центра под руководством штаба 208-го отряда. Партизанским формированиям, действовавшим на Кличивщине, согласно приказу Ничипоровича, присвоили номера: Кличевский отряд (командир – А.С. Юрковцев, комиссар – И.З. Изох) стал именоваться 277-м, отряд В.П. Свистунова – 128-м, В.М. Сырцова – 620-м, В.И. Ливенцева – 752-м, Г.М. Колбнева – 760-м. 208-й отряд стал головной частью партизанского соединения[220].
Следует отметить, что еще до централизации руководства партизанскими силами, «народные мстители» Кличевщины доставляли немецким оккупационным властям много хлопот. Они практически полностью ликвидировали в районе органы управления и опорные пункты полиции, казнили кличевского бургомистра Мерлинского. К середине марта 1942 г. почти все деревни контролировались «лесными бандитами». Лишь в районном центре оставался военно-полицейский гарнизон[221].
Наконец, партизаны разработали операцию по штурму Кличева. Первая попытка имела место 12 марта, однако в результате умелых действий подчиненных Дирлевангера нападение было отбито. Более того, 14 марта Дирлевангер организовал преследование партизан, закончившееся штурмом села У сохи.
В ночь на 20 марта 1942 г. отряды Юрковцева, Свистунова, Сырцова и Ливенцева вновь блокировали Кличев, и на рассвете нанесли удар. После 12-часового напряженного боя районный центр был взят. В ходе боя было убито 120 немцев и полицейских, 50 человек взято в плен, уничтожен начальник местной полиции Пашкевич[222].
Командование охранных войск группы армий «Центр» не собиралось мириться с тем, что в большом массиве Усакинских лесов (общая площадь массива превышала 1200 кв. км) возникла партизанская зона (которая включала в себя фактически всю Кличевщину, северную часть Кировского и южную часть Березинского районов Могилевской области). В районах, попавших под контроль партизан, периодически проводились боевые операции с участием подразделений вермахта и полиции порядка. Так, 5 апреля 1942 г. усиленная армейская часть ворвалась в деревню Развадово, расположенную в непосредственной близости от партизанских лагерей. Кличевский оперативный центр приказал окружить противника в Развадово и там же его уничтожить.
Утром 6 апреля партизаны атаковали немцев. Бой был затяжным и завершился не в пользу «народных мстителей». Очень большие потери понесли 2-я и 3-я роты 208-го отряда, где погибло 30 человек (по советским, вероятнее всего, заниженным данным) и многие оказались ранеными. Были убиты командир 620-го отряда В.М. Сырцов, командир и начальник штаба 760-го отряда Г.М. Колбнев и И. Лантухов. Полковник Ничипорович, не скрывая своего возмущения, отчитал партизанских командиров, и в первую очередь командира 128-го отряда В.П. Свистунова, чьи люди отсиживались во время боя в кустах[223].
Судя по немецким документам, в этой операции кроме подразделений вермахта принимали участие команда Дирлевангера, полицейские батальоны, привлеченные к блокированию «бандитского» района. Штрафная часть штурмовала укрепленные «деревни Селлери и Лужица» [так в документе. – Примеч. авт.], а затем преследовала разрозненные партизанские группы до Бацевичей. Операция проводилась со 2 по 7 апреля 1942 г.[224]
В течение следующих дней, с 8 по 15 апреля 1942 г., подчиненные Дирлевангера вели бои против партизан в районе населенного пункта Чечевичи. Причем в один из дней браконьеры организовали засаду, позволившую им уничтожить группу партизан[225].
26 апреля 1942 г. особая команда проводила разведку боем в районе «бандитской республики» Усакино (так немцы называли Кличевский партизанский край). Личный состав части, несмотря на превосходящие силы противника, тактически грамотно вел боевые действия и сумел собрать данные, позволившие руководству СС подготовить новую антипартизанскую операцию. С 3 по 5 мая команда проводила разведку в районе населенного пункта Чечевичи, но боевого соприкосновения с противником не было[226].
