Vita Nostra. Собирая осколки

И добавлял вполголоса:

– Свинья.

– Может, с ней что-то случилось? – неуверенно предполагал Валя.

– Что могло случиться?! Молодая здоровая девчонка. Может быть, когда-нибудь еще объявится. Хотя на месте мамы я бы ее не простил…

Валя часто думал о пропавшей сестре, когда ему было лет тринадцать-четырнадцать. Одно из объявлений, хорошо сохранившееся, он забрал себе и прятал от мамы в ящике стола. Иногда, когда Валя долго смотрел на лицо незнакомой Саши, у него начинала кружиться голова и приходило чувство, которого он раньше не знал. Мурашки по коже, слишком быстрый пульс и мало воздуха, будто ком в груди.

В старшей школе он почти забыл о сестре и выбросил старое объявление. Все его одноклассники встречались с девчонками, и Валя тоже делал вид, что у него кто-то есть. Пошел к окулисту и подобрал контактные линзы. Записался в спортзал, стал пить протеиновые коктейли, но, глядя в зеркало, видел в незнакомом подростке всего лишь себя. Маменькиного сыночка Валечку.

На выпускном вечере он танцевал один, но то и дело хватался за телефон, утыкался в экран, притворяясь, что ему кто-то пишет и надо срочно ответить. Едва стало можно – потихоньку ушел домой.

Было двадцать шестое июня. От школы до дома пешком – пятнадцать минут, а прежде, опаздывая на уроки, Валя и за десять прибегал. Теперь некуда было торопиться. Он шел по летней улице, где было людно, как в воскресный полдень: стайками шатались подростки, держались за руки влюбленные, собаки выгуливали хозяев, и только Валя, кажется, был совсем один, но одиночество не тяготило его. Впереди взрослая жизнь, и хотя факультет медицинской техники, куда его ненавязчиво сосватал отец, Вале вовсе не нравился – зато с ним были уверенность студента, гордость, что прошел по баллам, и уже там, в студенческой жизни, он точно с кем-то познакомится…

Девушка стояла у входа в магазин, лицом к освещенной витрине. Светлые брюки и куртка, гладко уложенные волосы. Валя задержал взгляд на ее спине, прямой как струна, и сам тут же перестал сутулиться. Заговорить с ней? Валя сроду такого не делал, но сейчас – сейчас на нем хороший костюм, линзы, остатки куража. Да и ведь она тоже почему-то стоит в одиночестве. Кого-то ждет?

Девушка обернулась, почувствовав его взгляд. Валя споткнулся на ровном месте; она вовсе не была его ровесницей. Ей можно было дать и двадцать, и сорок, но самое страшное – она кого-то напоминала ему так сильно, что мурашки пошли по коже и запрыгало сердце.

Девушка повернулась, шагнула в сторону, и вот уже никого нет у витрины, будто Вале все померещилось.

* * *

Он отпер дверь своим ключом, стараясь, чтобы замок не щелкнул слишком громко – родители, конечно, уже спали. Завтра они летели на море отдыхать, впервые вдвоем, он еле их уговорил. Точнее, маму: отец-то сам понимал, что сын уже взрослый и оставить «одного дома» на две недели – нормально.

Завтра, ближе к вечеру, они войдут в теплое море. Валя обещал звонить и писать каждый день и докладывать, что ел, где гулял, не простудился ли и как настроение.

Он оставил сумку с аттестатом в прихожей на полке. Посмотрел на часы – полпервого; не такое уж событие этот выпускной. Это раньше люди с ума сходили уже в сентябре, собирая деньги, заказывая рестораны и катера, в то время как выпускники только и мечтали, как бы поскорее разбежаться и забыть физиономии друг друга. Или так было не у всех? Или Валя по натуре одиночка?

Скоро университет, и вот там-то Валя найдет свою компанию. Хорошо, что на занятия ездить недалеко и жить он будет дома. Слово «общежитие» было для мамы пугалом, кошмаром…

На кухне горел свет. Мама стояла у окна в наушниках, смотрела фотографии на планшете, и Валя успел увидеть через ее плечо: солнце, море, молодая мама в купальнике, рядом девочка лет шестнадцати или семнадцати, такая, как Валя сейчас. Мама тяжело вздохнула; Валя потихоньку вышел и вошел снова, так, чтобы она наверняка увидела его отражение в оконном стекле.

