Записки пациента
- -
- 100%
- +
Много времени занимает снижение давления, потому что я в постоянном напряжении и боюсь переборщить с таблетками. Даю осторожно, постепенно наращивая количество препаратов. Постоянно меряю давление тонометром и тогда корректирую процесс лечения.
Есть такие цифры. Таблетки полностью начинают действовать после часа по их приёму. Но и через десять, пятнадцать минут, по моему опыту, мне по замерам давления становится понятно, держат таблетки или давление дальше неудержимо движется вверх.
Уколы начинают действовать быстрее, минут через десять, в этом их преимущество, но уколы надо уметь правильно делать. В нужную часть ягодицы, верхнюю, наружную четверть, на всю длину иглы, иначе вдуете лекарство в слой подкожного жира, а это совсем другая история. Не надо забывать при этом, перед уколом выпустить воздух из шприца, помыть перед процедурой руки, протереть тело в месте укола чистой ваткой со спиртом или водкой. Надо умудриться не дотронуться ничем до самой иглы, чтобы не инфицировать ранку!
В процедурном кабинете медсёстры «заряжают» шприц и кладут его на стерилизованную марлю, если уколов несколько. Я обычно не выпускаю шприц из рук и сразу делаю укол.
Иногда мне приходилось делать уколы самому себе, но тут нужна особая техника или хорошая изворотливость, чтобы дотянуться до ягодицы. Когда на кону жизнь, укол можно сделать и в боковую наружную поверхность бедра. Лучше посмотреть об этом видеоролики на ютубе или почитать справочную медицинскую литературу, если медиков рядом не оказалось.
Это я описал только выстраданную на собственном опыте борьбу с давлением. Но когда возраст человека приближается к ста годам, то тут к давлению могут ещё и примешиваться явления склероза. Очень неприятная ситуация на фоне гипертонического криза.
В голове «звенит, гудит, песни поют». В этой ситуации не обойтись без магнезии, хорошо выручает. Своей маме я колю только по десять кубиков, иногда во время укола ей становится жарко во рту её языку, или в жар бросает. Я прекращаю укол, значит наступило пресыщение организма этим препаратом.
При повышенном давлении я бывало делал уколы пирацетама с той же целью, что и магнезию.
А вот мексидол при повышенном давлении колоть нельзя! Хоть он и хорош при склерозе, при ишемическом инсульте. Когда голова кружится, человек плохо разговаривает.
Но (!) опять тут тема опасная! Нельзя перепутать ишемический инсульт с геморрагическим! При ишемии сосуды мозга остаются целыми, только сильно сужаются и не пропускают кровоснабжение к страдающим отделам головного мозга.
Если же сосуд лопнул и произошло кровоизлияние в мозг, это тоже инсульт, но геморрагический, тут ваши неверные действия могут привести к гибели человека, в лучшем случае к полной инвалидизации!
Очень острый вопрос, лучше срочно вызывать медиков, если у больного перекосило лицо, отобрало речь, он не может одновременно поднять обе руки. Не наше дело разбираться в виде инсульта!
Я делаю укол только при шуме в голове и нормальном поведении мамы. Будьте внимательны!
Но иногда наступает обратная ситуация, когда переборщил с таблетками и давление падает до девяносто на сорок. Тут я даю шоколад, какао с кофе, бутерброд с маслом.
Один раз перед сном давал варёные яйца с салом, свинина повышает давление, когда очень перепугался, очень уж был неважный день с кризом и сильным циклоном. Давление я два раза за пару часов поднимал от девяноста до ста пяти, а оно упорно откатывалось к девяносто. Все эти капли и кофе давали только временный эффект, мама еле ворочала языком.
Мама даже говорила, что сегодня ночью может уйти, а она такого раньше никогда не говорила, значит чувствовала себя крайне плохо.
Размышлял даже, а не налить ли сто грамм водки. Я замечал, что старики из нашего дома, перед тем как совсем перестать появляться во дворе, по скорбным причинам, предпринимают попытки взбодриться с помощью алкоголя.
Обычно давление прёт вверх на морозы, а в оттепель может и само падать, даже без таблеток. Всё, наверное, зависит от возраста и состояния организма. Но состояние погоды определённо имеет немалое значение.