В начале мая 1942 г. в Могилев возвратился обергруппенфюрер СС фон дем Бах. Бывший член зондеркоманды Дирлевангера охарактеризовал высшего фюрера СС и полиции следующим образом: «Я видел его несколько раз, этого очень тщеславного парня, который наслаждался своей ролью господина, властного над жизнью и смертью гражданского населения, а также его собственных подчиненных»[227].
Фон дем Бах решил очистить от «банд» территорию северо-восточнее Кличева: войти в партизанскую зону, провести специальные мероприятия и усмирить район. Для выполнения поставленной задачи была сформирована боевая группа под командованием бригадефюрера СС Вальтера Шиманы (Kampfgruppe «Schimana»), куда включили: особую команду СС «Дирлевангер», украинский полицейский батальон, три роты охранного батальона (Wachtbataillon), две роты 11-го резервного полицейского батальона, а также I. / 307-й батальон под командованием майора полиции Зигфрида Бинца полицейского полка «Центр»[228].
8 мая 1942 г. немецкие подразделения вышли на исходный рубеж. Майор Бинц, чей батальон являлся основой боевой группы, провел в районе Кличев – Суша разведку, в результате которой выяснилось, что партизанские отряды насчитывали около 1500–2000 человек, имели на вооружении ручные и станковые пулеметы, противотанковые ружья, минометы и одно артиллерийское орудие. Оценив обстановку, Бинц решил осуществить охват партизан с севера и юга: одна из полицейских рот должна была нанести удар из деревни Долгое – через Усакино – в направлении Суши. В это время основные силы батальона, наступая из деревни Городец, должны были овладеть населенными пунктами Воевичи и Биордо. Дальнейшая задача состояла в том, чтобы окружить и уничтожить противника[229].
Получив в качестве подкрепления одну роту из охранного батальона, а также два подразделения из 11-го батальона, Бинц 9 мая 1942 г. отдал приказ о наступлении. В районе деревни Суша завязались жестокие бои. Наступавшая на этом направлении рота капитана полиции Шве дера недалеко от Усакино натолкнулась на численно превосходящие силы партизан. Почувствовав, что немцев немного, «народные мстители» перешли в контратаку и попытались окружить полицейских. Шведер, чтобы избежать окружения, с боями отошел в юго-восточном направлении.
Не лучшим образом сложились дела и у батальона Бинца. Партизаны оказали упорное сопротивление около деревни Воевичи и не позволили подразделениям полиции переправиться через реку Ольсу.
Поскольку контрпартизанская операция началась неудачно, в руководство боевыми действиями вмешался фон дем Бах. 10 мая он совершил разведывательный полет на самолете «Шторх» для ознакомления с обстановкой. Ему удалось установить, что крупные отряды партизан сконцентрированы около деревни Суша. Бах приказал прекратить атаки в районе Воевичи – Биордо и отвести батальон в Чечевичи. Шимана, командовавший полицейским полком «Центр», получил приказ захватить деревню Суша. Под его начало передали две роты 11-го батальона, три роты охранного батальона, 1-ю роту из батальона Бинца, зондеркоманду Дирлевангера и украинский полицейский батальон.
11 мая боевая группа Шиманы провела разведку в районе Усакино. Согласно разведданным, в населенном пункте занимали оборонительные позиции около 200 партизан (208-й отряд Ничипоровича). Восточнее деревни Суша, на железнодорожной насыпи, держали оборону 80 человек, восточнее деревень Дрени и Гонча наблюдалась активность партизанских разведдозоров. Шимана перенес командный пункт в деревню Долгое. Команда Дирлевангера и рота украинской полиции получили задачу обеспечивать охрану в районе Дубно – Развадово – Дрени – Гонча.
