- -
- 100%
- +
– А почему он – потаенный?
– Как тебе сказать, – пилот пожал плечами. – Потому что его уже давно нет. Раньше он как бы скреплял, объединял, создавал ось, на котором вращались все остальные миры. Но с некоторых пор он исчез, закуклился, ушел в себя и с тех пор о нем никто ничего не ведает. Тем, кто найдет его обещана большая награда… – В это время капитан сердито закашлял и пилот увел разговор в сторону. – Таковы семь основных миров, лежащих на плоскости. А кроме них есть еще миры кромочные, где можно шею свернуть, есть торцовые, где сплошная погибель, реберные, куда лучше не соваться.
– Почему?
– Понятия не имею, – признался тот. – Но те, кто попал в эти миры, назад уже не вернулись, поэтому мы предпочитаем туда не соваться.
– Но раз вы так быстро летаете…
– Не летаем, а «фуррычим», – строго поправил его пилот.
– …то что вам стоит снова подлететь в Солнечную систему?
– Это еще зачем?
– Ну… – мальчик уклончиво пожал плечами, – говорили, что на Марсе, эта планета недалеко от Земли, тоже есть жизнь. Там даже нашли каналы.
– Во-первых, Фуррандан нацелен на проникновение к атмосферным планетам, а во-вторых в его фуррыканьи сквозь миры очень велик процент случайного. Да и миры ведь не стоят на месте. Так что для нас вероятность дважды войти в одну и ту же точку практически равна нулю.
– Так значит я… – голос мальчика задрожал.
– Что случилось? – встревожился Флийт.
– Так значит я никогда в жизни больше не вернусь на родину?! – воскликнул Грис. – И не увижу больше ни мамы, ни папы? Никогда?!
– Он опять собирается исторгать из глаз хлористый натрий, – вздохнул Флийт.
– Немедленно прекрати лить свои дурацкие слезы! – распорядился Флайт. – Эти выделения вкупе с отрицательными эмоциями чрезвычайно вредно действуют на мозг Фуррандана.
– Но вы должны, должны будете доставить меня обратно! – заупрямился Грис. – Вы слышите? Вы просто обязаны это сделать!..
– Уведите-ка его отсюда, – распорядился Флайт, отвернувшись к экрану, на котором расстилалась безжизненная каменистая пустыня. Схватив плачущего мальчика за руки Флийт потащил его к выходу. Внезапно они услышали крик, от которого у всех присутствующих заболело в затылке и застучало в висках:
– Спасите! Спасите меня от этой ужасной твари!
И в дверях отсека появился Шалый, который с упоением терзал Пшука. Обычно, уходя Грис подвешивал мешок повыше, чтобы медведь не мог его достать. Но на этот раз либо медведь оказался хитрее, либо Пшук проморгал его приближение и попал в крепкие медвежьи лапы. Однако, увидев Флийта, который тащил к двери упирающегося Гриса, медведь выпустил из зубов мешок и с яростным рычанием набросился на пилота. Не удержавшись на ногах, тот покатился по полу, задел капитана, сшиб с места Фулля и все вместе они вкатились в переплетение тончайших нервных центров, которые служили пультом управления летающим гигантом. В ту же секунду на них навалились перегрузки, затем отсек задрожал крупной дрожью, все вокруг застонало, заскрипело, завопило и наступила гробовая тишина и темнота.
Затем приятный мужской баритон произнес:
– Эй, на «грибочке»! Приказываю немедленно лечь в дрейф и не делать резких движений. Если попытаетесь драпать – я вас разделю на части.
Все это было произнесено голосом неторопливым и уверенным в своих силах. Обратив взгляды к глазу-экрану фарарийцы обнаружили, что на этот раз Фуррандан угодил в самый настоящий глубокий космос. И совсем рядом с ним, поблескивая холодными бликами стальных плоскостей на фоне лучей далекой белой звезды, висели два звездолета довольно замысловатой конструкции.
– Пираты! – в ужасе воскликнул капитан Флайт и закусил зубами собственную растрепанную бороду.
Глава 6
В течение нескольких мгновений тишину в «черепе» Фуррандана нарушало лишь судорожное дыхание фарарийцев. Потом Грис шмыгнул носом и протянул:
– Простите меня… пожалуйста… – фарарийцы смерили его уничтожающими взглядами. – Я не хотел, я…
– О безбородый отпрыск долговязого племени! – в сердцах воскликнул Флайт, замахнувшись на него обрывком нерва.
