P.S Реквием

– Какая трогательная забота, брат мой, – завозился Фёдор.

– Скорее натягивай кюлоты и садись за стол, кофе стынет, – поторопил его Иван.

После завтрака, Фёдор снова спросил Ивана о портрете и тот согласился помочь, но предупредил, что схожесть с реальным человеком будет минимальной.

– Эта незнакомка, чем – то привлекла тебя? – спросил Иван, делая штрихи карандашом.

– Не то что бы, – пожал плечами Фёдор. – Просто она выглядела так, словно обокрала булочную.

Иван вскинул бровь.

– У нее в муфте были сушки.

– А нос?

– Что?

– Какой у нее был нос? Или вместо него была сушка?

– Кажется курносый, – задумался Фёдор. – Да, курносой.

Он не собирался вешать портрет неизвестной девушки в изголовье кровати или хранить под подушкой, словно девица прячущая любовные романы от отца. Просто хотелось запечатлеть лицо, которое пригодилось бы ему в работе. Но волей случая Фёдору пришлось узнать её имя и фамилию.

– Ты знаком с этой барышней? – спросил как-то заглянувший на огонек к младшим братьям Александр.

– Нет, – ответил Фёдор.

За окном бушевала метель. В комнате гудела печь, лишь несколько свечей разгоняли темноту. Трое братьев грелись у горнила, распивая бутылку вина с фруктовым послевкусием.

– А тебе она знакома?

Александр призадумался, внимательна глядя на рисунок, а затем неуверенно кивнул.

– Она похожа на среднюю дочь купца Дольского. Он уже который месяц настойчиво шлёт мне приглашения на званный вечер.

– Нам тоже, – сказал Иван, отправляя в рот кусочек сыра.

– Правда? – удивился Фёдор.

Иван кивнул.

Фёдор посмотрел на горнило, в котором бушевало яркое пламя. Все что начиналось со слов: «Дорогой сударь, просим Вас почтить наш дом своим присутствием…», отправлялось в печь. Он не утруждал себя просмотром имен адресантов.

– Думаю можно почтить его своим присутствием, – сказал Александр. – Он в шаге от чина действительного статского советника, – пояснил он, поймав недоумевающие взгляды братьев. – Разве стоит разбрасываться подобными знакомствами?

– Неужели так старается для Империи? – усмехнулся Фёдор.

Александр ответил ему похожей усмешкой:

– Этот человек до ужаса честолюбив. Он старается походить на дворян, правда выглядит это неуклюже и смешно, – Александр хохотнул. – Только есть у него одна головная боль, – забарабанил он пальцами по портрету курносой девушки. – Средняя дочь в девках до сих пор сидит. Маются они с ней. Говорят, девчушка с чудинкой.

Фёдор кивнул. Именно такой она ему и показалась.

Разговор у камина был успешно забыт им уже на следующий день. Но Александр проявил настойчивость. Он присылал братьям записки и наносил им личные визиты. Терпение у Фёдора, было в несколько раз меньше, чем у Александра, и вскоре он сдался. Иван же остался при своем и Александр удовлетворился только одним братом в качестве кампании.

– Дай мне хотя бы часы, – обиженно буркнул Фёдор, когда собирался на вечер к Дольским.

– Разве у тебя нет своих? – спросил Иван, нанося на холст новые мазки. Обиды брата его ничуть не тревожили.

– Я не могу найти их ещё с прошлой недели, но уверен – они, где – то в квартире, – ответил Федор, роясь в ящике стола.

– Возьми в кармане пальто, – махнул кистью Иван. – Найди свои поскорее, пока Саша не узнал.

Парадный подъезд дома Дольских был расцвечен маслеными фонарями. Стоило карете с родовым гербом в виде орлиной головы в профиль, подъехать к крыльцу, лакей отворил дверцу, давая дорогу господам.

Александр вышел первым, опираясь на трость. А затем не шибко довольный Фёдор, оправляя пелерину.

Александр был прав, купец Данила Дольский действительно старался походить на дворянина. Это желание выдавали картины, статуэтки, резная мебель, ковры из солнечных земель, нарочитые манеры. Все это настолько было выставлено на показ, что резкое замечание так и рвался с языка Фёдора, чтобы вонзиться в мягкий бок Дольского. Но пронзительный взгляд небесных глаз Александра призывал к молчанию.

– Мы так рады, так рады, – распинался перед ними хозяин дома, стоило только отдать прислуге свое пальто. – Проходите же в гостиную.