В 4.30 утра 12 мая полицейские атаковали Развадово. Как выяснилось, противник ночью покинул населенный пункт. В 8.30 Шимана перевел свой штаб в Развадово, оставив в резерве команду Дирлевангера и 2-ю роту 11-го резервного полицейского батальона. Так как боевая группа действовала несогласованно, фон дем Бах вновь взял управление операцией на себя. Совершив очередной полет на разведывательном самолете, который партизаны обстреливали из автоматов, высший фюрер СС и полиции приказал взять Усакино и ударить по деревне Ольховка. После трехчасового боя батальон Бинца овладел «бандитской столицей». В 15.30 батальон нанес удар из Усакино на Сушу. Иначе сложилась ситуация под Ольховкой. Штурмовавшая населенный пункт 1-я рота 11-го батальона, столкнувшись с сильно превосходящими силами противника, попала в окружение. На выручку полицейским направили 2-ю роту того же батальона, сумевшую деблокировать подразделение.
В 16.15 Шимана уточнил обстановку. Батальон Бинца продолжал наступление на Сушу, а подразделения 11-го резервного полицейского батальона вели оборонительный бой на железнодорожной насыпи, в 2–3 км северо-восточнее Ольховки. В 16.20 Шимана затребовал бомбардировочную авиацию для нанесения удара по Суше. В 17.40 командир полицейского полка «Центр» приказал Дирлевангеру атаковать «бандитскую» деревню. В 18.00 бомбардировщики люфтваффе ударили по Суше с воздуха. Несмотря на сильный огонь партизан, стрелявших по воздушным целям из противотанковых ружей, самолеты выполнили боевую задачу, а части Бинца и Дирлевангера ворвались в горящую деревню.
Партизаны поспешно отошли в северо-западном направлении, углубившись в лесной массив. Тем временем команда Дирлевангера и батальон Бинца прочесали Сушу и сожгли в ней все, что осталось после бомбардировки. В 20.00 личный состав особой команды СС вступил в деревню Ольховку и полностью ее сжег. В 21.00 подразделениям, участвовавшим в боевых действиях, приказали возвратиться в деревню Долгое.
Усакинская операция СС и полиции завершилась не совсем так, как планировал фон дем Бах. Хотя партизанские формирования понесли чувствительные потери, лишились нескольких важных населенных пунктов, где они дислоцировались и запасались продовольствием, полностью уничтожить их все же не удалось. Трофеи оказались довольно скромны: один миномет, один станковый и два ручных пулемета. Оставшиеся в деревне Суша боеприпасы были взорваны. Потери боевой группы составили 10 человек убитыми и 23 ранеными[230].
«Народные мстители», по заведенной порочной традиции, тут же принялись рапортовать о своих «успехах». 2 июля 1942 г. Ничипорович доложил Военному совету Западного фронта, что партизаны разгромили карателей в районе деревень Развадово, Усакино и Суша, и если бы не германская авиация, населенные пункты в этом секторе партизанского края не были бы уничтожены[231].
На самом деле партизаны сами отступили из Развадово, а из Усакино их выбил батальон майора Бинца. Кроме того, «народные мстители» вовсе не разгромили карателей (дело обстояло скорее наоборот). Нелепость заявлений Ничипоровича, за которыми Кличевский оперативный центр попытался скрыть неудачный исход оборонительных боев, вполне очевидна. Тем не менее начальника Западного штаба партизанского движения (ЗШПД) майора госбезопасности С.С. Бельченко такая трактовка событий удовлетворила[232].
Особая команда Дирлевангера в течение операции занималась в основном обеспечением безопасности в районе Дубно – Развадово – Дрени – Тонча. Затем штрафники находились в резерве, и только ближе к вечеру 12 мая перед ними поставили задачу овладеть деревней Суша.