– Не шевелись, торгаш! – рявкнул неведомый голос. – Вы у нас как на ладони. Еще одно движение – и мы влепим в вас полмиллиарда мегарад.
– Нет-нет, простите, я случайно, – заискивающе пролепетал Флайт, бросив на мальчика взгляд, полный ненависти. – Вы напрасно тратите на нас свое драгоценное время. Мы простые обедневшие путешественники, и если и нарушили ваши границы, то сделали это совершенно случайно. Мы готовы заплатить пошлину, но… если бы вы знали, как мы бедны!..
– Бедный фарариец! – расхохотался неизвестный собеседник. – Это и в самом деле редкость! Готовый экспонат для Музея Вселенских Диковинок! И что ты там еще толкуешь мне о границах? Мои границы расположены в нулевой плоскости и простираются до плюс-минус Бесконечности по всем радианам мироздания. Я сам для себя устанавливаю границы и сам нарушаю их, когда и где мне вздумается, не подчиняясь при этом иному закону, кроме собственной прихоти. Ибо я – Звездный Вергойн, вечный скиталец в этом бренном мире мрака и лжи…
– Вергойн! – взвыл Фулль, в страхе тряся своей куцей бородой. – Мы пропали!
– Ну что же, когда-то мы должны были с ним встретится, – процедил сквозь зубы капитан Флайт.
Пока длился этот разговор, один из звездолетов подошел так близко, что можно было различить горящие иллюминаторы его многочисленных рубок, заклепки надстроек, какие-то решетки с ячейками непонятного назначения. Кое-где прослеживались грозные серебристые сигары ракет, сидящих в боевых кассетах. Раз или два мелькнули яркие бирюзовые искорки лазерных прицелов.
В целом звездный корабль что-то походил на «пыльники», которые земные ребятишки во множестве изготовляли, маясь от скуки на уроках пения или рисования из искусно сложенного листа тетрадной бумаги. В готовом виде «пыльник» представлял собой многослойный бумажный ромбик, по конструкции и роду деятельности являвшийся точной копией кузнечных мехов. После того. как в них засыпали меловой пыли из-под классной доски, эти импровизированные меха исправно испускали тонкие струйки пыли, заставляя противника чихать, фыркать и морщиться и оставляя на темных школьных брюках и платьицах нестираемые белесые следы. У пиратского звездолета в месте, где у «пыльника» располагалось отверстие, находились сопла, светившиеся ровным сиреневым светом.
Когда на экране можно было разобрать даже следы сварки на листах обшивки, в борту звездолета образовалась щель. Раздвинулись толстые стальные плиты, и вскоре на этом месте образовался обширный проем. Спустя еще несколько минут звездолет проглотил тело Фуррандана с такой же легкостью, с какой, должно быть, кашалот мог бы заглотать косячок молодой кильки.
Внутри корабля царил кромешный мрак. Затем откуда-то сверху ударили снопы света и фарарийцев вновь затрясло.
– Безумцы, что вы делаете!? – воскликнул Флайт. – Немедленно снимите оковы. Наш Фуррандан необычайно свободолюбив. Он не потерпит неволи.
– Тихо! – прикрикнул на него Вергойн. – Приказываю всем заложить руки за головы и выходить по одному.
Капитан и пилоты медленно побрели к выходу. Вся команда братьев-фарарийцев уже собралась в главном коридоре корабля, который именовался «трахеей». На лицах «печеночников», «желудочников», «почечников» и всех остальных были написаны подавленность и отчаяние.
– Мужайтесь, братья, – с достоинством сказал капитан. – Еще и не то бывало! Вспомните наши приключения на Острие Иглы, в Верти-Крутице и в Переплетании! Вспомните, как мы выбрались из когтей Старого Какубана, натянули нос Кромбу и Крембу, пустили пыль в глаза и обвели вокруг пальца властителей Каргеле – как-нибудь и с этим фанфароном поладим, клянусь фарром Фуррандана!
И, с гордым видом забросив распустившуюся бороду за плечо, Флайт прошествовал по трахее, в глубине которой уже образовался вход, забрезжил свет и потянуло морозцем и свежим воздухом.
Грис подхватил на руки Шалого и уже собрался было выходить, когда ему под ноги попался мешок.