Как одна из рекомендаций врача, когда с давлением сложно справляться, то надо проколоть серию уколов из магнезии. Десять дней, десять уколов, по одному в день. То же было и при неврологии, кололи десять дней уколы пирацетама, но слышал я что пирацетам уже не назначают. Но я до сих пор применяю.
Если же все принятые меры по повышению давления не приводят к желаемому результату, то тут надо вызывать скорую помощь, если она в ваших краях конечно есть. Доморощенными средствами тут не обойдешься.
Я хорошо помню летний день, когда одна знакомая почтенная старушка с трудом пришла к подъезду нашего дома, села на скамейку, достала из сумки чекушку и с безразличным видом отпила из горлышка. До этого я её в этом никогда не замечал, мне тогда стало грустно, грустно. Это как последний довод королей, когда не остаётся других путей. Но это всё немедикаментозные средства с недоказанной эффективностью.
Из аптечных средств нужны настойки элеутерококки, женьшеня, таблетки милдронат. Милдронат желательно давать с утра. Но тогда вечером, вместе с салом я дал и милдронат и ничего, сон был нормальный и главное, что все утром проснулись. Держу в запасе я и уколы милдроната, для крайних случаев. Но опять же, консультируйтесь со специалистами!
Теперь моей маме, бог даст, скоро исполнится девяносто один год. В её долгожительстве есть и моя заслуга, потому что я не ленился овладевать основами медицинской практики, изучал медицинские труды.
Конечно и гены играют большую роль, я видел и помню своего прадеда. Он помер в девяносто три года. Когда к нему вызвали врача, то врач прослушивая деда Васюка не услышал стука сердца. Мамин дед помер от старости, просто организм прекратил функционировать, а её вот отец погиб в Ленинграде в сорок четвёртом году, при прорыве блокады. Полвека жизни отобрали фашисты у человека.
Поэтому я так и боюсь, когда у мамы падает давление, наверное, не буду сбивать давление ниже ста сорока пяти.
Хороши в некоторых случаях при неврологических заболеваниях витамины мильгамма, в уколах. А у стариков такие проблемы сплошь и рядом. Столкнулся я и с неожиданным положительным действием на угнетённое состояние престарелых антибиотиков. Ведь даже склероз, это тоже в некотором роде воспаление сосудов. Поэтому в непонятных случаях, когда даже медики разводят руками и непонятно что делать, я думаю, полезно применить антибиотики. Если терять больше нечего.
Родилась она в тысяча девятьсот тридцатом году, тогда делали железных людей, сейчас это редкость, такое здоровье. У неё были временами, лишь пару раз, ревматические заболевания, бронхит, а так до сих пор кроме давления и склероза, нет серьёзных заболеваний.
Ревматические заболевания, когда распухали руки или начинали болеть мышцы спины, лечили в основном мелоксикамом, уколы или таблетки. Но вот поставить диагноз и назначить лечение таких заболеваний может только врач ревматолог. В нашем городишке такого не было, а с терапевтом мы не могли понять в чём дело. Пожилой врач убеждала нас, что бабушка руки просто натрудила, от этого и опухлость. Я даже пытался укусами пчёл лечить больные руки, но потом мобилизовал свою память и настоял у терапевта, чтобы нам выписали направление на анализ крови, на ревмапробы.
И моя догадка подтвердилась, пробы оказались положительные и я стал требовать направление к врачу ревматологу, а таковой имелся только в областном центре. Врач только рукой махнула, езжайте без направления, вас там и так примут. Мы собрали необходимые анализы и поехали, а дело было как раз перед днём победы. Мама же у меня была тружеником тыла, и я с лёгким сердцем повёз маму в областную больницу.
Можете представить моё возмущение, когда нас в регистратуре не приняли без направления. Не знаю почему, можно только строить предположения, но наши местные врачи очень неохотно давали направления в область.
Это только представить себе, надо везти старушку назад не солоно хлебавши. А ей под восемьдесят было, и мы оба намучались пока на автобусах туда полдня добирались. Возвращаться назад за направлением и совершать ещё один такой вояж было просто издевательством над старым человеком и выше моих сил.