Мама быстро обернулась. Погасила экран планшета:

– Так рано?!

– Все успел, – сказал Валя с улыбкой. – Аттестат получил, речь сказал, поел, потанцевал, от водки в туалете отказался. Лучше завтра провожу вас, помогу с чемоданами.

Мама крепко обняла его. Крепче обычного.

– Ты обещаешь быть осторожным? Переходить улицу только на зеленый свет?

«Тревожное расстройство» – так называлась ее болезнь. Она видела опасности там, где любому человеку и мысли не придет их искать. За сборами в отпуск мама, наверное, забыла принять таблетку.

– Я обещаю, – сказал Валя с чистым сердцем. – Со мной ничего не может случиться.

И вспомнил девушку с фотографии. Где-то сейчас она жила, наверное, своей жизнью и думать не думала, что мама из-за нее переживает. Отомстила, значит, за нового мужа, нового сына, новую жизнь…

И снова холодок прошел у него по спине.

* * *

После обеда восьмилетний Антошка начал проситься на речку: «Это лето или нет? Это каникулы – или тюрьма?!» Его сестра, маленькая Лора, радостно подхватила, копируя брата: «Или тюрьма-а?!» Дед засобирался, снял с веревки полотенца, вытащил удочки из сарая. Бабушка категорически заявила, что сначала измеряем давление – и только потом куда-то идем.

Экзамена дед не выдержал. «По жаре под солнцем, – сказала бабушка, – я с таким давлением никуда не пущу». А сама она недавно подвернула ногу, тащиться через всю Торпу не могла и пообещала полить Антошку и Лору из шланга, и пусть купаются в надувном игрушечном бассейне.

Лорка готова была зареветь, и тут Пашку будто шилом ткнули в неназываемое место.

– Я с ними пойду, – сказал он бабушке. – Заодно и сам искупаюсь.

Бабушка не сразу нашлась что сказать. Паша и Артур были в ее глазах немногим взрослее Антошки и Лоры. Но ведь братья уже окончили школу…

– Нет, – неуверенно сказала бабушка. Лора почувствовала слабину и заревела в голос.

– А что с ними может случиться? – подал голос дед. – Дорогу Пашка знает…

– Только в том случае, – нашлась бабушка, – если вместе с Артуром. Вот если вдвоем их поведете – тогда пускай.

Артур сидел в кресле-качалке в саду, слушал свои подкасты. Когда с него сняли наушники и объяснили, в чем дело, он сморщился, как старая слива:

– По такой жаре куда-то таскаться?!

– На речку же! – Антошка прыгал вокруг, уже собрав все необходимое – резиновый мяч и маску с трубкой для ныряния. – Купаться! Ты что, дурак, не хочешь купаться в речке?!

– Артурище, – ласково сказала бабушка. – Ну пожалуйста.

Через несколько минут они уже шагали по улицам, пустым в это время дня, то в гору, то под гору, по сухой глине, асфальту и гравию, а Лора и Антошка бегали кругами и срывали одуванчики с обочин. Маска с трубкой болталась у Антошки на шее.

Много раз потом Пашка вспоминал этот день. Как будто воздух, прогретый, по-особенному струился над землей. И сквозь одну реальность просвечивала другая. В какой-то момент он даже испугался: а вдруг ему «голову напекло», от чего предостерегала бабушка?

– Какой странный город эта Торпа, – сказал он вслух, потому что не мог молчать больше. – Вот в нашем районе – деревня же настоящая. А в центре… эти дома… Ты никогда не думал, а где у них градообразующее предприятие?

Пашка всегда мыслил системно, по крайней мере старался, он был технарь по выбору профессии. Но летом, в Торпе, на жаре и за бабушкиным столом Пашка тупел, конечно.

– Не «эта Торпа», – назидательно сказал Артур, – а «наша Торпа», раз уж наши предки здесь жили веками.

Они прошли мимо автобусной остановки – пустой – и зашагали по длинной, мощенной булыжником улице Сакко и Ванцетти.

– А будь у нас велики – доехали бы за двадцать минут, – сказал Пашка, поудобнее пристраивая рюкзак и удочки на плече.

– А будь у нас велики, – отозвался Артур, – ты бы сломал колесо вот на этом камне, а я на том…

Артур был очень практичен. Выбирал лучшие тарифы для телефона, читал и слушал только полезные книги, предсказывал последствия абсолютно всех действий. Пашка не сомневался, что Артур станет выдающимся биологом и синтезирует моментальное средство от всех болезней – и ни сопли, ни кашель больше не страшны будут человечеству.