– А меня? – жалобно воскликнул он. – Возьмите и меня с собой. Только никому не говори, что я разумный, а то меня могут похитить, а мне нервничать противопоказано. Ведь во мне лежит такое…
– Ладно, – сказал Грис, забрасывая его за спину, – только веди себя смирно, а то опять начнешь кричать да прыгать.
– О, я буду вести себя скромнее самого скромного мешка, – заверил его Пшук.
Сдавленный мощными гравитационными кольцевыми захватами, Фуррандан повис в воздухе в грандиозном ангаре пиратского звездолета. На подвесных площадках на разных уровнях у стен уже толпились несколько сотен созданий самого причудливого вида. Среди них были двутелые и полутораголовые, были существа змееногие и слоноподобные, а также один спрут малинового цвета с янтарными глазами, сжимавший в щупальцах диковинного вида двуствольный лучемет.
На центральной платформе, которая медленно подплывала к беспомощному обмякшему телу мироходца, в окружении воинов, закованных в бронированные скафандры с оружием в руках, стоял высокий мужчина с длинными, снежной белизны волосами. Кожа его лица имела светло-голубой оттенок, глаза были ярко-синего, буквально василькового цвета с рубиновыми зрачками. Это и был командор Вергойн. Грис его сразу узнал. Именно он по ночам приходил в его сны, он заманивал его на глухую поляну и с его безмолвного благословения и совершались все грисовы ночные похождения. С плеч его мягкими складками спадало просторное одеяние, чем-то смахивающее на античные хитоны, подпоясанные широким кушаком с кистями, за который было заткнуто нечто вроде кинжала. Рядом с ним стоял угрюмого вида бритоголовый крепыш с огромными плечами и массивными, достигающими ступней руками с огромными перекатывавшимися узлами мускулов.
– Почтенный Флайт! – воскликнул Вергойн, вглядевшись в понуренную фигуру капитана фарарийцев. – Ка-кая счастливая встреча! Очень рад вновь тебя уви-деть, – улыбка пирата не предвещала ничего хорошего.
– Я также очень рад, мой славный командор! – старательно заулыбался Флайт, сгибаясь в три погибели. – Знал бы ты, как давно я мечтал вновь свидеться с тобой…
– Давно? – иронически осведомился Вергойн. – Позволь спросить: и как же давно? Уж не с тех ли самых времен, как ты продал мне негодные серво-камеры?
– За которые славный командор заплатил фальшивой монетой, – потупился Флайт. – Да всучил дрянной мешок, в котором все, что ни положишь исчезает бесследно.
– Наглая ложь! – вскипел командор. – Монеты самые настоящие! Я лично их изготовил с использованием самой новейшей технологии, сам придумал, нарисовал и раскрасил банкноты и ценные бумаги моей Бурляндии. Кстати, их еще оставалось полно в том самом мешке.
– Но ведь такой страны не существует в природе! – воскликнул Флайт.
– А почему бы ей и не существовать? – удивился командор. – Я ее вообразил, причем достаточно подробно, придумал ей жителей, природу, правительство и даже монету. Так что не исключено, что когда-нибудь на нее наткнутся, и моя маленькая Бурляндия заставит себя уважать.
– Да-да, я в этом не сомневаюсь, – без особого энтузиазма поддержал эту мысль капитан Флайт, – но пока, к сожалению, ее валюту не принимают ни в одном галактическом банке…
– Да-да, – кивнул Вергойн, – я так же очень сожалел, когда твои серво-камеры вместо протонов начали вырабатывать антивещество и мой корабль оказался без движения в самой гнусной из возможных плоскостей, где не только люди, но и звезды не могли долго существовать и сворачивались в уродливые черные дыры, которыми там было утыкано все пространство, что твое решето. Но Звездный Вергойн за то и прозван Звездогоном, что из любой неприятности умеет выбираться и с немалой для себя пользой. Итак, поведай же нам, почтеннейший Флайт, какими товарами сможешь ты порадовать изнуренных странствиями космических скитальцев? Какие заморские диковинки и редкости предложишь моей бравой команде и их инопланетным женам и детям?
– Я рад был бы, но… – Флайт сокрушенно развел руками. – На всех твоих молодцов моих запасов все равно не хватит. У меня остались лишь жалкие крохи, остатки былой роскоши. Последний рейс был самым скудным, наторговали себе в убыток. Вся моя добыча – вот этот иноземный зверек, – он указал на Шалого, свернувшегося на руках у Гриса, – да вот этот безбородый изверг, за ним присматривающий, который приносит несчастья всем, с кем ни столкнется.
