Пароль – «Тула». Очерки о тульских партизанах

В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

В пасмурный весенний день Леониду Семину исполнилось восемнадцать лет и был он самым молодым в группе подрывников. Спустя много лет Леонид Трифонович рассказывал:

«После того, как третья попытка выйти к железной дороге закончилась безрезультатно, мы отошли в глубь леса, чтобы хоть немного отдохнуть. Но еда и сон не шли, одна мысль не давала покоя: сколько уже совершено нами диверсий, все оказались удачными, а на этот раз ничего не получается, даже подойти к «железке» не смогли. Решили пойти в деревню и поискать проводника, который, может быть, подскажет, где и как лучше проникнуть к дороге, и такого проводника нашли, парень оказался толковый. Звали его Иваном. Он согласился провести нас в деревню Каменку, там жил его дядя, который работал на железной дороге. На другой день отправились в путь, через несколько часов вышли на опушку.

Деревня была совсем рядом. Еще увидели на возвышенности барак и наблюдательную вышку, охрану, штабеля шпал, дорогу. Начало смеркаться, ветер усилился, пошел дождь. Нам это на руку».

Прервем рассказ Леонида Трифоновича Семина и поясним, где и когда все это происходило. Май 1944 года. В глубоком тылу врага в Минской области действует разведывательно-диверсионный отряд «Молот» из бригады особого назначения. Одна из групп под командованием испанского антифашиста- интернационалиста лейтенанта Ф. Эскрибано получила задание взорвать рель сына дороге Минск-Бобруйск, в районе станции Талька. Подрывники Феликс Курлат, Леонид Семин, Яков Фокин и другие трижды пытались подойти к полотну и каждый раз натыкались на фашистов, усиленно охранявших линию.

«Эскрибано вел наблюдение в бинокль, – продолжал свой рассказ Семин. – Он сообщил, что видит пятерых гитлеровцев. Еще двух вооруженных людей заметил в бинокль Фокин. Затем увидели еще троих. Фашисты производили смену караула. Мы подождали немного и стали тихо продвигаться вперед. Наконец наткнулись на штабеля шпал, а за ними и рельсы. Замерли, высчитываем время прохождения патруля от одного часового к другому. Пропустили патруль еще раз и, оставив Курлата с проводником для прикрытия, бросились к насыпи. Фокин ножом начал быстро делать лунки. А я, расстелив плащ-палатку, выгребал на нее землю. Только заложили мины, как командир толкнул меня и Фокина. Обернувшись, мы увидели со стороны станции Осиповичи тусклый огонек приближающегося поезда…

Но радовались мы напрасно: мины, к сожалению, не сработали. Следую- щей ночью решили опять пойти туда и узнать, в чем дело. Всегда срабатывали, а тут – осечка, Фокин быстро нашел пустяковую неисправность. А на рассвете рвануло так, что уши заложило. Мы поздравили друг друга. «Хороший подарок ты себе устроил в день рождения,– в шутку говорили ребята.– Куда уж лучше!»

В тот раз в груды искореженного металла превратились два паровоза, шестнадцать платформ с пушками и четырнадцать – с танками.

Потом были другие операции, за участие в которых Л. Т. Семин был награжден орденом Красного Знамени.

А началась партизанская служба Леонида Семина летом 1942 года. В составе партизанского отряда под командованием В. С. Харламенко, а затем в отряде им. Ф. Э. Дзержинского он более пяти месяцев участвовал в борьбе с фашистами на территории Курской области. После короткого отдыха в конце марта 1943 года вместе со своими боевыми товарищами Я. П. Фокиным, П. С. Химиным, А. Г. Талалаевым, В. П. Богомоловым и другими выехал в Москву. Месяц учебы в мотострелковом полку ОМСБОК – и за линию фронта, на этот раз в качестве бойца разведывательно-диверсионного отряда «Авангард».

В октябре 1943 года после выполнения поставленных задач отряд был выведен из вражеского тыла, а следом – Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями большой группы туляков, отличившихся в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками осенью-зимой 1942–1943 годов. В числе награжденных были Леонид Трифонович Семин, Яков Петрович Фокин. А потом был приказ начальника Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования, которым они же и другие туляки были награждены медалью «Партизану Отечественной войны».