Усакинская операция стала своеобразной точкой отсчета, когда в немецких документах впервые прямо говорится о карательной деятельности штрафного формирования. Совместно с полицейскими Бинца эсэсовцы сожгли Сушу, где в период с 9 по 12 мая было ликвидировано примерно 280 человек, включая партизан. Деревню Ольховку подчиненные Дирлевангера стерли с лица земли самостоятельно[233]. Остальные жертвы операции – еще более 220 человек, в том числе «бандиты» из Воевичей, Биордо и Усакино – были уничтожены полицией[234].
С 13 по 24 мая браконьеры привлекались к защите автомобильных дорог в Кличевском районе. Боев с партизанами зафиксировано не было[235].
Однако 25 мая произошла чрезвычайная ситуация. Грузовой автомобиль команды марки «Форд» (регистрационный номер – SS-202419), следовавший из Бобруйска в Могилев, подвергся нападению в 10 км от Чечевичей. В машине ехали не только штрафники, но и военнослужащие 740-го трофейно-эвакуационного взвода (Abschleppzug 740), возвращавшиеся из отпуска. Партизаны расстреляли грузовик из трех пулеметов, зачем-то изуродовали трупы солдат, унесли с собой их удостоверения личности, письма и деньги. Во время нападения были убиты шарфюрер СС Освальд Эггер, унтершарфюрер СС Вернер Шмалькоке, штурманн СС Петер Гартнер, ефрейторы 740-го взвода – Клеммер, Майсснер и Майер. В живых остался только роттенфюрер СС Вильгельм Войгт, получивший тяжелые ранения[236].
26 мая погибших похоронили, а днем спустя одно из подразделений команды приступило к поисковой операции. Мероприятия проходили в районе Збышин – Борки – Грибовец – Хоново – Кокотово – Хрелев и Уболотье. 28 мая поиск переместился в район Старый Юзин – Грибова Слобода – Долгое – Зимановка и Александровка. Партизан встретить не получилось, поэтому эсэсовцы в отместку за убийство своих товарищей решили сжечь деревни Кокотово и Грибовец. В Грибовце было уничтожено 12 человек.
Наконец 29 мая поисковая группа захватила в плен одного «бандита». Перед смертью последний выдал место расположения партизанского лагеря (в 1 км севернее Развадово). К месту предполагаемого пункта дислокации «народных мстителей» выступило поисковое подразделение. При подходе к лагерю завязался бой. Штрафники сломили сопротивление партизан, ворвались в лагерь и ликвидировали его. На обратном пути поисковая группа сожгла деревню Развадово, расстреляв в ней 60 человек[237]…
Боевая деятельность специальной команды оценивалась руководством СС весьма положительно, а самого Дирлевангера представили к награде. 24 мая ему вручили шпангу к Железному кресту II класса за успешные действия против партизан. Дирлевангер оправдал доверие Бергера и заработал определенное уважение среди сотрудников штаба фон дем Баха[238].
Борьба без правил
Летом 1942 г. ситуация в тыловом районе группы армий «Центр» стала еще более напряженной, чем весной. Программа уничтожения «лесных бандитов» в кратчайшие сроки, предложенная генералом фон Шенкендорфом, себя не оправдала. Динамичное и организованное развитие партизанских формирований в Белоруссии, создание бригад, позволившее решать сложные боевые задачи, крайне негативно отразилось на функционировании немецких военных и гражданских учреждений, ответственных за выполнение оккупационных мероприятий. Систематические диверсии на коммуникациях, отвлечение крупных сил для охраны путей сообщения, отсутствие контроля над районами, где располагались основные базы партизан, а также безуспешные попытки их разгромить, – все это срывало планы германского командования и дестабилизировало обстановку в тылу[239].
В начале лета 1942 г. Шенкендорф интенсивно обсуждал с командующим группы армий «Центр» новую концепцию действий в антипартизанской войне. Главными ее пунктами были:
– проведение крупных войсковых операций по уничтожению партизан;
– привлечение к борьбе с народными мстителями местных национальных кадров и использование их в боевых действиях совместно с оккупационными войсками;
– организация постоянного пропагандистского воздействия на местное население;
– лишение партизан возможности влиять на экономическую инфраструктуру территории, подведомственной начальнику тылового района.