Его маленькие черные глазки пробежались по братьям несколько раз, видимо не находя Ивана.

– Мы уже и не чаяли Вас увидеть, – сказал Дольский то ли с упреком, то ли с радостью, смотря на Александра.

– Государственная служба занимает много сил и времени, – уклончиво ответил Александр, поднимаясь вслед за хозяином дома по начищенной до блеска лестнице.

– На таких людях, как вы, сударь Орлов, держится наша Империя, – растянул губы в улыбке Дольский.

Александр усмехнулся, заслышав неприкрытую лесть, и Фёдор увидел, как глаза брата блеснули, в предвкушении выгоды.

В гостиной на удивление было множество людей и все либо члены купеческой гильдии, либо носители известных фамилий нового дворянства. Появление братьев Орловых в окружении такой публики не могло остаться ни замеченным. Александр завел разговор с хозяином дома, оставляя Фёдора на растерзания толпе. Каждый хотел представиться родному брату человека, который возглавляет Тайную канцелярию. Столько лести Фёдор никогда не слышал в своей жизни. Старое дворянство просто не имела такой привычки.

Они старались жить тихо и незаметно, в своих загородных усадьбах. Всего пара семей жила в столице. В их кругах не было принято устраивать скандалов, которые могли привлечь лишнее внимание. А право плести интриги предоставлялось лишь Орловым, ввиду рода их деятельности. Все тщательно скрывалось на семейном уровне и не выносилось за порог родовых усадеб.

А эти только и обсуждали всё и всех. Темы разговора касались: политики, природы, других государствах, скандалах (как правило не имеющих срока давности). И все непременно хотели знать мнение Фёдора. Александр был защищён беседой с Дольским.

Как писателю, Федору были полезны такие разговоры (в его голове успели родиться несколько идей для рассказов), но как приглашенного гостя, это утомляло его и было скучноватым. Ни танцев, ни музыки, один только галдёж. Разве что карты могли его немного развлечь, но и тут ничего не вышло.

Когда он ловко выскользнул из разговора и направился к карточному столу, где уже пристроился Александр, его под руку подхватила хозяйка сегодняшнего вечера.

– Я знаю, что вы пишите чудесные книги, – перешла она сразу в наступления.

– Мне лестно это слышать, – сказал Фёдор, думая, как увильнуть и хорошо провести остаток вечера.

– Представляете, моя дочь Клара очень любит читать их, только о них и говорит, – радостно щебетала сударыня Дольская, ведя гостя в один из углов.

Федор подавил тяжелый вздох. За этот вечер она была не первой матерью, которая хотела навязать ему знакомство со своей разумеется «прелестной», «красивой», «талантливой» дочерью.

Он поднял глаза и увидел сидящую в углу на банкетке девушку с большими оленьими глазами. На ней было атласное платье нежно – розового цвета, с широкими рукавами и пышной юбкой. Рюши шли по линии декольте и подолу. Белый бант опоясывал талию. Темные локоны, небрежно спадали на обнаженные плечи. Девушка сидела в одиночестве, и видимо задумавшись о чём-то, направила застывший взгляд в окно, где медленно кружились снежинки. Её тонкие пальчики перебирали цепочку часов, на которой висела медная ящерка.

– Я с удовольствием составлю ей компанию, – остановившись, заверил сударыню Дольскую Фёдор.

Лицо женщины просияло. Она взяла его за руки, и уверенно произнесла:

– Клара будет в восторге. Она сидит вон там, – указала сударыня Дольская на одинокую девушку.

Фёдор покивал и высвободившись из хватки женщины, направился к задумчивой девушке. Он кашлянул, привлекая внимание и она нехотя перевела на него взор.

– Добрый вечер, – сказал он с самой добродушной улыбкой на которую только был способен, заметив, как сударыня Дольская коситься в их сторону. – Меня зовут Фёдор Орлов. Могу ли я присесть рядом?

– Садитесь, – сказала она, чуть подвинувшись, разговор Клара поддерживать не желала.

Узнала она его или нет?

– А как ваше имя? – все же попытался вывести её на разговор Фёдор.

– Мне думается, вы прекрасно его знаете, – повернулась она к нему. – Я заметила, как Вы шли с моей матушкой.

– Тогда, Клара Даниловна, нравятся ли Вам мои часы? – хитро усмехнулся он.

Её руки замерли, пальцы больше не скользили по звеньям цепи.