На улице Сакко и Ванцетти липы росли вперемешку: старые, толстые, дававшие тень, и юные, едва принявшиеся, тонкие. Некоторые юниоры так и засохли и стояли среди лета будто скелетики, привязанные к деревянным кольям. Зато те, кому удалось выжить, еще местами цвели.

– Лора, назад! – кричал Пашка. – Не убегай далеко!

Он молча принял на себя обязанности воспитателя в этом походе. Артур на такое не подписывался, он пошел просто затем, чтобы не огорчать бабушку. Но мелкие, двоюродные, на улице слушались лучше, чем дома, и Пашка недоумевал: а почему они раньше не ходили на реку вместе? Зачем было тащить деда или бабушку? Можно пойти завтра, прямо с утра, пока не настанет жара…

Компания поравнялась с фасадом самого странного, наверное, в Торпе здания – с Институтом специальных технологий. Высокие двери были наглухо закрыты. Казалось, здание брошено, внутри давно никого нет.

– Вот тебе градообразующее предприятие, – сказал Артур.

– Разве они еще работают? – Пашка рассеянно поймал мяч и бросил обратно Лоре. Рюкзак опять сполз с плеча, пришлось поправить лямку.

– Говорят, да. – Артур наконец-то помог ему, взяв из рук удочки. – Просто сейчас каникулы. А соседи говорят, там наркотой торгуют, учат непонятно чему. Но каждый год – толпы новых абитуриентов…

– Интересно, кем надо быть, – пробормотал Пашка, – чтобы захотеть тут учиться.

– Мало ли. Кого больше никуда не взяли…

Улица Сакко и Ванцетти сменилась улицей Мира, совсем коротенькой. Впереди уже качались камыши, пахло рекой, и Пашке пришлось взять Лору за руку, чтобы не убежала вперед. На маленьком пляже, окруженном осокой, никого не было, только следы от позавчерашнего дождя. Торпа, конечно, глушь, подумал Пашка, но в этом есть своя прелесть.

«Только на мелководье», – предупреждала бабушка. Но река так обмелела к середине лета, что глубокое место еще попробуй найди; Лора сбросила сарафан, осталась в детском розовом купальнике и плюхнулась в воду, и за ней плюхнулся Антошка, едва успев скинуть шорты.

Пашка вспомнил, как они с братом тут плескались малышами. Каждое лето, каждое лето – в Торпу, и со временем надоедает. Но до чего же уютно, спокойно, привычно…

Старый лодочный причал рассохся, и давно тут не было ни одной лодки. Ниже по течению в зарослях камышей виднелись деревянные мостки, и на них кто-то стоял. Рыбак в брезентовой куртке с капюшоном по такой-то жаре. Повернул голову, поглядел на Пашку. Мелькнули блики в темных очках. Наверное, он был недоволен, что малышня пугает ему рыбу. Хотя от пляжа до мостков было шагов сто, не меньше.

– Давай, может, тоже что-то половим? – спохватился Артур. – Зря, что ли, тащили дурацкие удочки?

– Я буду следить за малыми, – твердо сказал Пашка. – А ты иди, если хочешь.

Артур распутал удочки, и через несколько минут Пашка увидел его силуэт на горбатом мосту через реку. Артур не вытащит ни рыбешки, ему просто нравится смотреть на поплавок, это Пашка усвоил давным-давно.

Лора и Антошка играли в мяч по пояс в воде и о чем-то спорили. Пашка пропускал их болтовню мимо ушей. Снял футболку, шорты, остался в плавках. Все вокруг запахло кремом от загара: бабушка не пощадила его, отпуская на реку, и вымазала, как бутерброд. Малышей и Артура тоже.

– Умею! – кричала Лора. – Умею плавать! Вот смотри!

И туча брызг взлетела среди зарослей осоки. Лора не то чтобы плыла, но явно держалась на воде, иногда тайком отталкиваясь от близкого дна руками…

Пашка огляделся: рыбак с мостков исчез. Решил попытать счастья в другом месте? Серый деревянный забор, давно не знавший краски, отбрасывал короткую тень на траву. На заборе обнаружилось граффити по трафарету из баллончика: «Мир не такой, как ты думаешь».

