- -
- 100%
- +
Пролог. Богиня со вкусом карри
Индия пахла специями, раскалённым камнем и усталостью туристов, которые уверены, что карма — это когда повезло с номером без тараканов. Я стояла босиком на прохладном мраморе храма, прикидывая, успею ли к завтракам с манго, если задержусь у статуи ещё на пять минут. Экскурсовод бодро тараторил:
— Потёрли ступню богини — загадали желание. Всё сбудется!
Толпа послушно щёлкала смартфонами и толкалась локтями. Я фыркнула: богини — это красиво, но ипотеку они не платят. Однако очередь двигалась, а в голове ехидно крутилась мысль, что в отпуске можно всё, даже вести себя как идиотка.
— Ну давай, — шепнула я, оказавшись лицом к лицу с золотистой стопой. — Хочу много золота и новую жизнь. И кофе нормальный по утрам — если у тебя, конечно, есть связи. Аминь… или как тут у вас?
Пальцами провела по гладкому металлу. Никаких ангельских хоров, молний и прозрений. Богиня промолчала с достойной меня ироничностью.
Вечером я героически победила шведский стол, как Цезарь — Галлию, и легла спать с ощущением, что богиня, если и услышала мою наглость, то точно оставила меня в чит-листе «посмеяться попозже».
Проснулась я вниз головой.
И очень быстро поняла: у богини отличное чувство юмора.
Глава 1. Вкус бездны
Сначала было ощущение, что меня кто-то перевернул и высыпал из кармана. Холодный ветер врезался в лицо, как оплеуха от вселенной. Волосы рванули вниз тяжёлой верёвкой. Кровь прилила к голове так, что мир стал красным и пульсирующим.
Я висела. Висела на чём-то жёстком, врезавшемся в бёдра и рёбра, и могла разглядеть — да, потому что смотреть куда-то надо было — как далеко внизу шумит тёмная прореха, которую мой мозг упрямо называл словом «пропасть», хотя ему хотелось подобрать синоним без финального оттенка «конец».
Надо мной — верёвочный мост, как в кино: толстые канаты, узкие доски, кое-где почерневшие от огня. Ровно над моей головой аккуратная дыра — примерно моего размера и формы. Прекрасно.
Сбоку — гул. Крики. Шум толпы, реальный, тяжёлый. Я моргнула — и оцепенение слетело. Это не сон.
— Держи! — надрывно крикнул кто-то сверху. — Держим её!
Меня дёрнуло так, что позвоночник пересчитал рёбра. Трос, к которому я была пристёгнута, скрипнул.
Меня спасали. Тянули вверх за страховку, но я не могла понять, где нахожусь. Это соревнования? Это Олимпийские игры? Это очередное шоу, на котором нужно выжить?
Пока я анализировала обстановку со скоростью суперкомпьютера, меня поднимали вверх.
Пальцы, чужие и тёплые, ухватили меня под плечи. Я вцепилась — в кожу, в рукав, во всё, что можно. Вторые руки поймали меня за ремни на груди, третьи — под локоть. Меня вытягивали, как огромную щуку, которая случайно схватила крючок.
— Дыши! — услышала я у уха спокойный женский голос. — На «три» потащим. Раз… два…
На «три» меня щедро одарило гравитацией. Рёбра взвыли, мир качнулся, я вылетела на доски, проскребла по ним щекой — привет, заноза — и оказалась лицом к бледному небу. Воздух врезался в лёгкие и прошипел «живи».
— Вставай! — тот же спокойный голос, уже рядом. — Бежим!
Мои ноги, эти двуличные предатели, моментально стали ватными. Но куда деваться. Я вскочила, ухватилась за натянутый канат сбоку и побежала, если это можно так назвать. Скорее, я пыталась телепортироваться мысленно, чтобы не бежать по доскам над пропастью.
Мост жил своей жизнью. Он стонал, дрожал, доски под ногами вздрагивали. По центру доски были светлее — сухие, хрупкие. К краям они темнели, у каменной стены кое-где блестели влажностью.
Организаторы игр — сумасшедшие. Они намазали ступени с двух сторон скользкой жидкостью: в самом начале и в конце пути. Эта канатная лестница была натянута через ущелье.
Участники должны были перейти с одного каменного берега на другой.