– Подумать только, – продолжал он, видя испуг в её глазах. – Я искал их целую неделю, а они все это время были у Вас.

– О чем Вы говорите? – закусила она губу.

– Видите ли, в нашей семье у всех одинаковые часы. Золотые, с родовым гербом, при неаккуратности очень легко перепутать. Чтобы такого со мной не случилось я повесил на цепочку это милое создание, – пояснил он, тронув ящерицу пальцем. Сложившиеся обстоятельства откровенно забавляли его.

– Я нашла их случайно, – поспешно сказала Клара, но видя, как хитрая улыбка расплывается на губах мужчины, добавила. – Только не говорите ничего моей матушке. Молю Вас. Я чувствую, вы благородный человек.

Фёдор не удержался и фыркнул.

– Перестаньте смотреть на меня такими напуганными глаза, я начинаю чувствовать себя подлецом, – он протянул к ней раскрытую ладонь. – Отдайте мне часы, и я обещаю умолчать о случившимся.

Холодный металлический круг перекочевал Фёдору в карман камзола.

– Позвольте полюбопытствовать, – сказал он. – Почему такая прелестная девушка, неравнодушна к чужим вещам?

– А я Вам не позволяла любопытствовать, – она отвернулась к окну, пытаясь скрыть одолевшее её смущение.

– Жаль, – нарочито грустно вздохнул Фёдор. – Думаю, Ваша матушка расстроится, услышав о приключившимся со мной.

Клара испуганно обернулась.

– Вы же обещали.

– Я не отступался от своего обещания.

– Вам доставляет удовольствие пугать меня? – прищурилась Клара.

– Неописуемое, – усмехнулся Фёдор. – Моя профессия обязывает…

– Знаю, знаю, – некультурно прервала она его. – Новое дарование имперской литературы.

– Так Вы знаете меня?

– Нет, матушка рассказала мне это, желая, чтобы я вскружила Вам голову.

– Ах, вот как, – настроение Фёдора заметно поднялось. – Видимо она не учла, что Вы не располагаете подобными способностями.

– Грубиян, – нахмурилась Клара, покрываясь красными пятнами. – Я не собираюсь за Вас замуж.

– А я и не предлагаю, – хмыкнул он.

Скука и желание сыграть в карты покинули Фёдора. Клара казалась ему забавной и хотелось подшутить над ней ещё немного, чтобы увидеть, как сверкают её карие глаза и наливаются румянцем щеки. Но вечер подошел к концу.

Александр и Фёдор, распрощавшись с хозяевами и некоторыми гостями, покинули дом Дольских. У старшего брата было приподнятое настроение, и он тут же поделился с Федором причинами, стоило только карете тронуться с места.

– Все оказалось даже проще, чем я ожидал, – улыбка не сходила с его сияющего лица.

– Он же купец, – посетовал Фёдор. – Должен был понять, что с тобой нельзя заключать сделок.

Александр усмехнулся, оценив шпильку в свой адрес, и отвернулся к окну.

До Серебряной рощи братья ехали в тишине. Только, когда Фёдор покинул карету, Александр сказал:

– Заходите как-нибудь.

И карета поехала прочь, только мерный стук копыт и был слышен, а все ещё падающий с небес снег заметал её следы.

В квартире было натоплено. Не имеющий привычки работать по ночам Иван уже спал. Рядом с его кроватью стоял свежий холст. В эту зимнюю ночь Фёдор стоял в их с братом уютной обители и смотрел на кусочек лета. Несмотря на тусклый огонек свечи, Фёдору все равно казалось, что Сиреневый Сад, изображенный братом, выглядит, как настоящий. В груди Фёдора потеплело и ему вспомнилось множество приятных моментов, проведенных в отчем доме.

Стоило написать родным письмо.

– Видимо сама судьба сталкивает нас, Клара Даниловна, – сказал Фёдор, подхватывая под локоть вздрогнувшую от неожиданности девушку. – Скажите на милость, зачем Вам серебряная ложка? Мне показалась, что Ваша семья достаточно богата, чтобы иметь такие вещи с избытком.

Зайдя сегодня по пути из редакции в антикварную лавку, чтобы присмотреть подарок на именины дяди Льва, Фёдор не ожидал увидеть Клару, которая будет красть столовые приборы.

Он вывел её из лавки, и медленно повел вниз по улице не отпуская.

