Актуальные проблемы философии науки. Учебное пособие

§ 1. Проблема единства языка и мышления

Языковая проблематика, имеющая определенные философско-теоретические предпосылки в ряде наук, в наше время приобрела особую актуальность. Все более углубляющаяся профессионализация во всех видах деятельности ведет к установлению новых связей между языковыми системами. Прежде всего это касается вербализации современного научного знания – сложного процесса разработки совершенно новых формализованных языков с целью их адекватной интерпретации, что тесно связано с проблемой оптимизации этого знания и общения. Поиск современных форм реализации естественного языка актуализирует проблемы значения, семантики и ее структуры, формы и содержания единиц языка в различных условиях коммуникации.

В современной философии интерес к языковой проблематике настолько возрос, что язык стал объектом исследования ряда авторитетных философских направлений. Фундаментальны разработки в этой области прежде всего зарубежных исследователей: Ч. Пирса, Ч. Морриса, Р. Карнапа, Л. Витгенштейна, У. Куайна, Б. Рассела и др.

В отечественной философии имеется также немало работ, в которых глубоко анализируются проблемы семиотики и значения (Л. А. Абрамян, Б. В. Бирюков, А. А. Ветров, И. С. Нарский, В. В. Петров, Л. О. Резников, В. А. Штофф и др.); существует оригинальная отечественная традиция лингвистической (Н. Д. Арутюнова, В. Г. Гак, Б. А. Серебренников, Ю. С. Степанов, В. З. Панфлов), психологической и психолингвистической семиотики (А. А. Леонтьев, И. Ф. Неволин, Н. Г. Салмина и др.).

Одной из центральных проблем философии языка, которая занимает исследователей, является проблема соотношения языка и мышления.

Данная проблема решается различными науками: психологией, лингвистикой, семиотикой, кибернетикой и др. В связи с этим проблема языка и мышления подразделяется на ряд специфических аспектов, которые часто трудно отделимы друг от друга. Особенно это относится к философии и общему языкознанию.

Частные науки тяготеют к конкретному и специфическому анализу данной проблемы и в этом смысле являются ограниченными. Осмысление же языка и мышления на самом высоком, абстрактном уровне составляет специфику философского подхода к данной проблеме и относится к области философии сознания. Конечно, прогресс знания о языке и мышлении связан с соответствующим успехами во всей совокупности гуманитарных наук. Но именно перед философией языка, понимаемой как философия о языке и мышлении, стоят задачи по разработке методологии их изучения и синтезу результатов этого изучения.

Термины «язык» и «мышление» употребляются в широком и узком смыслах. Мы придерживаемся определений В. Ф. Самсонова. Мышлением в широком смысле называют отражение действительности в обобщенных образах и процесс оперирования ими. Мышлением в узком смысле называют способность человеческого сознания отражать действительность в абстрактно-логических образах и понятиях, выраженных в языковой форме, и процесс оперирования ими [27, с. 4].

Объективирование содержания мыслительных актов невозможно без внешнего проявления мышления в материальном языковом оформлении. Языком в широком смысле называют любые средства коммуникации, любую знаковую систему (национальные языки, азбука Морзе, логико-математические языки, генетический код и т. д.). Следовательно, к языку в широком смысле относятся как естественные (национальные), так и искусственные языки. Языком в узком смысле называют естественный национальный язык. Естественный язык является сложным, многуровневым образованием, включающим фонетический, грамматический и семантический компоненты [27, с. 5].

Естественный язык в отличие от мышления по природе своей материален и объективно реален. Материальность языка есть его существенное свойство, особенно в гносеологическом плане. Именно потому, что язык прежде всего является системой чувственно воспринимаемых материальных объектов, он может выполнять функцию средства коммуникации и функцию обозначения по отношению к объективной реальности. Как материальное образование язык в его отношении к объективной реальности представляет собой знаковую систему особого рода [27, с. 6].

Наличие связи между языком и мышлением признается всеми исследователями. Но проблема состоит в том, каков характер этой связи.