Накануне войны Леонид Семин окончил семилетку на Косой Горе. Ему хотелось стать металлургом, мечта сбылась лишь в сорок пятом, когда, «отгремев, закончились бои».

ЗА СТРОКОЙ РАЗВЕДСВОДКИ

Государственный архив Тульской области и партархив обкома КПСС хранят в своих фондах тысячи уникальных документов периода Великой Отечественной войны. Среди них – подлинные записки, отчеты партизан и разведчиков о боевых делах во вражеском тылу. Иногда это наспех вырванный из школьной тетради листок, клочок обоев или газетной страницы. Пожелтевшие от времени, они воскрешают события грозной поры, доносят до нас имена людей, смело смотревших в лицо смерти, прошедших через тяжкие испытания. В штабах на основании таких сообщений составлялись разведсводки для командования. Вот некоторые из них: «В ночь с 5 на 6 декабря 1941 года, в деревне Зайцево Ленинского района наблюдалось скопление немецких войск: до двух батальонов пехоты, 10 танков, 6 бронемашин, несколько минометов. К утру большая часть этих войск ушла по направлению к деревне Ратово, остальные – к деревне Михалково. По Старокалужской дороге противник занимает половину деревни Маслово, совхоз «Ударник». Здесь он сосредоточил до ста человек пехоты, 4 автомашины, две бронемашины и две противотанковые пушки».

«В 12 часов дня 7 декабря противник концентрировал свои силы в лощине деревни Маслово. Небольшими группами по 10 человек с интервалом в 10–12 минут перебрасывал из деревни Ямны через совхоз «Ударник». Вслед за пехотинцами пошли грузовые машины… Вокруг деревень Маслово и Ямны противник ведет прострел местности из пулеметов и автоматов. Население к этим деревням не подпускает и не выпускает из них. За истекший день противником убито 20 человек мирного населения, шедшего в указанные деревни».

«Вчера вечером в районе между Одоевским и Старокалужским шоссе наблюдалась концентрация войск противника. В селах Прудное, Судаково и Елькино скопи- лось до трехсот человек пехоты, много минометов, автомашин… Основные силы его сосредоточены в деревнях Ратово, Юрьево, Алексеевка, Ямное, Маслово…» За каждым из таких сообщений – большой труд разведчика, километры пройденных по тылам врага дорог, бессонные ночи, ежеминутная опасность и риск. И, конечно, мужество и стойкость, воля и отвага. Нередко ценой добытых сведений становилась жизнь разведчика.

Разведчик В. П. Тишутин, действовавший в районе Косой Горы, ночью 29 октября 1941 года доложил городскому комитету обороны о передвижениях немецко-фашистских войск и об установке гитлеровцами орудий на позиции в лощине у села Рудаково.

31 октября в районе села Старое Басово он наблюдал скопления нескольких танков, скрытых в лесу между станцией Басово и деревней Гостеевка. В ночь на 1 ноября разведчик вновь отправился в тыл врага с заданием выяснить о движении войск противника с Орловского шоссе в район деревни Большая Еловая на Воронежское шоссе. При выполнении этого задания в районе Гостеевки он был тяжело ранен и с большим трудом выбрался из вражеского тыла.

Расскажем о других людях, чьи имена хранят архивные документы.

Из представления к награде от 28 января 1942 года: «Золотов Егор Антонович, 1919 года рождения, беспартийный, рабочий из Ташкента, находится на службе в Красной Армии. В разведку в тыл врага ходил 5 раз, обошел до 30-ти населенных пунктов. Установил скопления бронетанковых частей в пяти местах, мотомеханизированных частей в трех, пехоты в двух, обозов в девяти населенных пунктах, выявил одну радиостанцию противника».

Когда был получен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1942 года о награждении тульских партизан, Золотов служил в одной из частей в Белеве. Руководство управления НКВД и штаба партизанского движения поздравили разведчика с наградой – медалью «За боевые заслуги». В ответной телеграмме Егор Антонович написал: «Ваше поздравление вдохновляет меня на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками… Заверяю Вас, что я с еще большей энергией буду бороться с немецкими оккупантами».