– А Ваши шаловливые ручки все не знают покоя, – усмехнулся он, видя, как на лице Клары испуг сменяется раздражением. – Не боитесь, что Вас поймают?

– Негодяй, – бросила она. – Вы все испортили. Неужели так трудно было пройти мимо? Вдруг из-за Вас хозяин лавки, что-нибудь заметил? Теперь мне нельзя там появляться.

– Как же мне пройти мимо? – улыбнулся Фёдор. – Мой брат возглавляет Тайную канцелярию. Я – благородный человек.

Клара скептически на него посмотрела.

– Разве благородные люди преследуют девушек?

– Не льстите себе, – рассмеялся он. – Просто я часто хожу этой дорогой, а Вы любите здесь подворовывать.

– В Вас нет ни грамма учтивости.

– А в Вас выдержки. Сегодня такая прекрасная погода, – сказал он, жмурясь от яркого солнца. – Давайте прогуляемся, и я отведу вас домой.

– Отчего же у вас такое хорошее настроение? – хитро прищурилась Клара.

– В издательстве с радостью приняли мой новый рассказ. Его напечатают в следующем номере. Почитайте, думаю вам понравиться, – усмехнулся он. – И от того, что часы все ещё при мне.

Всю дорогу они вели беседу. Иногда Фёдор позволял себе пустить остроумную шутку в адрес девушки, и она заливалась румянцем, обзывая его негодяем. Расстались они у дома Дольских. А вечером Федора одолели сомнения. Стоило ли относить рассказ про девушку воровку в издательство? Не обидит ли это Клару? Он даже с каким-то доселе не испытанным волнением ждал её реакции. И девушка не заставила себя ждать.

Стоило только свежему номеру журнала поступить в продажу, как вечером от девушки пришёл посыльный с запиской. Фёдор немедля прочел её:

Завтра в полдень на Счастливом мосту.

Фёдор быстро чиркнул ответ. Он придёт.

– Впервые ты не сжигаешь чье-то приглашение, – заметил Иван, выдавливая на палитру краски.

– Ничего особенного, – отмахнулся Фёдор. – Твои картины стали более живыми. Ты поменял манеру живописи?

Иван усмехнулся.

Фёдор старался думать о предстоящем свидании с Кларой, как о встречи хороших знакомых. Она скорее всего вспылит из-за рассказа, зарумянится и назовет его негодяем или подлецом. А он предложит составить ему кампанию за послеобеденным променадом, и они вновь заведут легкую беседу. Так ведь проводят время хорошие знакомые?

Когда Фёдор пришёл на место встречи, Клара уже была там, направив застывший взгляд на замерзший канал. Лицо напоминало восковую маску, губы были плотно сжаты; плечи опущены, отчего она казалась меньше, чем являлась. Мороз раскрасил ее ланиты.

– Выглядите прекрасно. Украли сегодня, что-нибудь необычное? – он взял её холодную ручку, чтобы оставить на ней горячий поцелуй, но неожиданно Клара порывисто вернула свою ладонь в муфту. – Уже прочитали мой рассказ? – спросил Фёдор, решив не заострять на этом внимание.

– Прочитала, – холодно ответила она и в груди Фёдора неприятно защекотало. – Вы действительно самый настоящий негодяй, – её голос дрогнул. – Вы использовали меня. Много вам заплатили за этот рассказ? Прошу, не показывайтесь мне больше на глаза.

И ее каблучки быстро застучали по мосту, а затем по мостовой. Что-то перевернулось в Федоре, стоило ему увидеть ее слезы. Он не кинулся догонять Клару, давая ей время все обдумать. Он лишь надеялся, что она в скором времени переживёт эту обиду.

Утром следующего дня Фёдор отправил Кларе письмо с извинениями. Пусть и не специально, но он всё же задел её чувства. Ответа не пришло. Как и на следующее письмо. И на следующие… И на следующее… И… Фёдор сам решил нанести Дольским визит.

– Ах, – с сожалением вздохнула сударыня Дольская, – как жаль, что Кларе сегодня нездоровится. Она в последние дни сама не своя. Бледная, почти ничего не ест и постоянно смотрит в окно. Я уже подумываю вызвать доктора.

– Действительно жаль, – сказал Фёдор и ушел ни с чем.

Вернувшись в теплую квартиру, где тихо работал в своем уголке Иван, он продолжил писать Кларе письма. Примерно где-то после пятнадцатого, от неё пришел ответ – кучка серого пепла в конверте.