Особое внимание Шенкендорф заострял на том, чтобы изменить отношение к местному населению, предлагая применять тактику избирательных репрессий в сочетании с дружественными акциями, направленными на завоевание доверия. Не все гражданские лица, утверждал генерал, заслуживают сурового обращения, но только те из них, кто действительно сотрудничает с партизанами и оказывает им поддержку. Войскам, выделенным для обеспечения безопасности, не следует отвечать террором на террор, так как указанные действия приведут к неконтролируемой обстановке и сведут на нет всю восстановительную работу в тыловых районах. Шенкендорф также выступал за то, чтобы тщательно проверять жителей деревень, избегая коллективных мер наказания, поскольку противник охотно использует факты массовых казней в своих пропагандистских целях.
Позже, в приказе охранным дивизиям от 3 августа 1942 г., он вновь повторил эти тезисы и подчеркнул: «Я запрещаю расстрел женщин и детей, за исключением женщин с оружием в руках. О случаях, когда предлагаются карательные меры со стороны полиции порядка и безопасности против женщин и детей, приказываю доводить до моего сведения через высшего фюрера СС и полиции для моего решения. Нарушение приказа… будет преследоваться в судебном порядке»[240].
ОКХ приняло замечания Шенкендорфа, потребовав деления гражданских на две категории – тех, кто сотрудничает с армией, и тех, кто поддерживает «бандитов». Против последних следовало действовать жестко. В то же время ОКХ предложило не расстреливать перебежчиков-партизан, а обращаться с ними, как с военнопленными [241].
Вопрос об отношении к жителям обсуждался не только в высших военных инстанциях, но и в СС. Эта проблема была предметом продолжительных споров между «Черным орденом» и армией. ОКХ предупреждало, что сожжение всех деревень способствует уходу населения в лес.
Было выработано наименование для лояльных большевикам лиц – «подозреваемые в связях с бандами» («Bandenverdächtiger»)[242]. Однако не было четкого определения для этой категории. Это привело к многочисленным эксцессам, жертвой которых стали не только сторонники советской власти, но и вполне лояльные местные жители.
В процессе обсуждения антипартизанской стратегии существовало две тенденции, первая из которых была радикальной, а вторая – умеренной. Если для СС террор считался главным средством для достижения поставленных задач, то для вермахта – одним из способов обеспечения порядка, причем не всегда этот способ считался уместным. Многие представители армейских кругов отрицательно относились к проявлениям экстремального насилия (таким, например, как децимация гражданского населения)…
Разрабатывая весной 1942 г. концепцию по уничтожению народных мстителей, Шенкендорф предложил оптимальный вариант антипартизанской операции. Такая операция была совокупностью согласованных и взаимосвязанных по целям, задачам, месту и времени боевых и карательных действий, проводимых одновременно или последовательно по единому замыслу и плану для решения задач в определенном районе в установленный период времени. Оперативные действия предполагали только наступательный характер. К лету 1942 г. появились еще два типа операций – общевойсковые и самостоятельные.
По мнению К. Герлаха, основной моделью для многих акций, проводившихся на занятой территории Белоруссии, послужила операция «Бамберг» (Bamberg), проходившая с 26 марта по 6 апреля 1942 г. в районе Глуск – Паричи – Октябрьский, южнее Бобруйска. В операции участвовали 707-я пехотная дивизия, 203-я охранная бригада, 102-й словацкий пехотный полк и 315-й полицейский батальон. Планируя оперативные мероприятия, фон Шенкендорф постарался всесторонне изучить обстановку и утвердил следующий план действий, состоявший из четырех фаз:
1. Сосредоточение войск и образование большого «котла» диаметром от 25 до 30 км;
2. Сужение кольца окружения;
3. Очищение «котла» с помощью последнего концентрического удара;
4. Прочесывание местности в обратном направлении и осмотр района до второго исходного рубежа, в ходе которого внутренний район цели, включавший в себя населенные пункты и местных жителей, подлежал ликвидации[243].
