Пестеревский, 3. Школьные годы

Кстати, в частном доме Наташи была ещё одна особенность – из двух комнат и кухни только одна спальня находилось наверху, всё остальное оказалось в подвале. Верх окна комнат внизу заканчивался точно на уровне тротуара, и перед невысокими окнами находилась широкая, выложенная каменными плитами и кирпичами, траншея, которая давала возможность проникать в подвальное помещение солнечным лучам.

Верхняя комната числилась спальней, там стояли кровати и диван, шифоньер с большим зеркалом. Самое почетное место занимало пианино – чёрное, полированное, покрытое лаком – особый предмет гордости семейства Гутиных. Большинство времени семья проводила внизу, в подвале, наверху только спали.

Чтобы попасть в дом, требовалось спуститься вниз по каменной лестнице, которая насчитывала десять ступенек. Квадратные сенки, маленькая прихожая, и вы попадаете в кухню, где уютно расположилась аккуратная печка с очагом. Из кухни вела дверь в гостиную. Сразу же по правую сторону стояла крутая деревянная лестница, ведущая наверх, заканчивающаяся лазом, который вёл наверх и открывал «просторы» спальни.

Все это содержалось в идеальном порядке и чистоте. Наташа особо не заморачивалась на тему проживания в частном доме, она просто старалась хорошо учиться и дружила в классе со всеми. Бегать в гости к друзьям из класса она любила до безумия, и всегда делала это с удовольствием. И в этот раз приглашение Лили она приняла с энтузиазмом.

Для юных кулинарок родители Лили полностью освободили кухню. Мама-хозяйка заглядывала к девчонкам и помогала советами только по необходимости. Сегодня на кухне всем руководила Лиля.

– Наташа, я без тебя не начинаю.

– Правильно. Хочется опробовать этот рецепт по-настоящему, ну и научиться хоть что-то стряпать.

– Смотри, это перечень нужных продуктов. Ты принесла, что я тебя просила?

– Вот посылка, ее собрала мама, там всё есть по твоему списку.

– Ага, тут у тебя даже ваниль есть, а у нас только ванильный сахар. Ладно, нам все пригодится.

– Эту ваниль мне подсунула тетка, с которой мы в одном доме живем. Она любит её добавлять во все свои постряпушки.

Наташа привыкла видеть Лилю всегда в отглаженной форме, с белым воротничком, поверх платья кокетливо смотрелся тёмный фартук с пышными оборками. Сегодня на ней тоже был фартук, но совсем другой – ситцевый, в разноцветный горошек, который ей очень шёл. Наташа тоже достала из пакета свой фартук – в белую и синюю полоску. Хорошо, что мама настояла и положила его в сумку, ведь Наташе так хотелось соответствовать высокому званию кулинара.

Сегодня Лиля свои пышные вьющиеся волосы не заплела в обычные толстые косы, а просто перехватила косынкой. Наташа косынку, конечно, не взяла, но девчонки все равно смотрелись вполне заправскими поварихами.

– Наташа, давай, читаем по списку, проверяем продукты и готовим, как написано.

– Только всё делаем вместе.

– Смотри, сахар соединяем с яйцами, хорошо перемешиваем, добавляем размягченный маргарин.

– Лиля, главное – не забыть положить соду, а то будут камушки, меня мама предупредила.

– Ох уж эти мамы!

В кухню как раз заглянула Лилина мама и заботливо спросила:

– Девочки, соду и ванильный сахар положили? А то…

– Знаем, конечно, положили, – защебетали подружки в один голос.

Теста получилось много, потому что решили испечь не один рецепт, а сделать его в двойном размере. Им хотелось осчастливить не только своих одноклассников, но и самим полакомиться, а то так стараешься, а себе на зуб положить нечего. Каждая из девчонок замешивала свою порцию теста, которое охладили, чтобы сподручнее вырезать печенье разной формы специальными формочками – круглая, квадратная, сердечками, ромбами. Коржи теста раскатывали поочередно скалкой, посыпали сахаром. Потом стали вырезать печенье, бережно выкладывать на листы, протыкая вилкой каждую печенинку.

Настроение у девчонок было трудовое и радостное – будет, чем угостить своих из класса. Интересно, что постряпают другие? Особенно подружек интересовали мальчишки. Неужели те тоже ввяжутся в это дело?