Командор искоса взглянул на Гриса и вновь перевел взгляд на капитана.
– Если ты сам не откроешь тайники своей летающей поганки, мы начнем ее трясти и вывернем наизнанку со всеми потрохами! – рявкнул он. – Немедленно открывай свои трюмы и показывай, чем богат, а мы посмотрим, забрать ли нам все в компенсацию за твое неслыханное мошенничество или только десять десятых ввиду твоей вопиющей наглости.
Повернувшись к Фуррандану лицом, капитан Флайт сунул в зубы свисток и издал несколько звучных трелей, затем произнес какое-то длинное и витиеватое слово, сопровождая его гулкими хлопками в ладоши. Исполинский гриб дернулся, по телу его пробежала крупная дрожь. В «ножке» образовалась щель, которая в мгновение ока преобразилась в некое подобие широко разинутой пасти. Оживленной толпой пираты полезли внутрь. Скоро оттуда посыпались обширные связки крупных темно-серых шаров, чем-то напоминающих большие неправильной формы баскетбольные мячи. Их сгружали на платформе у ног командора пиратской флотилии. Вергойн стукнул один из шаров ногой.
– Это ткани, сотканные мастерами с планеты Тиолинна, – услужливо сообщил Флайт. – Они тоньше амебьей волосинки и прочнее, чем керамопластик, не пропускают ни молекулы воздуха, из них получаются прекрасные наряды и не менее надежные скафандры…
– В которых невозможно ни сесть, ни пошевелиться, не так ли, Пубрит? – насмешливо продолжал Вергойн, взглянув на неотступно шествующего крепыша. Тот с недовольным видом покачал головой.
Затем Вергойн внимательно осмотрел вторую связку.
– Здесь лежат прекрасные украшения жительниц Данубии, – сказал Флайт. Просунув руку внутрь шара он извлек наружу горсть сверкающих побрякушек. – Они не так хороши на вид, но очень приятны на ощупь. А к тому же способны вызванивать самые различные мелодии, грустные или веселые, в зависимости от настроения хозяина…
– Мне незачем показывать всем, какое у меня настроение, – отрезал Вергойн. – А что в этих контейнерах?
– О, здесь – прекрасные, восхитительные, неповторимые цветы Нандрии, – заявил капитан, доставая из шара горсть невзрачных буроватых корешков. – Стоит их только преподнести девушке, и она уже не сможет думать ни о ком ином, кроме вас…
– Глупости, – отрезал пират. – Любовь девушек нужно завоевывать своей смелостью, нежностью и постоянством, а не цветами.
Так, методично и неторопливо переходили они от одной кучки контейнеров к другой.
Один из шаров чем-то не понравился Вергойну, он подбросил его вверх и выдернул из-за пояса «кинжал». Острие этого странного оружия испустило тончайший зеленоватый луч. Едва он коснулся шара, как тот будто взорвался, превратившись в гору каких-то железных конструкций, размером с двухэтажный дом. Все они с лязгом и грохотом попадали куда-то вглубь ангара.
– Мне кажется, это не совсем похоже на ароматические палочки, – заметил Вергойн.
– Я просто ошибся, – с невинным видом заявил Флайт.
– Мне кажется, что это больше смахивает на антипространственную пушку, не так ли Пубрит? – спросил командор у крепыша.
– Она и есть, – мрачно ответил тот, – только без реактора.
– Но реактора у меня нет!.. – затараторил Флайт, всплеснув руками, – можете проверить…
– Он есть у нас, – с добродушной улыбкой заверил его Вергойн. Он уже дошел до края платформы и, остановившись возле Гриса, пихнул ногой Пшука.
– А тут что лежит?
– Ой, не трогай меня! – испуганно заверещал Пшук. – Меня нельзя открывать! Во мне лежит такое… такое!..
В эту минуту вдали послышались торжествующие крики:
– Есть, командор!.. Вот почему они прятались!..
Рысцой подбежав к командору, рыжий мастодонт с коротким гладким хоботом осторожно положил у его ног пластиковое корыто, наполненной небольшими, неправильной формы пушистыми комочками, которые медленно вразнобой подрагивали, как цыплята, сгрудившиеся вокруг наседки.
– Вневры! – воскликнул Вергойн. – Так вот чем ты сейчас промышляешь, приятель.