Мужик я крепкий, а нервы мои сильно поистрепала послеперестроечная жизнь, и я сорвался. Было очень обидно за старенькую, больную маму. Я размахивал руками и голос мой было слышно, наверное, по всем этажам. Регистратура быстро дала мне талончик к врачу, и я затих, но ненадолго. Врач тоже отказалась принимать, и я опять впал в неконтролируемую ярость, лицо у меня перекосило. Как так! Участника войны бортанули!
Врач тоже быстро сориентировалась, замахала руками, оценив степень моей невменяемости, ладно-ладно, давайте ваши бумаги. Я отдал анализы ей в руки и только тогда увидел стоящую у неё на столе баночку из-под майонеза, набитую купюрами. Она явно не зря стояла на видном месте, но у меня очень плохое зрение и от дверей я её вовремя не идентифицировал как просьбу о пожертвовании. Времена тогда и в самом деле были трудные для всех, выживали кто как мог.
Что ещё можно сказать о некоторых медиках, чтобы вы были морально готовы если вам придётся реально заботится о стариках, они вполне могут сказать о долгожителе, мол, этот лишнего живёт. Такое ощущение, что у них одна позиция с пенсионным фондом.
Врач ревматолог, хоть и молодая была, но оказалась хорошим специалистом. Увидев опухшие кисти, уверенно заявила.
–С такими руками, не могут быть такие анализы.
Её слова были как елей на душу, я понял, что мы попали к нужному человеку. И действительно, с её рецептом мы легли в стационар в нашем городке и успешно вылечились. Но как плохо, когда в вашей поликлинике нет нужного врача!
В уходе за стариками иногда может понадобится и психиатр, Моему дядьке участнику ВОВ, выписывали хлорпротиксен и галоперидол, когда он однажды ночью завыл, иногда буянил. Возможно сказывались военные психологические травмы и перенапряжение нервной системы. Но такие препараты продают строго по рецепту.
Глава 4. Персидские мотивы.
Интересный случай произошёл со мной в Ташкенте, я тогда был молодым специалистом и после института отрабатывал положенные годы по направлению. Судьба и воля будущего Росатома носила меня по всей тогдашней Средней Азии. В Навои я пробыл недолго и поработав около года в горах Таджикистана, я задержался чуть подольше в Ташкенте, практически в самом его центре. Наш объект располагался возле Пединститута, а жил я на в общежитии на улице Богдана Хмельницкого, соединявшей аэропорт и дворец дружбы народов. Не знаю, как сейчас всё это называется.
Замечательный южный, тёплый город, в хорошую погоду на горизонте видны горы, а там, между высоких скал замечательное озеро Чарвак, с холодной прозрачной водой. На его берегах можно замечательно попляжиться жарким знойным летом и принять водные процедуры. Но очень опасно купаться в горных ледяных речках, один знакомый так простудил почки.
В тот раз я поехал опять в горы Таджикистана, чтобы навестить друга, с которым вместе работали и жили прежде. Было жаркое, как всегда солнечное лето, когда на небе полгода ни облачка, а ходить можно только в футболке с коротким рукавом. Мы с Вадимом по случаю встречи очень обильно угощались алкоголем, слушали музыку, лежа на ковре и при открытых окнах.
Ничего удивительного в том, что ночь я не заметил, а открыл глаза, когда солнце уже взошло. Мы спали в тех же позах, в каких наслаждались звуками его стереосистемы, очень хорошей по тем временам.
Всё ничего, но я уснул незаметно и естественно, спал не укрытый, в одних шортах. Но по причине очень тёплого климата я ничуть не озяб. Проблема была в другом, по мне густо ползали мухи. Я испытал чувство острой гадливости, прямо брр, фу, какая гадость. С чувством яростной брезгливости я поразогнал этих жирных летучих созданий, обитавших обычно в мусорных баках в пятидесяти метрах под окном здания.
В тот же день я уехал в столицу Узбекистана, а вечером, в общаге, когда уже стемнело, у меня стало жутко чесаться тело и на месте расчёсов появлялись белые плоские пузыри. Как от ожогов крапивой, собственно это и была крапивница, как я потом узнал.
Эта чесотка сделала меня полубезумным, а поскольку телефонов тогда не было, как и хороших знакомых, то я просто выскочил на улицу, до краёв затопленную знойным воздухом пустыни Каракум, и побежал в поисках спасения по улице, в сторону базара БешАгач. Широкий проспект был тих, лучи фонарей с трудом пробивались через листву раскидистых деревьев, росших вдоль тротуара.