Из кухни по квартире стал распространяться приятный ванильный запах, дело двигалось к завершению. Но, конечно, не обошлось без маленькой неприятности – часть выпечки слегка подгорело, не сильно, так, чуть-чуть…. Девчонки поставили противень в печку и отправились смотреть телевизор.

– Девочки, у вас, похоже, очень большой газ, – раздался вдруг из кухни голос Лилиной мамы. – Наш термометр у газовой печки ошибается, я ведь тебя предупреждала.

– Мама, – заголосила Лиля, прибежав на зов, – виновата не печка, а мы, засмотрелись мультик про золотую антилопу. Представляешь, а у Наташи дома телека нет!

– А я люблю поджаристые печенья, – очень вовремя заметила Наташа.

– Ладно, девочки, выберем для школы самые лучшие.

Кондитерским изделиям дали отдохнуть, остыть, всё упаковали и договорились, что в школу вместе с вазой всё принесет Лиля, она жила ближе. Девчонки, вместе с братом Лили, опробовали стряпню, ели они как раз подгорелые печенюшки, но всё получилось неплохо.

Домой Наташа возвращалась в хорошем настроении. У неё перед глазами стояла красивая ваза, наполненная песочными печеньями разной формы, они смотрелись аппетитно и празднично. Интересно, что испекут другие из класса? Не могут же все стряпать песочное печенье. Хорошо, что Лиля заявила именно это рецепт!

Если быть до конца честной, Наташа все-таки немного расстроилась за себя. Какая Лиля счастливая! Она может смотреть телевизор, когда и сколько захочет. Наташа такой возможности не имела. Когда встал вопрос, что покупать – телевизор или пианино – родители решили приобрести этот кошмарный музыкальный инструмент, и при этом ещё залезли в долги. Поэтому на сегодня речь о покупке модного «ящика» не шла. Хочет ли ребенок дополнительно обучаться в музыкальной школе, почему-то совершенно не принималось во внимание. Оказывается, папа любит петь романсы, и он лелеет мечту о том, что родная дочь будет ему аккомпанировать. Какая несусветная чушь! Лучше бы купили им с Серёжкой телек. А то бегать на телевизор к тетке, родной сестре отца, в соседнюю подвальную комнату, зимой через холодную прихожую, не больно-то сподручно. Сегодня они его включили, а завтра рано легли спать или вообще ушли в гости. Всё-таки Лиля счастливая! Пианино нет, а телевизор есть. Видимо, её родители не мечтают петь романсы под аккомпанемент своих детей. Ей сильно повезло!

Чаепитие класса с родителями решили устроить накануне праздника в конце недели. Мальчишки и девчонки всю неделю занимались стряпней, объединяясь в группы по интересам и рецептам. То и дело в воздухе витали наименования будущих кондитерских шедевров: «Наполеон», «Степка-растрепка» (разницу между ними понимали только избранные), хворост и «Чак-чак», песочно-лимонный торт, заварные пирожные, безе и много чего ещё. На какое-то время школа с углублённым изучением английского языка превратилась в настоящее кулинарное училище. И неизвестно, в какое учебное заведение установился бы более высокий конкурс, если бы его вдруг объявили.

При этом мальчишки очень таинственно шушукались между собой, сразу замолкая при приближении девчонок.

– В следующий раз сильно подумаю, прежде чем заявить о своем участии.

– Да, пожалуй, шкурка выделки не стоит.

– Слишком много хлопот. Оказывается, требуется так много продуктов.

Девчонки высказывались более практично.

– Не верю, что мальчишки сами стряпают.

– Да они надеются, что мамы всё за них сделают.

– Все равно проговорятся, мы все узнаем.

Наконец, этот долгожданный день наступил. Чаепитие класса назначили на предпраздничный день на три часа дня. Для столь необычного мероприятия администрация школы выделила актовый зал, который находился на первом этаже, сразу же у входа из небольшого вестибюля в школу.