Фёдор тяжело вздохнул, пропуская через пальцы свои отвергнутые чувства. Взглянула ли она на них, прежде, чем сжечь?

И Фёдор решил рискнуть. Он отправил Кларе свои часы, зная о том, что ей всё равно не удастся их открыть. Он прождал день… два… три… И наконец-то от Клары пришло письмо. Несколько страниц, выражающие всю бурю, испытанных ею чувств. Фёдор узнал, как сначала он её раздражал, потом заинтересовал, позже она влюбилась, затем возненавидела, а получив часы поняла, что готова простить ему этот проступок. Письмо заканчивалось назначением места и времени их встречи.

Как и в прошлый раз она все так же стояла на том самом мосту, устреми взгляд вдаль, укутанная в заячью шубку. Навеянный морозом румянец украшал её щеки. Клара не выглядела столь напряженно, как в их последнюю встречу. И Фёдор смел надеяться на прощение.

– Я признателен, за честь видеть Вас, – сказал он без былой игривости.

Девушка молчала.

– Я поступил не красиво, признаю, – вздохнул он. – В свою защиту могу сказать, что написал этот рассказ прежде, чем узнал вас ближе.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы слишком болтливы? – спросила она.

– Бывало, – ответил он, радуясь, что в её голосе нет прежней холодности. – Не хотите ли прогуляться?

– Не откажусь, – благосклонно согласилась она, сохраняя гордый вид.

Фёдор облегченно вздохнул – он был прощен.

И потянулась череда встреч и визитов. Сначала Фёдор лишь хотел усмирить свою совесть. Но спустя какое-то время это вошло в привычку и несколько раз в неделю мужчина обедал у Дольских.

– Не заигрывайся, – серьезно сказал ему Александр, когда в очередной раз заглянул к братьям после тяжелого рабочего дня. – Эта барышня непросвещённая.

– Разве это плохо? – насторожился Фёдор.

– Ты не сможешь ввести её в наш дом, – продолжал приводить аргументы Александр. – Семья будет против этого брака. Старое дворянство будет против этого брака.

– Краевскую вы хотите выдать за обычного помещика, – недовольно сказал он.

– Эта бедная создание боится непогоды, что уж говорить о колдовстве. Ей как раз и подойдет непосвященный. Но не тебе, представителю одной из самых влиятельных семей старого дворянства. Жениться на купчихе? – лицо Александра было хмуро. – Не разочаровывай нас.

– Вас? – зло прищурился Фёдор. – Вас это кого? Тебя? Петра? Родителей? Старое дворянство? Я дам клятву перед богами, что нога Клары не переступит порог нашей родовой усадьбы. Разве я хоть на мгновение давал в себе усомниться? Мы не сможем вечно прятаться. Рано или поздно правда выплывет наружу.

– Так постарайся унести эту правду с собой в могилу, – резко ответил Александр, со стуком ставя бокал на пол, показывая этим, что разговор окончен.

– Ты согласен с ним? – обиженно спросил Фёдор Ивана, когда дверь за старшим из братьев захлопнулась.

– Поступай как, знаешь, – сказал Иван, делая глоток вина. – Только не забывай про осторожность.

Ох, как же потрясла Сиреневый Сад новость о том, что Фёдор собирается жениться на обычно девушке. Даже Пётр, делающий вид, что брата не существует, с того момента, как тот переехал в столицу, заговорил с ним. Правда из его рта вылетали лишь претензии вперемешку с ругательствами. Но пронзительный взгляд отца быстро его усмирил.

– Нам нужна свежая кровь, – применительно сказал он. – Но ввести её в дом…

– Знаю, – мягко перебил Фёдор. – Она и близко не появится рядом с усадьбой.

Отец одобрил его выбор и остальные были вынуждены подчиниться. Правда это не спасло Фёдора от множества гневных замечаний и писем, как от родных, так и от семей старого дворянства. Каждый считал своим долгом выразить недовольство его выбором. И после третьего письма он перестал их открывать, сразу отправляя бумагу в утробу печи.

Казалось, сударь Дольский бросится ему на шею быстрее Клары, когда Фёдор пришел просить руки его дочери. Он даже был готов поклясться, что купец бы еще и доплатил ему, если бы Фёдор продемонстрировал нерешительность.

Клара была смущена, но не удивлена. Она сдержанно приняла его предложения, скрывая целый вихрь разных чувств в душе. Но стоило чете Дольских оставить молодых наедине, как Клара пустилась в пляс, утягивая Фёдора за собой.