Единство мышления и языка в центре внимания философских дискуссий начиная с учений Платона и Аристотеля. Вопрос касается соотношения общего и единичного. Так, в философии Платона общее рассматривается как предшествующее вещам, а вещи выступают как «тени» понятий [7]. В средневековой западноевропейской философии спор о природе общих понятий (универсалий) разделил схоластов на два лагеря. Реалисты считали, что общие понятия реально существуют в трех видах: в божественном разуме, в мышлении, в самих вещах. Вещи, согласно их точке зрения, обладают общим лишь постольку, поскольку в них воплощено идеальное начало, общее понятие Бог. Номиналисты, наоборот, считали, что реально существуют отдельные вещи, а общие понятия – это только имена, которые мы даем группам близких вещей. Они отрицали связь общего и отдельного, утверждая, что в самих вещах именам (общим понятиям) ничего не соответствует [30].

В концепции представителей аналитической философии соотношение языка и мышления приводит к их тождеству (ранний Л. Витгенштейн, Б. Рассел, Р. Карнап и др.). Мышление в целом, все его формы поглощаются языком. Язык предстает в виде логической конструкции вне связи с носителем языка. Язык лишь выражает содержание сознания.

В бихевиористских концепциях главенствует принцип – описывать только наблюдаемое. Язык – это одна из форм поведения человека. Так, Л. Блумфилд рассматривает «поведение» языка как особую форму поведения человека; сводит коммуникативную функцию языка к цепи стимулов и реакций, а социальную природу речевой деятельности – так как процессам одного порядка с биологическими процессами. Общение для Л. Блумфилда – это такой же «биологической акт», как любые другие формы приспособления человека к среде и его реакции на внешние стимулы [6]. При таком подходе к языку практически снимаются все сложные проблемы, связанные с соотношением языка и мышления, ролью языка в формировании понятийного мышления, рассмотрение языка как системы, возможное только на основе обобщения и интерпретации фактов, полученных в непосредственном наблюдении. Иными словам, Л. Блумфилд стремится не выходить за пределы фактов, данных в опыте и вести лингвистический анализ на уровне наблюдения, исключив все, что соотнесено с уровнем обобщения.

Многие современные исследователи (А. Г. Спиркин, В. З. Панкратов, Р. А. Будагов) отстаивают положение о неразрывной связи языка и мышления, их теснейшем диалектическом единстве. Такое положение приводит к тому, что язык представляет собой материально-идеальное образование. Язык предстает также как творец, а не как средство познания. Речь здесь не может идти о способности знака обозначать различные содержания мышления.

Наиболее приемлемой является функциональная концепция, развиваемая Б. А. Серебренниковым, В. Ф. Самсоновым. Данные исследователи определяют связь между языком и мышлением подвижной, динамичной. Функциональное понимание системы языка предполагает учет всего того, с чем взаимодействует эта система.

Естественный язык по природе своей материален и объективно реален. Язык как материальное образование в его отношении к объективной действительности представляет собой знаковую систему [27; 28]. Основной функцией языка является обозначение чего-то иного, чем сам знак.

Мышление по своей природе идеально. Оно отражение действительного мира. Мышление связано с действительностью содержательной, причинно-следственной связью. Кроме того, мышление обладает свойством континуальности, а язык – свойством дискретности [27].

Являясь средством дискретизации знаний, язык помогает человеку вычленять новые свойства и связи предметов. Для дискретизации знаний в языке существует универсальный способ – наименование предметов и понятий о них с помощью слов. Именно устойчивость форм слов способствует обозначению понятий. Понятие, как правило, выражается и закрепляется в языковой форме – в слове, словосочетании, т. е. в номинативном знаке [28].

Однако связь языка с объективной реальностью осуществляется через мышление. Предмет может обозначаться словом в том случае, если он известен, если у носителя имеется некоторое представление [27]. Связывая свои знания о предмете со словом, человек тем самым относит слово к данному предмету. Слово изменяется значительно реже по сравнению с изменением совокупности знаний о предмете, которые также представляют результат отражения.

Но мышление может объективироваться и быть доступным другим только с помощью языка. Поэтому анализ познания – это анализ языка. Исходным же в деятельности познания и общения является мышление. Язык как информационная система фиксирует и выражает результаты мышления, так как понятие возникает раньше звукового комплекса [27]. Когда человек подбирает для нового понятия звуковой комплекс, оно уже существует в его сознании.