У меня было жуткое состояние, и я бежал по полутёмным, безлюдным улицам почти ночного города ведомый каким-то инстинктом и выискивал пути к спасению. А я чувствовал, что дело идёт к прискорбному финалу. Ведь все поликлиники были закрыты, а найти телефон чтобы вызвать скорую мне даже и не пришло в зачумлённую чесоткой голову, да и не попадались по пути заветные кабинки.
Я как умалишённый пробежал две троллейбусных остановки, как будто облепленный стаей кусачих невидимых муравьёв. Это не передаваемые ощущения, безусловно влиявшие и на психику. Перебежал по мосту речку Чорсу или Бозсу, не помню точно названия, а речки в тех краях с мутной, холодной водой, хранящие прохладу гор, течение довольно быстрое.
Я свернул с главной улицы за базаром и попал в проулок. Подбежал к воротам девятиэтажного корпуса, гонимый весьма неприятным недугом, территория здания была окружена высоким решётчатым кованым забором. Я по характерному виду казённого здания предположил, что это может быть искомое мной учреждение, хотя нигде не было никаких больших надписей, вывесок и прочих указателей.
Вы будете смеяться, но я ни разу не бывавший в этих местах и не спросив никого по дороге, безошибочно прибежал в единственный в республике аллергологический центр. Такое было просто невероятно, но видимо у меня были какие-то способности, либо меня вёл сам бог. Я, наверное, должен был ещё что-то совершить необходимое на этой планете, судьбе было нужно меня спасти. Очень может быть для того, чтобы написать для Вас эти ценные советы и спасти кого-то важного для Фатума.
Дело было вечером, но в больнице меня, прибывшего самоходом и без всяких документов, немедленно приняли, так как почти всё моё тело было покрыто волдырями.
Мне сделали уколы, определили в палату, и я проспал почти целые сутки, лежа сверху одеяла. Лето в Ташкенте очень жаркое, даже на зданиях часто при строительстве устраивались такие бетонные кружевные архитектурные элементы как солнцезащита. Здания из-за этого выглядели причудливо, ажурно и красиво.
Обколотый антигистаминами и возможно димедролом, я проснулся почти здоровым и счастливым, но пробыл там ещё неделю, наверное. При мне в нашу палату поступил высокий молодой узбек, моего возраста, Тахир и тоже дрых день и ночь.
Его укусила пчела и глаз у него был заплывший, что как потом выяснилось не было аллергией, так как опухоль возникла только в месте укуса.
Парень он был не простой, как я позже понял, и предложил мне нарушить больничный режим. Поехать с ним в старый город, мол перетереть надо с одними ребятами. Я же по простоте душевной даже не подумал, что могу попасть на разборки.
На стрелку правда было не похоже, мы после путешествия между раскалённых высоких глиняных старинных дувалов, заборов, больше похожих на крепостные стены, попали в просторный квадратный двор, закрытый сверху шпалерами с виноградником.
Этот старый город мог вполне быть таким же и в Кабуле, и в Исламабаде. Все собравшиеся там, а молодых парей было человек восемь, были смуглыми черноглазыми брюнетами, европейцем среди них я там был один. Потом, проанализировав обмолвки Тахира, я понял, что попал на криминальную сходку, только в качестве кого он взял наивного меня, можно было только догадываться. Но вполне возможно, что я нафантазировал себе чего-то.
Меня усадили за дастархан, низкий длинный столик, чтоб кушать с него. надо было сидеть на полу застеленном ковриками, а сами удалились разговаривать. Я пожал плечами и стал пить из пиалы зелёный чай и закусывать хорошими, качественными сухофруктами, изюмом, курагой и т.д.
Я уже прилично перекусил вкусным угощением, когда вернулась вся довольная и расслабленная переговорная группа и принесли плов. Я немного удивился, но нашёл в себе место и для отличного плова. Мы приятно сидели, общались, появилась водка или вино, не помню уже, и мы прилично нагрузились. И тут подали первое блюдо, узбекский вкусный суп, шурпа. Моему удивлению не было предела, но оказывается таков порядок подачи блюд в тех местах.