Пашка хмыкнул. Самоуверенность местного Бэнкси развеселила его. Он поднял с песка обломок кирпича – кто знает, как эта штука оказалась здесь? – и написал внизу: «А какой?»

Лора с визгом выскочила из воды, с обиженным ревом побежала к Пашке:

– Он меня щекотит! А я умею плавать, только он меня топит!

– Никакого баловства на речке! – твердо заявил Пашка. – Можно нахлебаться воды, съесть микроб и получить понос! Давай-ка вытрем тебе моську полотенцем…

На заборе больше не было ни граффити, ни Пашкиного вопроса. Только строчка зеленым маркером: «Скоро узнаешь».

* * *

Родители всегда приезжали в аэропорт заранее – из-за маминого тревожного расстройства она боялась опоздать. Вот и сегодня: поднялись спозаранку, проверили все вещи по списку, дождались такси. Посидели перед дорожкой и вышли с чемоданами, Валя катил самый тяжелый.

Знакомая дорога показалась ему значительной и торжественной, будто не в аэропорт они ехали, а на космодром. Наверное, дело в том, что на этот раз они улетали, а он оставался. Было в этом что-то от первобытной инициации; подумав об этом, Валя еле удержал смех. Родители бы не поняли, отчего он хохочет, а мама, как всегда перед дорогой, была немного взвинчена.

Когда сдали чемоданы и прошли все формальности, настроение у Вали поменялось: ему вдруг сделалось грустно. Захотелось быть маленьким, поехать на море и прыгать в волнах рядом с мамой. Но – родители помахали ему из-за ограждения и зашагали, обнявшись, и скрылись в толпе. Их отпуск – и новый медовый месяц – начался. А Валя побрел к выходу.

Много раз потом он вспоминал этот день. Навстречу, к стойкам регистрации, шли компании молодых людей, парни с девушками, семьи с детьми – все с разноцветными чемоданами и рюкзаками, все в предвкушении радости, ни одного грустного или хотя бы равнодушного лица не было во всем большом здании аэровокзала. Валя на секунду почувствовал себя чужаком непонятно почему. Они летят отдыхать, а он остается? Да ведь он сам себе хозяин, может поехать в лес на велике, пойти в кино и в аквапарк, или спать до полудня, или смотреть сериалы…

Он остановился напротив огромного, во всю стену, табло посадок и вылетов. Здесь были тысячи направлений: и Сингапур, и Амстердам, и Тиват, и Рим, и Одесса, и Сан-Франциско, и Симферополь. Какой большой у нас мир, подумал Валя. В детстве он мечтал быть пилотом и каждый день летать через моря и океаны, а закончилось все факультетом медицинской техники. Впрочем, у Вали полно времени, он может поступить потом куда-нибудь еще.

В строчке рейса, летящего в Тиват, мигнуло обозначение статуса. «Вовремя» сменилось на «Вылетел». Валя не поверил своим глазам: так рано?! Родители собирались куковать в зале полтора часа, не меньше…

Строчка опять мигнула. Вместо «Вылетел» появилось «Неопределенно». Такого слова нет и не было в лексиконе расписания полетов.

Люди вокруг шли по своим делам. Катились чемоданы. Бегали дети с рюкзачками за спиной. Строчка снова мигнула; «Мир не такой, как ты думаешь», – прочитал Валя и с облегчением понял, что хакеры сломали табло. Сейчас все начнут смеяться, фотографировать на телефоны, хотя работникам аэропорта, конечно, не до смеха…

Изображение на табло сменилось. Красные строчки побежали напротив каждого рейса: «Потерпел катастрофу. Выживших нет».

* * *

Пашка смочил свою кепку в реке и напялил на голову. Не хватало еще, чтобы начали мерещиться надписи на заборах.

Лора и Антошка теперь играли порознь, но напоказ, молча хвастаясь друг перед другом своими умениями. Антошка в маске с трубкой нырял на мелководье, поднимая муть и вытаскивая со дна ракушки. Лора навалилась грудью на мяч и теперь плавала, с трудом удерживая равновесие, колотя по воде ногами. Пашка, не снимая кепки, зашел в воду по колено и неожиданно замерз, хотя по-прежнему была жара, висели стрекозы над редкими кувшинками и солнце еле-еле склонялось к западу.

– Выходите греться! – позвал он детей, отступая обратно на сухую песчаную кромку.

– Мы не замерзли!

– Выходите, кому говорю!