Война застала Золотова в Бобруйске, где он служил в артиллерийской части. Уже на второй день их полк тяжелых орудий отражал атаки гитлеровских полчищ. Это было в районе железнодорожной станции Столбцы, что севернее Минска. Потом с тяжелыми боями отходили на восток, нанося врагу ощутимый урок.

Но и артиллеристы несли потери. Под Брянском попали в окружение, одна- ко продолжали упорно защищаться, громили тылы передовых частей фашистов. Кончались боеприпасы и запасы продовольствия, гибли люди. Все это вынуждало командование принимать новые решения. Поредевшие и терявшие боеспособность части делили на мелкие группы для выхода из окружения.

В октябре 1941 года Золотов оказался в Тульской области, на позиции одной из частей Красной Армии. В управлении НКВД ему предложили стать партизанским разведчиком. Одно задание следовало за другим. Тульскую область, как он писал автору в своих воспоминаниях, «исходил вдоль и поперек, знал ее в то время лучше, чем свою Рязанскую».

В 1943 году Е. А. Золотов воевал на Курской дуге, был ранен, после лечения – снова фронт. В 1945 году в бою под Штеттином был ранен во второй раз и в действующую армию уже не вернулся…

В октябре 1941 года слесарь-монтажник завода Наркомата путей сообщения (ныне завод им. М. И. Калинина) сержант запаса Н. Д. Цибенко получил повестку из военкомата. Предписание гласило явиться в распоряжение управления НКВД. Его принял капитан А. П. Горшков. Он предложил подобрать пять надежных товарищей для действий в тылу врага. Найти таких для Цибенко особого труда не составляло. По соседству жили верные друзья – Д. Н. Колосков, В. И. Веневцев, А. М. Чередниченков, Н. Н. Кузьминов, А. Бровкин, которых он и привел в управление. Из них сформировали партизанскую группу. Командиром ее стал Цибенко, четыре года прослуживший в Красной Армии, участвовавший в советско-финской войне и в освободительном походе Красной Армии в Западную Белоруссию. Умел Николай Дмитриевич многое: стрелять, бросать гранаты, ставить мины. К тому же был старше других по возрасту.

После нескольких дней учебы на курсах группа была направлена на задание. В тыл врага они ходили несколько раз, действовали в Щекинском, Одоевском и Черепетском районах, веди разведку, минировали дороги, уничтожали вражеских солдат и офицеров. В районе поселка Одоев группа действовала по заданиям командования 413-й стрелковой дивизии.

19 и 20 декабря партизаны, находясь в разведке, выявили скопления около трех тысяч солдат и до пятисот автомашин противника. От местных жителей узнали, что машины с неизвестным грузом стоят уже несколько дней из-за отсутствия горючего.

Эти сведения были переданы военному командованию, которое приняло меры по ликвидации вражеской группировки. Утром 21 декабря патриоты получили задание: до 16 часов заминировать участок дороги Одоев-Белев, где, как предполагалось, должны были отступать гитлеровцы.

В 16 часов части Красной Армии пошли в наступление. По дороге на Белев потянулись и колонны автомашин противника, туда, где их ожидал партизанский «сюрприз». Подорвалось сразу несколько машин, колонна остановилась, началась паника. Отдельные грузовики сворачивали с дороги, но увязали в глубоком снегу. Фашисты вынуждены были их бросать и поспешно уходить пешком. Тем временем наши армейские подразделения, развивая наступление, разгромили вражескую группировку и захватили много трофеев.

В январе 1942 года Н. Д. Цибенко был направлен на работу в угольную промышленность, награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Потом до выхода на пенсию служил в управлении внутренних дел. А его товарищи по партизанской группе работали на оружейном заводе.

Осенью 1941 года Якову Алексеевичу Дуракову предложили стать партизанским разведчиком. Он согласился без колебаний.

Из представления к награде от 28 января 1942 года: «Дураков Яков Алексеевич, 1912 года рождения, русский, беспартийный, десятник по разгрузке мате- риалов в поселке Барсуки. В тыл немецко-фашистских войск направлялся два раза. Несмотря на дальность маршрута, сильные морозы, задания выполнял четко и своевременно. Им разведано несколько населенных пунктов и добыты о противнике ценные сведения, которые использованы командованием фронта в боевых операциях».