Обычно актовый зал стоял весь заставленный деревянными креслами, навечно скреплёнными друг с другом длинными досками по несколько штук. Часть актового зала, предназначенного для торжественных школьных сборищ, освободили, примерно треть, слева от входной двери. Именно здесь поставили вплотную друг к другу несколько столов, на них набросили скатерти и украсили букетами цветов, яркими салфетками. Поставили подносы, на которых дружно прижались друг к другу стаканы с чаем. Но самое почётное и главное место на столе занимало кондитерское великолепие, изготовленное руками пятиклашек. Возможно, не без помощи заботливых родителей, но это обстоятельство только подтверждало педагогическую аксиому: семья – главный воспитатель и помощник школы.

Вокруг столов по-домашнему стояли мягкие стулья, которые великодушно выделили из учительской и приёмной директора. Часть кондовых деревянных кресел, скреплённых навечно, повернули от сцены в сторону праздничных столов. Скорее всего, на них по сценарию, должны были расположиться школьники. Но что-то пошло не так.

Кому в голову пришла эта крамольная мысль усадить за праздничный стол сначала детей, а потом родителей? История об этом умолчала.

Ия Владимировна, классный руководитель 5Б, решила начать с торжественной части:

– Дорогие родители, и, конечно, в первую очередь, мамы и бабушки! Вы пришли на наше торжественное чаепитие, посвящённое вашему празднику. Прошу внимания на сцену.

Голодные взоры учеников переместились от стола туда же. Самая активная часть мальчишек и девчонок класса под шумок по-хозяйски расположилась за праздничным столом. И никакие педагогические наставления, даже в лице хрупкой внешне, но с твердым характером, Ии Владимировны не смогли бы переместить детей хотя бы на миллиметр от праздничного стола к сцене. Раздалось торжественное:

– Занавес!

На сцене оказалась группа учащихся, которым не повезло – им предстояло декламировать стихи к 8-му марта. Несмотря на лихорадочное ожидание трапезы, со сцены всё прозвучало искренне, с праздничным настроением, радушно, с улыбками, и, конечно, с внутренней надеждой на скорую награду в виде чаепития.

После официальной части, на которой присутствовал даже директор школы в двух ипостасях – как административное лицо, и как родной отец Женьки Гасенегера. Правда, на директорское счастье, из-за школьных дел он быстро покинул это торжество и не смог лично наблюдать разгул детской вседозволенности.

После торжественной части детёныши тут же облепили накрытые столы и принялись уплетать за обе щеки всё подряд, совершенно забыв о том, что праздничный стол предназначался вообще-то их мамам и бабушкам. Вскоре чаепитие стало напоминать сборище малолетних отпрысков, очень отдаленно знакомых с правилами хорошего тона и поведения за столом.

Дома отец Наташи допытывался у дочери:

– Скажи мне, пожалуйста, почему вы первыми оказались за столами? Кто вам это позволил?

– Володька Гуревич предложил заранее занять места, – бесхитростно ответила дочь. – Мы спросили у мам, которые находились рядом, они не возражали.

– А ты, Наташа, сама помнишь, как вела себя за столом?

– Не очень хорошо… помню. У меня было чудесное настроение, я просто пробовала, что мне нравилось, как все.

– Речь не обо всех, а конкретно о тебе. Ты помнишь, что пробовала?

– Мне понравилась одна вазочка, я попросила её подвинуть ко мне поближе, уточнила, кто это испек, как называется. Оказалось, это какое-то безе, стряпал Женька, наш новенький, директорский сын.

– И ты, практически одна, тебе помогал иногда какой-то мальчишка рядом, слопала целую вазу безе!

– Помогал Колька Жаднов. Как ты это вообще заметил? Ты за мной наблюдал?

– Это невозможно было не заметить! Кстати, за этим с интересом наблюдали все присутствующие. Конечно, каждый наблюдал за своим ребёнком, но в целом зрелище получилось грустное.

Отец говорил с дочерью ещё довольно долго, причём совершенно спокойным тоном. В душе она радовалась тому, что в разговоре не принимает участие мать, тогда бы тон обсуждения кардинально поменялся и обязательно бы носил назидательно-наказательный характер. И всё-таки она успела услышать от мамы кое-что:

– Наташа, не понимаю, неужели тебя дома не кормят?

– Почему? Кормят, но еда очень простая – похлебка, макароны, а там было такое….

– Пойми, Наташа, люди не могут есть праздничную еду каждый день.