Как идеальное образование мышление не коммуникативно. Но язык как знаковая форма есть средство коммуникации. Именно в процессе общения звуки становятся знаками, выступая средством фиксации мышления, его логических форм, понятий и суждений [28]. Языковое общение относится к универсальной форме человеческой деятельности. Под деятельностью понимается внутренняя и внешняя активность человека. Речевая деятельность – это система речевых действий, осуществляемая определенными психофизиологическими механизмами. В пределах речевой деятельности различают язык и речь, а также внутреннюю речь. Язык есть система средств познания и общения, а речь есть деятельность, в процессе которой эта система реализуется. Внутренняя речь – это взаимодействие различных механизмов внутри организма, обеспечивающих речевые действия. Язык используется речью для выражения и понимания передаваемого содержания [27].

Цель языковой коммуникации – взаимопонимание людей. При этом участники коммуникации выполняют различные функции: говорящий выражает свои когнитивные состояния в системе языковых средств, передает их другим людям, мысль в процессе выражения объективируется, трансформируясь в материальные структуры языка; слушающий воспринимает языковые средства и восстанавливает передаваемые ему психические состояния [27; 29]. При восприятии слова как физического раздражителя в мозгу слушающего формируется аналогичная мысль. Функцию выражения знак реализует, когда он правильно понят субъектом, который способен перейти от знака к его значению, мысль воплощается в различные слова и тексты и объективно существует как значение знаков. Смысл введения знаков, таким образом, заключается в возможности оперировать содержанием предметов без их материального преобразования [27; 29].

В процессе языкового общения происходит кодирование и раскодирование мыслей. Оперирование языковыми знаками происходит в пределах заданной структуры и системы языка, что дает возможность интерпретировать те или иные положения и утверждения, выраженные языковыми средствами. Поэтому обмен информацией включает не только интерпретацию знаков, но также и знания языка коммуникантами [27].

По мнению А. В. Дорошенко, именно в процессе общения все события, явления действительности получают свои названия. Не язык заставляет говорящего называть то или иное событие закрепленным за ним именем, а сам говорящий определяет, какое из языковых средств выбрать, чтобы сообщить об этом событии в нужном ему смысле [11]. Результатом коммуникативной деятельности, по утверждению Л. М. Салминой, является порождение новой действительности, удовлетворяющей или неудовлетворяющей потребностям ее участников, их мотивам [25].

Следовательно, относительная свобода связи между объектом реальности, мышлением и языком позволяет носителю языка связывать со знаком те мысли, которые он считает нужными.

§ 2. Семиотические аспекты языка

На рубеже XIX–XX вв. произошли существенные сдвиги в структуре научных теорий, в принципах их построения. Сами теории приобретали все более абстрактный характер. В этой связи анализ знаков и значений знаковых выражений приобрел особенно важный философский характер. Возникла необходимость выявить связь знаковых систем, используемых в науке, с реальной действительностью.

Обширные исследования в области науки и ее языка дали толчок к развитию семиотики как теории знаков и знаковых систем. Пионерами в разработке семиотики стали два известных американских логика – Ч. С. Пирс и Ч. У. Моррис.

Главной заслугой Пирса в развитии семиотических исследований было введение понятия «знаковая ситуация». Вместо традиционной дихотомии «знак» – «обозначаемый предмет», Пирс ввел семиотическую трихотомию. В терминологии Пирса последняя называется знаковой ситуацией или знаковым процессом. Выбор терминологии определялся тем, что Пирс обратился к тому механизму, в котором вещь, нечто чувственно данное, становится заместителем, представителем, другой вещи – знаком. По Пирсу, знак есть нечто, представляющее что-либо некоторому лицу в некотором отношении. Позднее Моррис уточнит понятие знака: «Ничто само по себе не является ни знаком, ни носителем знака, а становится им лишь постольку, поскольку посредством его можно осознать нечто иное» [17, с. 37]. Это означает, что знаком может служить любая чувственно воспринимаемая вещь. Не требуется, чтобы она обладала какими-то специфическими «знаковыми» свойствами, ибо физические свойства предмета, выступающего в роли знака, безразличны к его знаковой функции. Знак имеет материальную природу, но ее конкретное проявление (субстрат) не влияет на сущность знака.