Четыре лестницы, четыре команды, четыре цвета. У каждого свой канатный путь через ущелье. Я в зелёных штанах и такой же футболке. Со мной трое таких же в зелёном. У всех нас страховочные тросы на талии и высокие армейские берцы на шнуровке — грубые, с толстой подошвой, которая, кажется, должна была давать хоть какую-то надежду на сцепление с проклятыми досками.
Мы перешли на шаг, заметив скользкую пропитку на последней сотне дощечек.
Позади плотной тенью шла та самая спокойная девушка — Мириам. Высокая, поджарая, с кожей цвета крепкого чая и глазами, которые, казалось, просчитывали траекторию каждого нашего шага на три хода вперёд. Короткие чёрные волосы были стянуты в тугой узел, не осталось ни одной выбившейся пряди, которая могла бы помешать обзору. Её берцы ступали бесшумно и точно, будто она не шла, а танцевала — и держалась так, словно родилась тут, на канатах, будто держала меня на расстоянии одного падения.
Впереди топали двое тяжелее, проминали доски уверенней. Джал, похожий на молодого медведя, которого нарядили в зелёное: широченные плечи, мощная шея, и на удивление спокойный, даже флегматичный взгляд. Казалось, он мог бы нести этот мост на себе, если бы понадобилось. Его берцы, сорок пятого размера, казалось, занимали две доски сразу. Рядом с ним — Рен, полная противоположность: жилистый, нервный, с вечно бегающими глазами. Он то и дело оглядывался на Мириам, словно ища у неё подтверждения, что всё идёт правильно, то и дело проверял пальцами собственную страховочную лямку и то и дело спотыкался носками берцев о стыки досок.
— Не смотри вниз, — сказала Мириам спокойным, будничным тоном, как будто предлагала мне выпить кофе.
— Я в целом за отрицание реальности, — процедила я, чувствуя, как сквозь засаленную ткань у воротника проступает прохлада пота. Потрясающе. Только что я спала на белых простынях в отеле, а теперь форсирую выживание в цирке над бездной. Богиня, ты в ударе. На небе только и разговоры, что о сарказме.
Толпа над пропастью гудела. Трибуны располагались напротив нас. Каждый желающий, который в этом мире купил билетик, мог увидеть моё недовольное лицо в свой бинокль.
Где-то далеко взвыли рожки, звонко, металлически. Я напряглась инстинктивно — и не зря.
Самое страшное — это не смазанные впереди ступени, как мне раньше казалось, а железная решётка на самом краю обрыва, перед нами, которая падает сверху вниз и выпускает чудовище.
Мы оказались лицом к лицу с огромным монстром. На соседних верёвочных мостах произошло то же самое. Смесь жижи и вонючей помойки, куча волос и бешеный взгляд. Это чудовище слепили из того, что было. И, как я понимаю, ничего хорошего под рукой не оказалось.
— Это санас, твою мать! — выругался Рен, и его глаза забегали ещё быстрее, заметались по сторонам в поисках пути к отступлению. Он попятился, и подошва его берца со скрежетом проехала по доске.
— Разговор мёртвых! — рявкнул Джал, впервые подав голос — низкий, гулкий, как камень, упавший в колодец.
— Пошёл к чёрту! Это не поможет! — голос Рена сорвался на фальцет, паника уже плескалась в его глазах.
Я покосилась направо. Красная команда, в отличие от нас, не тратила время на панику. Четверо — две девушки и два парня — двигались по своему мосту на удивление слаженно, будто репетировали это годами. Они распределились по доскам так, чтобы не создавать лишней вибрации, и сейчас замерли, синхронно оценивая тварь, преградившую им путь. За ними, дальше, мелькали жёлтые футболки. Там было не разглядеть толком — слишком далеко, слишком шатко, слишком много плохих новостей сразу.
А потом монстр на нашем мосту шагнул вперёд, и доски жалобно застонали. Я инстинктивно вцепилась в канат и переступила с ноги на ногу, чувствуя, как грубая кожа берцев натирает щиколотки. Меня зовут Вероника, я фрилансер из Москвы. И, кажется, моя новая жизнь сейчас оборвется, даже не начавшись.
Глава 2. Недолго думая
В Индию был самый дешёвый тур. Теперь я понимаю, почему. Потому что богиня периодически отправляет людей в другие миры на верную смерть.
Я вдруг задумалась о том, что быть домашним ленивым червяком, как меня называют окружающие, не так уж и плохо. Подумаешь, фриланс, растянутые футболки и гора немытой посуды. Это всё фигня. И зачем я попёрлась в Индию? Хотелось новых ощущений — так вот, получай.