– Мама, там выставилось столько соблазнительных вкусных вещей! Мы просто не могли отказаться, нам было не до хорошего поведения.

– Да на вас просто было стыдно смотреть! Не знаю, как ещё выразиться. Мне интересно даже, что сказали родители остальных твоих одноклассников?

– Я обязательно спрошу. Например, Вовку Гуревича.

– А я считаю, вас надо просто наказать. Дети в пятом классе так вести себя не должны!

Беседа стала принимать жесткий оборот, и отец решил вмешаться. Он предложил посмотреть на всё с юмористической стороны, и сделать выводы не детям, а родителям.

Наташа обрадовалась, тучи над её головой стали рассеиваться. Она решила переговорить с ребятами по поводу этого чаепития, которое так возмутило её родителей, особенно маму. Хотя тут не было ничего удивительного, мама всегда гнула твердую линию по вопросам воспитания «ребёнка». Под последним термином все почему-то понимали только Наташу, ведь «на орехи» доставалась всегда ей. Серёженька, ее брат, рос более капризным мальчиком, и ему потакали, особенно мама. Может, потому что он слегка заикался, и его не хотели лишний раз волновать. Кстати, Наташа в порыве обиды иногда высказывалась на эту тему:

– Серёёжка тоже совершает плохие поступки, но ему почему-то всё прощается.

– Дочка, мы тебя любим также, как и его, но ты взрослее на целых четыре года.

– Интересно у вас получается, мне теперь придётся, что ли, всё время совершать только хорошие поступки? Я с этим в корне не согласна!

5Б только-только начал «вылупляться из яйца» на свет, как новый коллектив. Их сплочению очень способствовало это самое «кондитерское сборище». После разговора с родителями Наташе очень захотелось выяснить у своих одноклассников некоторые важные вопросы. Например, как их родители воспитывали дома? Что конкретно они освоили, как пекари, когда изображали поварят? Раньше она бы, скорее всего, обратилась только к тем, с кем училась с первого класса, но после совместных подвигов за праздничным чаепитием она почувствовала себя более уверенно. Да и особых усилий ей не пришлось предпринимать. Однако надо сказать, что мальчишки были более откровенными.

– Стряпал с бабушкой её любимый «Наполеон», а если честно, был на посылках, как золотая рыбка, выполнял мелкие поручения. В основном делал конверты из двух видов теста, а потом их раскатывал, – с гордостью вспоминал Володька Гуревич. – Не думал, что будет так долго и утомительно. Сейчас я уже не буду выпрашивать у неё этот торт. Боюсь, что будет просить меня помогать.

– Володька, а с тобой говорили твои родители насчет поведения во время чаепития?

– Ну, да, – засмеялся тот, – но, на моё счастье, матери позвонила её подруга, и они начали болтать. Так что моим воспитанием занимался только отец, а он человек занятой и очень серьезный. Так что вразумил меня очень быстро, в основном, просил больше не позорить семью. А чего ты вдруг спрашиваешь?

– Меня-то воспитывали вдвоем, на пару.

– С девочек всегда спрос больше, – философски заметил Володька.

– Успокоил… – фыркнула Наташа.

Они ещё немного пообсуждали своих родителей и пришли к единому мнению – еще неизвестно, как те сами вели бы себя в детстве за таким столом, может, ещё и гораздо хуже.

Разговор с одноклассником вселил в Наташу уверенность – ее поведение было не таким уже и плохим. Просто всё дело в том, что воспитывать своих детей – это родительская обязанность, вот они её и выполняют.

Но потом Наташе захотелось поговорить с директорским сыночком, он в их классе был новеньким, однако по зрелому размышлению передумала. Что уж от него такого можно услышать, если у него отец – директор школы? Хотя на первый взгляд мальчишка производил приятное впечатление. И безе испек неплохое, интересно только, сам ли?

Тут Наташе навстречу попалась Ольга Медякова, которая бежала из буфета с большой красивой ромовой бабой в руке. Светленькая, с двумя аккуратно заплетенными косичками, всегда в наглаженном пионерском галстуке, поверх тёмно-коричневой формы и чёрного фартука. Очень старательная девочка, почти всегда улыбающаяся, она сразу же понравилась всем мальчикам класса. Особенно почему-то всех покорял её белый накрахмаленный воротничок на форме с какими-то прямо воз-душными рюшечками. Нашивные воротнички на форме носили все девчонки, но такого изящного не имел никто.