При планировании оперативных мероприятий карательные меры предлагалось использовать после боевых действий, в конце третьей – в начале четвертой фазы операции. Также обращалось внимание на то, чтобы вывезти из района сельскохозяйственную продукцию. Ничего похожего раньше не делалось. Теперь следовало провести учет скота, запасов зерна и овощей. Реквизиции должны были проводиться в четвертой фазе, когда исчезнет потенциальная опасность партизанских нападений и захваченное продовольствие можно будет беспрепятственно доставить на специальные пункты.
В результате операции «Бамберг» полностью очистить район от партизан не удалось: народные мстители уклонились от прямых боев, использовали огневые засады для поражения живой силы противника. Жертвами экспедиции, прежде всего, стали гражданские лица – жители так называемых «партизанских деревень» (Partisanendörfer), объявленные «партизанскими помощниками» (Partisanenhelfern) и «сочувствующими» (Sympathisanten). В общей сложности военнослужащие вермахта, члены полиции порядка и словацкие добровольцы убили 5000 человек, из них 3000 расстреляли солдаты 707-й пехотной дивизии. Среди убитых также было 200 евреев и 650 человек, обозначенных в качестве партизан. Войска захватили 5060 голов скота, 115 тонн зерна и 120 тонн картофеля[244].
В любом случае, операция «Бамберг» позволила на практике опробовать новую тактику ведения боя. Что касается насильственных действий в отношении местных жителей, то было очевидно, что подобная тактика носит двойственный характер. С одной стороны, сожжение деревень, вывоз сельхозпродукции лишал партизан возможности использовать ресурсы районов, превращенных в «мертвую зону». С другой – убийства мирного населения отрицательно влияли на имидж немецких властей, вынуждали людей бежать в лес. Шенкендорф учел этот момент, поэтому в следующих операциях, подготовленных в тылу группы армий «Центр», основной акцент по возможности делался на военных элементах оперативных мероприятий, на что, в частности, указывает привлечение большого количества сил и средств к операциям «Мюнхен» (München) и «Ганновер» (Hannover)[245].
Поиск эффективных мер по противодействию белорусским партизанам продолжался. Шенкендорф, имея достаточную свободу в принятии решений, стремился сбалансировать военный и карательный сегменты. Он искал нечто среднее между решительными действиями войск и обоснованным наказанием партизанских сообщников. Но если в охранных соединениях еще как-то можно было остудить пыл наиболее радикальных офицеров, то в частях высшего фюрера СС и полиции – скорых на руку в проведении массовых экзекуций – господствовали другие взгляды на борьбу с партизанами.
В любом случае, отказаться от сотрудничества с СС Шенкендорф не мог. Напротив, к лету 1942 г. взаимодействие с фон дем Бахом стало еще теснее, чем раньше. При этом все попытки Шенкендорфа предостеречь эсэсовцев от ненужного кровопролития (так, он запретил им заниматься расстрелами партизанских семей), как мы увидим ниже, мало на что повлияли.
Итак, в начале лета 1942 г. части СС и полиции продолжали активно использоваться в борьбе с партизанами. Команда Дирлевангера со 2 по 5 июня вела бои в лесах под Оршей. Итогом операции стало уничтожение партизанской группы. Затем браконьеров перевели в район северо-западнее Орши, где они совместно с частями 286-й охранной дивизии участвовали в боевых действиях[246].
После возвращения в Могилев часть Дирлевангера во второй декаде июня подключили к операции «Потсдам» (Potsdam) в Кличевском и Кировском районах. Личный состав команды, а также 51-й и 122-й полицейские батальоны действовали на территории партизанского края. Бои носили ожесточенный характер и завершились прочесыванием местности. 15 июня 1942 г. была дотла сожжена деревня Борки Кировского района Могилевской области[247].