С большим трудом я вместил в себя целую косу, глубокую тарелку, наваристого бульона с овощами. Особый аромат ему придавала готовка в казане.
Назад в больницу мы приехали уже довольно поздно, ворота были закрыты, но нас это не остановило. Хуже было то что и сам корпус уже запер входные двери, и мы полезли по торцевым балконам на свой шестой этаж, хорошо, что там, с одной только стороны балкона, сверху донизу, сплошной полосой шли металлические узоры. И мы по ним как по лестнице, по молодецки, взобрались в родную палату. Нас не застукали и не выписали за нарушение больничного распорядка, но могло случиться гораздо худшее. Мы получали антигистамины, тавегил, димедрол и в сочетании с приличной дозой алкоголя, а это не самое удачное сочетание в организме, наши альпинистские упражнения на балконах могли закончиться весьма плачевно.
Потом мы созванивались с Тахиром, он занимался подпольным видеопрокатом на дому, бизнес в СССР, но как бывает в жизни со многими, постепенно перестали поддерживать отношения. Я к тому времени уже женился и пошли дети. Я намного лет был обеспечен заботами и хлопотами.
Есть такая информацмя, что космонавтам, побывавшим в космосе и получившим дозу облучения космической радиацией, не рекомендуют два года после полёта заводить детей. Но у меня в то время таких сведений не было, в результате у моих детей проявилась слегка несимметричность тела. То одна нога чуть короче другой, то волосы «корова зализала» в разных направлениях, то губа не одинаковой толщины. Но слава богу это визуальные недостатки, у моего знакомого чернобыльца дочка родилась с тремя почками. Я думаю эти сведения тоже не лишние для людей, ценящих здоровье своё и своих детей.
Спешу сообщить, что в космос меня конечно не запускали, но подробнее об этой теме можно узнать ниже.
Мухи, естественно, не единственная опасность в Средней Азии. И даже не старики узбеки в полосатых халатах и тюбетейках, которым и при союзе было разрешено носить на поясе национальное оружие, нож пчак.
Лично я, по глупости, попал ещё под один вредоносный для здоровья фактор. Дело было так, это история про то, как я вообще попал в Азию и каким боком она мне выходит.
После окончания института ещё в Советском Союзе, я с товарищем, с которым жил в общежитии института и хотел вместе работать, распределился в "Министерство Среднего Машиностроения", так тогда назывался "Росатом". Отнеслись мы несерьёзно к положенной двухгодичной "отработке" на государство, определившей мою судьбу надолго, получили подъёмные и полетели в среднюю Азию, Узбекистан. Сначала Ташкент, потом город Навои, города современные, интересные. Там находился трест "НУС", в подчинении которого было больше десятка СМУ в разных концах Средней Азии.
Не очень нас насторожило то, что там кругом зоны, в которых жили, основная рабочая сила, подневольные трудящиеся НУС и стройбаты. Из окон гостиницы в Навои, где мы поселились первое время, мы видели забор зоны и её двор, где строились заключённые, садились в транспорт и ехали на работу. Тогдашняя моя беспечность сейчас меня очень удивляет и раздражает, так как нас ещё в детстве пугали байками об урановых рудниках. Был там только один бонус, доплата к зарплате в двадцать процентов, не считая местной экзотики, фруктов и тёплого климата.
Вместе работать не вышло, политика отдела кадров была такая. Друг поехал в Уч-Кудук, а мне предложили выбрать по карте куда ехать, на ней были отмечены объекты НУСа. В институте я был в альпинистской секции, поэтому ткнул пальцем в горы Таджикистана. Ну, как же! Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал.
Так я попал в посёлок Табошар, Ленинабадской тогда, сейчас Ходжентской области. Посёлок в милых моему сердцу горах, на высоте более 2000 метров.
Многих женатых специалистов поселили в посёлке, в пятиэтажных общежитиях, а холостых заселили в подвал "рудоуправления", в котором было оборудовано общежитие. Одинокое двухэтажное здание стояло прямо на урановом руднике, в нескольких километрах от посёлка, рядом высились горы и терриконы из серой породы. Улыбчивый снабженец и охотник Сергей посоветовал не ходить дальше, за поворот дороги, там радиоактивность высокая. И опять меня ничего не напрягло, я был уверен, что руководство знает, что делает.