…Декабрь 1941 года. Красная Армия развивает наступление. Разведчик Дураков действует в оккупированном Дубенском районе. В селе Бабаевке ему удалось установить, что во многих домах фашисты устроили минометные и пулеметные гнезда, а в огородах расставили противотанковые пушки. Получив эти сведения, одна из частей Красной Армии с ходу овладела селом.

Весной 1942 года Яков Алексеевич продолжал работу в тылу врага.

«После выполнения очередного задания,– рассказывал он автору,– я воз- вращался к своим. Прошел линию фашистской обороны и услышал сильный ружейно-пулеметный огонь с обеих сторон. Где перебежками, где полз- ком поспешил навстречу нашим. До своих было уже совсем близко, как вдруг почувствовал тяжелый удар в левую руку, она повисла. Тут меня и задержали красноармейцы. Я был в гражданской одежде и, конечно, вызывал подозрение. Привели в штаб, оттуда доставили в особый отдел и госпиталь. Но я все же успел рассказать об увиденном во вражеском тылу».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1942 года Я. А. Дураков был награжден медалью «За боевые заслуги».

Тем же указом медалью «За отвагу» отмечены боевые партизанские дела Семена Трифоновича Королева. В декабре 1941 года он тоже выполнял специальные задания в тылу врага.

«До войны я работал строгальщиком на оружейном заводе, – рассказывал автору ветеран. – После эвакуации завода осенью 1941 года меня оставили в Туле для ремонта военной техники. Конечно, просился на фронт, но не брали, говорили, что, мол, нужен здесь, в тылу. Когда немецко-фашистские войска подошли к городу, меня пригласили в управление НКВД. Так я стал партизанским разведчиком. В тыл врага ходил три раза.

7 декабря получил задание провести разведку в нескольких населенных пунктах. Побывал в трех деревнях, всюду видел зверства гитлеровцев. Недалеко от села Хавки, когда пробирался по оврагу, меня вдруг негромко окликнули:

«Стой! Кто идет?» Вижу – одеты в штатское. «А вы кто такие?» – спрашиваю. Оказалось, что это тоже партизанские разведчики. «Надо бы подорвать фашистов, да нечем», – сказали они. У них был тол, но не было детонатора. А у меня были взрывпакеты. Подкрались к дому, заложили заряды… В тот раз были уничтожены 24 фашиста и восемь мотоциклов, которые стояли во дворе».

Этот маленький эпизод партизанской войны нашел отражение в сообщении Совинформбюро от 19 декабря 1941 года.

В другой раз Семен Трифонович пробрался к бараку, где спали гитлеровцы, и бросил взрывчатку, уничтожив всех находящихся в здании фашистов.

24 декабря Королев получил задание провести разведку в районе села Павшино, где стояла артиллерийская батарея врага. Она вела интенсивный огонь, преграждая путь нашим наступавшим частям. Пробираясь огородами, разведчик наткнулся на провода, протянувшиеся к церкви. Оказалось, что это была линия связи, соединявшая батарею с наблюдательным пунктом на колокольне. Семен в нескольких местах порезал провода. Вскоре батарея была подавлена.

В феврале 1942 года Королев возвратился в мастерские оружейного завода, где обучал пулеметчиков, потом трудился строгальщиком, получил высший производственный разряд, стал рационализатором, был награжден медалью «За трудовую доблесть».

В боях с фашистами не раз отличался партизанский разведчик Алексей Алексеевич Ермилов. Архивные документы рассказывают, что осенью 1941 года он должен был эвакуироваться с оборудованием завода на Урал, но не поехал, решив остаться в рядах защитников Тулы. Его зачислили в истребительный отряд. Охраняли завод, патрулировали по городу. Потом бойцы отряда были зачислены в партизаны.

После кратковременной подготовки Алексей Ермилов и его товарищи Иван Чернопятов и Александр Сидоров были направлены на задание. Старшим был назначен Алексей. Им вручили листовки и газеты, в которых рассказывалось о параде на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года и о положении на фронтах. Надо было распространить эту информацию среди населения оккупированной врагом территории.