Но, увидев Ольгу, Наташа почему-то не захотела выяснять у неё интересующие вопросы, неожиданно подумав:

«У этой всё, наверно, по расписанию. Всё правильно и отлично. Её, наверно, не надо воспитывать, она, поди, даже с заборов не прыгает. Сильно напоминает пай-девочку. Что с ней обсуждать?»

Хотя на минутку у Наташи вдруг зародилось сомнение и про себя: а вдруг кто-нибудь из новеньких про меня думает, что я гонюсь за хорошими оценками? Или что я с утра до вечера учу уроки? Вдруг меня втихаря называют зубрилкой?

Но она отмахнулась от этих мыслей, и довольно улыбнулась, вспомнив праздничное чае-питие. Всё-таки, хорошо, что она приняла активное участие в «разграблении» праздничного стола. Делала она это, конечно, не специально, так получилось, просто ей так захотелось всего попробовать.

Наташа не очень-то верила в показное хорошее поведение, она предполагала, что часто за ним может скрываться что-то совсем другое. Она ещё не умела четко сформулировать свои сомнения, но нутром чувствовала какой-то подвох.

Конечно, все ходили в школу, чтобы учиться, получать оценки, участвовать в школьных мероприятиях, но в классе помимо всего этого велась ещё и другая жизнь, причем очень важная и интересная. Она протекала параллельно, и иногда совершенно незаметно. В школе на переменах учителя старались делать так, чтобы дети больше двигались, ведь на уроках им приходилось сидеть по целых 45 минут практически неподвижно. В середине прошлого века дисциплина на уроках поддерживалась достаточно строго, попробуй, поговори на уроке, даже чуть-чуть пошепчись со своими соседями, даже повернись без разрешения или займись посторонними интересными делами! Сразу же получишь письменное замечание в свой дневник, тебе снизят оценку за поведение в четверти, или ещё чего придумают похуже.

Поэтому на большой перемене обязательно, а на маленьких периодически, один этаж выделяли для игры «Ручеёк». Все вставали парами (девчонки с девчонками, мальчишки с мальчишками, девчонки с мальчишками), держались за руки, поднимали их высоко вверх и…. Выходил один смелый ведущий и начинал, слегка нагнувшись, пробегать по возникшему коридору. По правилам он должен был найти себе пару и мог выбрать любого, кого захочет. Вот это и было самое интересное. Оставшийся без пары под восторженную поддержку всего «ручейка» бежал в его начало, и теперь уже сам разбивал сложившиеся пары. Конечно, разбивали пары и создавали новые, согласно личных симпатий, здесь они проявлялись в полной мере. Если тебя выбрали несколько раз за игру, ты мог чувствовать себя сегодня самым счастливым человеком. Случалось так, что ручейков образовывалось два, из маленьких и тех, кто постарше. По весёлому ручейку постоянно пробегает кто-нибудь, кому нужна новая пара. Как хорошо, когда тебя выбирают! Совсем неплохо, когда и ты сам выбираешь.

Очень часто Верочка Потапова и Нина Трегуб, её закадычная подружка с первого класса, бегут по подвижному ручейку с очередным мальчишкой, который их выбрал. Не заметить этого нельзя. Остальные девчонки это, конечно, замечают, но что сделаешь, если эти две девчонки признанные покорительницы сердец мальчишек не только своего класса, но и всей параллели пятиклашек.

Сегодня все заметили, что Ольга Саксонова и Женька Гасенегер очень часто пробегают вместе. Вот это жизнь, не то, что корпеть на уроках. Там постоянно повторяют одно и то же:

– За один год вы должны пройти четырёхлетнюю программу английского языка.

– Вы будете первым нашим выпуском, поэтому с вас особый спрос.

– На пятый «А» и пятый «Б» смотрит вся школа. Подвести никак нельзя.

Как хорошо учиться в пятом классе и не осознавать всю «тяжесть ответственности», возложенной взрослыми на хрупкие детские плечи. И «ручеек», и чаепитие, и совместные походы – все это делало 5Б дружным, сплочённым, трудоспособным и перспективным…