Работал я в этом же здании, где базировалось СМУ – 6, инженером ПТО. Как говорится, без отрыва от производства, как бы удобно. В управление был отдел, назывался "первый отдел" (номер раз), там находились кураторы из КГБ. С меня взяли подписку о неразглашении. Так как некоторая документация была ДСП, «для служебного пользования».
Добычу урана вёл ЛГХК (Ленинабадский горно-химический комбинат). Уран добывали в Табошаре и возили в Чкаловск на завод, там его обогащали и отправляли на завод на Урале.
СМУ строило большой производственный комплекс, скорее всего по обогащению урана, "площадка Т". Огромные цеха с "легкосбрасываемой" кровлей, огромные глубокие колодцы, метров по пятнадцать в диаметре, "банки", наверное, под центрифуги. Всё было засекречено, нам была выдана легенда, что рассказывать любопытным. Что-то о сельхозмаше.
Но как позже выяснилось, скорее всего делали здесь топливо для торпед военно-морского флота СССР.
Когда взорвалась Чернобыльская АЭС и со всего Союза туда посылали на работу свежих, не облучённых людей, то у нас только смеялись.
–Наших не посылают, у нас тут своей радиации хватает.
Прожил я в подвале рудоуправления почти год, и тот же весёлый Сергей, снабженец, его давно уже нет, сообщил что были дозиметристы, всё кругом померяли и наше общежитие в подвале закрыли.
–Вот и ступеньки ещё фонят, наверное, из породы террикона забутовку сделали.
По этим высоким ступенькам, как в Одессе, мы каждый день взбирались на работу в контору. А вскоре меня вызвал к себе начальник СМУ и предложил работу на другом участке, который находился в Ташкенте, спас меня, вольно или невольно. Так, наверное, я уцелел, так как других ребят, с которыми жил и работал, я больше никогда и не видел.
Тогда шла холодная война, мы ковали ядерный щит Родине и как в любой войне среди "бойцов", видимо, был допустимый процент потерь. Я был гражданским и меня можно было куда угодно отправить, а вот мой друг Вадим, с которым мы здесь жили и сдружились, был "двухгодичником", призван после института на два года и отбарабанил их в Табошаре, от звонка до звонка. Теперь я найти его не могу.
Нас переселили в безопасный посёлок, а меня ещё и оправили в Ташкент. До сих пор не знаю, что там намеряли дозиметристы, но представляю какая концентрация радона, радиоактивного газа, была в подвале на руднике, если в благополучных местностях его выделений боятся и бетонируют сплошную бетонную плиту под фундамент. Во всяком случае в коттеджах и особняках Подмосковья.
А у меня вскоре начался хронический бронхит, которым мучаюсь и по сей день. После сорока лет бронхит не дал мне работать в холодное время года. Пару лет я ещё держался на антибиотиках, колол бициллин-5, пролонгированный, одного укола хватало на целый месяц чтобы не болеть.
Как говорит наука:
"Эпидемиологические исследования среди горняков. продемонстрировали возрастание частоты хронических незлокачественных заболеваний легких, таких как эмфизема, пневмосклероз и хроническая интерстициальная пневмония.
Идиопатические интерстициальные пневмонии (ИИП) – группа разнородных заболеваний лёгких неустановленной этиологии, характеризуемых неинфекционным воспалением лёгких и возможным фиброзом. Заболевания могут различаться между собой типом воспаления и фиброза, а также клиническим течением и прогнозом, могут протекать в острой и хронической формах, возможны случаи нарастания дыхательной недостаточности, а в некоторых случаях есть риск летального исхода. Относятся к большой группе интерстициальных заболеваний лёгких, куда входит более 200 различных острых и хронических заболеваний. Бо́льшая часть всех случаев идиопатических интерстициальных пневмоний приходится на идиопатический фиброзирующий альвеолит. (Википедия)
Воздействие радона, присутствующего в норме в окружающей среде, не проявляет себя никакими острыми или подострыми симптомами, если говорить о влиянии на здоровье: не бывает ни раздражения, ни каких-либо других признаков патологии. Единственный критерий оценки влияния этого элемента на здоровье человека, контактирующего с радоном, – это число случаев рака легких.