Издав отчаянное рычание капитан Флайт бросился к корытцу, но Пубрит успел перехватить его по пути; он приподнял его за шиворот, встряхнул и отбросил назад к шеренге побледневших собратьев.
– Нет, нет, это не я… – захныкал Флайт. – Это кто-то другой подбросил мне… Я не хотел…
Не слушая его, Вергойн поднял один из шариков, осторожно раскрыл его (тот при этом принял форму пушистой шляпы с замысловато выгнутыми полями), надел его себе на голову и…
У Гриса перехватило дыхание. Половина туловища командора исчезла. Только ноги его в рифленых, отливающих металлическим блеском сапогах стали медленно приподниматься в воздух, будто ступая по невидимой лестнице.
Пираты засуетились. Стоявшие поблизости попытались ухватить ноги, но руки их прошли сквозь сапоги, а пальцы схватили пустоту. Тогда Пубрит живо вскарабкался на мастодонта, подскочил вверх и в падении сорвал с головы командора диковинную шляпу. Она мгновенно превратилась в маленький пушистый шарик, который, подгоняемый дуновением легкого сквознячка, пролетел над головами пиратов и фарарийцев и застрял в волосах Гриса. Мальчик вытащил его и быстро, пока никто не увидел, сунул к себе в карман. Этого и в самом деле никто не заметил, ибо все взоры обратились к командиру
Вергойн еще некоторое время приходил в себя, озирался и глядел по сторонам с донельзя обескураженным видом. Потом он нахмурился и грозно спросил:
– Кто?
– Прости меня, хозяин, – заискивающе прошептал Пубрит, становясь на колени. В руках командора вновь оказался лученосный кинжал. Крепыш завопил от страха. Этот крик привел Вергойна в себя. Он тяжело вздохнул и засунул кинжал за пояс.
– Да, – пробормотал он, покачивая головой. – Отменный был вневр… – он сурово поглядел на съежившегося Флайта. – Итак, прощелыга, вот отчего ты избегал прямых путей, вот зачем крался по окраинным мирам, избегая таможенников и рыскал по задворкам мироздания, подбирая что и где придется!..
С этими словами Вергойн ухватил Флайта за бороду и, приподнялся усердно трясти, так что у него застучали зубы.
– Не смейте этого делать! – воскликнул Грис, увидев это, и, подскочив к командору ткнул его кулаком в бок. – Он же слабее вас и притом старше, как вам не стыдно?!
Вергойн был до того удивлен, что выпустил Флайта и отступил на шаг.
– Что за странное создание?! – спросил он, недоумевая. – На фарарийца не похож.
– Он наш гость… – промямлил Флайт. – С одной полудикой планеты. Вот и зверюшка с ним.
– Что же он делает на твоем корабле?
– Он попал к нам случайно, – уклончиво сказал капитан. – Мы взяли его придачу к зверюшке. Чтобы он кормил ее и ухаживал. Но если хочешь, можешь забрать их себе.
Вергойн усмехнулся и сказал Грису:
– Вот видишь, кого ты взялся защищать? Людей надо уважать не за возраст, и не за силу, а за их поступки.
– А разве вы хорошо поступаете, когда грабите чужие корабли? – храбро спросил мальчик.
Пират нахмурился.
– Довольно разговоров! – приказал он. – Разведите их по камерам и хорошенько охраняйте.
Глава 7
– Ах, какое несчастье! Какое ужасное горе! – уныло бормотал Фулль. Он сидел в одной камере с Грисом, Шалым и Пшуком. Это была темная и тесная металлическая коробка, с одной стороны забранная частой решеткой. Флуоресцентная полоска на потолке слабо освещала внутренность клетки.
– Жрррать! – бурчал медведь.
– Ну вот, опять он свое заладил! – с ненавистью сказал Фулль. – Будь трижды раздроблены и перевернуты тот день, и час, и минуты, когда этот бестолковый Флопп отправился в эту ужасную чащу и встретил там этого прожорливого зверя, – он замахнулся на Шалого. Тот рявкнул и лязгнул зубами.
– Не трогай его! – Грис прижал к себе микромедведя и пригладил его вздыбившуюся шерсть. – Он ни в чем не виноват. Никто вас не просил прилетать к нам, а тем более воровать медведей.