Я бы с радостью согласилась на версию, где я объелась индийской еды, потеряла сознание и сейчас лежу в коме. А весь этот бред мне только кажется. Но, к сожалению, моргнув больше десяти раз, картинка не изменилась. А чудовище? Почему ты не желало ждать, пока я разберусь с этим новым миром, с его устройством, со своей новой внешностью? Ну просто пёрло вперёд, аж слизь прямо на ступени. Выглядело это ужасно.
Мои сокомандники приняли решение быстрее меня: бросились бежать обратно, сверкая пятками, и чуть не свалили меня с хлипкого верёвочного моста вниз, где я уже успела повисеть до этого. Монстр выглядел как половая тряпка, которой вымыли пол в парикмахерской, и теперь она вся в волосах. Потом ей вымыли пол в детской, где она приобрела два пластиковых глаза от какой-то разорванной на части игрушки. А потом вымыли пол ещё и в спальне родителей, у которых потерялась вставная челюсть, что также прилипла к этой тряпке. Только вместо ровного прикуса были клыки.
Вместо того чтобы бежать за всеми, я почему-то схватилась за верёвку, на которой был мой спасательный трос, и повисла на ней. По логике, я должна была защитить людей, которые меня спасли, но я просто пропустила животное в их сторону. Мысль, которая меня посетила в положении «руками и ногами держаться за верёвку как за спасательный круг», — это то, что чудовище, обладая немаленькими размерами, вполне ровненько прыгало по дощечкам, не проломив ни одной из них, не падая вниз и не теряя темпа. У меня закрылась мысль о том, что не всё так просто.
Я огляделась в сторону скалы, откуда выбежало это чудище, и заметила мужчину, который очень пристально наблюдал за животным, не разрывая с ним зрительный контакт. Его правая рука была чуть вытянута вперёд и, не касаясь ноги, подрагивала — вот он держит что-то невесомое. Я сравнила удалённость чудовища и взгляд мужчины, который следил точно туда же. Сжав руку в кулак, когда мужчина сжал руку в кулак, я услышала, что он за своей спиной. Я не знала, верна ли моя догадка, что чудовище нападает под влиянием именно этого мага — слишком уж сосредоточенное у него лицо. Но раздумывать было некогда.
Я аккуратно опустила ноги на доски, скреплённые канатом, и рванула в противоположную от чудовища сторону. Прибежав метров десять, я поняла, что скользкие доски впереди сделают своё дело и я точно свалюсь, но всё равно не доберусь до мужчины, который гадко улыбался, понимая, что никто не выстоит перед его монстром. Единственное, что у меня было, чем я могла запустить в него, — это тяжёлые сапоги. Я со скоростью молнии дёрнула за шнурки, развязала их, стянула с себя левый ботинок и, подойдя аккуратно ещё на десять метров, со всей силы запустила в этого мужчину. Пусть меня снимут с соревнований за то, что я немного дебильная, да?
Зверь сзади меня вдруг жалобно запищал, заскользил по деревяшкам, будто цепляясь за них, и упал прямо в пропасть. Кажется, парни пытались утихомирить зверя силой, и он переломал им рёбра, а девушка чуть не слетела вниз. Ну, теперь всё было кончено.
Я повернула голову на крик: «Что ты себе позволяешь, дура?!».
Я разбила нос магу, который управлял этой тварью. Мужчина сердобольно вытирал красные потёки с лица о длинные рукава своей одежды. Я оглянулась на соседнюю верёвочную лестницу, где команда красных пыталась поджарить свою зверюгу, и им это удалось. Но, несмотря ни на что, чудовище с горящей шерстью раскидывало их вправо и влево, две девушки зацепились руками за ступеньки и висели на честном слове, а двое парней продолжали палить огнём. Зверь периодически нападал, их отбрасывал в сторону и в конце концов поджёг верёвку своей шкурой. Трибуна затихла, не зная, что сейчас произойдёт. Я решила не смотреть на чужой позор, а довольствоваться только своим.
Взобравшись довольно ловко на ступеньки моста, Мириам подхватила под плечо Джала, который больше всех пострадал. Показывая, что ему тоже больно, отозвался и Рен, но Мириам его проигнорировала. Парень, поняв, что на него не обратили внимания, тоже подхватил высокого друга под второе плечо, и они начали ругаться. Точнее, Мириам объясняла пустоголовому и несообразительному Рену, что втроём по мосту сразу идти невозможно. Кажется, у них давняя вражда. Только Джал, сжав зубы, терпел боль абсолютно молча.
Проанализировав такую маленькую ситуацию, я поняла, что Джал — боец, а вот с Реном в разведку идти не стоит — слишком суетливый и туповатый. Команда мечты, ничего не скажешь.
В итоге мои зелёные собратья дошли до меня и вместо благодарности высказали претензию.
— Ника, нас снимут из-за тебя. Это нарушение правил. Если ты попала сюда случайно, то мы с Джалом хотим действительно пройти испытания, а теперь с позором поедем домой, — тихо проговорила Мириам сквозь зубы.
— Я вам жизнь спасла, — ответила я удивлённо.
— Мы бы справились, — подтвердил слова храбрый амбал с коротко подстриженными каштановыми волосами.
Парень несколько раз болезненно кашлянул, и они пошли дальше.
Вот и делай добрые дела. Мелькающие пятки — это, наверное, смертельное оружие. Не признавая своего поражения в споре, я устремилась следом за парочкой.
— И как бы вы его победили? Он же вас чуть не убил? — не унималось моё уязвлённое эго.
— Им управлял маг. Чем дальше от заклинателя, тем хуже ему видно своё животное. Мы просто недостаточно отошли. Этому учат ещё на втором курсе, — отчитала меня Мириам со злостью.
То есть у них всё-таки был план. Но спорный. Убежать-то они не успели. Может, поэтому и нужен верёвочный мост: сильно не побегаешь, а на открытом пространстве с землёй под ногами влёгкую можно дать дёру. Заклинатель потеряет зрительный контакт, и тогда неразумное чудовище можно быстро победить.
— Я требую, чтобы эту мерзавку наказали! — крик заклинателя с окровавленным белым платком донёсся и до ступеней.
Мужчину успокаивали организаторы мероприятия и приглашали пройти к лекарю, но тот лишь дёргался и хотел не пустить меня на скалу, чтобы ударить в гонг, как это сделала красная команда секунду назад. Я включила на лице маску — я права, и меня это не колышет.
Поскользнувшись босой ногой на крайних ступенях у горы, я схватилась за Рена. Тот быстро улыбнулся и подхватил меня под талию, желая хоть кому-то помочь и потом получить благодарность. Только вместо того, чтобы смотреть под ноги, он горделиво уставился в спину Мириам, и мы с ним полетели лицом вниз — мордой об ступени.
Я успела выставить левый локоть, чтобы не разбить физиономию, и злобно посмотрела на парня. Кажется, я понимаю, почему так злится Мириам на него.
Вместо того чтобы подняться и принять руку помощи от Рена, я поползла змеёй по скользким ступенькам. Тише едешь — дальше будешь.
Когда трое из моей команды поднялись по каменным надёжным ступеням к гонгу, выкрашенному в зелёный цвет, я ещё лежала на мосту.
Торопиться некуда. Подо мной пропасть, вверху небо, которое скоро соберётся дождём. Я перевернулась на спину и решила, что есть немного времени насладиться моментом. Справа донёсся ещё один громкий звук, и трибуны взорвались овациями. По моим подсчётам, все три команды справились с испытанием.
Не знаю, почему Мириам не била в гонг — возможно, я тоже должна была стоять рядом в этот момент, но мне очень не хотелось пропустить такую красоту. Сердце почти нормализовало пульс. Когда я ещё вот так насолю всем и поваляюсь на верёвочном мосту неизвестно где?
Фрилансеры любят свой дом и работают удалённо, поэтому, когда выдаётся возможность насладиться красотой природы, мимоходом, вполглаза, они её не упускают.
Если вы видите в парке человека, который не смотрит в телефон, а смотрит вокруг и разглядывает деревья, будто видит их в первый раз — это фрилансер или офисный клерк, который давно никуда не выбирался.
Мозг активно отрицал мысль, что я в другом мире, оправдывая всё происходящее сумасшествием. Из-за моих поступков и характера меня иногда называли сумасшедшей, поэтому неудивительно, что я тронулась рассудком. Возможно, прямо сейчас я лежу на кафельном полу в психиатрической клинике, а доктор решает, что со мной делать.
Кто-то постоянно орал «Лавгрен». Я подумала, что это местное ругательство, и не подавала виду, что слышу это заковыристое словечко. Не будь по-человечески — матом…
— Поднимайтесь, здесь не курорт! — с этими словами в меня прилетел мой левый ботинок, больно ударив в живот.
Я выгнулась, чтобы посмотреть на смельчака, и нахмурилась. Маг в чёрном одеянии с вышивкой огня по вороту настойчиво ждал, когда я поднимусь на ноги. Я в протесте улеглась ещё удобнее и, задрав ногу, натянула ботинок со следами запёкшейся крови на насквозь мокрый носок.
— Лавгрен, ещё минута — и вы не получите ни одного диплома из вашей академии! — рявкнул маг, а его белые волосы начали заниматься огнём.
— Мужчина, вы горите, — хохотнула я и начала неспешно завязывать местами порванные бордовые шнурки.
Вот что значит «сгореть на работе».
На каменной лестнице уже столпотворение. Шепотки, возмущения и спор о том, что делать с зелёной командой.
— Вы повредили позвоночник? — донёсся снова раздражённый голос блондина, который перестал пылать огнём.
— Нет, я получила травму похуже — психологическую, — ответила я донимавшему меня вопросами магу.
— Лавгрен пройдёт испытание одна, я вижу у неё явное желание, — резюмировал маг, поворачиваясь к коллегам на лестнице, и те затихли.
— Но, Северус... — кто-то попытался возразить.
— Пусть заклинатель готовит своего зверя, — тоном, не терпящим возражений, ответил Северус, и все расступились в стороны, чтобы пропустить огненного мага наверх.
Я дёрнулась, чтобы посмотреть на удаляющиеся фигуры, а потом легла обратно, увидев, как заклинатель, расплываясь в мерзкой довольной улыбке, спускается к клетке. Он молча закрывает её на засов и начинает колдовать.
По туннелям вдали слышится рык. Скорее всего, в горе есть отсек с чудовищами, который ведёт в четыре разные клетки на краю горы.
Я решила лежать до последнего, пока меня не сожрут насмерть. Упрямство — хорошая черта, зря люди её недооценивают.
Взобравшись на клетку ногами, маг довольно оскалился в ожидании.
— Первый соревновательный день почти подошёл к концу! — разнёсся голос по всей округе, мужской, дикторский. — Сегодня три академии заняли следующие места: Академия Огненного Клыка — первое место!
Трибуны взорвались овациями. Свисты, крики и громкие рукоплескания.
— Академия Каменного Сердца заняла второе место! — голос снова разрезал воздух и получил овации. Чуть меньше, чем до этого.
— Академия Водной Глуби заняла третье место!
Голос выждал паузу и продолжил.
— Академия Вольного Ветра не прошла испытание. Студентка использовала запрещённый приём и поэтому должна сразиться с чудовищем один на один, чтобы отстоять место в турнирной таблице. Пожелаем удачи юной Николетте Лавгрен, бой будет тяжёлым.
Я, в который раз услышав одно и то же слово, наконец сообразила, что речь про меня. Только теперь я не Вероника или Ника, а Николетта.
— Вставай, мерзавка! Прими бой достойно! Санас скинет тебя вниз в один миг, — подзадоривал меня заклинатель чудовищ и стучал ногой по клетке.
В подтверждение его слов оттуда донёсся грозный рык зверя, который готов атаковать.
За секунду я, конечно, подумала обо всех возможных вариантах спасения, но ни один не сработает. Убежать я не успею, да и потом скинуть чудовище вниз — нелёгкая задача, только если оно само не потеряет равновесие. Закрыть обзор магу чем-то вроде огромного баннера я тоже не смогу, у меня нет ни ткани, ни целой стаи птиц. Кидать ботинком второй раз как-то неоригинально, разве что правым, который ещё не испачкан в крови. Я посмотрела на оба ботинка и сравнила их. Неплохо я врезала, что кровища аж на ботинки накапала. Теперь не отмоются, наверное. Я легла поудобнее, сложила руки на груди, как покойник, и закрыла глаза.
Стальная решётка упала вниз, как в прошлый раз, чудовище ринулось ко мне, наступив одной лапой на живот. Жалко, что боль настоящая. Я сгибаюсь пополам и поджимаю ноги. Именно в этот момент большая страшная морда, развернувшись на мосту, хотела меня сожрать. Но...
Глава 3. Это Спарта
В каждой истории есть какое-то «но». Ты получаешь миллион долларов, но — стресс из-за своего бизнеса. Ты получаешь красивого мужа, но следишь за подругами в три глаза, чтобы не увели. Ты получаешь чудовище под управление, думая, что оно повинуется только твоей воле, но однажды оно чувствует кровь, и инстинкты берут верх. Хорошо, что это не моя кровь.
Демонюга с ошалевшими глазами втянула запах крови с ботинка и взяла след.
Дальше я наблюдала, как заклинатель тужится, чтобы его собственный зверь не мог подойти к нему ближе, чем на несколько метров. Чудовище рвалось вперёд, скользя лапами, будто занимается спортом на беговой дорожке.
Я поднялась на ноги, схватилась за вспомогательную верёвку, чтобы не шлёпнуться, и, доковыляв пару метров до крайних ступенек слева от зверя, встала боком, схватилась локтями за верёвку, будто это турник во дворе, и, подпрыгнув, выпрямила ноги.
— Это Спарта! — закричала я, скидывая чудовище в бездну, а потом чуть сама не сорвалась вниз, но успела одной ногой проскользнуть между дощечек.
Победа далась мне слишком легко, даже жалко зверя, который так и не куснул никого.
— Я с тобой ещё не закончил! — рычал на меня заклинатель и снова кого-то призывал.
По каменным ступеням начали спускаться люди в мантиях и глядели то на меня, то на пропасть, куда упала бедная зверюшка.
— Поднимайся и ударяй в гонг, живо! — крикнули мне, когда из туннеля донёсся рык.
Я второго приглашения ждать не стала. Отголоски успокоительных речей, которые говорили заклинателю, быстро меня покинули. Я поднималась вверх с молниеносной скоростью от адреналина внутри. Скорее всего, у меня позднее зажигание. Я боюсь задним числом, опасаясь. Добежав до гонга, я треснула по нему кулаком и взвыла от боли. Металлический круг завибрировал, оглашая финиш зелёной команды, и трибуны взорвались хохотом и писком. На большом экране крутили повтор лучшего момента — а именно как я бочком подхожу к чудовищу с ошалевшими глазами, толкаю его ногами, и чудовище падает вниз. После этого — крупный план заклинателя, который покрылся красными пятнами.
Даже Мириам, которая сидела под гонгом и не верила в меня, растянулась в улыбке.
— Ты кто такая? Ты как это сделала? — спросил меня Рен, обнимая сзади, как боевого друга, так что кости хрустнули.
Я на секунду подумала, что он знает, что я из другого мира, но парень быстро развеял мой страх.
— Они в тебя не верили, а я знал, что ты справишься! — Рен похлопал меня по плечу, уставившись на остальную нашу команду в лице Мириам.
— Это на адреналине, — объяснила я.
— А где Джал? — спросил Рен, желая и ему доложить хорошую новость.
— Я у тебя за спиной, тупица, — отозвался громила, чем не слабо напугал собрата.
С горы открывался прекрасный вид: трибуны, полные людей с флагами команд, за которые они пришли болеть; центральное плато с целой королевской ложей, где в чёрных мантиях восседали седовласые люди — министры. Кое-где между ними прятались их помощники, которые были готовы подержать кружку золотистого эля и прикурить сигару или трубку.
Живописное место среди скал превратилось в место скопления людей и большой палаточный лагерь с шатрами. Если встать лицом к министрам, то слева будет пропасть с верёвочными мостами и гряда скал, которые в разном порядке выросли из небытия, а справа — зелёная долина с пригорками, редким лесом и большим палаточным лагерем, где больше тысячи палаток и более сотни торговых шатров. Вот это размах. А в этом мире сейчас кто-нибудь работает или все здесь?
Впереди ложа для VIP-персон, у которой был собственный экран, чтобы не сидеть на ветру. За их спинами стоял какой-то храм из камня, у которого на крыше были четыре чаши. Сейчас в одной из них, выполненной в форме языков огня, горел огонь. Чаша в виде застывших морских волн казалась настолько живой, что казалось, камень вот-вот хлынет водой на здание. Но этого не случилось ни через секунду, ни через пять. Чаша была пуста, как и чаша воздуха, сделанная из повисших в пространстве каменных листьев, которые унесло с ближайшего дерева, и чаша земли, которая была из обычных каменных блоков, но искусно усыпана, как мозаика, самоцветами. Маги земли, видимо, решили выделиться и показать свой престиж с помощью того, что лежит в самой земле. Я перевела взгляд на листья, зависшие в воздухе, и отметила, что эта чаша выглядит скуднее остальных. Загадочнее, да, потому что непонятно, как держатся куски камня в воздухе, но всё же не так престижно на фоне других.