Не слушаются.

– Все расскажу бабушке, и вас больше на речку не пустят!

– А мы сами убежим! – Это Антошка. Совсем раздухарился, как бабушка говорит – «вожжа под хвост попала».

Пашка не стал больше командовать, пусть делают что хотят. Вытащил сухое полотенце из рюкзака, укутался, будто плащом. Отчего так холодно, уж не заболел ли он? Рыбак в темных очках появился снова, теперь он стоял совсем близко, на ветхом лодочном причале. И когда только успел подойти?

Резкое движение удочки – и большая рыбина взлетела без крыльев и забилась на траве. Рыбак легко снял ее с крючка, бросил в жестяное ведро. Глянул на Пашку – в темных очках отразились блики – и улыбнулся, будто гордясь уловом. Неторопливо намотал на крючок густое тесто, закинул еще раз с театральным эффектом; новый рывок подбросил в небо следующую рыбешку, как будто там, под водой, они стояли в очередь за приманкой.

Артур с удочкой и сеткой торопливо шел от моста – созерцать неподвижный поплавок, конечно, медитативно, но, когда по соседству так здорово клюет, трудно соблюсти хладнокровие. Артур явно собирался нарушить рыбацкие приличия и встать рядом с удачливым коллегой, для этого он даже остановился на минуту и сбросил кеды и закатал до колена джинсы – а шорты он не носил даже в такую жару…

– Не слушаются, – пожаловался Пашка.

– Да что им сделается, – философски отозвался Артур.

Он аккуратно поставил кеды рядом с рюкзаком, в тень деревянного забора. «Мира, каким вы его представляете, не существует» – было написано на досках столь яркими баллончиками, что Артур вдруг забеспокоился:

– Тут, по ходу, тусовались придурки из института… Слушай, а вдруг в песке шприцы… или битое стекло?!

Он посмотрел на свои босые ноги.

Пашка вытер полотенцем лоб, секунду назад сухой, а теперь покрытый испариной. Обреченно подумал, что все-таки схватил грипп последи лета и бабушка теперь залечит его до смерти липовым отваром.

– Нет тут никакого стекла, – пробормотал, справляясь с дрожью. – Мы всегда сюда ходим.

Рыбак вытащил еще одну рыбину, такую здоровенную красноперку, что Артур забыл о своих опасениях и, подхватив снасти, зашагал к лодочному причалу.

– Я вам не помешаю? – услышал Пашка. Артур был очень вежливым мальчиком.

Рыбак кивнул, не снимая очков:

– Можете становиться прямо здесь. Я уже сматываю удочки…

Он с усилием поднял свое ведро и выплеснул в реку. С десяток рыбешек разного калибра блеснули чешуей, удирая в разные стороны. Вот оно что – экологичная спортивная рыбалка; Пашка подумал, что ничего глупее нет, рыба все равно погибнет, поврежденная крючком. Ну, или ее сожрет другая рыба, воспользовавшись моментом…

– Мира, каким вы его представляете, не существует, – негромко сказал рыбак, и Артур с облегчением рассмеялся:

– А, так это вы тут муралы рисуете?

Пашка посмотрел на забор; яркой надписи больше не было, вместо нее чернел лаконичный округлый знак, нарисованный, похоже, мазутом. У Пашки возникло чувство, что изображение знакомо ему. И что оно объемное и немного движется, будто отражается в воде.

– У меня температура, – сказал он слабым голосом. – Артур…

Он увидел лицо брата; тот стоял с удочкой в одной руке и пустой железной сеткой в другой, глядя туда же, что и Пашка.

– Что за фигня? – Голос Артура стал хриплым и совершенно чужим.

– Мальчики, – рыбак аккуратно сматывал свою удочку, – а где ваша сестра?

* * *

Антошка мок в воде, глубоко опустив голову в маске, выставив на поверхность попу в цветастых плавках и белые от холода пятки. Когда Артур и Пашка подскочили с двух сторон, он захлебнулся и закашлялся, сразу налившись кровью:

– Что? Да тут… Да вот она тут… была только что…

Струилась обмелевшая река. Шелестел камыш. На песке валялись Лорин сарафан и сандалики. У противоположного берега покачивался, прибитый течением, красный резиновый мяч. Пашке показалось, что он читает книгу и хочет перестать, но не может ни закрыть глаза, ни перевернуть страницу.