Их путь пролегал через деревни Ленинского района. Ночью подсовывали листовки и газеты под двери домов, развешивали на изгородях, оставляли у колодцев. 15 декабря группа получила задание выйти на шоссе у села Сумароково и нарушить движение врага. Заминировав дорогу, остановились на ночлег в быв шей избе-читальне, где жил одинокий старик. Сказали ему, что немного отдохнут, а рано утром уйдут. Старик не возражал. На всякий случай партизаны выставили пост.

«И вот чувствую, – рассказывал Алексей Алексеевич автору, – что-то должно случиться. Не спится мне. В полночь послышались шум мотоцикла, потом резкие удары в дверь, немецкая речь. Решение пришло сразу: забросать фашистов гранатами, а самим через окно уйти дворами в лес. Гитлеровцы рванули дверь, и тут мы бросили две гранаты. В общем, ушли. Взяли с собой и старика, которого, конечно же, фашисты убили бы».

В январе 1942 года группу расформировали. Алексея Ермилова и Ивана Чернопятова призвали в Красную Армию, а Александр Сидоров был оставлен работать на заводе.

Фронтовые дороги Алексея Ермилова пролегли по Калининской, Курской, Белгородской и Харьковской областям. Под Харьковом при выполнении разведзадания он был тяжело ранен. На нейтральной полосе его засек гитлеровский снайпер. После выздоровления вернулся в Тулу и до ухода на пенсию работал на машиностроительном заводе.

За мужество и стойкость, проявленные в боях с фашистами, А. А. Ермилов был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу».

Иван Тимофеевич Чернопятов сначала служил в пехоте. В сентябре 1943 года в бою под Смоленском был тяжело ранен, после лечения учился в школе по подготовке воздушных стрелков. Совершенно новой для себя военной специальностью овладел быстро и был зачислен в экипаж бомбардировщика, воевал до марта 1945 года.

Когда Василия Ерошкина зачислили в партизаны, встал вопрос о его на- парнике. Нужен был человек деревенский, знающий окрестные леса и дороги. Такой был у него на примете – Михаил Козочкин. Василий жил в Туле, но часто ездил в деревню Теплое к родным, где и подружился с Козочкиным. Не один раз Василий и Михаил переходили линию фронта. Вели разведку противника, минировали дороги, уничтожали линии связи. Задания получали от своего руководителя – сотрудника управления НКВД В. Д. Царева и от командования 740-го и 999-го стрелковых полков 217-й стрелковой дивизии. Утром 7 декабря разведчики пришли в штаб 740-го полка, где им было дано задание уточнить расположение фашистских войск в районе деревень Слободка и Бабанино. Прячась за сугробами, разведчики подползли к крайней избе. Тишина. Василий направился к двери, а Михаил притаился за углом, держа наган наготове.

Василий несколько раз постучал в дверь. Вскоре послышался испуганный женский голос:

– Кто там?

– Свои.

– Фашисты в деревне есть? – тихо спросил Василий.

– Были. Много было, да все ушли, чтоб им сдохнуть, проклятым… Оказалось, что еще с вечера гитлеровцы погрузились на машины и повозки и покинули Слободку. Ушли они и из деревни Бабанино.

Разведчики направились в обратный путь. У опушки леса увидели застрявшую в снегу машину. Возле нее два солдата расчищали дорогу.

«А что, если гранатой?» – предложил Михаил. Выждав удобный момент, метнули по гранате. Один гитлеровец упал в снег, другой бросился бежать. Захватив две винтовки, разведчики скрылись.

В другой раз по заданию начальника штаба 740-го полка они ходили в район деревни Поздняково Калужского района. На месте установили, что в деревне было около шестидесяти гитлеровцев, но они тоже ушли. Используя эти сведения, часть Красной Армии быстро продвинулась вперед и заняла выгодные рубежи.

23 декабря начальник штаба 999-го полка поручил Ерошкину и Козочкину провести разведку в районе деревни Макарово Калужского района. На этот раз пошли с группой красноармейцев. В пути обнаружили вражескую разведку из семи человек, устроили засаду, в короткой схватке уничтожили четырех гитлеровских солдат, остальных взяли в плен. Командир полка разведчикам объявил благодарность.