– Я самая счастливая девушка во всем мире, – сказала она со сверкающими глазами.

Фёдор рассмеялся. Если она была счастлива, значит и он был счастлив.

Свадьбу праздновали в столичном доме Орловых. В этот день была солнечная погода. Впервые за долгое время старое дворянство в полном составе находилось в окружении новых представителей их касты. Хоть некоторые и не присутствовали на венчание. Фёдор же в церкви не испытывал затруднений, и смог перенести важное для Клары и её семьи таинство.

В зале для танцев пылали свечи. Воедино сливались сладкие звуки: флейты, виолончели, пианино и арфы; рождая мелодию. Пары кружились в вальсе, словно подхваченные ветром осенние листья.

Счастливей невесты в этот день была только Надежда. Она впервые за долгое время вырвалась из родовой усадьбы. Надев свое самое красивое платье из вишневого атласа и рубиновое колье, она соглашалась на один танец за другим.

Девушка не ходила, она порхала, словно самая прелестная бабочка в этой зале, не обращая внимание на осуждающие взгляды нового дворянства. В такой день, могла одеться и поскромнее, чтобы не затмевать невесту, вот что они думали. А старое дворянство чувствовало, как своим поведением она поднимает с колен их гордость, опущенную Фёдором. Жениться на непросвещенной девушке, да еще на купчихе, где это видано?! Нужно было поступить, как Пётр – не принимать приглашения на свадьбу.

Фёдору на эти склоки было всё равно. У него появилась жена и больше его, в этот вечер, ничего не волновало. Только, пожалуй, вопрос, понравиться ли Кларе квартира, которую он прикупил им недалеко от столичного дома Орловых.

Все сомнения и страхи оказались напрасны – Клара была в восторге от нового жилья. Она посчитала его уютным, но всё же пожелала переделать несколько мелочей: поменять тяжелые бардовые портьеры из бархата, на голубые из шелка; постелить несколько ковров из солнечных земель; украсить стены будущий детской рисункам из мягких облаков; прикупить несколько подсвечников и статуэток, чтобы комнаты не казались такими пустыми. Ей трудно было удержаться от кражи, но Фёдор не спускал с неё глаз. Нетронутым остался лишь рабочий кабинет мужа.

После внесённых корректировок Клара была довольна. Понемногу квартира стала обретать уют, и Фёдор привык к новому месту. Вскоре подоспела прекрасная новость – Клара ждала от него ребёнка.

Сначала было страшновато. Фёдор не был уверен, что готов стать отцом. Матушка и тётушка Мария, только узнав об этой новости, завалили его письмами со всевозможными советами: как облегчить жизнь беременной Кларе; что в первую очередь необходимо ребёнку. А уж сударыню Дольскую выставить из квартиры было практически невозможно.

Клара же в свою очередь была уверена, что он замечательно справиться с ролью отца. И Фёдор даже сам в это поверил, пока не наступило время Кларе разрешиться от бремени.

Уверенность тут же покинула их уютную квартиру. Нервничала в первую очередь Клара, её нервозность, словно заразную болезнь, подхватывал Фёдор. И то, что он нанял самую лучшую повитуху в столице их уже не утешало. Он даже перестал выходить из дома, доверяя доставку рукописей в издательство прислуге. Мужчина боялся, что стоит ему шагнуть за порог и тут же произойдет самое значимое событие в его жизни.

Хоть ветер, врывающийся иногда в открытое окно, ласково играл с волосами и что-то весело нашёптывал, а дождь успокаивающе стучал по стеклу. Эти знаки, пусть и ненадолго, облегчили ожидания первенца.

– Я чувствую, что ребенок скоро родится, – немного нервно говорила Клара, поглаживая свой большой живот.

Фёдор только кивал, его это беспокоило, наверное, больше, чем Клару.

Но сколько бы они не ждали и не готовились, это случилось внезапно. Ребёнок появился под какофонию из мучительных криков Клары, утешений акушерки и звука беспокойных шагов Фёдора за дверью спальни.

Воды отошли, когда на небе еще висел острый месяц, а закончилось все, когда первые лучи солнца, показались на горизонте. Мужчина этого даже не заметил, всё прошедшее время он мерил шагами коридор и покрывался неприятными мурашками от каждого крика жены. Несколько раз камердинер подносил ему рюмку водки, и Фёдор опрокидывал её, даже не задумываясь о закуске.