– У меня к вам разговор, ребята, – сказал рыболов в темных очках, незаметно оказавшись очень близко.

– Лора! – закричал Артур, не слушая его. Схватил Антошку за голые мокрые плечи, затряс так, что слетела маска. – Где она?!

Антошка надрывно кашлял.

– Лора! Лора-а! – Артур кинулся в воду, не снимая ни одежды, ни даже часов, поплыл через реку, к мячу, опуская голову в мутную воду, то ныряя, то выпрыгивая, вслепую шаря по дну. Антошка замер на берегу, оцепенев, обхватив себя тонкими загорелыми руками.

– Интересно, – задумчиво сказал человек в черных очках. – Вот как это работает… Он ничего не знает об утонувших детях, такого понятия нет в его мире. А реакция совершенно естественная… Славно, славно…

Пашке казалось, что он увяз в бетоне. Невозможно было ни шагнуть, ни выговорить слова, ни послать этого психа по адресу, откуда не возвращаются.

– А ты? – Человек в черных очках посмотрел на Пашку. – Ты хочешь вернуть девочку?

Прошла длинная секунда. Артур нырял и выныривал, Антоша на берегу дрожал мелкой дрожью, у дальнего берега ходили водовороты – там в самом деле было глубоко.

– Сколько? – прошептал Пашка. У него появилась ужасная, болезненная надежда. Раньше никогда его не шантажировали, но шантаж был частью реальности, а не кошмара.

– Нисколько. – Человек в очках улыбнулся со странным выражением, в иных обстоятельствах Пашка сказал бы, что это сочувствие. – Возьми.

Он протянул ладонь с маленькой золотой монетой. Пашка узнал округлый знак на реверсе.

– Мир не такой, как ты думаешь, – тихо сказал рыбак. – Самолеты падают, и дети тонут. Понимаешь?

– Неправда, – сказал Пашка.

– Возьми монету и проглоти, как таблетку. Это не страшно.

– Не буду!

– Я не хочу делать тебе больно, – сказал бывший рыбак. – Ни тебе, ни брату. Но времени нет.

Пашка смотрел на блики, отражавшиеся в темных очках.

– Давай. Как глотают лекарство. А то ведь твой брат сейчас ее найдет и откачать не получится, она слишком долго пролежала на дне…

Пашка протянул руку, почувствовал тяжесть, чрезмерную для мелкой денежки. Прямо с ладони проглотил, с первого раза. Монета царапнула горло, но больше он почти ничего не почувствовал. И подумал: вот бы это был сон, вот бы сейчас проснуться…

– Тра-та-та за Пашу! – послышался веселый голос Лоры. – Тра-та-та за Антошку!

Пашка моргнул. Лора в розовом купальнике, с растрепанными мокрыми волосами стояла у старого забора – давно не крашенного, гладкого – и колотила ладонью по чистым серым доскам.

– Не нашли! Не нашли! А я в камышах сидела!

Пашка закричал, срывая горло, и кинулся к ней. Схватил под мышки, поднял над землей…

– Ай! – она возмутилась. – Я уже тебя застукала, я выиграла, отпусти!

Пашка поставил ее на траву, перегнул через колено и впервые в жизни отшлепал по мокрому купальнику.

* * *

Валя купил в автомате какой-то шипучки и выпил залпом, не чувствуя вкуса. Опомнился, когда пустая жестянка стукнула о дно мусорного контейнера. Кажется, это был энергетический напиток с кофеином, очень некстати. Вале сейчас подошел бы мятный чай с валерьянкой.

Почему он увидел на табло то, чего там не было и не могло быть? Вот же, все в порядке, самолет с родителями вылетел по расписанию, уже сегодня вечером они войдут в теплое море. Там сосны, песок и мелкая галька, родители будут вдвоем впервые за много лет. Мама избавится от тревожного расстройства, вернутся оба загорелые, веселые, счастливые…

Если это хакеры – почему никто в зале не увидел страшное табло? Не заметил, не вскрикнул, не показал пальцем? Ведь сотня человек одновременно на него смотрела, а увидел только Валя. Что с ним не так?

Буйная фантазия? Откуда? Провожая родителей, он только немного грустил. Но не боялся. Откуда это… отвратительное, болезненное видение? Как будто мир, в котором он родился и вырос, добрый безопасный мир, приподнял благостную маску и показал такую жуткую харю, что взрослый парень испугался чуть не до мокрых штанов?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.