– Но мы и не собирались прилетать! Ведь Фуррандан плохо передвигается в космосе. Он старается двигаться от планеты к планете, причем выбирает атмосферные. Ваша планетная система расположена в окраинном мире, а у нас был, как ты уже видел запрещенный груз. За нами погнались таможенники. Вот мы и скакнули сквозь миры наугад, так что потом и сами не знали, как выбраться. Мы, если хочешь знать, даже не успели оглядеться потому что прилетела эта ужасная винтолетная машина и мы испугались, что это опять таможенники.
– Значит не надо было возить запрещенных товаров.
– Но ведь за них хорошо платят! – возразил Фулль с удивлением воззрившись на Гриса.
– А что в них такого запретного в этих… нервах? – спросил Грис. – Почему их запрещают?
– Как тебе сказать? – фарариец пожал плечами. – Кое-где вневры запрещают из консерватизма, где-то – по глупости, где-то – из соображений морали или экономики. На самом же деле вневры – это вполне безобидные животные, питающиеся временем.
– Чем?
– Вре-ме-нем, – повторил Фулль. Затем вздохнул и пустился в объяснения.
– Видишь ли, нам с тобою, да и многим другим порой кажется, что время – это такая река без конца и без начала, текущая из вчерашнего дня через сегодняшний и прямо в завтрашний. На самом же деле времен на свете не меньше, чем пространств, гораздо больше, чем капель в море и песчинок во всех горах всех планет. И так же, как ты при желании способен вспомнить события, которые происходили с тобой вчера, позавчера, месяц или год назад, так и время, оно не просто проходит – оно суммируется. Вневры им, твоим временем и питаются. Твоим или же чьим-то чужим временем. Правда, существа они неразумные и самостоятельно питаться не могут. Но стоит только кому-либо надеть вневр на себя, как тот начинает интенсивно поглощать его время, а сам человек оказывается вне обычного времени. Потому-то эти существа и называются вневрами.
– Но почему же их запрещают? Разве это плохо? – Грис был явно сбит с толку этим запутанным объяснением..
– В самих вневрах, разумеется, ничего плохого нет, – продолжал Фулль. – Но, оказавшись вне времени, человек приобретает способность одновременно делать несколько вещей, побывать сразу в нескольких местах, оставаясь при этом невидимым, на него не действует обычное оружие. Я-то сам им не пользовался, но поговаривают, что для одевшего вневр все люди кажутся застывшими в различных позах, и для него они будут так стоять бесконечно долго. Находясь вне времени, человек может узнать любую тайну, он способен будет что-то построить или сломать, найти утерянное, посмотреть со стороны на себя и своих друзей, а затем вернуться в свое прежнее обличье, для всех же остальных он будет отсутствовать не более секунды. Счастье еще, что одному человеку на жизнь отпущен один-единственный вневр…
– Но… – мальчик был ошеломлен, – зачем же вы тогда их вообще продаете? Не лучше ли оставить их там, где они растут?
– Как «зачем»? – в свою очередь удивился Фулль. – Мы продаем их затем, что за них очень хорошо платят.
– Но ведь вневром может воспользоваться какой-нибудь негодяй и натворить такого!..
– А нам-то что до этого? Нет, молодой человек, – сокрушенно вздохнул Фулль, – ты совершенно не понимаешь законов коммерции.
– Раз эти законы дозволяют делать такие гадости – это очень плохие законы! – убежденно сказал Грис.
В это время в коридоре послышались тяжелые шаги. Одна из металлических стен отворилась, бросив на пол темницы сноп ослепительно-яркого света, и грубый голос прогудел:
– Эй, кто тут землянин со зверушкой? А ну выходи!
Глава 8
Мохнатый мастодонт долго вел мальчика по длинным коридорам. На шее конвоира было пристегнуто диковинного вида оружие, похожее на помесь садовой лейки (с тремя разнокалиберными носиками) с аккордеоном. Потом они погрузились в обширный и роскошно обставленный лифт, в котором имелся телефон, ванна, диван со сломанной ножкой и покосившийся торшер с полусгоревшим абажуром. Грис бережно прижал к груди все свое добро, состоявшее из мешка и медведя. Они попрежнему друг друга на дух не переносили. Шалый все скалил зубы, а Пшук ругал его, несмотря на то, что мальчик посоветовал ему быть поласковее с медведем. Нести их обоих в руках Грису было не очень-то удобно, и он даже собирался засунуть мишку в мешок, но тот резко воспротивился: